Жемчужное Ожерелье

В одной маленькой рыбацкой деревушке, где крыши домов были покрыты розовой черепицей, а по утрам туман пах солью и йодом, жила-была девочка Аглая. В детстве она была очень слаба: злая болотная лихорадка поселилась в ее легких, высасывая румянец со щек и звонкий смех из голоса. Лекари разводили руками, качая седыми бородами.
И тогда к берегу приплыл он — огромный черный дельфин Нерей. Его кожа не блестела серебром, как у его сородичей, а поглощала свет, словно бархат ночного неба. Он подплыл так близко, что волны коснулись босых ног Аглаи, и выдохнул прямо ей в лицо облако соленого пара, смешанного с ароматом древних водорослей. Девочка сделала глубокий вдох, потом еще один, и жар отступил. С тех пор болезнь забыла дорогу к ее дому.
С того дня они стали неразлучны. Каждое утро, едва солнце окрашивало горизонт в персиковый цвет, Аглая бежала на каменистый пирс. Она приносила ему свежую макрель или просто сидела на краю, болтая ногами, пока Нерей описывал вокруг нее широкие круги.
— Расскажи мне про медуз-библиотекарей! — просила она.
— Они хранят истории штормов в своих полупрозрачных куполах, — отвечал Нерей, фыркая. — А вчера я видел морского конька-почтальона, который потерял письмо от русалки-королевы к спруту-мэру. Скандал был страшный!
Аглая смеялась, и ее смех рассыпался серебряными монетками над водой. Но однажды привычный мир пошатнулся.
Девочка прибежала к морю ближе к полудню. Солнце стояло высоко, но море под ним было не синим и не зеленым. Оно стало густым, мутно-лиловым, похожим на застывшее черничное варенье. Волны лениво лизали берег, издавая звук, будто кто-то скребет стекло мокрой тряпкой. Чайки молчали, спрятавшись за скалами.
Нерей выпрыгнул из воды тяжело, без обычного грациозного сальто. Он ударил хвостом так, что полетели брызги цвета индиго. Глаза дельфина, обычно похожие на два агата, потускнели.
— Что случилось? — испугалась Аглая, опускаясь на колени перед самой кромкой воды.
— Эбонитус, — прохрипел Нерей. Из его дыхала вырвалось облачко черного пепла. — Черный колдун, живущий в Пещере Забытых Обид на самом Краю Земли. Ему надоело наше веселье. Он наслал Великую Муть. Песок на дне взбесился и засыпает коралловые сады. Рыбы плавают задом наперед. Осьминоги путаются в собственных щупальцах. Если мы не остановим это сегодня, завтра море превратится в вязкое кладбище.
— Что нужно делать? — голос Аглая стал твердым, как галька.
— На самом дне, в Долине Погибших Кораблей, спит Жемчужное Ожерелье Равновесия. Только оно может очистить воду. Но путь туда охраняет Старый Кракен. Он стар, зол и ужасно одинок. Никто не возвращался из его владений целую вечность.
— Значит, поплывем мы, — решительно сказала Аглая, скидывая свои плетеные сандалии. — Я умею задерживать дыхание почти на минуту. Ты научишь меня нырять глубоко.
Нерей кивнул, подставляя свой высокий спинной плавник.
— Держись крепче, моя храбрая подруга. И молись старым богам течений.
Вода сомкнулась над их головами, но лиловая муть осталась позади. Чем глубже они уходили, тем чище становилась вода, сменяя цвет на глубокий сапфировый. Солнечные лучи сюда уже не пробивались, но дно освещалось тысячами биолюминесцентных огней.
Здесь кипела своя жизнь, идущая своим причудливым, но упорядоченным чередом. Прямо мимо них проплыла стайка крошечных морских коньков в разноцветных ливреях курьерской службы. Один из них нес во рту свернутый свиток пергамента и вежливо извинился, чуть не врезавшись в плечо Аглаи:
— Прошу прощения, юная госпожа! Спешу доставить счет от краба-столяра семейству мурен. Эти течения совсем сбивают с курса!
Мимо вальяжно прополз маленький краб-полицейский. На его левой клешне тускло поблескивал медный свисток. Он строго щелкнул им, увидев двух молодых акул, которые пытались играть в догонялки возле чужой норы.
