Возвращённый букет

В нашей школе, которую я окончил бог знает как давно, работала одна старенькая уборщица. Муж у неё умер много лет назад, а взрослые дети, жившие неподалёку, давно спились и перестали быть ей опорой.

Относилась она к нам по-матерински: сочувствовала, утешала, интересовалась —словно мы были её собственными детьми. Мы привыкли к её присутствию в нашей жизни и при случае искали повод поговорить с ней о своих детских переживаниях, которые в таком возрасте кажутся неразрешимыми и приносят столько печали и страданий. Она выслушивала нас, утешала и никогда не осуждала. Принимала нас такими какими мы были, часто грубыми, нетерпеливыми и жестокими.

Но рядом с ней мы менялись. Будто её тихая внутренняя доброта не позволяла нашей отрицательной энергии вырываться наружу — или попросту существовать в её присутствии.

Как это обычно бывает, в каждой школе обязательно находится один — а иногда и несколько — хулиганистых мальчишек, вечно доставлявших неприятности школьному руководству. Был такой мальчишка и в нашем классе. Он всё время попадал в истории, чаще всего по собственной вине, учился плохо и считался среди педагогов неисправимым хулиганом.

Однако жизнь — интересная штука: она часто преподносит такие сюрпризы, которые способны перевернуть наши представления, ещё вчера казавшиеся непоколебимыми.
В преддверии Международного женского дня — 8 Марта — в школе было принято поздравлять учителей цветами. И если бы в тот предпраздничный день посмотреть на школу с высоты птичьего полёта, могло бы показаться, что в утренних сумерках разноцветные цветочные лучи тянутся со всех сторон к зданию и исчезают в нём.
В нашем классе, конечно же, все букеты были подарены классной руководительнице — кроме, пожалуй, одного.

Этот неподаренный букет держал в руках тот самый озорник. Он немного смущался, переминался с ноги на ногу, а потом подошёл к учительнице и тихо, но уверенно спросил:

— Мария Васильевна, можно я подарю этот букет не вам, а другой женщине?
 
Молодая учительница немного опешила от такого вопроса и после короткой паузы поинтересовалась:

- Какой же такой женщине?

Мальчик подошёл немного поближе и шёпотом произнёс:

— Уборщице.

— Конечно, — улыбнувшись, ответила она.

Ничего больше не говоря, пацан быстро развернулся и рванул по коридору к лестнице.
Мария Васильевна осталась стоять на месте, провожая глазами, убегающего с букетом цветов мальчугана.

«Откуда в этом «плохом» мальчике столько доброты и понимания? - с грустью думала учительница, - «Почему мы оцениваем учеников по поведению и оценкам, но так часто не замечаем в них простой человечности?»

Минуло 10 лет.

Мария Васильевна в задумчивости сидела за празднично накрытым столом и вспоминала: родильный дом номер три рядом со стадионом, где появилась на свет её единственная дочь Юля. Как давно это было… и как быстро пролетело время.

Что осталось?

Только воспоминания. Первые шаги, первые слова, детские обиды и радости — всё это уже позади. Чувства переполняли эту уже не молодую, но всё ещё симпатичную женщину. Она то улыбалась, вспоминая их совместные поездки и мамины с дочкой секреты, то грустнела, когда в памяти всплывали ссоры и взаимные обиды.
Самым тяжёлым оказался период после развода с мужем. Поздняя осень. Отопление ещё не включили и в их небольшой двухкомнатной квартире было сыро и зябко. Слышалось, как по ночам стучат трубы.

Подростковый максимализм и никаких компромиссов сделали тогда свое «чёрное» дело.
Полгода они почти не разговаривали. Мария Васильевна пыталась объяснить, но подростки не слышат: там, где начинается безразличие, заканчивается дом. Юля верила в отца — в его молчание, в его «ничего не случилось». А мать знала — случилось. Потому они и расстались.

Два дня назад Юля радостно влетела в квартиру, бросила сумку на комод и, не раздеваясь, с порога выпалила:

— Мама, в субботу у нас гость.

— Какой гость? — удивилась Мария Васильевна.

— Мой молодой человек. Я же тебе рассказывала. Ну, вспоминай! Витя, его зовут Витя.

— Да-да, помню. Тот, что спортсмен?

У тебя, что с ним серьёзно? - немного обеспокоено поинтересовалась мама.

Дочка улыбнулась. Было видно, как глаза девушки искрились от еле сдерживаемых, переполнявших её душу эмоций.

Мария Васильевна вздрогнула. Внутренняя печаль на мгновение сжала сердце, но она улыбнулась, подошла к дочери и, не скрывая слёз, обняла её за плечи.

Юля поцеловала мать в щёку, мягко отстранилась, заглянула ей в глаза и тихо произнесла:

— Всё будет хорошо. Мы будем к трём.

Звонок вывел Марию Васильевну из задумчивости. Она медленно встала из-за стола и направилась к двери. Проходя мимо зеркала в коридоре, остановилась на мгновение, и удовлетворённая своей внешностью быстрым шагом подошла к двери.

На пороге стоял молодой человек с букетом цветов. Юля, улыбаясь, выглядывала из-за его плеча.

— Проходите, — сказала Мария Васильевна.

Молодые люди вошли. Юля, легко подтолкнув парня локтем, шепнула:

— Ну?

Он протянул цветы и немного смущённо произнёс:

— Это вам. От нас двоих.
 
Их взгляды встретились.
Какие знакомые черты… — мелькнуло у неё в голове. И вдруг в памяти всплыли давно забытые образы: старенькая школьная уборщица, мартовский день перед праздником, хулиган с букетом цветов и его неожиданный поступок.

— Витя… Сомов? — неуверенно произнесла она.

— Мария Васильевна, а я вас сразу узнал, — улыбнулся молодой человек.

Время словно повернулось вспять. Тот, когда-то не подаренный букет, спустя годы, вернулся к ней - в руках уже взрослого мужчины, чья доброта однажды уже согрела сердце пожилой женщины. И вот теперь он стоял перед ней, как любимый человек её дочери.

Мария Васильевна ощутила одновременно радость и лёгкую грусть. Радость — за Юлю, за её любовь. И грусть — от понимания, что теперь ей придётся делить дочь с этим пока ещё не близким, но уже таким знакомым человеком.
Но, наверное, так и должно быть.