Европеец 3 - глава первая

Покидая Париж, Жан не знал, вернётся ли когда-нибудь в город его бесшабашной юности, где у него было много друзей и подружек, любивших проводить время в его большой квартире за обильным столом. Некоторые девушки оставались на ночь, даря ему блаженство, но ни одна из них не задела его сердца, оно оставалось свободным от любви. Он наслаждался близостью, слыл опытным любовником, способным довести до полного оргазма самую холодную из них. Они стремились попасть в его постель ещё хоть раз, но это удавалось единицам. Друзья завидовали, просили научить любви, а он молчал и улыбался.

Возвратившись после учёбы к отцу, он прослыл аскетом, ведущим замкнутый образ жизни, в отличие от других сынков высокопоставленных родителей, которым дозволялось всё. Отец одобрял такое поведение Жана, сам же почти ежедневно уводил в свой тайный кабинет очередную девушку-малолетку, привезённую ему охраной на усладу. Бытовало мнение среди его подданных, что это очень омолаживало организм стареющих особ.

Внебрачный сын своего отца, не имеющего детей в браке, быстро был принят обществом, видящим отношение к нему со стороны родственников. Мачеха не шла в счёт со своим холодным отношением по понятным причинам; судили не отца, а её, бездетную. Со временем она затихла и не докучала своими нравоучениями. Сватовства было предостаточно, в том числе и с её стороны. Всем хотелось заполучить такого зятя, но он не спешил обзаводиться семьёй.

Со временем получил высокую должность и неограниченную власть влиять на события в республике. Его не столько уважали, сколько побаивались за крутой нрав и прозорливость. Его решения выполнялись беспрекословно.

Жан летел туда, где судьба подарила ему несколько встреч с любимой, так и не узнавшей его из-за пластической операции.

Вспомнился далёкий август одна тысяча девятьсот девяностого года. Ему захотелось увидеть женщину, работающую на месторождении в Прикаспийской низменности. Он впервые увидел её в Москве в одном ведомстве, и с того дня всегда ощущал её присутствие в своей жизни. Одним звонком он создал комиссию, обозначил повестку выездного заседания, прикрепив к ней представителя местной власти в регионе. Всё выглядело обыденно просто. Павший выбор на трест с хорошими показателями вызвал недоумение у руководителя области. Он попытался внести изменения в повестку заседания, но Жан, тогда носивший другое имя, одним взглядом остановил его.

Жана удивил большой зал заседаний, с кондиционированием воздуха, цветами в больших горшках, с хорошо вымытыми окнами с видом на стоянку у здания треста. Во всем чувствовалась женская рука. Ему было комфортно сидеть за столом президиума. Огорчило, что она в командировке. Он сидел, досадуя на себя, почему не уточнил, когда дверь открылась и она вошла в переполненный зал, неся в руках дорожную сумку.

Несколько часов перелёта из Москвы, полёт на вертолёте до строительной площадки от Гурьева, а выглядела словно только что из салона красоты. И этот шлейф её духов, название которых он так и не узнал, впервые уловив его на совещании в Алма-Ате. Попросил помощника узнать, а тот сказал такое, от чего непроизвольно сжались кулаки:

— Вроде у неё роман с представителем компании из Франции. Вьюном возле её экономического блока каждый день крутится. Лицо красивое, но мал ростом, ниже её, она же всегда на шпильках высоченных...

— А куда муж смотрит? — взорвался тогда Жан. — Жена романы крутит, а он молчит? Она что, не нужна ему?

— Их не понять! Скорее у них свободный брак. Она и с консулом венгерским была замечена в Москве. Улетит в командировку, а консул следом с месторождения, бросив все дела. И водит её там по театрам и ресторанам. Все знают, а муж молчит и дружит с консулом, приглашая к себе в коттедж на уикенд. Одевает её в венгерском магазине, покупая наряды не скупясь.

Сейчас, рассматривая её, он с горечью вспоминал слова своего помощника. В подтверждение тогда услышанного увидел на ней дорогой брючный костюм. Смотрелась она моделью с обложки журнала.

Председательствовал местный руководитель области. Не дав ей даже присесть, пригласил на трибуну и огласил повестку. Она была готова ответить, раздала отчёт по командировке с приложенными документами и за десять минут отрапортовала по военному, а потом пошла и села во втором ряду. Вдруг встала, о чём-то спросила и села. Он не услышал её вопроса к президиуму.

Рядом с ним сидел первый заместитель руководителя треста, уехавшего в отпуск. Неожиданно он резко встал, подошёл к выступившей, галантно подал руку, потом обхватил её за талию, поднял дорожную сумку и повёл из зала, не сказав ни слова.

В окно было видно, как он подвёл её к своей служебной машине, открыл дверцу, бросил сумку на заднее сиденье, легко поднял её на руки, прижав к себе, жадно поцеловал в губы, усадил на переднее сиденье, провёл рукой по своему лицу и захлопнул дверцу. Это был знакомый жест, помогающий восстановить внутреннее равновесие возбудившегося мужчины. Сев за руль, он плавно отъехал от здания треста, оставив на стоянке водителя. Ещё пару минут было видно из окна машину, набирающую скорость в сторону пустыни.

В оглушающей тишине зала прозвучал хруст сломанного Жаном карандаша. Впервые в жизни почувствовал резкую боль в сердце. Он знал, что она замужем, но не был знаком с её мужем. От увиденной сцены в окно понял: он не рисовался, этот мужчина с красивым торсом, она была его женщина... Услышал слова секретаря треста: — «Он куда угодно мог её увезти».

«Любовники», — мелькнула мысль. Он взял бутылку воды «Нарзан» и залпом осушил почти до дна. Боль в сердце потихоньку отпускала. — «Этим он её и держит».

В областной центр за триста с лишним километров Жан ехал в машине первого секретаря. Тот всю дорогу вздыхал и покачивал головой. Захотелось разговорить его и узнать мнение по произошедшему на глазах у всех:

— Как вам сцена, увиденная нами? — спросил Жан, отвернув свой взгляд в сторону.

— Они руководители и с такой откровенностью продемонстрировали свои отношения! Это надо пресечь любым способом! — разгорячился секретарь обкома. - Они ещё прилюдно целуются. Что народ подумает?

— Подумают, что они ещё и спят вместе! — рассмеялся Жан, хлопнув секретаря по плечу. — И, скорее всего, голыми и занимаются чёрт знает чем! Представляешь — голыми!!! Ты вызови его на бюро, пригрози исключить из рядов родной компартии...

Очнулся Жан от лёгкого прикосновения женской руки. Перед ним стояла стюардесса, мило улыбаясь, спрашивала, что он будет пить. Жан заказал себе приличную порцию виски со льдом и стал пить мелкими глотками.

Он летел в страну, где уже несколько месяцев шла война. Это его не пугало. Он хотел знать всё о жизни любимой женщины, которой реально угрожала опасность.