КТО Я?

Мрак не допускает наличия света ни в какой пропорции ни при каких обстоятельствах; при отсутствии света он может претендовать на все что угодно и выдавать себя за все что угодно. Дыхание космической ночи, плотность тьмы, мир мертв, статичен, неподвижен, безучастен в замерзшей непроглядной темноте, он словно умирает в ее тяжких холодных объятиях. Ни звука, ни отблеска, ни шума, ни эха, ни отражения, только мириады километров мертвого застывшего мрака по всем сторонам света. В этой логически стройной механической схеме, как незаконное явление в кругу мертвых холодных светил, обнаруживается органическая жизнь, упорядоченная структура, стремящаяся противостоять времени и смерти, создающая иную, дышащую, чувствующую, двигающуюся, растущую, мыслящую, развивающуюся модель бытия. Таймер новой жизни приведен в действие, запуск непосредственной биосистемы, программа установки, рождение!
Кто я: русский, москвич, сознание, запертое в скоропортящемся теле?
Существовал ли я до этого рождения? Буду ли я существовать после смерти этого тела? Может быть, я просто ошибка, случайный сбой в системе непостижимости, существующий всего несколько мгновений в бездонном чреве неизмеримой вечности.
 
«Шримад-Бхагаватам», Книга 3, глава 11
Точно мириады светлячков, разбросаны вселенные в бесконечном пространстве в воображении Господа Бога, кто есть причина причин, непогрешимое всеобщее «Я», высшее существо, вместилище бытия, хранитель миров и вседержитель.
 
Песчинка, слепленная из песка мимолетности, песочные часы неизмеримости переворачиваются снова и снова, и я переворачиваюсь вместе с ними: родился — умер, родился — умер, родился — умер. Вселенная бесконечна, равнодушна, безучастна и холодна, и у нее нет никакого плана на меня, на мою жизнь, на мое личное счастье.
Вы спрашиваете, кто я такой, какова цель моего существования и где мое окончательное место? Мое время заполнено бесполезной пустотой, погонями за разукрашенными миражами, тенями и фантасмагориями, мой уютный дом на берегу реки времени, слепленный из дождя, песка, опаловых туманов, одиночества и моей несбывшийся мечты. За годами потери, за дождями метели, за слезами разлуки, за туманами тени я погиб и похоронен в бессмысленном преследовании своей нелепой и абсурдной неосуществимости. Маски, маски, маски, я больше не различаю лица людей, зацепиться не за что, нет твердой точки опоры, есть лишь одно, что я знаю наверняка: я заперт, замурован в застенках фальшивого распадающегося тела. В конечном итоге судьба этой одноразовой белковой конструкции — быть переработанной бактериями и червями, стать пищей для растений, которые, в свою очередь, станут подножным кормом для травоядных животных. Все идет по замкнутому кругу, даже если мы не задумываемся об этом, этого не осмысливаем и не осознаём.


