Тайна исчезнувшего Хлопигорода

Документально-историческое расследование


Что происходило на территории Мологского уезда задолго до его образования. Какие тайны прошлых веков похоронены под водами Рыбинского водохранилища. Где находился центр Древней Руси. Кем и при каких обстоятельствах был уничтожен Великий Новгород. Кто прятался под маской царя Ивана IV и вошёл в историю как Иван Грозный. Впервые в историографии раскрывает это расследование.

Ослиная шкура прилипает к телу,
и отдирать её приходится с кровью.
А. А. Зимин, историк

Часть 1.

Далёкая история Великого Новгорода относительно подробно описана во множестве научных работ, основанных на уцелевших летописях. Но первое что в этих трудах не соответствует истине – неверное представление авторов о реальном местоположении города. Великий Новгород, о котором рассказывают древние летописи – это огромный по площади и численности населения город на Волге. Многие факты, которые об этом говорят, противоречат традиционным представлениям об истории, потому историки вынуждены их не замечать, так как объяснению с точки зрения устоявшихся взглядов на историю они не поддаются в принципе. Летописный Великий Новгород был полностью уничтожен вместе с его жителями в XVI веке опричниной Ивана Грозного. По общепринятой версии истории, за несколько веков укоренившейся в сознании многих поколений, подвергся разгрому опричников не Новгород на Волге, якобы никогда не существовавший, а Новгород на реке Волхов, жители которого по утверждению историков оказались жертвой «несущественных санкций». В сознании и трудах историографов вся информация, относящаяся к Великому Новгороду на Волге, перемешалась с историей Новгорода на Волхове. Вследствие подмены представлений о подлинных событиях прошлых веков мы имеет сегодня ложную историю. Реальная же история Великого Новгорода оказалась настолько запутанной из-за неверного определения его географических координат, что разобраться в ней толком не могут и сами историки. Из сведённых воедино данных, взятых из опубликованных ранее исторических материалов разных авторов, в том числе свидетельств современников, посещавших город в  XVI  веке, объективно вытекает, что летописный Великий Новгород находился на Верхней Волге.

По преданию именно в этом городе, некогда называвшемся Словенском, в незапамятные времена местными племенами правил легендарный Гостомысл. Им или его предшественниками место для основания города было выбрано во всех отношениях выигрышное – на песчаной равнине между тремя судоходными реками Волгой, Мологой и Шексной. Придерживаясь традиционных положений истории, историки обоснованно удивлялись: «Фактически эти земли, часто весьма обширные по площади и важные по своему географическому расположению, так и остались в тени таких ведущих русских центров, как Москва, Тверь или [волховский] Новгород».

Знатоки и любители древней истории всегда высказывали предположение: если на Волге есть Нижний Новгород, следовательно, где-то на Верхней Волге должен был находиться ещё один Новгород. На картах XVI века «Верхний» Новгород действительно обозначен, хотя и спрятан под именем Chlopigorod. Согласно толкованию российского путешественника и языковеда В. В. Сундакова слово «великий» в старорусском языке означает «высокий», «верхний». В географическом смысле слово «великий» значит «северный», поскольку на картах север обычно изображается вверху, юг – внизу. Относительно центра России Великий Новгород – северный город, в прошлые века находился на севере центральной части Руси, а не на северо-западе, как принято считать, следуя традиционной истории.

 Название Chlopigorod появилось на картах Московии с лёгкой руки писателя и дипломата барона Сигизмунда Герберштейна (1486-1566), затем было повторено картографами, его современниками на многих других картах. Судя по графическим символам на этих картах, Хлопигород значительно превышал размеры всех крупных российских городов, в том числе ближайшего к нему Ярославля, находившегося в 100 км ниже по течению Волги. Но был ли этот когда-то существовавший, теперь никому неведомый Хлопигород тем Великим Новгородом, о котором рассказывают древние рукописи? И хотя летописи подлинного его имени не скрывают, из-за непомерного слоя исторических фальсификаций, казалось бы, невозможно прийти к безусловному выводу.   

