Записки секретного агента. Часть 18

Михаил Азалин
Записки секретного агента Перкенса Крула

Часть  18
Палимпсест Хлоры

История рецепта изготовления золота в домашних условиях. Продолжение

С того самого "чёрного понедельника", как Хлора получила то прощальное письмо своего бывшего, она поклялась больше никому не показывать, из того, что выуживала из мусорных корзин архива.

Хлора всё правильно рассудила: если Кольман воспользовался ею ради всего лишь одной "несчастной бумажки", — так она небрежно называла в памяти ту расписку, — то он сильно ошибался. В её-то распоряжении были целые корзины, доверху набитые такими вот бумажками!
И она найдёт себе жениха получше. Надо лишь внимательнее пересматривать мусор.

Вот тогда-то ей и попался тот самый старинный рецепт приготовления золота, выкинутый в мусорную корзину для бумаг.
Выкинул его туда сам папаша Равиолли. Перед тем, он сел за свой стол пообедать. И, чтобы стол не пачкать, он снял с полки очередную папку, которую должен был пересмотреть по распоряжению директора архива, и вытащил оттуда случайный листок пергаментной бумаги. Ему такая бумага очень нравилась: она хорошо впитывала жир и масло с птицы, с рыбы, которую ему готовила матушка  Равиолли. Он не стал разбираться в письменах "старинными каракулями", — как он называл этот малопонятный ему язык, а просто постелил бумагу на стол и разложил на ней свои припасы.

Поев же, он скомкал испачканную маслом бумагу и кинул в корзину.

Вот эту-то бумагу и развернула Хлора, прежде, однако, принюхавшись. "Жареная утка!" — безошибочно узнала она "почерк" матушки Равиолли, любившей жарить утку с кинзой и большим количеством красного перца.

Но потом она взялась за изучение текста. А надо сказать, что после всех лет, проработанных здесь в архиве уборщицей, Хлора уже довольно хорошо понимала латынь и немного греческий. А в последнее время факультативно взялась ещё и за палеографию, помогавшую ей с документами, выкинутыми родственниками папаши Равиолли. И очень скоро Хлора поняла: в руки ей попался палимпсест — бумага, которую использовали дважды. Поверх страницы, исписанной когда-то греческими символами, шли строчки на латыни. Хлора прищурилась и перевела:

"Задолжал брату Симеону за вино двадцать дукатов. Не знаю, где взять. Настоятель в долг уже не даёт. Продажа индульгенций идёт плохо — миряне каяться друг другу и отпускают грехи себе сами. Самосвяты! Куда смотрит Папа?"

На этом жалобы латынью какого-то задолжавшего за выпивку монаха заканчивались, но под ними проступали другие строчки выцветшего текста уже на греческом. И Хлора сосредоточилась на них.

Как ни плохо она знала язык эллинов, но слово "золото" в заголовке текста она поняла сразу. Что-то в груди её в счастливом предвкушении ёкнуло и, отставив швабру с вёдрами в сторону, она побежала в свою каптёрку, где на книжной полке среди любовных романов о разбитых дамских сердцах, доверчивых простушек, стоял в стороне томик греческого словаря с толкованием особенно непонятных слов.

Вооружившись карандашом и терпением, Хлора слово за слово перевела таки текст. Пока переводила, она не понимала смысла. Но когда перевела и прочла полностью, то не поверила. Этот греческий, почти стёршийся, текст учил любого желающего, как с помощью перечисленных ингредиентов получить в домашних условиях золото!
Если бы тот итальянский монах, костивший Папу за плохую торговлю индульгенциями, знал греческий, то вероятно он бы спился!

Осознав всю важность документа, Хлора тут же отпросилась у завхоза, сославшись на недомогание, и отправилась по магазинам покупать необходимые для опыта ингредиенты.

В тот же вечер, закрывшись у себя на кухне, хотя и жила одна, она решила не откладывая испытать рецепт в деле.


