Он ждал дождя

Он ждал дождя как чего-то простого и настоящего. Ждал как некую зачистку от мрачных мыслей и всего наносного. Он думал, что это поможет смыть с мира пыль. Поможет сделать его чуть чище, честнее, менее лживым и агрессивным. Ему хотелось, чтобы день, будто человек, почистивший зубы, промывший глаза, вышел на улицу. Вышел, но уже спокойным и естественным. Без фальшивой улыбки, без желания всем нравиться и льстить, а в душе всех ненавидя... Пусть будет суров, пусть тянет губы пустых подъездов, пробуя на вкус состояние города. Главное, чтобы в этой сухости не было лжи и лицемерия.

Он ждал грусти — странного, почти желанного состояния, когда всё становится насквозь видимым. В грусти, как ни удивительно, приходит честность: она срывает маски, выставляет напоказ то, что обычно прячешь даже от самого себя. И тогда всё оказывается наоборот: то, что казалось важным, становится пустым, а в мелочах вдруг открывается глубина. Но земная неизбежность тревожит, не даёт покоя. В этом беспокойстве рождается живое чувство, не приукрашенное, не сглаженное, а ясное до боли.

Он ждал вестей — не громких, не торжественных, а тихих, едва уловимых. Хотел иной судьбы. Она не отменит эту, а обручится с ней, сплетётся, станет её продолжением, её тайной стороной. Ему нужно было нащупать ту самую дверь. Найти выход. Наконец решиться и шагнуть в темноту. И не из бравады, не из отчаяния, а потому, что там могла прятаться правда жизни. Сейчас она скрыта от него.

Тот странный мир манил тайными приметами, разбросанными по жизни, как осколки стекла. Они могли проявиться в случайной фразе, обронённой кем-то. Отражение в витрине может выявить непонятный лик, не поддающийся объяснению. В запахе мокрого асфальта вдруг почудится что-то чужое, напоминающее сырость могилы. В проскоке сердечного ритма — между ударами сердца... Сердце замрёт на какой-то миг, и кажется — всё... Эти приметы не складывались в ясную картину, но настойчиво напоминали: есть что-то ещё, за гранью привычного. Нам не дано этого знать...

Зелёные берега бездонной Леты звались не местом, а состоянием. Там прошлое и будущее сливались, переставали быть врагами, становились единым потоком. Там его будущее хранило в себе прошлое. Прошлое уже знало будущее, и не было ни спешки, ни страха опоздать. Это был мир, где время не рвёт душу на куски, а мягко стелет коврик для очередной шавасаны...

Дождя не было. Он стоял и ждал, вслушиваясь в пространство. А где-то там вдали уже слышался отдалённый гул приближающейся грозы. В этом ожидании не было пассивности. В нём была собранность. Готовность принять и холод, и сырость, и ту самую правду, которая обжигает. Он знал: когда капли наконец упадут на асфальт, что-то внутри его изменится, встанет на место. Не всё, не навсегда, но на этот миг он почувствует себя настоящим. И этого будет достаточно, чтобы сделать следующий шаг.

                август 26г)"