Ошибка сердца

Богословское содержание светской литературы.

Религиозно-философская школа Е.А.Авдеенко                конспект лекций


Когда человек не понимает жизни, ибо это именно так называется, то в этой жизни для него наступает кризис. У Раскольникова были все чувства и возможности понять жизнь, но он её не понимает, ибо он не видит и не чувствует в себе её личный источник. И здесь, в кризисный момент жизни героя, необходим резкий поворот сюжета. У многих крупных русских писателей было это чувство формы сюжета, как у искусного монументалиста-скульптора, когда каждый поворот сюжета необходим и в нем нет произвола автора. А вот инструментом подобного сюжетного поворота, как правило, бывают болезнь и сон:

«Реальная болезнь до жара и бреда перекрыла собой болезнь сознания. Раскольников пролежал в больнице весь конец поста и святую пасхальную неделю. В жару и бреду Раскольников видел сны».

Сон это существенное событие в жизни человека. Вот, например, герой фантастического рассказа «Сон смешного человека» 1876 год.

«Пусть это был только сон. Во сне принимаешь действительность без спору. Во сне перескакиваешь через пространство и время, через законы бытия и рассудка, и останавливаешься лишь на точках, о которых грезит сердце».

Именно на точках, о которых грезит сердце. Вспомним, как Бог спросил Каина: «Что ты сделал, ибо голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли?» И Раскольников увидел, что же он сделал. Пока он был в сознании и рассудке, он это увидеть не мог, а во сне увидел. Это область, где сознание становится бессильным, оно человеком не управляет. После своего сна он был в тягуче-грустном состоянии, когда его мысли резко контрастировали с тем, что он увидел во сне. Раскольникова мучило, что этот бессмысленный бред так грустно и мучительно отзывался в его воспоминаниях. Что же он увидел через сон?.. А он увидел своё преступление как вселенскую вину, как мировую катастрофу, как русскую революцию. Именно такой был замысел романа, в котором и её герой, и всё человечество в лице данного преступника должно было стать в определённых отношениях к Богу. Но человек не имеет доступа к Тому, Кто есть источник Жизни. И Бог не имеет доступа к преступнику, нет между ними общения. Однако в преступнике должно что-то произойти не внешнее, не насильственное, но его же собственное, которое раскроет границы его понимания, границы его «Я», прежде сдавленные его сознанием. Это не будет сменой понятий или новой идеей, сменой убеждений и позиций. Этому состоянию есть аналог в еврейском слове «тардема» - исступление, когда человек видит не остро и не ясно что происходит, но не теряет память. Например, состояние Адама, когда Бог создавал жену из его ребра. Или ужас Авраама в завете рассеченных жертв, который он смог пережить только в исступлённом состоянии.

Таким образом, Раскольников во сне увидел ошибку своего сердца, и он почувствовал что будет, если весь народ совершит подобную ошибку. Сознание преступника внезапно стало мыслить глобально и расширилось до понятия «народ». Вот здесь-то и рухнула его теория, что люди делятся на два разряда. Подобной внезапности расширения сознания обычно человек перенести не может. Ясно увидеть свою ошибку сердца это больнее физических страданий. Так что же такое ошибка сердца?.. Достоевский пишет:

«Ошибки и недоумения ума исчезают скорее и бесследнее, чем ошибки сердца. Ошибки сердца есть вещь страшно важная. Это есть уже заражённый дух, иногда даже во всей нации, несущий с собою весьма часто такую степень слепоты, которая не излечивается даже ни перед какими фактами. Причем происходит скорее так, что умрет вся нация сознательно, даже поняв слепоту свою, но не желая уже излечиваться».

Это есть свойство духовной жизни. Это ясно видно на антагонизме разных религиозных мировоззрений. Человек верующий верует вопреки очевидности. А человек, который имеет заражённый дух, никакими фактами не вразумляется. Важно ещё заметить, что ошибки сердца бывают разными для западной и для восточной христианской цивилизации. Ошибку сердца западной цивилизации Достоевский увидел своими глазами в 1862 году в Англии. Там проходила всемирная промышленная выставка. По этому поводу он изрёк:

«Да, выставка поразительна. Вы чувствуете страшную силу, которая объединила тут всех этих бесчисленных людей, пришедших со всего мира в единое стадо. Как бы вы ни были независимы, но вам от чего-то становится страшно. Это какая-то библейская картина, что-то о Вавилоне. Какое-то пророчество из Апокалипсиса воочию совершающееся. Вы чувствуете, что много надо вековечного духовного отпора и отрицания, чтобы не поддаться, не подчиниться впечатлению, не поклониться факту, и не обоготворить Ваала».