— Граждане хрящевые! — прогремел краб. — Нарушение тишины в жилом секторе! Три круга штрафа вокруг затонувшего чайника! Живо марш!
Аглаю и Нерея окружила толпа любопытных мальков. Из-за ржавого якоря выглянула элегантная русалка с кистью, сделанной из иглы морского ежа, зажатой в зеленых пальцах. Ее звали Марена. Хвост ее переливался всеми оттенками бирюзы, а на чешуе виднелись пятна засохшей золотой краски.
— Новенькие! — всплеснула она руками, забыв о своем холсте (холстом служила гладкая раковина гигантского тридакна). — Вы пришли посмотреть мою новую выставку «Абстракция ила»? Или вам нужен пропуск в Нижний Квартал?
— Нам нужен путь к Долине Погибших Кораблей, — ответил Нерей. — Мы ищем Ожерелье Равновесия. Колдун Эбонитус губит море.
Марена нахмурилась, отчего зеленая краска на ее лбу пошла трещинами.
— Смело. Туда даже мой брат-актер боится заплывать. Но раз вы спасаете мои любимые ультрамариновые водоросли… Плывите за мной. По пути заглянем в кафе, нам нужны силы.
Они опустились ниже, к широкому пролому в скале, напоминающему арку старинного собора. Внутри горел мягкий желтый свет. Это было знаменитое кафе «Тихая заводь». За стойкой из панциря старой черепахи суетились три официантки-медузы. Их прозрачные купола парили под потолком, а длинные, фосфоресцирующие щупальца ловко жонглировали тарелками из перламутра. Одна из них, самая пухлая и добродушная, протянула гостям меню.
— Добро пожаловать! Рекомендую суп из планктона «Утренний прилив» и салат из светящихся криля. Для вашей сухопутной спутницы есть прессованные водоросли с сиропом из морской звезды. Готовит лично шеф-кальмар Арман, лауреат премии «Золотой скат».
После сытного обеда Марена довела их до края глубокого ущелья, откуда тянуло ледяным холодом и запахом тины.
— Дальше сами, — прошептала художница. — Там владения Господина Глубин. Будьте осторожны, его левая рука ненавидит гостей больше, чем правая.
Долина Погибших Кораблей выглядела мрачно. Огромные деревянные остовы лежали друг на друге, обросшие черными кораллами. Между мачтами клубился сизый дым, хотя огня не было. И посреди этого кладбища возвышалась гора живой плоти.
Кракен действительно был огромен. Его основное тело скрывалось во тьме, но восемь толстых щупалец, каждое размером с вековую сосну, лениво шевелились, перекрывая проход к расщелине, где пульсировал белый свет жемчуга. Одно щупальце держало полусгнившую бочку, другое задумчиво постукивало по борту испанского галеона.
— Кто нарушил мой послеобеденный сон?! — пророкотал голос, от которого завибрировали кости Аглаи. Одно из щупалец метнулось вниз, схватило девочку вместе с дельфином и подняло к огромным, желтым глазам размером с мельничные жернова.
— Мы пришли за Ожерельем Равновесия! — крикнула Аглая, стараясь не смотреть в бездну зрачка. — Море умирает!
— Мне плевать на ваше море, — буркнул Кракен. — Здесь тихо. Ко мне никто не лезет. А когда ко мне никто не лезет, я добрый. Когда ко мне лезут — я нервный. Сейчас я нервный. Убирайтесь, пока я не пустил вас на закуску к моим рыбам-прилипалам.
— Подожди, мудрый господин глубин, — вдруг мягко сказал Нерей. — Разве тебе никогда не бывает скучно? Сидеть тут веками, перебирая старые доски? Посмотри на эту девочку. Она дышит воздухом, но спустилась ради нас. Ради тебя тоже, ведь если умрет море, твоя пещера обрушится.
Кракен замер. Его глаза слегка прищурились. Он перевел взгляд на Аглаю.
— Воздухом дышишь? — переспросил он неожиданно тонким для такого гиганта голосом. — Странно. Обычно люди только пузыри пускают и камнем на дно. Как зовут?