«Шримад-Бхагаватам», Книга 11, глава 26
Всевышний сказал: Воплотившись человеком, благоразумная душа непременно посвящает себя служению Мне и обретает блаженство в соединении со Мной, находящимся в сердце всякого живого существа. Разрубив мечом знания узы мирской суеты, душа даже среди вещей зримого мира не обольщается их призрачной природой. Кто видит свет, того не увлечет игра тройственной тени. Ищущий свободы не должен водиться с людьми похотливыми и чревоугодниками, ибо во след за ними он падет в их беспросветную яму, подобно слепцу, что ступает за слепым поводырем.
Я расскажу тебе притчу о древнем государе Пурураве, который лишился рассудка, когда небесная танцовщица Урваши покинула его после многих лет совместного счастья, и он, обладатель несметных богатств, владыка царств, нагой пустился бежать вслед за своей возлюбленной, а потом, выбившись из сил, полз за ней на коленях, умоляя вернуться. Годы в объятиях любимой пронеслись для государя как одно мгновение. Настолько свыкся с мыслю он, что они с Урваши неразлучны, что теперь он отказывался верить своему одиночеству. И, готовый уже отправиться за своей любовью на небеса, он вдруг прозрел, взглянув на себя со стороны, и уста его исторгли такую песню: «О, как жестоко лгал я себе, тугой удавкой сделались для меня объятия красавицы. Похоть так затмила разум мой, что я не заметил, как жизнь пронеслась стрелой мимо меня и наступил мой последний час. В томительном блеске ее глаз померкло для меня солнце, я не видел восходов и закатов, жизнь текла как во сне, и теперь я очнулся один посреди кромешного мрака. Меня, великого властителя Земли, ярчайшую звезду в созвездии царей, приручила к себе женщина, словно комнатную зверушку. Испив все соки мои, она выкинула меня, как ненужную ветошь, отвергла того, пред кем склоняли головы все цари земные, заставила забыть о чести и гордости, ползать за ней в пыли под презрительными взглядами челяди.
Что проку в моих богатствах и могуществе, если меня, как осла, лягает подруга, а я смиренно терплю ее унижения? Что проку в учености, подвижничестве, воздержании, отрешенности, набожности и монашеских обетах, если вмиг теряешь разум, стоит какой-нибудь красавице взглянуть на тебя? Я не заметил, как женщина стала понукать мной, будто я вовсе не великий властитель народов, но безмолвный осел в ее стойле.
Как пламя не загасить маслом, так похоть не утолить ласками. Сколько ни пил я мед любви с губ возлюбленной, жажда страсти во мне только возрастала. Лишь Господь Бог, кто вселяет жизнь в наши чувства и на кого уповают святые, может спасти меня от безумия и вернуть мне разум, украденный блудницей. И страдаю я ныне потому, что не удержался от обольщения, не совладал с чувствами, презрел мудрый совет Урваши, когда она просила не привязываться к ней сердцем. В том, что жизнь моя пошла прахом, нет вины женщины, я сам обольстился ее плотью, и теперь пожинаю плоды самообмана».
Пурурава, благородный сын Витасены, не последовал за своей возлюбленной в райские чертоги, но оттуда, где его застало святое откровение, он пустился в путь по дорогам земли, сторонясь людей, свободный от желаний мира и упоенный внутренней радостью.
 
Зеленоглазая девчонка-весна, влюбленная, задорная, веселая, ненадежная, необузданная и смешная, прогнала кряхтящую дряхлеющую старуху-зиму со сцены различаемого бытия, безжалостно раскидала с небосвода мохнатые сизые тучи, ударила теплыми солнечными лучами по обиженно плачущим сосулькам и просевшим испуганным сугробам, стремглав побежала по замерзшей земле, зацепилась золотистыми нитями за растрепанные макушки деревьев, осушила лесные полянки, замерзшие опушки, спрятанные под снегом тропинки, залепетала, забормотала, зажурчала быстрыми веселыми решительными ручейками по овражкам, пригоркам, ложбинкам, захлопала крыльями, запела многоголосым птичьим хором и взлетела к голубоглазым небесам. Трепетный рассвет коснулся своим сияющим серебром небольших пологих холмов, поросших молодыми березками, осинами, елями, соснами, новый день, новое теплое ласковое солнце, новое бездонное синеглазое небо, новая трава, отчаянно пробивающаяся к новой жизни, новые набухшие почки, выстреливающие на кустах и деревьях, нежное благоухание, разбегающееся по всем сторонам света, новые ручейки, спешащие упругими извилистыми струями по новым маршрутам, новые чувства, новые желания, новые надежды, новые влюбленности, новые идеи, новые мысли, новые планы, по-новому бьющиеся сердца. И все это звенящее, улыбающееся, дрожащее, спешащее, смеющееся, подпрыгивающее, размахивающее руками, поющее, хрустящее, танцующее и взлетающее в беспредельные небеса пробегает, пролетает, проносится мимо меня, мимо моей проигранной жизни.
 
«Шримад-Бхагаватам», Книга 3, глава 30
Как гонимые ветром облака, летят заключенные в плоть души над бездонной вечностью, понукаемые всемогущим временем. В облике времени Господь повергает в прах все усилия смертного. Скорбью устлан путь того, кто грезит о счастье во временном, сиюминутном мире. Сбитая с толку игрой света и тени душа старается не думать о том, что плоть и ее принадлежности — дом, семья, имущество — обречены на неизбежную погибель. Великий обман внушает душе, что окружающие образы будут существовать для нее всегда.
 