Говорят, что первый блин должен быть комом, но уже с первой же попытки удачливая уборщица получила золото 72 пробы! Воодушевившись успехом, Хлора засучила рукава и принялась доводить свою готовку до совершенства. Но видимо из-за не стерильности кухни, далёкой по условиям  от лабораторных, ей удалось довести результат лишь до 89 пробы. Но и этого ей было куда более чем достаточно.

Немного подумав, кому бы продать свои слитки, Хлора вспомнила про старика Изю. Изя лечил ей зубы и был известен в квартале многим, потому как, работал стоматологом и, по большей части, на дому.

Узнав нужду Хлоры, Изя не стал притворяться святым и,  проверив золото на чистоту, предложил ей купить его по цене 72-ой пробы. Хлора попыталась было возразить, но он протянул брезгливо слитки ей обратно... И она согласилась. Предупредив, что принесёт ещё. На том они и сошлись, заключив свой негласный товарно-денежный союз, после которого золотые зубы пациентов Изи блестели уже не так богато, как прежде. 

И всё бы было ничего, но однажды к Изи заглянул наш сотрудник Антоний Чех — ему срочно понадобилось поставить несколько коронок. Антония посылали на задание и он решил перед этим привести свои зубы в порядок.

Изя с охотой взялся за работу и скоро Антоний вышел от него довольный, одаривая встречных золотой улыбкой. Но дальше случилось нечто непредвиденное.

Антоний работал в "наружке" — службе, которая следила за подозрительными личностями, которых подозревали в шпионаже. И вот однажды он шёл "хвостом" за одним иностранным дипломатом, который по нашим данным встречался со своими агентами в кафе "Съел — и точка!".

Антоний неприметно устроился за соседний с дипломатом столик и, прикрыв лицо папкой-меню, принялся ждать любого, кого фортуна пошлёт подсесть за столик резидента. В правом его ухе временами оживал маленький капсюль телефона, воркующий ему голосами других агентов, что происходит на улице.  И всё было просто замечательно до того самого момента, когда к столику подошёл официант принять у Антония заказ.

Антоний открыл было рот, собираясь заказать: "Один Биг Мак, без лука, картошку фри, пирожок с вишней и..." — но вместо этого, из его рта, как из динамика, полилось тихое, но внятное: "Трилистник, Трилистник, Больцману: к кафе приближается подозрительный тип..."

Дипломат за соседним столиком вздрогнул, быстро вытер салфеткой рот, поднялся и, засовывая на ходу в портфель остаток недоеденного чикенбургера, поспешно вышел. Так в тот день Антоний успешно провалил всю операцию, к которой готовились целых два года.

Внутри служебное расследование выяснило: причиной провала оказались как раз те несчастные коронки, которым так радовался Чех, сэкономивший на их установке полусотню баксов.

Странный металл, из которого они были сделаны, казавшийся поначалу золотом, приобрёл во рту от соприкосновения со слюной какие-то новые свойства. Так, что он стал похожим на полупроводники, которые используют для детектирования радио-сигналов. А скрытая антенна рации, незаметно вшитая в воротник рубашки Антония, как раз и наводила на эти коронки свой сигнал, продетектированный и сделавшийся таким вот слышимым.

И скоро, расследование привело уже прямиком к порогу Хлориной квартиры. В тот самый момент, когда ей позвонили в дверь, она как раз вынимала из кастрюльки новый сваренный ею слиток, надеясь заплатить им за счета по жкх за этот месяц.
 

И вот теперь этот рецепт, отнятый таким образом у Хлоры, лежал перед моими глазами и мне следовало его запомнить.
"Какого тщета!" — думал я, — "они навязывают мне это дерьмо? Наделать побольше диодов и спалиться, как и Антоний?.."

Но тут меня из задумчивости вывел оклик Баска:
— Пора!

— Что я должен делать, сэр?

Он протянул мне тряпичный свёрток и пару ботинок:
— Одевайтесь и идите к телепортатору.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