Таким образом, Достоевский оставил нам ясные формулировки того, что есть ошибка сердца западной цивилизации, и в чем ошибка сердца русского человека, и какие у нас есть способы с этими ошибками справляться. Таким образом, вот так просто, без внутренних духовных понятий человек приходит на эту выставку, и она попадает в него, пленяет и просто сметает его сознание. Но здесь важно не принять всё это за идеал, не поддаться соблазну и не обоготворить технические чудеса западной цивилизации. Но чтобы не поддаться этому соблазну, который есть Вавилон, нужен не потерянный в веках опыт, нужен «вековечный духовный отпор и отрицание» этому соблазну. В нас это есть, хотя мы сами можем этого не знать и хотеть построить такой же Вавилон. Наше сознание всегда будет нам говорить - почему же мы не живём так комфортно, а СМИ будут это твердить со всех сторон. Даже если мы будем уже готовы сами у себя построить  Вавилон, в нас всё равно будет жить этот глубокий и вековечный опыт отпора и отрицания духовности этого Вавилона, а, значит, и существования его у нас. Это наше духовное золото и достояние, которое получили от истории и от предков, всегда битых этим Вавилоном и всегда покушавшимся на наш духовный стержень - православие, получили от жизни народа, который несёт в себе Церковь.

На христианском востоке ошибка сердца была иной, чем на западе. К примеру, вопрос Раскольникова:
 
- «Жить, чтобы существовать? Нет. - Он тысячу раз и прежде готов был отдать своё существование за идею, за надежду, даже за фантазию. Одного существования всегда было мало ему. Он всегда хотел большего, может быть только по одной силе своих желаний он и счёл себя тогда человеком, которому более разрешено, чем другому».

С одной стороны - принять существующие достижения за идеал. Это запад. Отдать своё собственное существование за мечту. Это восток. Надо пройти между этими двумя крайностями. Ошибка русского сердца заключается в том, что сила его желаний выходит за рамки существующих жизненных возможностей. И это, что удивительно, может стать основой огромной религиозной силы, потому, что человек религиозный, конечно же, выходит за рамки существующего, за рамки очевидности. Однако эта сила желаний может привести к полному разрушению того, что уже существует во имя чего-то, во имя какой-то мечты. Поэтому преданный мечтатель, это постоянный герой Достоевского. От силы желаний, которая заложена в мечте, прямой путь к социальной утопии. Таким образом, герой романа Раскольников, как  мечтатель индивидуалист, с естественной диалектикой греха, приходит к крайностям в своих жизненных выводах, к тому, к чему пришли социалисты, а позже и коммунисты - разрушению настоящего во имя лучшего. И вот тогда-то все люди и начинают подразделяться на два разряда. Первый разряд всегда является господином настоящего, а второй разряд - будущего. Люди второго разряда имеют дар в своей среде сказать новое слово, и для большей его убедительности, могут разрешить себе пролить кровь по совести. Возникает видимость идеи, что христианство закончилось и наступает царство новой правды, которая после Христа. В таком случае на русской ментальной почве эта идея попадает в сферу утопии. Вот тогда и начинается революционная вакханалия, начинают резать и расстреливать людей, не подпадающих под критерии этой утопии.
Итак, во сне Раскольникову открылась его ошибка сердца. До этого он своё преступление обосновывал историческими аргументами, вот поэтому он увидит его как всемирную катастрофу:

«Ему грезилось в болезни, что как будто весь мир осуждён какой-то страшной, невиданной и неслыханной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Появились какие-то новые «трихины», существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей, но эти существа были духи, одаренные умом и волей. Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими. Никогда, никогда люди не считали себя такими умными и неколебимыми в истине, как считали заражённые. Они были в тревоге и не понимали друг друга. Всякий думал, что в нём одном и заключается истина и мучился, глядя на других, бил себя в грудь, плакал и ломал себе руки. Не знали как кого судить, не могли согласиться что считать злом, а что добром. Кое-где люди сбегались в кучи, соглашались вместе на что-нибудь, клялись не расставаться, но тот час же начинали что-то другое, чем сейчас же сами предполагали. Начинали обвинять друг друга, дрались и резались. Оставили самые обыкновенные ремесла. Остановилось земледелие. Начался голод».

По сути, это описание нашей истории 20-го века, это наша революция, и финал её совершенно символический и точно описанный Достоевским - голод. Люди попали под печать Каина, которому было сказано, что земля не станет давать силы своей для тебя, и до сих пор, кстати, не даёт.

Итак, Достоевский в эпилоге делает важный мыслительный, оказавшийся пророческим для русской истории ход. Он предвидел каинову печать на своем народе, и через сон Раскольникова показал, чем может стать революция в России. Это не будет соблазн западной цивилизации, от Европы. Этот соблазн придет с иной стороны, из Азии. Люди будут отдавать свою жизнь и жизнь других людей одинаково, как жертву за идею, за мечту, за фантазию. Конечно же, причиной русской катастрофы была не экономика, ни политика, ни ошибки власти, ни заговор, но именно заражённый дух. При этом заражении становятся повреждёнными все сферы ума человека: нравственная, научная, правовая, религиозная. Наступает помрачение ума, которое как раз и предшествует таким преступлениям, как у Раскольникова. А причина этого заражение как раз и есть ошибка сердца, его глубинной части. Это не теория, не расчет, не поиск личного интереса, а это подмена религиозной веры, это бесовская подделка. В ней присутствует и энтузиазм, и жертвенность, уверенность в истине, мучения, слёзы. Однако ошибка сердца не есть сознательная ложь, как у Каина пред Богом, в результате чего он стал не способен к раскаянию и проклят. При ошибке сердца народ за истину принимает ложь искренне и принимает на себя каинову печать, но не как проклятие Каина, потому, что это не сознательная ложь, а ошибка, ошибка сердца.