Земля прогибается под тяжестью шагов времени, бесконечность мироздания, возлежащая на стопах Бога. События прошлого являются прямым продолжением и естественным следствием того, что происходило когда-то, и оказываются формообразующими по отношению к настоящему, продолжая существовать в этом качестве, даже если его связь с текущим моментом непоправимо утеряна. Я бреду из жизни в жизнь по дороге своей судьбы сквозь пространство и время, мимо дней и ночей, мимо городов и деревень, мимо шумных восточных базаров и многолюдных площадей, мимо полуразрушенных храмов и ухоженных кладбищ, мимо тучных пастбищ и сжатых нив, мимо цветущих садов и горных долин, мимо цветочных полей и могучих гор, нависших над облаками, мимо уснувших вулканов и дремучих лесов, оглашаемых птичьими трелями.
Кто я? Мгновение, вспышка, краткий миг в глазах вечности, случайный рисунок на сцене вселенского бытия, однажды набросанный чьей-то невидимой рукой в бездонном провале космоса.  Я не человек, не русский, не старик, не это уже старое распадающееся тело, я бессмертная душа, крошечный информационный поток сознания, живущий вне плоти, вне пространства и вне времени.
В копилке моих прожитых жизней сонмы самых необыкновенных повествований и сюжетных линий: жесточайшие сражения, отчаянные погони, феерические приключения, дивные неземные влюбленности, искушения, наваждения, соблазны, плотские страсти. Но самое поразительное в том, что все эти истории имеют один и тот же трагический конец.
Все свои жизни я провел в дороге, в пути, меняя по ходу своего динамичного движения тела, места и обстоятельства, вокзалы, поезда, вагоны, перроны, направления, лица, имена, одежды, цвета кожи, биометрические характеристики, внешние облики, города, страны, национальности, религии, спутников. Мое нынешнее индивидуальное полотно пространства и времени; запертый в одноразовой плоти, я пребываю в его фиксированных границах. Амплитуда моих прыжков, открытий, триумфов, теорий, гипотез, идей, концепций, передвижений, дистанций, по которым я еще бегу, ограничена пределами этого линейного однонаправленного полотна. Несет меня неудержимое течение реки времени, мгновения, минуты, дни, недели, месяцы, годы, жизни перелистываются друг за другом, словно исписанные тетрадные листы. Назад страницу уже не перевернуть.
В нашем мире мы всего лишь тряпичные одноразовые куклы, весело пританцовывающие в ловких проворных руках невидимого Кукловода. Мы являемся главными героями своих собственных скоротечных мелодрам и трагикомических спектаклей, исступленно играем однодневные роли на необъятной сцене космического бытия. Заигравшись на помосте вечности, мы вживаемся в эти роли, отождествляем себя со своими временными персонажами и амплуа, позабыв о том, что мы просто актеры, подпрыгивающие, смеющиеся, надеющиеся, рыдающие, играющие на сцене в разукрашенных масках.
Сегодня я главный герой своей одноактной мелодрамы, цветные декорации, софиты, рукоплещущий зрительный зал, поклонники, оркестр играет для меня, аншлаг, сцена украшена яркими цветами, мир стоя восторженно аплодирует мне. А уже завтра занавес опущен, я уволен, разжалован, снят с довольствия, вычеркнут из списка рассчитывающих, освобождаю сцену, снимаю заношенную маску, истасканный парик, стоптанные штиблеты; потертый залатанный костюм главный Автор бросает в печь.
Вам кажется, то, о чем я пишу, противоречит здравому смыслу?
 
«Шримад-Бхагаватам», Книга 8, глава 22
После долгих мытарств душе, что деяниями своими вращает колесо перерождений, выпадает удача воплотиться в человеческом обличии. Благословенны те из людей, кто принадлежит знатному роду, учен, здоров, красив собою, искусен в своем ремесле и богат. Но кто не возгордился всем этим, тот носит на челе своем печать особого Моего благословения. Знатное происхождение и прочие достоинства возбуждают в человеке спесь и гордыню — качества, чуждые слуге Моему верному. Воистину, пред гордецом закрыты врата в Мою обитель.
 