На картах выдающегося итальянского картографа Джакомо Гастальди (1500-1566) территория всего волжского побережья между реками Мологой и Шексной обозначена как Chlopigorod. Равно как и на многих других картах XVI века. В следующем же веке это название с географических карт исчезло, либо лукаво было подменено на «Холопий городок», или того лучше – на «Холопию». По свидетельствам современников, город имел крепость, но не был защищён крепостными стенами по периметру и всему волжскому побережью, слишком уж был огромен, в несколько раз больше ордынской столицы города Сарая. На обширном пространстве междуречья стояли боярские и купеческие терема и усадьбы, а также сотни церквей и монастырей. Протяжённость побережья от устья Мологи до устья Шексны составляла более 30 вёрст. Какова была численность населения, проживавшего на этой территории, сегодня можно только предполагать. Известно лишь, что это был самый большой город из всех русских городов.   

Современные исследователи определённо сходятся во мнении, что столица Новгородских земель, Новоградии в древние века находилась где-то на Волге. Западноевропейский автор XVI века австрийский дипломат Франческо да Колло (1480-1571) в своей рукописи отмечал, что «Новгород – огромное царство и город, который омывает река Волга». Традиционная история однозначно утверждает, что основная международная ярмарка Древней Руси находилась в Великом Новгороде. Зарубежных путешественников, посещавших город в XVI веке, более всего поражали его обширные размеры. Передавая впечатления очевидцев, итальянец Альберто Кампензе (1490-1542) называл Новгород «знаменитейшим и богатейшим из всех северных городов, даже более обширным, чем Рим». Сам он в России не бывал, но о том ему было известно «из рассказов своего отца, брата и других торговавших с Московией купцов», посещавших Новгородскую ярмарку, также известную как Холопья или Моложская. 

По словам писателя и историка Н. М. Карамзина (1766-1826) главный торг на Руси во времена Ивана Калиты (1284-1340) находился на реке Мологе, он писал: «…сия ярмонка слыла первою в России до самого XVI столетия». Что в Средние века на реке Мологе действовала Великая Моложская ярмарка – основное торжище Древней Руси, об этом говорят и другие предшествующие сочинениям Карамзина источники. Увлечённый историей края писатель XVII века диакон мологского Холопьего монастыря Тимофей Каменевич-Рвовский отмечал в своём сочинении «О древностях Российских»: «На устии славныя Мологи реки древле были торги великие, даже и до дней грознаго Господаря Василия Васильевича Тёмнаго… Приезжали торговать купцы многих государств Немецких и Польских, и Литовских, и Грецких и Римских – глаголют же и Персидских и иных земель». Название ярмарки «Моложская» происходит от названия реки, не от города, который появился в устье реки Мологи много позже. Первоначальное своё наименование «Холопья» ярмарка получила по имени Холопьего городка. Почему городок был так назван, о том существует летописное предание о сожительстве жён новгородских купцов с холопами, описанное во многих публикациях и которое здесь излишне пересказывать. Так исследователь российских древностей А. И. Мусин-Пушкин (1744-1817) относил эту историю к временам Владимира Мономаха. На протяжении нескольких веков, когда на ярмарку съезжались торговцы со всего света, Холопья война, о которой повествует предание, превратилась в древнее сказание и к действительности отношения не имела, от неё осталось лишь название.   

Английский писатель и дипломат Джайлс Флетчер (1548-1611), автор описания Русского царства в XVI веке, сравнивая два крупнейших русских города с Лондоном, писал в своём сочинении «О государстве Русском»: «…теперь Москва немного более Лондона. Ближайший к ней город по величине и почти столько же обширный – Новгород, где, по сказанию русских, происходила достопамятная война, о которой так много повествуют в историях, именно война скифских рабов, поднявших оружие на господ своих».

Холопий городок находился выше по течению реки Мологи в 50-60 км от её устья. Для западноевропейских купцов и путешественников являлся последней остановкой вниз по Мологе перед Новгородом. По древней легенде городок был основан беглыми новгородскими холопами. В списке городов конца XIV–XV веков присутствует под именем «На Молозе Городец». В Холопьем городке не один век действовала знаменитая на весь мир Холопья ярмарка – крупнейший центр мировой торговли с круглогодичным торгом, через водные пути связывавший купцов Ближнего Востока и Западной Европы. Позднее это место при впадении в Мологу речек Удраса и Исток получило название Старое Холопье, затем – село Борисоглебское.

