Карлсон, который улетел слишком далеко

Все мы в детстве читали «Малыша и Карлсона», смотрели мультфильм миллион раз и прекрасно помним, что Карлсон — мужчина в самом расцвете сил, в меру упитанный и умеющий летать.
Но одно дело — мультфильм.
И совсем другое — спектакль, где за полёт отвечает электрик Витя, лебёдка неизвестного производителя из Китая и прозрачный трос, который до тебя уже пережил три ремонта, пожар и, возможно, съемки второго Терминатора.
Итак, энное количество лет назад мы играли спектакль «Малыш и Карлсон».
Карлсона играл я.
До определённого момента всё шло прекрасно. Я бегал по сцене, ел варенье, изображал мужчину в самом расцвете сил и старательно не думал о том, что через несколько минут меня должны будут поднять в воздух при помощи механизма, внешне напоминавшего устройство для погрузки туш на мясокомбинате.
Наступила моя главная реплика:
— Малыш, давай пошалим?!
По сценарию после этих слов я должен был незаметно пристегнуть прозрачный трос к креплению, спрятанному в комбинезоне.
Крепление там было почти альпинистское. Не хватало только ледоруба, кислородного баллона и таблички:
«Восхождение на Карлсона. Высота — два метра. Смертность — по обстоятельствам».
Дальше включалась лебёдка, закреплённая наверху, под колосниками. Я должен был плавно подняться на пару метров над сценой, красиво летать над комнатой Малыша и одновременно играть с ним в мяч.
Всё было отрепетировано до автоматизма.
Пристегнулся.
Проверил карабин.
Нажал на кнопку моторчика.
Приготовился изящно взлететь.
И тут у лебёдки, видимо, проснулся искусственный интеллект.
Причём злой.
Она резко дёрнула меня вверх и с размаху впечатала в металлическую штангу под потолком.
Я даже не успел понять, кем я являюсь — Карлсоном, космонавтом или первым человеком, которого запустили в космос из театра.
Потом лебёдка решила, что подняла меня недостаточно художественно, и бросила вниз.
На моё счастье, трос не доставал до сцены примерно метр. Поэтому я не разбился, а на несколько секунд завис над полом, болтаясь в воздухе, как новогодняя игрушка, которую забыли снять с ёлки.
Затем лебёдка снова резко подбросила меня к потолку.
Удар.
Вниз.
Завис.
Снова вверх.
Удар.
Снова вниз.
Так повторилось раз пять или шесть.
Со стороны это выглядело так, будто Карлсон не летает, а его пытается проглотить потолок, но каждый раз выплёвывает обратно.
На сцене тем временем находилась актриса, игравшая Малыша.
После второго моего взлёта она, как настоящий профессионал, поняла, что спектакль всё ещё продолжается, и бросила мне мяч.
Обычный резиновый мячик.
Я каким-то чудом его поймал.
И вот представьте картину: меня с бешеной скоростью таскает вверх-вниз неисправная лебёдка, я периодически врезаюсь в потолок, но при этом продолжаю играть с Малышом в мяч.
На очередном подъёме я бросил мяч обратно.
Попасть в Малыша было невозможно, потому что в тот момент я двигался примерно по траектории неисправного лифта во время землетрясения.
Мяч полетел в декорации.
Снёс лампу.
Отскочил от шкафа.
Сбил картину.
Уронил стул.
Прокатился по столу и унёс с собой всё содержимое комнаты Малыша.
Малыш снова поймал мяч и бросил мне.
Я снова бросил обратно.
И так раза три.
Комната постепенно превращалась в последствия авиаудара, но мы продолжали спектакль.
Зрители, судя по реакции, решили, что это современная экспериментальная постановка:
«Карлсон против быта. Человек, машина и разрушение буржуазного интерьера».
Наконец режиссёр понял, что ещё немного — и Карлсон улетит не в Стокгольм, а непосредственно к Господу.
Он добежал до рубильника и отключил эту шайтан-машину.
Я повис над сценой.
Повисел немного.
Осмыслил жизнь.
Потом отстегнул трос, спрыгнул вниз и, шатаясь, подошёл к Малышу.
В глазах у Малыша был ужас.
В моих, вероятно, уже читалось завещание.
Я посмотрел на него и сказал:
— Малыш… а мы хорошо с тобой пошалили!
Зал рухнул.
После спектакля я снял костюм Карлсона.
Костюм был сделан из рубашки размера 5XL, набитой поролоном, и такого же огромного комбинезона, тоже набитого поролоном.
Именно этот поролон, вероятно, и спас мне жизнь.
Потому что без него после шестого удара о потолок спектакль пришлось бы переименовать в:
«Малыш и покойный Карлсон».
Когда костюм сняли, выяснилось, что мужчина в самом расцвете сил временно вышел из строя.
Спина приказала долго жить.
Шея потребовала политического убежища.
Позвоночник заявил, что увольняется без отработки.
А на теле проступила подробная карта всех мест, где я встречался с потолком.
Больше этот спектакль мы не играли.
Официальная версия — технические неполадки.
Неофициальная — лебёдка вошла в роль и решила, что Карлсон должен летать по-настоящему.
А друг, который отвечал за оборудование, потом долго уверял:
— Странно… На репетиции всё нормально работало.
Конечно нормально.
На репетиции лебёдка ещё не знала, что играть будет мужчина в самом расцвете сил.
И в размере 5XL.