Имя, национальность, возраст, образование, положение в обществе, самомнение, место жительства, профессия, половая принадлежность, антропометрические характеристики — это и есть я? Кто я такой? Я не знаю! Откуда я пришел? Я не знаю! Почему я нахожусь именно в таком положении, старею, теряю, болею, сомневаюсь, испытываю страх перед неизбежностью? Я не знаю! Что будет со мной после моей смерти? Я не знаю! Буду ли я вообще существовать, мыслить, чувствовать, быть после моей смерти? Я не знаю!
Я знаю, вернее сказать, я думаю, что знаю, только этот маленький усеченный мирок, в опаленных координатах которого я сейчас нахожусь, это крошечное ограниченное пространство, зажатое между точкой моего рождения и точкой моей смерти. Неудержимое течение времени увлекает меня за собой, я не могу вернуться в прошлое, навсегда остаться в настоящем, заглянуть в будущее. Я зажат, заблокирован, забаррикадирован во временных промежутках, нетерпеливо стоящих в очереди друг за другом и формирующих определенный устойчивый линейный ряд, называемый моей нынешней жизнью.
Моя сегодняшняя история — слепок, конструкция, сотканная из сотен, тысяч других жизней, многосерийный фильм, сложный, романтический и драматичный, опасный и непредсказуемый. Я многое пережил, скитаясь по свету, и многое повидал, я рождался и умирал в разных телах и разных уровнях сознания, был то мужчиной, то женщиной, влюблялся до беспамятства и терял любимых, догонял своих врагов и постыдно убегал от преследователей, падал и вставал, побеждал на полях жестоких сражений и уходил поверженным, очаровывался зримым миром и трагично терял присутствие духа, становился успешным, богатым, знаменитым и скитался голодным, бездомным, оборванным бродягой по лицу земли, отчаянно вскарабкивался на самую вершину вещественного бытия и позорно скатывался в самый низ, в примитивные формы существования.
Казалось бы, что это более чем невероятно: череда моих жизней течет, словно вода сквозь пальцы, одно воплощение сменяет другое, одно тело, в котором я пребываю, заблаговременно замещается последующим. Только едва заметные тени прошлых жизней стелются по траве и бесследно исчезают в утробе неоднозначности.
 
«Шримад-Бхагаватам», Книга 8, глава 2
«Есть ли на свете сила, — спрашивал себя он в отчаянии, — способная противостоять судьбе? Друзья мои и родичи не могли спасти меня в несчастии, и жены не утешили моего горя. Судьба терзает мою плоть острыми зубами, и не у кого мне более искать прибежища, кроме как у повелителя судьбы. Власть Его не ведает границ, в страхе пред Ним трепещет и, забыв о жертвах, прячется прочь всесильная змея — время!  Ему я сдамся на милость, у Него, Всемогущего, буду искать вечного покровительства. Смерть не властна над тем, кого приютил у стоп Своих великодушный Владыка».


Каждый из нас играет какую-то роль на сцене сотворенного мира: кто-то роль отца, кто-то мужа, кто-то жены, кто-то матери, кто-то сына, кто-то мудрого учителя, кто-то проницательного священника, кто-то важного начальника, кто-то врага, кто-то единомышленника, кто-то оппонента, кто-то болельщика за «Спартак», кто-то депутата городского совета. Я тоже постоянно играю, выдаю себя и притворяюсь кем-то, кем на самом деле не являюсь.  Так же, как и все окружающие, я чувствую боль и страх, удовольствие и отчаяние, любовь и разочарование, страдания и презрение, созерцаю истинное и ложное, причину и следствие, закаты и рассветы, рождение и увядание. Мое пребывание в сотворенном мире не ограничивается одной только этой жизнью, микро-промежутком между моим нынешним рождением и точкой времени и пространства, в которых я сейчас пребываю. В этом теле, с точки зрения вечности, я сравнительно недавно, у меня здесь нет ни друзей, ни родственников, ни врагов, ни детей, ни доброжелателей, ни знакомых, лишь временные спутники, попутчики, заблудшие, неприкаянные, потерявшиеся, скитающиеся, как и я, по обители смерти. Сегодня мы с кем-то родные, а завтра уже чужие, в этой жизни друзья, в следующей враги, сегодня не задумываясь готовы пожертвовать за кого-то своей жизнью, а завтра его же проклинаем и желаем ему смерти.
Моя грустная мелодрама, мой маленький спектакль почти завершился, на сцене свет погас, занавес опустился, смолкла музыка, затихли беспокойные голоса, зрительный зал опустел. А хладнокровный равнодушный мир продолжает бежать, звенеть, торопиться, дрожать от восторга, раздавать лживые обещания и заверения и выдавать фальшивые лотерейные билеты введенным в заблуждение действующим лицам, не ведая ни любви, ни сочувствия, ни сострадания, ни снисхождения, ни радости, ни гнева. Я осознаю свое положение: очень скоро неодолимое время нещадно сотрет, растащит, разделит мое распадающееся тело на атомы и молекулы и безвременно развеет по лику земли. А что останется мне, где буду я и буду ли я вообще?