Задолго до образования Холопьего городка и его ярмарки в период раннего средневековья в Новгороде процветала торговля дорогостоящим живым товаром. Множество людей на продажу добывалось новгородцами в Северной Европе. Новгородские охотники за людьми регулярно вторгались в эти области исключительно с целью захвата рабов и «со многим полоном возвратися в свояси». Рабы, особенно женщины и дети, являлись непременной и наиболее важной частью добычи, ради которой совершались вооружённые набеги. «Русский купец того времени всюду неизменно являлся с главным своим товаром, с челядью. Восточные писатели Х века в живой картине рисуют нам русского купца, торгующего челядью на Волге; выгрузившись, он расставлял на волжских базарах, в городах Болгаре или Итиле, свои скамьи, лавки, на которых рассаживал живой товар – рабынь», – писал русский историк В. О. Ключевский (1841-1911). Восстание рабов в волжском Новгороде получило огромный резонанс в мире, и было отражено во многих летописях. Позже рынок рабов находился в Холопьем городке. Торговля живым товаром легла в основу дальнейшего развития Холопьей ярмарки.

В годы правления Ивана III (1440-1505) из Холопьева городка ярмарка была переведена в устье реки Мологи, где впоследствии на картах XVI века и был обозначен Хлопигород. Герберштейн посетил Русское царство дважды, в 1517 и 1526 годах. Его «Записки о Московии» впервые были опубликованы в 1549 году на латинском языке в Вене. В «Записках» Герберштейн оставил сведения о ярмарке и Хлопигороде на реке Мологе: «...при устье её расположены город и крепость того же имени, а в двух милях оттуда, на берегу той же реки, находится лишь церковь Хлопигорода. В этом месте бывает самый многолюдный из всех существующих во владениях московита базар... Ибо кроме шведов, ливонцев и московитов туда стекаются татары и другие многочисленные народы из восточных и северных стран, которые ведут только меновую торговлю, поскольку, ни золота, ни серебра эти народы почти или даже вовсе не употребляют. Как правило, они обменивают на меха готовое платье, иглы, ножи, ложки, топоры и другое тому подобное».

В своих «Записках» Герберштейн сообщил как о Хлопигороде и его крепости «того же имени», так и о Холопьем городке, «близ коего на берегу реки Мологи и теперь видны развалины крепости». В XVIII веке в Старом Холопье находилась графская усадьба Мусиных-Пушкиных. Граф А. М. Мусин-Пушкин прокомментировал эти слова Герберштейна: «Любители древностей и поныне очевидно удостовериться могут в истине сего свидетельства: ибо остатки древних укреплений города о сю пору существуют: наприм[ер] там виден ещё великий бугор, подобной тем, какие, по прежнему обыкновению, насыпаемы были над могилами умерших. По преданию окрестных жителей, бугор сей почитается местом, где погребены Новгородские холопы. В самом деле очень вероятно, что холопы, преследуемы будучи своими господами, и желая избежать опасности, им угрожающей, укрывались в укреплённом месте».

Про «великий бугор» рассказывали своим потомкам жители села Борисоглебского, до самого затопления не утратившего второго названия Старое Холопье: «Холопий городок был когда-то обнесён земляной стеной, от которой до XX века сохранился небольшой холм. Сельчане называли этот холм Холманом, и крытая деревянная беседка на его вершине была любимым местом отдыха и господ, и простого люда. В селе была деревянная Казанская церковь с двумя престолами: во имя Казанской Богородицы и Святых Бориса и Глеба. Церковь находилась рядом с господским домом на краю села, и это место называлось Борисоглеб».

