Выг 4

Идеал спасительного жития, богомоление, аскетические добродетели, чудеса и святые выговцев
Познакомившись с управлением Выговского общежительства, мы теперь рассмотрим тот идеал спасительного жития выговских скитожителей, которым они руководились в своей деятельности, надеясь чрез осуществление его достигнуть вечного спасения «во дни антихристовы». В основе внутренней жизни обитателей Выговской пустыни лежали аскетические требования послушания, целомудрия, нестяжательности и т.п. «Чисто аскетическими доблестями, по мнению Выговцев, должна была их киновия приводить людей ко спасению, и светло сиять в мире в последнее время, как сияла церковь в пустыне в первые времена христианства»204.

Главными правилами аскетической жизни Выговцев были богомоление, пост, девственное житие, трудоделание, нестяжание и послушание. На первом плане между добродетелями было поставлено у Выговцев богомоление. В виду того, что в Выговском братстве мы впервые встречаемся с твердо-сложившейся практикой специально беспоповщинского «богомоления», бросим взгляд на состояние раскольнического, и в частности, беспоповщинского богослужения в предшествующее время, чтобы чрез это видеть значение сделанного Выговцами в этой столь важной для ревнителей древле-отеческого благочестия области.

Отделившись от церкви, раскольники сразу же должны были затронуть вопрос о совершении служб и треб церковных. Указания по этому предмету встречаются уже в сочинениях Аввакума.

«В них совершение богослужения, говорит проф. Смирнов, является с тем неизбежным характером, что на случай неимения попа, приличествующее по заставу иерею или диакона опускается»205.

Такой порядок, когда службы и требы приходилось исполнять мирянину, практиковался как в беспоповщине, так и поповщине. Общим правилом в данном случае было: «а церковную службу, когда без священника, говорим все по уставу, кроме священнических возгласов, эктений и отпустов»206.

Но дальше этого, в сущности чисто отрицательного приема для определения церковных служб, раскольники, и в частности беспоповцы, в первый период существования раскола не пошли.

«Даже нельзя с определенностью сказать, говорит проф. Смирнов, успел ли выработаться в данный период особый порядок «благословения» в требоотправителя, хотя в определениях новгородского собора 1694 г. «духовные отцы» ясно различаются от своих «духовных детей», причем 7-м правилом, в случае вины и преступления, отлучаются от права «священнодействовать», очевидно только им принадлежащего»207.

Службы в это время совершались или в жилых избах, или в особых при них клетях, или в часовнях208. Так было в первое время.

С устройством Выговской пустыни дело изменяется. Во-первых, в ней мы уже находим, если можно так выразиться, строго выработанный ритуал специально беспоповщинский служб общественных, совершаемых в часовнях, которые заменили для беспоповцев православные храмы. Братья – Андрей и Семен Денисовы написали, как свидетельствует Павел Любопытный, целые «Уставы»209, строго определяющие весь круг дневных и праздничных служб, совершавшихся в Выговской часовне. Конечно, эти «Уставы» были составлены под влиянием древних дониконовских церковных уставов210, или вернее – под влиянием широко распространенного в древней Руси «Устава» келейной службы, характерной особенностью которого была его приспособленность специально для лиц, не имеющих иерархических степеней211, а потому составление «Уставов» Денисовыми не могло быть для них делом большой трудности, но во всяком случае важно то, что они первые применили древние «Уставы» к своему положению, и дали беспоповщинскому расколу строго выработанный порядок служб, совершаемых мужами «не хиротонисанными». Денисовы же строго определили образ поведения раскольнической братии во время богослужений, дав ей руководственные правила, соблюдение которых было вменено в прямую обязанность. Вообще, Денисовы постарались дать беспоповщинскому расколу все возможное с их стороны, чтобы только ревнители древнего благочестия не могли ощутительно испытывать недостатка в благолепии церковных служб в отделении от православной церкви.

