Глава 26 Ликбез для генерала

Прочитав рапорт от начальника полиции, Зыбин-Шкловский в раздражении хлопнул ладонью по столу, да так, что чай в серебряном подстаканнике подпрыгнул и пошёл концентрическими кругами:

– Вот негодяй! Ишь что захотел: шантажирует. Это просто безобразие какое-то!

Рядом немедленно возникла огромная фигура Бормана.

– Генерал? – вопросительно вытаращил глаза адъютант.

– Что, генерал! Тут форменная диверсия, а ты генеральствуешь! Ты вот что, ты дай мне мундир и пошли к академику, пусть объяснит всю эту машинерию. Ферштейн?

– Штаны с лампасами?

– А как же! Нужно подавить его гонор имперским шиком.

Вскоре Борман долбил каблуком уставного ботинка с подковой в железную дверь, ощетинившуюся против непрошенных гостей острыми шестигранными заклёпками.

– Так, что там такое? Я работаю, а вы колбасите почём зря. Запишитесь на приём, – раздалось из плазмененого динамика на стене из серого зернистого титана.

– Борман, ты что, стучаться разучился? – недовольно проскрипел Зыбин-Шкловский.

– Взорвать? – деловито поинтересовался адъютант.

– Ах, это вы, генерал. Ну что же вы так сразу – взрывать. Сейчас впущу, – немедленно реагировал динамик, выбросив в потолок нервную струю фиолетовой плазмы.

После обязательной дезинфекции в шлюзовой камере военные прошли в огромный кабинет с библиотечными стеллажами вдоль стен. Посредине левитировал при помощи электромагнитов длинный прямоугольный стол, заваленный лабораторным оборудованием и бумагами. Над всем этим научным бардаком растопырил крылья на железных крючьях самый настоящий птеранодон с жёлтыми стеклянными глазами.

– Чай будете? Впрочем, о чём это я – конечно. Персефона, принеси, пожалуйста.

– С бергамотом?

– Ну что ты, право! Непременно с чабрецом. Уверен, что для генерала самая подходящая травка.

– Это что это? – встрепенулся Зыбин.

– У вас нервная система чрезвычайно тонкая, а чабрец сглаживает дребезжание.

– Так сразу и дребезжание? Как это вы так сразу обо мне?

– Обиделись?

Сделав крохотный глоток душистого напитка из фарфоровой чашки с позолоченным краем династии Чунь Дунь, Зыбин зажмурился и растянул тонкие губы в улыбке:

– Вот чего не хватало для счастливой жизни. Умеете вы китайский политес сделать, товарищ академик.

– Всё для начальства. Ну так что привело?

– Сразу к делу. Похвально. Вот-с почитайте. Занятная бумаженция, доложу я вам, – генерал протянул рапорт Чигина.

Сдвинув со лба на переносицу очки, учёный сосредоточился на тексте, затем отложив в сторону, уставился на пернатого птеранодона, словно советуясь с подвешенным к титановым балкам ископаемым.

– Ну вот-с и прилетали, – наконец прервал молчание Плещеев.

– Вы с кем разговариваете? С ящером?

– Ну что вы. Это я так, фигурально, можно сказать.

– И что думаете? Этот Чигин мне всё малину испортит?

– Наверх докладывали?

– Вот ещё. В подобных делах, сами знаете, спешить не следует. Император – человек молодой, горячий, может, и весь компот вылить, невзирая на заслуги.

– Да-с, ситуация. Вам не позавидуешь.

– Угу. Чёрный космос дёрнул подарить этим злодеям магазин. Я ведь хотел сделать пример для подражания, а получается, что душегубов возвысил. Хотя это ещё вопрос, убийство доказать нужно. Но огласка, огласка, вот что страшно. Пойдёт в ЦК, а там и императору на стол. Аристов обязательно позаботиться, здесь можно не сомневаться. Этот плебей спит и видит себя сразу на двух креслах.

– Пример, говорите? А что вы ожидали от обывателей? Порядочности? Бросьте. У них одни графены в голове. Разве нет? Благополучие так называемое. И здесь общественный договор не работает. Размыт-с.

– Уже не первый раз слышу. Что за дрянь такая – этот ваш договор?

– Ну как же. Читаем отца анархизма. Община решает всё, а без её власти правит закон силы, «демократия» так называемая. И никак по-другому. Пожалуйте бриться и не пищите, что начисто.

– И что дальше?

– Право, вы как младенец! Ну, посмотрите на всё здраво. О какой социальной справедливости может идти речь в обществе разделённом на тружеников и бездельников? Чушь, да и только. Разве не так?

– У нас есть социальные программы. Гранты, наконец!

