Пламя любви

Гвай, торопясь, мял ком глины в руках. Возникало массивное тело, устремлённый в сражение рог и ножищи – подобие тех, от которых бежал, под которыми рухнула шаткая хижина, под которыми треснули кости троих, не успевших спастись. И сейчас он лепил эту мерзкую тварь, чтоб потом растоптать, отомстить её духу за смерть соплеменников. Вот – проклятое время разлива реки! Из уютных пещер в мягкой глине обрыва – на равнину, где то львы, то слоны, то свирепая мощь носорога, то внезапный бросок саблезубого тигра. Выходить на охоту – одно. Мясо нужно и шкуры. Где ещё хранить воду, в чём носить? Шли, охотились, многие гибли. Но уже приучились: так надо. А вот время дождей, когда всё заливает вода – и приходится жить в этом полном опасностей мире равнин!

Гвай закончил работу, оглядел носорога. Хорош! Даже жалко топтать. Но нет смысла хранить. Глина скоро засохнет, пойдут трещины – всё разлетится само. Так что лучше – топтать! Он швырнул носорога на землю и запрыгал, затопал – только как-то не так, как всегда. Всё же жалко скульптуру!.. Эх, слепить бы ещё что-нибудь!.. Что ж: пока всё спокойно вокруг – выбран голый участок земли, и опасность увидится сразу. И другие сидят и глядят – завизжат, когда хищник придёт.

И он начал лепить. И не зверя теперь, а Её. Сам не зная кого. Нет, не Айру сейчас, хоть прекрасна она, хоть прекраснее всех! Но сейчас – не её… Он смотрел на закат, мысли бешено бились в мозгу, а потом вдруг затихли. Показалось: из глади воды – из реки, затопившей пещеры, вдруг встаёт чудо-женщина, краше которой не видел, не знал. И она призывает: «Лепи!» И он начал лепить. И не как носорога – со злобой в душе, а с неведомым чувством, и похожем, и в чём-то отличным от чувств, вызываемых образом Айры. Почему-то хотелось запеть – и не буйную песню восторга, а задумчиво-нежную, странную песнь – и подумать о чём-то высоком, невозможном, недостижимом – но манящем – как порой тёмной ночью Луна. Руки гладили глину и мяли, придавали ей форму и смысл – столь отличный от виденных прежде! Гвай смотрел и не мог насмотреться – а работа всё шла – ноги, бёдра и торс – и лицо… И душою припасть бы к такому лицу, ощутить в себе звёзды и корни, полноводность реки и закатную даль!.. А потом ощущенье: зачем? День, два, три – глина высохнет, трескаться будет лицо, появляться морщины, отлетать его кожа – кусок за куском и останется мерзкий обглоданный остов – словно после шакалов или стервятников… Нет!.. Гвай ещё раз взглянул статуэтке в лицо, погрузился в глаза – и, чтоб сразу порвать – с болью, с кровью! – размахнувшись, швырнул её прямо в костёр. А сам выпил настой из коры Повелителя снов. Горсть – забвенье на сутки. Две – навек… Выпил горсть.

Утро. Встал, протирая глаза. Свет зари, красота. И её бы сюда!.. И вдруг вспомнил, захотел заорать – но не стал будить спящих людей. Просто молча завыл. Чтоб отвлечься, шагнул, сунул ветку в костёр. А там – камень. Зачем? Веткой выкатил камень, взглянул – и застыл. Он ведь это лепил – эти бёдра и грудь, это чудо лица! Всё испорчено, смято – но зато стало твёрдым, как кость. Значит, можно лепить на века! И измятое, словно ударом ноги носорога, лицо статуэтки прошептало: «Лепи!»

Он лепил – и сияла заря, отражались лучи от поверхности вод – и вставала она – даже лучше, чем в свете вечерней зари. Глина пела под пальцами рук, почва пела под пальцами ног, когда он танцевал, поднимая к лучистому солнцу сотворённую им красоту.

А потом обжигал её в чистом огне. Почему-то почувствовал, как – чтоб не треснула, не потекла. И из пламени вышла она ещё лучше, прекрасней – хоть, казалось, прекрасней – куда?! И заря говорила: «Люби!» - и любил он творенье своё, и хотелось любить целый мир. И хотелось дать благо ему... И представил вдруг племя – не в пещерах, не в жилищах из шкур – при разливе реки, – а в строеньях из глины, ставшей твёрдой, как кость.

И спустя много лет он – Великий Строитель, почитаемый всеми, подаривший жизнь сотням детей – и от Айры, и от других – даже вождь счёл почётным отдать за него свою дочь! – говорил: «Положите в могилу со мной статуэтку. И ещё – не забудьте, чему я учил. Не утратьте искусство созданья посуды, скульптур и домов!»

- - -

При раскопках занесённого толстым слоем песка русла древней реки было найдено захоронение давностью в несколько десятков тысяч лет. Рядом со скелетом старого человека обнаружили статуэтку женщины невероятной красоты и одухотворённости, но с чертами лица и формами тела, близкими нашему времени. В этом же районе выявлены кирпичные сооружения, занесённые таким же слоем песка.

Хотя археологи не могут объяснить происхождения найденных артефактов, версию палеоконтакта поддерживают немногие.

Руководитель экспедиции сначала хотел перевезти объекты в столичный музей, но потом по неизвестным причинам изменил решение. Останки и статуэтка возвращены в первоначальное положение. Над местом захоронения будет воздвигнут музейный павильон, а саму могилу накроют стеклянной плитой и сделают доступной для обозрения.

22, 23.9.2020