Во всех без исключения публикациях Холопий городок отождествляется с Хлопигородом. Холопий городок и Хлопигород – два разных географических объекта, находившихся друг от друга по прямому расстоянию в 36 верстах, а водным путём по изгибам реки Мологи – в 50-60 км. Название Chlopigorod обозначено на иностранных картах Московии, составленных после того, как ярмарка была переведена из Холопьего городка в устье реки Мологи. Из-за подобия имён сложилось мнение, что Хлопигородом на картах был назван Холопий городок. Эти два имени без подробных пояснений изначально совместил в своих «Записках» Герберштейн. Согласно его трактовке название Chlopigorod означает «крепость рабов». Подобный перевод допустим, если речь идёт о Холопьем городке, но к Хлопигороду он никак не относится. Хлопигородом на картах XVI века обозначен большой город, не имевший крепостных стен. Chlopigorod или Chloppigrod лингвисты определяют как полонизм, то есть слово, заимствованное из польского языка или построенное по его образцу. Польское «chlop» значит крестьянин или холоп. Chlopigorod – Холопий город, не городок. В Средние века «холопами» именовали себя бояре и вассальные князья по отношению к великому князю, а в XVI веке звание «государева холопа» приняли все служилые люди. «Все они называют себя холопами (chlopi, Chlopn), т. е. рабами государя», – как писал Герберштейн. Крестьян же холопами не называли, их называли смердами, которых на Руси было подавляющее большинство. Называл город Холопьим и Василий III (1479-1533), относившийся к новгородским князьям и боярам как к своим холопам, которых ещё отец его вынудил обращаться к себе в челобитных: «Се аз холоп твой…». Название Chlopigorod не исключает определения, что это боярский и купеческий город, и соответствует каноническим представлениям о Великом Новгороде. Термин Chlopigorod появился не ранее эпохи Ивана III. Сами новгородцы свой город Хлопигородом не называли. Как не называли и Хольмгардом. Об этом ещё одном иностранном имени Великого Новгорода речь пойдёт далее.

По сообщению Каменевич-Рвовского некие два города были заложены в устье реки Мологи Ярославом Мудрым в период его ростовского княжения одновременно со строительством Ярославля. Иеродиакон Тимофей писал в своём сочинении, что великий князь Ярослав «…тогда же и на устии Мологи созда два града и монастырь Холопей…». Какие города дьякон Тимофей имел в виду, он не уточнил. На картах Московии середины XVI века в устье реки Мологи обозначен только один град – Chlopigorod. О существовании здесь некогда древнего города Каменевич-Рвовский мог предполагать, видя останки развалин, которые в его времена оставались в окрестностях Волги и Мологи. Под вторым городом он подразумевал Мологу, также считая этот город древним, зная об упоминаниях города с таким именем в летописях. До 1683 года «москвитин» Тимофей, как он себя называл, был диаконом Покровской церкви на Рву (собора Василия Блаженного) – отсюда его прозвание «Рвовский». Стал он служителем Холопьего монастыря, когда застройка Государева дворцового посада Мологи в устье одноимённой реки шла полным ходом. Град Mologa, упоминаемый в летописях, на иностранных картах тоже обозначен, но не в том месте, где была построена новая волжская Молога. 

Город Молога, ушедший на дно Рыбинского водохранилища в 1940-е годы располагался по правому берегу реки Мологи при впадении её в Волгу. Эта Молога с начала своего основания и до затопления простояла не более трёхсот лет. Волжская Молога никогда не являлась, как было принято считать, торговой и княжеской столицей. Центром небольшого удельного княжества была та Молога, что отмечена на картах XVI века на реке Шексне. А именно выше по течению, «на левом берегу р. Шексны, в 126 верстах» от места её впадения в Волгу, согласно материалам российского историка Е. Е. Замысловского (1841-1896) [на большинстве карт город обозначен на правом берегу, к северо-востоку от Хлопигорода]. Шекснинская Молога также не была торговой столицей, но в XIV веке, в период правления великого князя Михаила Давидовича, «несколько десятилетий являлась фактической столицей Ярославского княжества». Городские укрепления её были сожжены в 1371 году, но ещё какое-то время она продолжала оставаться «окраинным, порубежным городом Московской Руси», – отмечал советский историк-медиевист А. М. Сахаров (1923-1978). Согласно факту, что ратники из Мологи участвовали в Куликовской битве, следует, что город продолжал существовать и в 1380-е годы. Первое же летописное упоминание Мологи на Шексне относится к событиям междоусобной войны Киевского князя Изяслава Мстиславича со своим дядей Владимиро-Суздальским князем Юрием Долгоруким (1149). «…и Мологу воеваша, иде же есть град…», – написал о том походе в начале XVII века при составлении «Пискарёвского летописца» анонимный историк, знакомый с документами, не дошедшими до нынешнего времени.

