Размыслительная импровизация. Рассказ-миниатюра

         Какое нежно обнимающее тело и душу лето - тёплое, солнечное, и, несмотря на все судороги растрясываемого мира, оно всё еще даёт нам возможность рисовать траектории в физическом пространстве! Фигурально выражаясь, ситуация, конечно, грустная, но мы, люди-человеки, пережили шок незнакомого и пугающего и разбежались каждый по своим позициям. Более-менее окопавшись в них, более-менее пристально смотрим оттуда на происходящее, более-менее сохраняя или периодически смещая свой ракурс, со своей колокольни, вооружившись своим щитом и забралом, в меру своей испорченности и чувства защищенности, оптимизма и опасений, усталости и сытости, потерь и обреченности... Ой, куда это меня опять понесло? Я ведь совсем не об этом хочу думать, вернее - сказать, параллельно стараясь еще и думать. У женщин это иногда получается, порою даже неплохо!
         Итак... Повадилась я подставлять своё бренное тело под ласковые солнечные лучи на местном пляже нашего городка, на берегу "речки-...внотечки", как я шёпотом обозвала удивительное совместное творение природы и человека, где оба с удивительной настойчивостью выполняют абсолютно противоположные функции. Вложив эту сакральную информацию в уши своих внуков, я вызвала небывалое воодушевление в центре обработки этой самой информации, и через секунду они с дикими восторженными воплями рванули в самое сердце отравленной водной стихии, расплескивая сомнительную субстанцию во все стороны и воображая себя африканскими слонами в вонючих водах Нила. Но я опять не об этом... Как же так случилось, что я стала ТАКОЙ??? Сидела я ТАКАЯ, вся в очках и купальнике, даже не очень морщинистая в свои пятьдесят плюс, в своих пятьдесят плюс килограммах бабушка, загорелая, ооочень умная (без этого ощущения предыдущие изложенные факты о себе грозят стать убийцами скудного оптимизма), вертела своей образованной (ну, вы понимаете) головой, как постовой на наблюдательной вышке, и... Знаете, что я почувствовала? Вот ОНО, пришло, это самое, ничем не отличающееся от наседок на скамеечке у дома: косыночка набекрень, коричневые колготочки в гармошечку... "А если бы я не вышла, ты бы вышла?" Постой, паровоз, не стучите, колеса! Но Остапа несёт, несёт Остапа...
        Вокруг, на пёстреньких покрывалах, ковриках, полотенцах - Люди, Семьи, Молодёжь! А я, вся такая умудрённая умопомрачительным жизненным опытом, восседаю на своём царском спальном мешке, вывернутым наизнанку, и наблюдаю, наблюдаю, для пущей конспирации вдавив очки темными стеклами по самый мозг. Бесстыдно, я бы сказала - без всякого зазрения совести, - вглядываюсь в своих пляжных соседей и не могу остановиться! Ну как тут побороть себя, если я всё, всё чувствую: отдыхай, кино, многоканальное и спутниковое! Это вам не ковровая дорожка под обремененными славой и неповторимостью тысячедолларовыми ботинками голливудских селебрети. Это ЖИЗНЬ, наша с вами ЖИЗНЬ! Вот, пришли мы сюда и пали на пахнущий тиной горячий песок. Оставили дома все рутинные дела-заботы, погасили газ под кастрюлями с макаронами и сковородками с сочными румяными котлетками и приехали-притопали сюда, ведь лето-жара, ну когда же все забыть хотя бы на чуть-чуточки, как не сейчас? И на  каждой подстилочке вижу я творение Божие, искреннее, настоящее, без прикрас... Слева от меня семья. Мама пытается расслабиться, но какое-там! Зияющая пасть Зевсика-громовержца грозит не только поглотить мамину минутную радость, но и саму надежду на неё! Целых пятьдесят девять секунд прошло с тех пор, как он, пупырчато-синий, вылез из горячего токсично-минерального источника, где провел пятьдесят девять минут в полном блаженстве, хлебнув пятьдесят девять литров всех элементов таблицы Менделеева, растворенных в сомнительной органике. Но пуленепробиваемое сердце строгой мамы беспощадно отражает все попытки чудом не превратившегося в сомалийскую жабу сына вновь повторить незабываемый опыт вдохновляющего безобразия! И тогда твердая рука папы, любящая маму и пиво, берёт извивающуюся руку сына, любящую "...внотечку" и мороженое, и четыре ноги удаляются в сторону ларька их общих интересов, предоставляя маме уникальную возможность расслабиться и почувствовать блаженное дыхание лета. Мне хочется определить погоду в их доме... Растворяюсь в них... Становится тепло и уютно. Господи, храни эту семью, пусть любовь живет там не только три года!