– Что-что – подачки, оправдание для тунеядцев? Чтоб не так стыдно было? Ничего себе помощь! Сейчас возьми, а отдавать всё одно придёться, да с походом, да с процентами? Браво, брависсимо!

– Это почему это? Взять, образование, к примеру.

– Вы что, придуриваетесь? Разве государству нужны тупые граждане – сразу падение уровня жизни! Так отчего же они должны платить за своё, пардон, образование? Или взять здравоохранение: в чём польза государству от немощных и убогих? Их лечить надобно, а потом ещё и хоронить – сплошные расходы и никакой прибыли.

– Подождите. Дебри какие-то. При чём здесь ваша высотка и эти проходимцы. Ведь обманули, меня-меня обманули. Негодяи!

– Возвращаемся к общественному договору, к справедливости равной для всех, говоря по-простому. Только в обществе, где абсолютно все несут ответственность за всех, возможно исполнение, не закона, потому что это инструмент насилия, а некоего нравственного долга, воспитанного в человеке труда, как истинном хозяине материальных ценностей. Только труженик имеет полное и неделимое право распоряжаться результатом своих усилий: рабочий – изделиями, крестьянин – продуктами, инженер – изобретениями, художник – картинами и так дальше...

Как только отмените институт капитала, институт праздных бездельников, живущих за счёт других, так вот вам и общественный договор в действии, где красть и убивать невозможно, оттого что совесть (весть о тебе) не позволяет, отого дела с тобой иметь невозможно, коль ты вор. А где тунеядцы, там и своя особая мораль, одна для рабов, а другая, пардон, для себя любимых. Где человек заботится исключительно о своей персоне, там и преступления, оттого что для него существует только его собственная правда и его интересы. Тогда какой такой общественный договор – это невыгодно! Где неправильное распределение плодов труда, там и бездельники с их челядью, оттого что праздность нуждается в развлечениях! И эти халдеи, насмотревшись на жизнь богатых, проникшись их философией, а как иначе, с волками жить по-волчьи выть, начинают грабить и убивать. Вот вам и рост преступности, а следовательно, и численность полицейского аппарата. Подосёнов жену грохнул, а ему двести лет и магазин в подарок. Всё в рамках философии капитала. Законы пишутся для рабов, а не для преступников, как известно. Посему не стоит удивляться, что приказчик захотел жить лучше.

– Хотите сказать, что голосовавшие за автобус сплошняком «революционэры»?

– Генерал, я что-то не пойму: вам что нужно? Хотели ответов? Вот вам – кушайте. И да, публика высотки уже испорчена навсегда. Ну если судить по контрольной группе. Но я вам ничего такого не говорил, уж извините.

Зыбин с улыбкой повернулся к женщине с крыльями чёрного журавля:

– Мадам Персефона, как вы только с ним живёте. Это ведь океан, не иначе, мохнатого цинизма?

– Плещеев обещал квартиру, когда закончим эксперимент. Я, можно сказать, самый что ни на есть настоящий пролетариат. Опыты позволяю на себе ставить. Вон летаю в стратосфере, а там разряженный воздух, между прочим, но ничего, терплю. Чего только не сделаешь для общества.

– Так квартира или общество, я что-то не понял?

– У меня следующая стадия: от каждого по способностям, каждому по потребностям.

– Коммунизм?

– Точно!

– Придётся всех взорвать и концы в воду. Император, конечно, будет недоволен, но, как говорится, свой мундир ближе к телу.

– Поздно. Генштаб Марса обо всём знает, благодарите Мару Филипповну, а в академии ВАСХНИЛ тоже информация имеется, здесь я отличился. Кстати, – Плещеев поднял и бросил на стол папку с рапортом, – уверен, что Аристов не даст замести убийство под ковёр.

– Вот правильно предлагал Борман, нужно было сразу всех ликвидировать, а вы отговорили. А ещё академик ВАСХНИЛ! Теперь давайте придумывайте, как мне выбраться из этой ямы.

– А сами-то что?

– Но-но, не хамите! Мне по рангу не положено. Я генерал, если что! Меня во враги лучше не записывать! – с этими словами генерал взял в руки злополучный рапорт:

– Вот послушайте, что пишет проходимец:

 Ввиду несвоевременно произведённого дознания многие улики, которые можно было обраружить по горячим следам, утеряны. После поездки на Венеру, любезно предоставленной канцелярией ЦУП, преступники утвердились в своём праве и отказываются сотрудничать, ссылаясь на благосклонность Его превосходительства тов. Зыбин-Шкловского. Нижайше прошу разъяснить фигурантам уголовного дела их положение, в противном случае вынужден буду обратиться за полномочиями к своему непосредственному начальнику тов. Аристову Х. С.