Холопий монастырь, где писал свои сочинения дьякон Тимофей, находился в трёх верстах от устья реки Мологи, на правом её берегу. Со времени основания в монастыре хранилась Тихвинская икона Божией Матери, списанная по памяти с царьградской. Написана икона была во времена князя Ярославского Давида Фёдоровича (ум. 1321). Перед смертью князь Давид «благословил ею младшего сына Михаила на удельное княжение в г. Мологу». В ту Мологу на реке Шексне, которой князь Михаил владел до своей кончины в 1362 году. Икона там хранилась весь период его княжения. В монастыре или в соборной церкви, от которых, как и от самого города, с течением времени не осталось следов. Местоположение Мологи, что находилась на Шексне, определить по карте сегодня можно лишь приблизительно. По преданию икону в Холопий монастырь пожаловал старший сын Михаила Давидовича – Фёдор (ум. 1408), унаследовавший княжество Мологское «всё без раздела».

В 1371 году тверской князь Михаил Александрович, возвращаясь от Костромы, «взя город Мологу и огнем пожже». О том событии существует и такая запись: «По преществии же многих лът потом великий князь Михаил Тверскии повоевал Мологу, грады моложския пожже и люди посъче…». У Каменевич-Рвовского о том же походе: «...великий князь Михаил Тверской повоевал Мологу, грады мологские позже, и люди посече, и монастырь Холопи раззори... И оттоле опусте мологское княжение все...». Примерно в это время, после сожжения шекснинской Мологи, икона оказалась в Холопьем монастыре. О разорении монастыря тверским князем дьякон Тимофей добавил от себя. Холопьего монастыря на реке Мологе в то время ещё не было, построен он был как раз после этих событий. На том месте, «где был склад иностранных товаров, привозимых на ярмарку, в городок Холопий». Согласно этому обстоятельству новый монастырь и получил прозвание «Холопий», или же «Клопский», разница произношения тут только в прочтении транскрипции [от исходного cholp или польского chlop].

Черпая сведения из немногих летописей, в которых упоминалась Молога, Т. Каменевич-Рвовский был убеждён в древнем происхождении города, не предполагая, что летописи рассказывали о Мологе на Шексне, которой в его времена давно не существовало, словно и не бывало. В свою очередь по поводу древности волжской Мологи заблуждался и ярославский краевед К. Д. Головщиков (1835-1900), обращаясь к тем же источникам. Волжская Молога являлась наследницей Мологи шекснинской лишь отчасти. Если брать в расчёт имя города и факт перемещения Тихвинской иконы Божией матери из Мологи на Шексне в Холопий монастырь, недалеко от которого впоследствии была выстроена новая Молога. Вряд ли икону передали из одного монастыря в другой без веской причины. После разрушения укреплений древней шекснинской Мологи в 1371 году, а вместе с тем пострадавших её культовых строений, вероятно история повернулась таким образом. Насельники соборной церкви или монастыря, что находился на Шексне, всей братией из уцелевших иноков перебрались под крыло Великого Новгорода, чтобы никакой тверской князь более не посмел сунуть к ним носа. Они и отстроили монастырь на берегу реки Мологи. Очевидно, что монахи прихватили с собой и реликвию. Безусловно, с ведома Фёдора Михайловича, князя Моложского. Таким образом, временем основания Афанасьевского Троицкого Холопьего Углицкого монастыря следует считать 1371 год.

В тот период князем Новгородским был Дмитрий Донской (1350-1389), а одновременно Московским и Владимирским. Фёдор Михайлович являлся его сторонником. Находился князь Дмитрий в Москве, в Новгороде же всем заправляли купцы, бояре и духовенство, в их дела он до поры не вмешивался. «В 1370 году Мамай выдал ярлык на великое княжение Владимирское Михаилу Тверскому, и тот развернул активные военные действия в Северо-Восточной Руси, в том числе с помощью литовских князей». Михаил Тверской разорил не только Мологу, но и Кострому, Углич и Бежецкий верх. Учебники истории популярно разъясняют ситуацию: «Михаил объявил московскому князю войну. Дмитрий, узнав об этом, был крайне расстроен. «Нам силы копить нужно да с Ордой воевать, – говорил он, – а тут приходится против своих же идти». Ни сожжение Мологи Тверским князем, ни затем участие Моложского князя Фёдора Михайловича в 1375 году в походе на Тверь не помешали им впоследствии переженить друг на дружке своих внуков и внучек. Но впрочем, они и сами были между собой родственниками.