         ... Справа по борту щебечут две девушки о делах насущных, то есть о них самых - о сильных половинах человечества, но их секреты я вам не расскажу! Это оооочень интимно и ооооочень важно, понимаете? Вы же помните, средне-старшие классы помните? А после них? Хотите туда вернуться? Лично мне до недавнего времени чётко и принципиально никуда не хотелось вернуться: есть только "здесь и сейчас", прошлого уже нет, будущее ещё не наступило - есть только миг, именно он называется жизнь. ВРАНЬЁ! Господи благодарю тебя за это чудо! Мне приходят на ум слова моего знакомого о том, что души "там" стоят столетиями (по земным меркам) в очереди, чтобы получить хоть какое-нибудь тело и оказаться здесь, на Земле, которую кто как только не называет... Опять же, в меру своей мудрости или испорченности... Моя мама последние семнадцать лет своей жизни была прикована к постели, и знаете, что? Я не видела ни одного человека, который так дорожил бы своей жизнью, каждым днём! Потому что...
          Вам нравятся деревья, дождь, снег, солнце, радуга, небо в облаках и небо безоблачное, шелест травы и морского гравия, шум волн? А утренний душ, когда начинается новая жизнь длинною в целый день? Нет? Проблемы, суета, бесконечные дела, неприятности на работе и в личной жизни? Ну, конечно, грохот земли по заколоченной крышке будет намного приятнее... Как у Жванецкого: "Что такое жизнь? Белая клавиша, черная клавиша, крышка!"... Временами мне кажется, что какая-то нота в моей жизненной музыке затянулась, что мой рояль расстроен и самое лучшее, что можно сделать с моим произведением - это сжечь его в топке и затем закопать тонну токсичных отходов, оставшихся после взаимодействия с огнём, но... Играйте, милые, играйте, бейте по клавишам, прислушивайтесь к музыке, которая складывается, чтобы затем научиться сочинять музыку, к которой приятно будет прислушиваться! Я вот чего только не насочиняла, и некоторые аккорды моей "жизнеутверждающей", как мне казалось, мелодии, легко могли бы разрушить стены строгой культурной Мариинки, поэтому благодарю тебя, Господь, что эти аккорды не вышли за пределы меня, разрушив только то, что должно было быть разрушено. Были и страшно больнющие времена, когда я воздевала руки к небу и голосила: "Господи, не хочу больше здесь быть, вариться в этом аду!" Ох, прости меня, Боже милостивый!
         Вот и гиппопотамы вылезают из Нила - зеленые, как Шреки, с просвечивающейся сквозь зелень радостью, и направляются к зануде-бабушке, которая сейчас заведет свою волыну о том, что в инете живет зло под названием "сатана", которого не было в её чистом и светлом советском детстве. Зато были в нём игры в прятки и классики, дубашение палкой по крапиве и ор до хрипоты: "Вася, ты выйдешь?" А потом устремлённые на меня внимательные четыре глаза непременно вызовут тянущее ощущение грусти и счастья одновременно от предвкушения того, какую палитру чувств, мыслей, событий и переживаний испытают мои родные человечки, прежде чем придут сюда помочить своих внуков в вонючей местной достопримечательности. И если  вы не верите в Бога, то просто представьте - что бы вы создали, если бы были один на один со своей всеобъемлющей всемогущественностью в начале времён? Бог ошибся, подарив миллиарды жизней миллиардам своих творений? А я хочу... Хочу до конца, по капле насладиться этим бесценным даром, потому что, наконец, начинаю понимать Божественный замысел...