«Каждый день в Выговской часовне с благословения настоятеля служились: вечерня, утреня, часы и малая повечерница и молебен. В праздники же всенощное бдение, большая повечерница и молебен. Клирошане должны были являться в часовню раньше всех, и петь и читать по указанию «канонарха». Голосистые певцы пели протяжно церковные песни по старознаменному столповому напеву. Искусные чтецы читали во время молений громко, раздельно, иногда даже нараспев. Обыкновенные моления были непродолжительны, но в большие двунадесятые праздники они продолжались 7-м и 8-м часов. Все общебратство обязано было ежедневно и неотложно присутствовать при этой, так называемой, «соборной службе». С ударом колокола, по два в ряд шли в часовню, и становились на своих местах «юнные, иже от мира приходили», бельцы с надзирателями за каждым пятком, «старцы и схимники» в старинном монашеском платье, с лестовками и с костылями в руках. Во время богослужения все должны были стоять чинно, не смеясь, не разговаривая, не оглядываясь по сторонам, известным образом держать руки, ноги, глаза. В определенное время класть поклоны. После богослужения также чинно в предношении иконы, шли они в столовую, и там, в полном безмолвии вкушали пищу, слышен был только голос чтеца, читавшего какую-либо назидательную книгу»212.

Обычно читались «Четьи-Минеи», собранные в 12 книг первым выговским «экклесиархом» Петром Прокопьевым, так много потрудившимся вместе с братьями Денисовыми над приведением в порядок служб в Выговском братстве213.

Но заслуга Денисовых и Выговской пустыни пред расколом в деле упорядочения богослужения не ограничивалась только применением к беспоповщинскому положению раскольников древних церковных уставов. Она была гораздо больше, потому что в Выговской пустыни мы встречаемся с новыми чинами. Как ни странно, это появление новых чинов в расколе, считающем себя защитником древнего благочестия, новые чины в нем появились, и этот факт, по нашему мнению, свидетельствует, что раскол не только «окаменелость», но способен к известного рода развитию, или по крайней мере к самостоятельной переработке «старого» в духе того нового положения, в каком оказались ревнители национальной старины. Так, в Выговском братстве мы видим новые чины «крещения и исповеди простолюдинами»214, особый чин возвышения «панагии», совершавшийся в великие праздники215, находим особые старообрядческие «Синодики» и панихиды216, встречаемся с новыми службами в честь новых раскольнических страдальцев217, и со многими молитвами, как то за настоятеля, за благотворящих и т.п.218

В Выговской же пустыни мы встречаемся с раскольническими мнимыми мощами, и рассказами о чудесах от них, что также было новостью для раскола, потому что в предшествующее время раскольники были только склонны к возведению в лик святых своих мучеников, но еще не сделали этого219. Выговцы не только возвели в сонм святых некоторых из прежде бывших расколоучителей220, но удостоили, по-видимому, этой высокой чести и своих первых настоятелей – Данила, Андрея, Семена и «екклесиарха» Петра221.

Любопытные сведения о раскольнических Выговских мощах находятся у Григория Яковлева: «таких убо (разумеется – мощей) по разным временам немалое число имеется в разных местах, которых мнят от себе, якобы они нетлением почтени от Бога, а только находятся у таковых кости едины не распадшеся, а прочее все истлевшо, иного же удивления и чудес никаких нет. Изо всех же таковых велехвалимые и ко преподобным причисляемые и некоими сновиденьми мечтавшиеся, якобы явленьми, восславляемые меж себе по премногу, а именно: Корнилий и Виталий старцы, которые от скита Сергиева за версту погребены имеются, над ними же и часовня построена со иконным украшением от Григория Петрова, новгородца, который тут и живет; были и сперва и раки под черным простым сукном, но ныне, следствия ради от Святейшего Синода бывшего, сняты от Мануила Петрова.... А тела их никто никогда не сматривал, гробы же их под часовнею не глубоко имеются, что и полу аршина нет: понеже то место водяно. Сии старцы перво всех поселившиеся в Суземке; откуду они родом и чином, есть сочинение от Трифона Петрова, житие их: тамо о всем том явствуется»222.

Кроме Корнилия и Виталия, признавались за мощи остатки старцев Макария, Геннадия, Епифания, новгородца Исаака, который «с семьею своею на березовом острове гладом раскола ради помре»223. О возведении в лик святых первых Выговских настоятелей, вполне определенных сведений нет. Пр. Макарий в «Истории русск. раскола» говорит: «впоследствии всю эту четверицу (разумеются Данила, Андрей, Семен и Петр) Выговцы, вероятно, причли к лику святых. Каждому из них существует особая служба, Даниилу ; в 31-й день декабря, Андрею – в 19-й день августа, Петру – в 16-й день января, Симеону – в 24-й день мая, где все они величаются преподобными отцами и под.»224. Надо думать, что это предположение пр. историка вполне основательно, о чем свидетельствует самый факт составления служб указанным лицам225.