В «Записках о Московии» Герберштейн упомянул церковь Хлопигорода. Её развалины оставались ещё и в XVIII веке. Почётный гражданин Мологи Ф. К. Бушков (1769-1852) счёл долгом записать для потомков свои детские воспоминания, опубликованные К. Д. Головщиковым: «Невдалеке от нашего дома очень долго видно было место уничтоженной каменной церкви (собор), при которой и самые гробы впоследствии водою были размываемы…». Также Герберштейн обмолвился о каменной крепости Хлопигорода, которая в его времена была цела. В XIX веке видимых следов от неё не осталось. Головщиков объясняет причину разрушения крепости стихией воды: «В первой половине XVI века, по сказаниям иностранцев, была здесь и крепость; но местность ея теперь определить трудно, потому что и Волга, и особенно Молога постоянно отмывают, как мы уже видели, берег города».
 
Существует предание, что около 1408 года из Москвы в некий Клопский монастырь пришёл в рубище Христа ради юродивый Михаил. Происхождения он был знатного, из рода князей московских и родственником Дмитрия Донского. «В течение 44 лет, проведённых в Клопском монастыре, святой был примером аскетического монашеского подвига, обладал даром пророчества и предвидения. Скончался в 1453 или 1456 году. Канонизирован Макарьевским собором 1547 года». По имени монастыря Михаил получил прозвание Клопский и считается чудотворцем Новгородским. По другой версии монастырь получил своё название по имени Михаила Клопского, что верно, если речь идёт о Клопской обители близ Новгорода на Волхове. В том монастыре по сию пору хранятся якобы принадлежащие ему мощи. Михаил Клопский был канонизирован в период, когда Герберштейн готовил к изданию «Записки о Московии». Инициатором канонизации преподобного, как и ряда других месточтимых святых, был митрополит Макарий (1482-1563), активный участник проводимых в стране реформ. В том же 1547 году он венчал на царство Ивана IV и способствовал его браку с Анастасией Захарьиной. Согласно житию Михаила Клопского, в связи с появлением на свет Ивана III провидец изрёк пророчество, где говорится, что родившийся окажется тем самым князем, который: «…разорити имать обычаи нашей земли Новгородския, погибель граду нашему будет, и многим землям страшен будет». Ему же приписываются слова: «Новгород падёт к ногам Иоанновым и не восстанет!». Пророчеству прозорливого монаха предстояло сбываться поэтапно.

Легенду о Холопьей войне в некоторых случаях относят к Холопьему городку, что на Волхове. В тех же краях близ Новгорода на Волхове находится Свято-Троицкий Михайло-Клопский монастырь, название которого привязано к этой легенде. «Время основания Клопской обители неизвестно: когда и кем была основана – об этом не сохранилось решительно никаких сведений», – сообщают исследователи истории этой обители. Первым её упоминанием в летописях считается 1408 год в связи с приходом туда блаженного Михаила. Пришёл, однако, Михаил не в тот монастырь, что именуется ныне Клопским, а в монастырь Холопий, что находился на реке Мологе, – «…иже есть монастырь зовомый Клопьско», – писано в его житии. Как и Chlopigorod от польского chlop имеет происхождение и название монастыря Клопский. В английском и немецком произношении Chlopigorod звучит как Клопигород. Так и следовало бы читать и произносить это слово. Клопский на Веряже и Холопий на Мологе – два разных монастыря, но суть названия одна и та же.