— Аглая.
— Красивое имя. Похоже на название редкого вида анемонов... Ладно. Я дам вам ожерелье. Но одно условие. Вы заберете с собой вот это.
Он небрежно тряхнул щупальцем, и Аглая увидела привязанную к присоске маленькую деревянную шкатулку.
— Это дневники капитана Флинта, — смущенно признался монстр. — Он писал их сто лет. Я перечитал их тысячу раз. Знаю все повороты сюжета, но бросить не могу. Люди говорят, такие книги называют «цикл». Заберете? Почитаете мне вслух, когда вернетесь? А то поговорить совершенно не с кем, кроме глупых креветок.
— Конечно, обещаем! — воскликнула Аглая.
Удовлетворенно хмыкнув, Кракен осторожно снял со своего уха (если можно назвать ухом складку кожи) тонкую нить. На ней сияло ожерелье из сотен черных, белых и золотых жемчужин. Свет от него был таким сильным, что разогнал тени Долины.
Но едва Нерей потянулся за подарком, как одно из самых нетерпеливых щупалец резко дернулось. То самое, державшее бочку. Бочка лопнула, и сотни разъяренных, электрических угрей высыпали прямо на друзей. Вода вспыхнула синими искрами. Другое щупальце попыталось захлопнуть расщелину тяжелым куском палубы.
— Он передумал! — закричал Нерей, уворачиваясь от электрического разряда. — Аглая, хватай!
Девочка рванулась вперед, оттолкнувшись от плавника друга. Она прыгнула сквозь облако пузырьков и осколков ракушек, выставив руки. Жемчужное ожерелье легло в ее ладони прохладной тяжестью. Угри бросились следом, но Нерей встал на их пути стеной, принимая удары тока на свою закаленную кожу.
Выбравшись из ущелья, они понеслись вверх, к поверхности. Муть стала еще гуще, дышать становилось все труднее.

На берегу их ждал сам Эбонитус. Он вырос из теней прибрежных камней, словно сотканный из копоти и злобы. Его плащ шевелился, хотя ветра не было.
— Отдай мне игрушку, девчонка, — проскрипел колдун, протягивая костлявую руку. — И я позволю твоему другу уплыть целым.
— Возьми, — спокойно ответила Аглая.
Она шагнула вперед и сама накинула жемчужную нить на шею чародею.
Эбонитус рассмеялся каркающим смехом, предвкушая власть над океаном. Но жемчужины вдруг вспыхнули ослепительным светом. Магия равновесия столкнулась с магией ненависти. Черный плащ колдуна пошел радужными пузырями, словно масляное пятно на воде. Костлявые пальцы начали покрываться нежной человеческой кожей, а крючковатый нос выпрямился. Вспышка озарила весь берег, заставив Аглаю зажмуриться.
Когда свет погас, на камнях стоял растерянный мужчина в белоснежном камзоле, расшитом всеми цветами радуги. Его волосы переливались от рыжего к голубому, а глаза были добрыми и немного виноватыми.
— Ох, — сказал он, глядя на свои руки. — Кажется, я опять перепутал ингредиенты. Простите. Меня зовут Триколор. Раньше я был неплохим волшебником погоды, пока не наступил на морского ежа и не обиделся на весь мир. Спасибо, Аглая.
Лиловое море начало стремительно светлеть. Вода с шумом втягивалась обратно в берега, очищенная и прозрачная. Со дна донеслись радостные звуки: трубили киты, били в барабаны дельфины-глашатаи.
Нерей подплыл к самому берегу, положив голову на влажный песок. Аглая села рядом, поглаживая его скользкий лоб.
— Ты обещал историю, — напомнило огромное око дельфина.
— И я сдержу слово, — улыбнулась девочка, прижимая к груди тяжелую деревянную шкатулку капитана Флинта. — Начнем с первой главы. Кажется, там был отличный шторм…
А далеко в море, среди восстановленных коралловых садов, русалка Марена уже рисовала новый портрет — белого волшебника Триколора, который учился заново пускать мыльные пузыри, превращающиеся в настоящих бабочек. Жизнь вернулась в свое правильное, счастливое русло.