«Шримад-Бхагаватам», Книга 7, глава 7, стихи 44–47
Что проку тратить душевные силы для поддержания жизни в сплетении мертвой плоти? Если тело обречено обратиться в прах, то чего стоит все, что повязано с ним узами отношений: домочадцы и имущество, наследство и наследники, слуги и сородичи, подданные и соратники, владения и домашние животные! Все они — наваждение в вечности, промелькнут, а затем исчезнут, не оставив и следа. Нет такого крепкого и здорового тела, которое не мучилось бы недугами; нет таких богатств, которые не пропадали бы; нет такой высокой власти, на которую не посягали бы. Все это тленно и скоропреходяще: человек, ищущий прибежища в вещах тленных, всегда будет тревожиться, бояться, огорчаться, сомневаться и страдать. Он никогда не достигнет того, чего желает, — вечного счастья, и получит то самое, чего хочет избежать. Что пользы от мирских благ, если добываются они тяжким трудом и волнениями, а отбираются старостью и смертью? Воистину, жизнь жаждущего земных удовольствий протекает в муках от самого рождения до самой смерти. Только от нашего неразумия и желания обладать внешними пустяками происходит вражда и тревоги. Прошлыми делами мы сотворили себе нынешние тела в непрерывном круге рождения и смерти, но нынешними делами мы можем разорвать этот круг. Одними поступками мы продлеваем свое рабское существование, другими прокладываем путь к безусловной, абсолютной свободе.
 
За чередой смертей и рождений, за пределами долины скорби существует бездонный, необузданный, всепоглощающий поток наиболее фундаментального измерения бытия, царство беспричинной милости, чудесная страна Любви. Это царство Бога, Безграничный и Всемогущий пребывает там! Он существует в измерении спонтанного, динамичного, неудержимого движения, которому невозможно противостоять, как невозможно противостоять восходу солнца! Это та незыблемая реальность, в которой действует и существует Всевышний, вечная, гармоничная, беспричинная, целостная лавина извергающейся божественной любви, не имеющая ни начала, ни середины, ни конца.
 
«Шримад-Бхагаватам», Книга 5, глава 14
Даже звезда вечной свободы меркнет в сиянии прекрасного лика Господа Бога. Господи вездесущий, Ты правообладатель всех жертв, Ты вознаграждаешь жертвующих, Ты воздаешь всякой душе по ее заслугам, и я, раб Твой смиренный, принимаю как дар любые лишения, жизненные трудности и невзгоды. Ты вершитель закона и источник вдохновения, Ты даруешь силу идущему к Тебе и смирение отчаявшимся, Ты повелитель судеб и душа живых, я слуга Твой навеки, прошу принять меня таковым у Твоих милостивых стоп.
 
Сокрытый от глаз недоверчивых, неуверенных в себе и нерешительных, невидимый для безбожников и корыстолюбцев, Ты один устанавливаешь законы и распоряжаешься судьбами живых, Ты открываешься лишь сокрушенному сердцу,  Ты повелеваешь временем, что меняет облики живущих и низвергает их в неистовую реку забвения. Силы Твои неиссякаемы и неисчислимы, сиянием Своего разума Ты пронизываешь все необозримое здание вселенной. Над Тобою не властны законы сотворенного Тобою бытия. Принимая в круг возлюбленных Своих простую, кроткую и смиренную душу, Ты навечно становишься обладателем ее сердца. Бесконечно милостивый к кротким и смиренным рабам Твоим, Ты являешь им тот Свой облик, что более прочих дорог им. Только слушая о Тебе, только повторяя имя Твое святое, человек получает такое благотворение, которое невозможно утратить даже со смертью.