Клопский монастырь на реке Веряже был выстроен в XVII веке, основан, возможно, в конце XVI века. Живший в XV веке Михаил никак не мог туда прийти. Этот новорубленый монастырь в качестве осязаемого подтверждения легенды о Холопьей войне представили бургомистру Амстердама, картографу и художнику Николаасу Витсену (1641-1717), в 1664-1665 годах посетившему Московию. «Во время посольства Витсен систематически вёл дневник, делал заметки, зарисовки видов Москвы, Новгорода, Пскова и многих примечательных зданий». Зарисовал он и Клопский монастырь. По поводу демонстрации монастыря в качестве древнего, имеющего отношение к восстанию холопов, возмущался русский историк В. Н. Татищев (1686-1750): «О сем некто, не знающий истории, Витсена обманул, которому Мартиниер поверив, в Лексикон географический внёс, якобы это было близ села Бронницы». Татищев двояко относился к легенде. С одной стороны она вызывала у него сомнения, поскольку была описана «древнегреческим» Геродотом, с другой – знал о ней из «Истории града Ростова» и «Муромского летописца» и не мог отрицать, что события Холопьей войны происходили в России, но в любом случае, как он полагал, не «близ села Бронницы». 

В XVIII веке считалось, что на месте села Бронница с древним капищем на высоком холме, называемом Бронь-горой, находился Хольмгард. В этом селе проездом из Петербурга в Москву останавливался А. Н. Радищев (1749-1802).  В своём «Путешествии» он записал: «На том месте, повествуют, где ныне стоят Бронницы, стоял известный в северной древней истории город Холмоград». «Современная историография отвергла эту версию и считает Хольмгардом Великий Новгород», – уточняют историки. Holmgardr, столичный славянский город, из которого Русью управляли первые новгородские князья, более сотни раз упоминается в скандинавских сагах. «Хольмгард [Холмград или Холмогород] традиционно считается древнескандинавским обозначением Новгорода», – как следует из разъяснений учёными этого топонима. Норвежский историк Тормод Торфей (1636-1719) считал, что Хольмгард был русским княжеством Ярослава Мудрого. Одно из значений этого названия – «скопление поселений, затопляемых во время паводков». Старошведское holm означает остров, Хольмгард т. е. «город на острове». Сведения из скандинавских саг лишь подтверждают факт местоположения Великого Новгорода в междуречье Мологи и Шексны. Хлопигород в окружении трёх больших рек, не считая множества мелководных, не во всякое время года бывших судоходными, практически стоял на острове. Из этого города, как столицы государства, много веков русскими землями управляли новгородские князья. Столь удобное расположение благоприятствовало и ведению войн, и торговли. Географическое положение определяло положение экономическое. Множество дорог, речных и сухопутных, сходились в этом ключевом центре торговли средневековой Руси. Торговыми путями в первую очередь были русла рек, по которым путешествовали зимой на санях, летом – на вёслах и под парусами.

Итальянский учёный и географ, епископ Павел Иовий (1483-1552) в 1525 году опубликовал сочинение о Москве, написанное по рассказам русского посланника Дмитрия Герасимова. Касаясь темы одноимённых городов, он писал следующее: «...сама Ока, значительно увеличившаяся как от своих, так и от чужих вод, впадает в Волгу; при слиянии их расположен город Новгород малый, названный по имени большого города, откуда вышли его первые обитатели». Иовий также сообщал: «Немного лет тому назад столицею всей Московии был Новгород». Так в период правления Василия III Великий Новгород уже не был столицей Руси, тем не менее, экономической значимости ещё не утратил, купцы со всего света продолжали стекаться к устью реки Мологи.

Новгородская Русь распалась после победы московского князя Ивана III над новгородцами в 1478 году. Новгородцы пытались отстоять самостоятельность республики, но из-за внутреннего раскола, организованного не без участия московской власти, были вынуждены уступить Московии. С этих пор Великий Новгород потерял независимость. Обширные новгородские земли вошли в состав Московского княжества. Следом ярмарка была переведена к устью Мологи, ради установления над ней большего контроля, взимания дани и таможенных пошлин с приезжих купцов в пользу Москвы. После утраты независимости города первая на Руси Новгородская ярмарка постепенно теряла былое значение, став прародительницей образовавшихся впоследствии ведущих ярмарок XVI-XVII веков: Архангельской, Свинской, Макарьевской, Ехонской, Тихвинской. «Моложской превеликой и первой старой торг разно разыдеся», – сообщал о том учёный диакон Тимофей.