По свидетельству Григория Яковлева, нечто подобное богослужебной стихире в честь Андрея было составлено еще братом его Семеном, именно им был составлен стих надгробный на два распева, ему же начало: «приидите восплачим вси. Сочинен весь в подражании точном по метру стихотворному стихирь великия субботы, еже: приидите ублажим»226. О высоком, чисто религиозном, почитании Андрея Денисова Выговцами уже при жизни Филиппова (умер в 1744 г.) свидетельствует и тот факт, что ему в «Истории Выговской пустыни» приписываются своего рода чудеса, совершенные им после смерти, и состоявшие в покровительстве и небесном заступничестве за основанную им Выговскую пустынь во время постигавших ее бед и напастей227.

Особенно характерный, в смысле ознакомления с Выговской апологией, рассказ находится в «Истории Выговской пустыни» о первом «екклесиархе» ее – Петре Прокопьеве. Из рассказа видно, что Выговцы считали Петра не только святым, но и особенно почитаемым святым, так как в раю ему будто бы прислуживал другой низший святой. Мы приведем этот рассказ, потому что он вместе свидетельствует о тех чувственных представлениях рая, которых держались Выговцы, или по крайней мере некоторые из них, как напр., Филиппов.

Некоей боголюбивой деве Вассе, говорит Филиппов, сильно желавшей узнать, какие дарования от Господа получил «екклесиарх Петр», было видение. Однажды она, после шестинедельного поста и молитв, «стояв на правиле, аки в тонок сон засну, и видит некоего к ней благообразна и светла мужа пришедша». Этот муж будто бы привел Вассу «на красное великое поле, красоты которого невозможно описать; на поле были «многие церькви и палаты построены, с чистого и светлаю хрусталя вельми прекрасны, яко мню рукою Божьею сотворены, и приведе ю во едину от палат, вельми прекрасну». В эту палату явился и Петр Прокопьев и «с ним пришедше лик апостол и пророк и святителей и мученик и преподобных множество и братских несколько братии в великой славе». Васса спросила Петра, как он прошел «воздушныя князи и стязателя мытарства»? Петр «светлым» гласом отвечал: «без пакости пройдохом и без задержания, ангельским и новых страдальцев и мученик и исповедник, протопопа Аввакума и священноиерея Лазаря и диакона Феодора и инока Епифания228, их провождением, что я в животе своем в пустыни живучи, по вся дни их поминал панихидами и канонами и молением, и всегда их призывал в молитвах себе на помощь, их провождением пройдох, токмо с единого мытарства един черный велий ефиоп, хотяше мя задержати и глаголаше, что ты дерзал на Лексе, и за тую твою дерзость достоит тя зде задержати на сем мытарстве», но ангел ударил ефиопа по голове «скипетром» и голова ефиопа отлетела, «аки вихрь», в бездну. Ангел проводил Петра к самому Господу Богу, а затем показал ему мучения грешников. Затем, как рассказывала Васса, Петр сообщил ей, что ему дан от Бога «на служение некий святый», которому он молился при житии, и показал ей в одной прекрасной палате «одре свой златый всячески украшен и ковер злат и венец свой» «туто оке по обои стороны два одра таковы же тако же украшены и ковры злат и венцы» – это, как сообщил Вассе Петр, Данила и Андрея, уготованные им от Господа, хотя они еще в то время были живы229.

Итак, применение к беспоповщинскому состоянию раскола древних церковных уставов, составление новых чинов230, новых служб специально раскольническим святым, открытие мнимых мощей, вот то, что Выговская пустынь сравнительно с первым периодом сделала для раскола в отношении устройства и упорядочения раскольнического богослужения, и придания раскольническому обществу таких признаков истинной церкви, как святость, обнаруживающаяся в церкви между прочим в появлении святых и нетлении мощей их.