Вы слышали – Аристову!  Прямо негодяйство какое-то. А?

– Да-а, идти вторым темпом хуже не придумаешь. Кто первый в уши вдул, тот и прав. Классика жанра!

– А виноваты, между прочим, вы! – нахохлился Зыбин.

– Эко у вас голова устроена, по-генеральски. Ещё Деву Марию с Петром приплетите и полный аншлюз. Соитие воедино личного и общественного. Да вы, батенька, нравственный спекулянт, кого хочешь обмухлюете на ать-два и останетесь правы. Истину не жалко?

– Вот вредный вы человек навсегда! К вам за советом пришли, а вы кабенитесь, словно девка в подсобке.

– А при чём здесь кладовка?

– А при чём здесь Пётр, трижды солгавший? Хотите сказать, что я не пекусь о благе империи?

– Ловко, аж самому захотелось.

– И не пытайтесь. Не по чину!

– Полностью согласен. Чаю ещё подлить?

– Оставьте свой политес. Он у вас с налётом хамства. Есть что-нибудь по существу?

– Вторым темпом, вторым темпом... А начните каяться прямо с порога. Уверен, что от вас, от потомственного аристократа, никто не ждёт такого стриптиза, нравственного! А у вас появится пара минут, чтобы перезагрузить Императора.

– И в чём же, я что-то не понимаю?

– Хотел как лучше, но подвели проклятые исполнители. Грубо – согласен, но уверяю вас, вот вам и полный ход. Можно сказать, единение с государем. Наверняка страдает от нерадивых придворных. Здесь вам, товарищ Зыбин, и песня!

– Дохлая какая-то, вы не находите?

– И ничего подобного! Это в вас военная кость стучит. Не привыкли учитывать тонкость человеческой натуры. Павел Первый – тоже человек, он вам ещё и благодарен останется, можете не сомневаться. Ну кто в здравом уме пойдёт на такую откровенность? Только окончательный идиот, но преданный до нихачу, верящий в мудрость государя. А это дорогого стоит. Такими кадрами не разсбрасываются.

– И что дальше?

– Разверните понараму: мол, эксперимент в самом разгаре, а здесь враги вклинились. Империя в опасности, и только вы, не щадя живота своего, трудитесь не покладая рук.

– Вот именно!

– С умыслом, с далекоидущим планом, допустили оплошнось. Хотели-с посмотреть, насколько язва коллегиальной ответственности поразила высотку!

– Чего?

– Общей, общей совести.

– Совести?

– Ну да, страха перед обществом, когда человек боится дурной славы.

– Сложно, но может сработать. Однако, что делать с законом, с властью права?

– Правом сильного?

– Именно! Такие эксперименты расшатывают устои империи!

– Бросьте вы эту словесную эквилибристику! Вам нужен результат или благодушный отчёт: мол, всё хорошо, не извольте беспокоиться. Вас для чего прислали: любой ценой узнать правду? Так не сдавайтесь! Вы начальник ЦУП или где?

– Вот именно! Борман, ты что-нибудь понял?

– Мутит, но со знанием дела.

– Как будто без тебя не вижу. Ты за совесть или так обойдёшься?

– У меня для совести есть вы. Я человек подневольный, если что, так приказы не обсуждаются.

– Хорошо устроился, а как же демократия и всё такое? Ведь когда-то уйдёшь в отставку, начнёшь жить в обществе?

– Шутите? А власть-то кто отменит? На то она и власть, чтобы владеть народом. Это как в армии – приказы не обсуждаются, иначе карцер или расстрел, здесь как трибунал посмотрит.

– Суд.

– А есть разница?

– Логика железная, мадам Персефона, – генерал вопросительно посмотрел на домашнего демона.

– Я женщина. Всю эту дрянь придумали мужчины, чтобы подчинить себе нас, женщин. Вот и беснуетесь. А зачем, сознаться боитесь. Правом сильного прикрываетесь. На мой взгляд, редкая глупость.

– Заметьте, и жить хорошо! – ехидно улыбнулся Зыбин-Шкловский.

– Намекаете на квартиру? Это гнусно! Я от мужчин ничего не требую: нате пользуетесь слабым женским телом, ставьте свои жестокие эксперименты. Но всё равно я люблю этот мир!

– Эпично! Попахивает мазохизмом.

– А что делать?

– Верно – здесь без любви никак!

Книга "Безумный автобус" опубликована на сайте Литмаркет
Переходите по ссылке внизу авторской страницы: http://proza.ru/avtor/alexvikberg
Примите искреннюю благодарность писателя и художника за внимание к его труду!