Прибывший в Московию с дипломатической миссией Герберштейн, «как показывает его труд, не только подробно расспрашивал множество русских людей об истории и нынешнем состоянии России, но и непосредственно знакомился с русской литературой». На посещение всех описанных им в «Записках о Московии» регионов у него попросту не оставалось времени. Рассказывая о Моложской ярмарке, он совершенно не касается описания Новгорода, названного им Хлопигородом, возле которого в его времена действовала ярмарка. Отождествляя Хлопигород с Холопьим городком, Герберштейн ни слова не говорит об укладе и повседневной жизни проживавших там людей, тем не менее, относительно каменной церкви на берегу Мологи и развалин укреплений в Холопьем городке его сведения верны и подтверждаются другими источниками. Очевидно, что эти данные были записаны им с чужих слов. Где же находится Великий Новгород, ему объяснили, указав на город на реке Волхов, с недавних пор подконтрольный Московии, которому в своих «Записках» он также уделил минимум внимания. Об этом городе он поделился личным впечатлением: «Народ там был очень обходительный и честный, но ныне является весьма испорченным; вне сомнения, это произошло от московской заразы, которую туда ввезли с собой заезжие московиты». Герберштейн описал географическое положение города, а историческую часть пересказал из прочтённых им литературных источников о Великом Новгороде на Волге, отнеся эти сведения к волховскому Новгороду. В своих «Записках» он изложил и подробности Холопьей войны, но адресовал их не к Холопьему городку на Волхове, а к Хлопигороду. Хотя и побывал он в Новгороде на Волхове проездом, и как минимум дважды, но на своих картах этот город не отметил, не поверив в приписываемое ему «величие». Территория от Ладожского озера до реки Шексны, включая её левый берег, на картах Герберштейна обозначена как «Nowogardia».

Герберштейн неоднократно беседовал с Василием III и из дипломатических соображений не мог осуждать вслух проводимую им политику. В то время Великий Новгород не утерял безвозвратно былое могущество, и царь опасался оппозиционно настроенного к Московии новгородского княжеско-боярского класса. Новгородские князья и бояре являлись потомками князей и бояр, стоявших во главе вече и контролировавших Новгородские земли без чьих-либо указаний со стороны, условия нынешнего своего положения их мало устраивали. Потому Новгород оставался не просто неудобным для любой преходящей власти, но и опасным для неё. Дипломат Священной Римской империи не обозначил подлинное имя города на своих картах или в угоду русскому царю, или просто его ввели в заблуждение. Таким образом, замалчивание реального имени города стало вторым этапом последовательно сбывавшегося пророчества Михаила Клопского. Великий Новгород безбедно существовал, но имя его уже было вытерто из истории, хотя ещё не передано на географических картах другому населённому пункту на приграничной окраине государства. Василий III не мог не знать предсказания новгородского пророка в отношении своего отца и центрального в прошлом города России. Герберштейн осознанно или нет поспособствовал преданию забвения имени бывшей столицы Древней Руси. Первым же шагом начавшего сбываться пророчества с потерей независимости Великого Новгорода в 1478 году стала утрата приставки «Господин». Иностранные купцы все эти годы продолжали приезжать на ярмарку и посещать Великий Новгород, не беря в расчёт, что на новых картах Московии он указан под именем Хлопигород. Но и до этих пор приезжие иностранцы картами Московии не пользовались, так как таких карт вообще не было.
 
Несколькими десятилетиями позже процветавший не одно столетие город словно бы при загадочных обстоятельствах прекратил своё существование. Был, и вдруг его не стало, как и в случае с Мологой на Шексне, оставшейся лишь на старинных планах местности. Куда же исчез крупнейший средневековый торговый волжский город, отмеченный на современных ему картах? Как следует из свидетельств современников, город был разграблен и сожжён в январе-феврале 1570 года опричниной Ивана Грозного. В отличие от таких городов как Клин, Тверь, Торжок, Вышний Волочёк, также подвергшихся чудовищным погромам, Хлопигород так и не смог восстановиться. И это стало последним этапом, на сей раз окончательно сбывшегося пророчества Михаила Клопского об уничтожении Великого Новгорода.