Прыжок в бездну, или визит благодарности - 2

—————

Чтобы лучше понять этот рассказ, стоит прочитать «двадцать лет спустя» и «визит благодарности»

—————

Я уже был на территории психушки в трезвости. Первый раз не смог зайти в наружную дверь шестого отделения и дойти до внутренней. Это меня заело, я приехал снова и вошёл. Но это всего лишь тамбур. Я думал о том, чтобы поблагодарить заведующую шестым отделением, но отказался от этой затеи, так как она меня уж точно не помнит.

А потом встречался с заведующей наркологическим отделением и оказалось, что меня не помнит даже она. И именно это оказалось лучшей наградой. Та встреча прошла прекрасно, с души свалился огромный камень, который висел все эти годы. Так почему бы не встретиться и здесь? Не помнит и не помнит. Это нужно мне, а не ей.

Но шестое отделение - это не наркология. Кто не раз лежал в психушке, а потом долго там не лежал, знает: заходить туда страшно. Полное ощущение, что зайдя - можешь не выйти. Такого на самом деле быть не может, тем более в наше время: принудительная госпитализация - крайне сложная процедура, и чтобы под неё попасть - надо быть реально буйным и опасным. Но мы ощущаем - вот так.

И я решаюсь. Надо сломать последние барьеры и перестать бояться. А заодно зайти и в двенадцатое. Там я не боюсь, но тоже стоит какой-то барьер после того, как нас выгнали оттуда и сказали, что больше не возьмут.

Покупаю коробку конфет. Приезжаю. Территория мне уже знакома не по тем годам, а по новым визитам. И вот оно - шестое. Мрачное здание. Уже спокойно захожу в наружную дверь и звоню во внутреннюю.

Открывает человек в каком-то подобии медицинского халата, лет сорока. Не солдат точно - не тот возраст. Да солдатам ключи от выхода никогда и не доверяли. Штатный санитар? Или внештатный?

Спрашиваю, работает ли ещё у них такая-то. Говорит, что да. Объясняю: лежал более двадцати лет назад, всё у меня хорошо, хочу просто поблагодарить, если она уделит мне пять минут.

- Зайдите через заднюю дверь. Знаете где? Раз лежали.
- Да, помню.

Оказывается, теперь посетители заходят с того входа. Раньше там заходили только сотрудники. Всё меняется.

Обхожу прогулочный блок и замечаю, что сейчас должна быть прогулка, а никого нет. Значит, и время прогулок изменилось. Весь режим содержания, похоже, стал другим.

Звоню в заднюю дверь. Открывает он же:

- Здесь открыто, чего вы. Зашли бы, у внутренней двери тоже звонок.
- Откуда же я знал.

В тамбуре кушетка, два стола и несколько стульев. Помнится, нас тут стригли приходящие парикмахеры. Через этот же тамбур мы с солдатами заносили постельное белье из прачечной.

Санитар указывает мне на кушетку и говорит:

- Сейчас позову, но не факт, что она выделит даже пять минут. У нас там комиссия, проверка. Сами понимаете.
- Понимаю. Откажет так откажет, меня же никто не ждал. Всё в порядке.

Он уходит и вскоре возвращается с ней.

Тогда, в сорок с чем-то, как я считал, выглядела она не очень, на пятьдесят примерно. Сейчас ей больше шестидесяти, и она выглядит… ровно так же. Она вообще никак не изменилась за двадцать с лишним лет! Не увидел бы своими глазами - точно бы не поверил. Для её возраста выглядит шикарно, конечно.

- Слушаю вас.
- Здравствуйте. Я у вас лежал более двадцати лет назад. Рад, что снова вас вижу.
- Снова появились проблемы?
- Ни в коем случае. У меня всё отлично. Заехал просто поблагодарить.
- А с чем вы у нас лежали? Я вас не помню, если честно.
- Да я тут не выделялся особо, чтобы меня помнить. Я алкоголик. А лежал в палате с солдатами обычно.
- О, значит, точно давно. Зависимые у нас много лет не лежат. Солдаты тоже. У нас сейчас только сложные психиатрические случаи.
- Да, в середине нулевых. Я помню, вы и тогда были не в восторге, что приходится заниматься всякими алкоголиками, наркоманами.
- Конечно. Я психиатр. А вас должны лечить наркологи.
- Я трезвый восемнадцать лет, слава Богу.
- Это прекрасно. Что помогло, если не секрет?
- Отделение реабилитации, два года там пробыл, с 2008 по 2010.
- Так меня-то за что благодарить? Ваша трезвость - заслуга реабилитации.
- А ваша заслуга - в том, что я дожил до реабилитации. Вы меня и здесь не раз откачивали, и в двенадцатое один раз брали. Спасибо вам. Вот, возьмите к чаю - я протягиваю конфеты.
- И вам спасибо. Нам всегда приятно, когда у человека всё хорошо и он больше не нуждается в нашей помощи.

На том и расстаёмся. Санитар отпирает мне дверь. Выхожу. И свобода накатывает на меня такой волной, как будто я в этом шестом провёл опять месяц.

Так, теперь двенадцатое. А чего же я одну коробку конфет-то купил?!

Пришлось покидать больничный городок и искать ближайший магазин, чтобы купить ещё одну. Беру точно такую же, всем поровну. И иду обратно, в двенадцатое.

Подхожу к одноэтажному бараку без решёток. И вижу, что где был мой турник, а также где мы жгли пеньки - всё заросло бурьяном. В одном месте бурьян заметно выше и гуще. Именно там мы жгли пеньки. Сожгли ведь огромное количество старых тополей, оставили на этом месте сотни килограммов золы - и она явно до сих пор работает как удобрение.

Перед входом только маленький пятачок, свободный от бурьяна. И скамейка. А на скамейке сидит женщина и втыкает в телефон. Покосилась на меня и снова воткнулась в телефон. Значит, пациентка. Сотрудница бы спросила, кто я и что хочу.

А дверь железная и заперта. Неожиданно. В открытом отделении тоже что-то поменялось? Но ведь решёток на окнах по прежнему нет, я видел.

И тут вижу табличку на двери - «10 отделение». Десятое? А было двенадцатое. Поменялось вообще всё.

И тут дверь открывается сама. Я не звонил. Выглядывает молодая, маленькая, какая-то испуганная медсестра.

- А вы… - она вопросительно смотрит на меня.
- А я просто лежал здесь более двадцати лет назад. Всё у меня прекрасно, шёл просто мимо, решил зайти, поблагодарить. А отделение теперь десятое? Было двенадцатое.
- Да, это десятое отделение.
- Ну, всё равно. Вот, возьмите к чаю. И спасибо вам за всё.
- Спасибо - она берёт конфеты. И, увидев, что я разворачиваюсь и ухожу, закрывает дверь.

Вот и всё. Никаких сложных разговоров, никаких долгих объяснений. Поменялось вообще всё. И шестое уже не то, а двенадцатое и вовсе не двенадцатое. Я отдалился от системы даже намного дальше, чем казалось.

Выхожу с территории, сажусь в машину. Бросаю последний взгляд на мрачный серый забор. Ну что ж, пожалуй, я закрыл сюда последние двери. Не здесь - у себя в голове.

Ночью ждал очередного сна с собой из прошлого. Но нет. Такие сны не приходят по расписанию. Зато и ярко выраженных кошмаров не было, что для меня большая редкость. Снилась какая-то билиберда.

Жизнь продолжается.