Записки врача, которые невозможно придумать

Вызов  № 1 Цена одного вопроса

Есть вопросы, к которым медицинский институт не готовит.

Ни анатомия.

Ни педиатрия.

Ни шесть лет учёбы.

Ни десятки ночных дежурств.

Потому что жизнь каждый раз придумывает что-то своё.

...

Ночь.

Часа два, а может, уже и три.

Организм врача к этому времени существует отдельно от мозга. Он ещё ходит, ещё задаёт правильные вопросы, ещё помнит схемы лечения... но мечтает только об одном — чтобы следующий вызов оказался не на девятый этаж без лифта.

Повод к вызову короткий:

«Рвота».

Приезжаем.

Мальчику года три. Сидит грустный, но вполне бодрый. Рядом взволнованный папа.

Начинаю, как положено, собирать анамнез.

Что ел?

Когда началась рвота?

Температура?

Стул?

И вдруг папа осторожно спрашивает:

— Доктор... а может ребёнка рвать от того, что он принимал ванну вместе со мной?

В голове мгновенно открывается новый раздел учебника, которого раньше не существовало.

— А почему вы спрашиваете?

Папа виновато опускает глаза.

— Ну... он там воды хлебнул...

— Такое бывает...

— Просто... я туда... пописал...

Пауза.

Та самая медицинская пауза, когда мозг ещё не решил, какую эмоцию выбрать первой.

Я медленно поворачиваюсь к фельдшеру.

Фельдшер медленно поворачивается ко мне.

В его глазах читается тот же вопрос, что и в моих:

«Ты тоже это услышала?»

И самое трудное в работе врача — вовсе не поставить диагноз.

Самое трудное — сохранить лицо.

Потому что внутри тебя одновременно живут сразу четыре человека.

Первый хочет серьёзно объяснить папе, что подобное вряд ли стало причиной рвоты.

Второй уже смеётся так, что мысленно держится за стенку.

Третий очень хочет спросить:

— Простите... а зачем?!

А четвёртый, самый невоспитанный, вообще просится наружу с фразой:

— Да вы что творите?!

Но врачебная профессия — это искусство дипломатии.

Поэтому я глубоко вдохнула и максимально спокойно сказала:

— Нет, скорее всего причина всё-таки в другом.

Папа облегчённо выдохнул.

Видимо, чувство вины отпустило его быстрее, чем ребёнка — рвота.

Когда мы вышли из квартиры, дверь закрылась, и можно было больше не быть образцом медицинской выдержки.

Мы посмотрели друг на друга...

И одновременно расхохотались.

Иногда мне кажется, что врачам скорой платят не только за знания.

Но ещё и за способность сохранять абсолютно серьёзное лицо именно в тот момент, когда жизнь изо всех сил проверяет твоё чувство юмора.

Вызов N 2. Стеклянные глаза

Когда люди узнают, что я  работала педиатром на скорой помощи, они обычно спрашивают:

— Наверное, это очень тяжёлая работа?

Да. Тяжёлая.

Но иногда настолько смешная, что потом вся бригада ещё полсмены хохочет в машине.

Вообще, вызовы скорой — это отдельный литературный жанр. Пока едешь, по короткой записи диспетчера успеваешь поставить пять диагнозов, мысленно провести консилиум и почти защитить кандидатскую.

Однажды поступает вызов:

— «У ребёнка стеклянные глаза».

После таких слов фантазия врача работает быстрее мигалки. В голове мгновенно проносятся самые тревожные варианты: от высокой температуры до тяжёлых неврологических состояний.

Несёмся.

Заходим в квартиру.

Перед нами сидит совершенно обычный мальчишка. Розовый, довольный жизнью, любопытный. Даже слишком любопытный для человека со «стеклянными глазами».

Осматриваю ребёнка. Всё идеально.

Спрашиваю маму:

— Что случилось?

— Ну... он спал.

— Так...