Благодаря стараниям Выговских деятелей, общественное богослужение в беспоповщинском расколе окончательно определилось, а в самой Выговской пустыни даже достигло невиданной до сего времени в расколе степени совершенства. Заметим при этом, что Выговская часовня, сначала бедно убранная и даже убогая231, с течением времени, с приобретением пустынью больших богатств ; была украшена многими древними образами в богатых, усыпанных жемчугом и драгоценными камнями, окладах232, имела иконостас в 5 ярусов233, пред которым висели паникадила с неимоверно толстыми восковыми свечами234. Наконец, как на выгодную для беспоповщинских служб особенность, укажем и на то, что в Выговской часовне почти всегда произносились проповеди.

«Проповедь, говорить Елп. Вас. Барсов, Денисов сделал существенною частью беспоповщинских служб, так что без нее был праздник не праздник»235.

Сам Андрей не упускал почти ни одного случая, чтобы сказать нравоучение своей пастве, и даже, когда по обстоятельствам ему не удавалось лично присутствовать на каком-нибудь скитском празднике, он посылал туда свое поучение и поручал произнесть его другому. Большое количество оставшихся от Андрея проповедей (до 60-ти)236 свидетельствует, как часто он произносил их. Изучив ораторское искусство в киевской академии, он преподавал его в своих выголексинских школах и приготовил целый ряд ораторов, которые не переставали проповедывать в поморских часовнях в течении всего XVIII века237.

Как сильно было влияние Андрея как проповедника, видно из того, что доныне поморские раскольники «за красноречие и чистое в произношении слов вещание» не иначе величают его, как вторым Златоустом238.

«Итак, общественное «богомоление», вмененное в строгую обязанность Выговским скитникам, было поставлено у них на высокую степень благолепия. Наряду с общественным – общим «богомолением», в Выговской пустыни было развито богомоление частное «келейное». Кто по своим или монастырским нуждам не мог принимать участия в общей или соборной службе, тот должен был проговорить ее в келии или «молитвами промолитствовать, или поклонами», сообразно Выговскому монастырскому уставу. Вместо обычного начала келейного правила положено было полагать 17 земных поклонов. Самое же келейное правило делилось на большое, среднее, малосреднее и малое. По первому требовалось 600 молитв Иисусовых, З00 поклонов земных и 100 поясных. По второму – 400 молитв, 200 земных поклонов и 100 поясных и т.д.

За каждый определенный поступок, за грешные мысли, за нечистые пожелания назначена была строгая эпитимия, состоящая большею частью из определенного числа поклонов или метаний и шептания молитв239.

1) Если представим, как часто несчастную братию беспокоили искушения, то поймем, насколько тяжело ей было выполнение аскетических требований Выговского келейного устава».

2) «Пост составлял также одну из главных добродетелей выгорецкого мнимо-спасительного жития. «Многоядение и сладкоядение, говорилось в уставе, гроб есть всем страстям и легчайше насыпати в пазуху углей горящих и сожещи тело свое, нежели сладостные и телесные ясти, распаляющии человека ко всем страстям паче огня горящего240.

3) Девственное житие. Из того убеждения, что «в последнее время, в вавилонское разорение, по выражению Андрея Денисова, не может быть законного священства и следовательно чинного законного браковенчания», следовала мысль, что «брачное сопряжение в это время есть житие скотское и беззаконное», («горе доящым в тыя дни») и что часть избранных в сии дни есть житие девственное и безженное.

Развивая и доказывая эту мысль в письмах своихъ к Феодосию Васильеву241, Андрей всеми силами стремился осуществить ее на практике в своем общежительстве. Он хотел, чтобы его киновия была «девственников стяжанием». Всех женатых разводили здесь «на чистое житие» и обязывали к целомудренной жизни. Достижению этой цели содействовали устройство внешнего образа жизни в Выговском братстве242, строгие правила, определявшие взаимные отношения общежительств и скитов, постников и постниц, строгий надзор надсмотрителей и духовников над скитниками243.

Наконец, к числу существенных добродетелей, требовавшихся Выгорецким уставом, относились трудоделание, состоящее в том, чтобы никто из пустынных жителей не оставался без дела, нестяжание, состоявшее в том, что по правилам всякий поступающей в выговское братство должен был отдать свое имение в общую кассу, оставив себе только нужное, и послушание, выражавшееся в смирении и беспрекословном исполнении воли настоятелей и старшей братии»244.

Таковы были основные правила внутренней жизни выговского общежительства.