— Мне показалось, что он горячий.

— Понимаю.

— Я решила измерить температуру...

— Хорошо...

— И у него сразу стали стеклянные глаза!

Вот тут уже становится интересно.

— А куда вы поставили градусник?

Мама совершенно искренне отвечает:

— В попу.

Наступила короткая врачебная пауза.

Пазл сложился.

Честно говоря, если человеку неожиданно, без предварительных переговоров и подписания мирного соглашения, вставить градусник в столь деликатное место, его взгляд может стать не только стеклянным. Он может стать философским, трагическим и даже немного подозрительным.

Мы сдержались.

Почти.

Вышли из квартиры, закрыли дверь, дошли до машины...

И только там вся бригада дружно рассмеялась.

С тех пор, когда кто-нибудь говорит, что у него были «стеклянные глаза», я всегда сначала уточняю одно-единственное обстоятельство:

— Простите... а градусник рядом не появлялся?

Медицина учит многому.

Например, никогда не ставить диагноз раньше времени.

И всегда помнить: иногда причина «стеклянного взгляда» гораздо ближе... чем кажется.Записки врача скорой помощи

Вызов № 3. Почему вы не улыбаетесь, девушка?

Есть вызовы, где лечить нужно сердце.

И я сейчас не про кардиологию.

...

Два часа ночи.

Зима.

Разгар эпидемии.

Та самая пора, когда бригада уже не считает вызовы. После двадцать пятого они начинают сливаться в один бесконечный день... который почему-то называется ночью.

Повод к вызову:

«Высокое давление».

Приезжаем.

Нас встречает пожилая женщина.

В квартире — идеальная чистота. На кухонном столе одна чашка. Телевизор негромко разговаривает сам с собой.

И сразу становится понятно: нас здесь ждали.

Измеряем давление.

Хоть сейчас в учебник.

Слушаем сердце.

Работает как хорошие швейцарские часы.

Пульс отличный.

Жалоб с каждой минутой становится всё меньше, а воспоминаний о соседях, родственниках, лодырях, ценах, погоде и несправедливости жизни — всё больше.

Постепенно понимаешь, что главная проблема этой ночи вовсе не давление.

Главная проблема — одиночество.

Мы всё равно снимаем кардиограмму. Так спокойнее и ей, и нам.

Фельдшер молча раскладывает электроды.

Я заполняю документы.

И вдруг хозяйка внимательно смотрит на мою коллегу и с искренним возмущением спрашивает:

— А почему вы не улыбаетесь, девушка?

Я украдкой перевожу взгляд на фельдшера.

Улыбаться...

Интересная мысль.

Человек, который за последние сутки объехал полгорода, поднялся без лифта на десятки этажей, сделал несколько госпитализаций, выслушал сотни тревог, выпил один остывший чай за двенадцать часов и теперь в два часа ночи приехал измерить давление, которое оказалось лучше, чем у него самого...

Да.

Почему же он не улыбается?

Моя коллега подняла глаза и совершенно серьёзно сказала:

— Улыбка закончилась где-то после двадцать пятого вызова. Но если пообещаете написать жалобу, мы её сразу найдём.

Женщина сначала возмутилась.

Потом задумалась.

Потом вдруг сама улыбнулась.

И мы тоже.

Когда мы вышли из квартиры, фельдшер тихо сказала:

— Знаешь... ей ведь не давление нужно было.

Ей просто не хотелось оставаться одной.

Наверное, именно в такие моменты понимаешь, что скорая помощь иногда лечит не только лекарствами.

Иногда человеку достаточно, чтобы ночью кто-то позвонил в дверь, сказал: «Здравствуйте», измерил давление, выслушал его и напомнил, что он не один.

А врачу...

Врачу иногда тоже очень нужна улыбка.

Желательно вместе с горячим чаем, выходным и восьмичасовым сном.

Но, к сожалению, рецепт на это мы сами себе выписывать не умеем.