Дылда. Глава 34

Я опоздала, несмотря на то, что бежала от метро бегом, бесцеремонно расталкивая прохожих. Вломилась в палату, еле переводя дыхание, и остолбенела: пациентки в палате не было. Только медсестра неторопливо перестилала белье на больничной койке.
- А где Вера Павловна? - выпалила я.
- Так ее в операционную уже увезли, - ответила медсестра, обернувшись и встряхивая подушку в свежей наволочке.
- Давно увезли?
- Минут десять назад. Вы можете подождать врача в холле перед оперблоком. Обычно родственники там ожидают результата операции. Доктор выйдет и все вам расскажет.
- Спасибо! - я выдавила из себя любезную улыбку и отправилась искать оперблок.
Каково же было мое удивление, когда в просторном и светлом холле с мягкими диванами и креслами я обнаружила не Егора, а его отца, тревожно расхаживающего туда-сюда по кафельным плиткам пола.
- Сергей Васильевич?..

Мужчина застыл на месте и обернулся.
- Здравствуйте. Кто вы? Мне знакомо ваше лицо. Кажется вы девушка моего сына?
- Да, я Саша. А что вы здесь делаете?
- Как что? - удивился Барханов-старший. - Жду результатов операции. Вера, как всегда, поступила по-своему, не предупредила меня. А ведь я мог бы устроить ее в лучшую европейскую клинику. Да и Егор хорош! Не позвонил, не посоветовался, все решил сам,- Сергей Васильевич раздраженно махнул рукой. - Впрочем, что уж теперь... Специалисты и здесь неплохие. Остается только надеяться на их профессионализм, да на Господа Бога.

Он заложил руки за спину и подошел к окну, покачиваясь с носка на пятку, устремив рассеянный взгляд на зимний городской пейзаж. Я тихонько присела в кресло. Отсутствие Егора беспокоило меня все больше и больше. Куда он мог деться? Неужели у него нашлись дела более важные, чем жизнь и здоровье собственной матери?!
- А где Егор? Неужели он не приехал? Вы смогли прилететь из Испании, а ваш сын не смог отпроситься с работы, оторваться от своих компьютерных игрушек?
- А вы разве ничего не знаете? - Сергей Васильевич повернулся от окна и уставился на меня удивленным взглядом.
- А что я должна знать?
- Донор, чью почку сейчас пересаживают Вере - Егор.
Воздух, который я вдыхала в легкие, неожиданно застрял на полпути. Я даже поперхнулась и закашлялась.
- Как, Егор?..

- Ну, поиск донора начинают обычно с предложения обследовать кровных родственников. Вдруг среди них найдется тот, кто подойдет. Совпадения бывают редко, но все же бывают. Иначе приходится месяцами ждать донора со стороны, а это та еще «игра в рулетку»! Из кровных родственников у Веры только сын. Он, конечно, сразу сдал анализы и оказалось, что по всем параметрам подходит. Егор ни секунды не раздумывал и согласился на операцию.
Видимо, выражение моего лица заставило Сергея Васильевича забеспокоиться. Он подошел и сел в соседнее кресло.
- А разве он вам ничего не сказал?
- Нет, - мотнула головой я, чувствуя, как холодеют руки, а в животе что-то сворачивается в тугой узел. - И где он сейчас?
- Его час назад прооперировали. Все нормально, он в реанимации.
- В реанимации!? - задохнулась я от ужаса, но собеседник поспешил меня успокоить.
- После операции всех переводят в реанимацию, чтобы немного понаблюдать за состоянием. Завтра он точно будет в палате.
- Ну, да, я знаю, у меня отец хирург... - зачем-то сообщила я, всеми мыслями и чувствами перелетая из холла в реанимационную палату, где лежал после операции Егор.

- Егор молодой и здоровый, - заверил Сергей Васильевич, - его организм находится в идеальном состоянии, как сообщили врачи. А вот Вера... Если бы ее начали лечить раньше и лечили правильно, а не кое как и чем Бог послал! Возможно тогда удалось бы избежать трансплантации. - Мужчина устало откинулся на спинку кресла. - Если бы я не тешил свою гордыню, не нянчился со своей обидой и не строил из себя оскорбленную невинность, а просто попробовал в свое время еще раз с ней поговорить, все бы было по-другому...

Вдруг он поднял на меня глаза  и схватил за руку:
- Заклинаю вас, дорогая Сашенька, с самого начала приучите себя прояснять с близким человеком все разногласия, проговаривать все недосказанности, недоговоренности. Каждая маленькая обида, сомнительная ситуация, если ее не прояснить до конца, обладает свойством снежка: к ней липнут очередные обиды и сомнительные ситуации, постепенно превращаясь в снежный ком. И этот ком рано или поздно раздавит ваше семейное счастье. Поверьте мне! И каким бы вы ни были успешным человеком, внутри, в душе вы останетесь одиноким и несчастным. Никакие деньги, власть или слава не заменят тепло родной души. Берегите ваши отношения изо всех сил.

Сергей Васильевич сжал мою руку, стараясь убедить в своей правоте. А я с удивлением смотрела на этого человека и не узнавала. При первой встрече он был совсем другим: сильным, уверенным в себе, властным, даже надменным. А сейчас передо мной сидел немолодой, хорошо побитый жизнью и во многом разочаровавшийся мужчина, полный раскаяния.
- Как вы думаете, Саша, после операции Верочка согласится поехать ко мне в Испанию для реабилитации, так сказать? Там ведь климат значительно лучше. Там тепло, солнце.
- Не знаю, Сергей Васильевич, - не стала кривить душой я, - но думаю, что согласится, если вы сумеете ее убедить. А я со своей стороны, конечно, вас поддержу. В Испании действительно климат для здоровья лучше.
Он благодарно улыбнулся и поднялся из кресла, вновь сосредоточившись на созерцании зимней Москвы за окном. Часы на стене равномерно тикали, мелкими кусочками отмеряя время нашего ожидания.


Утром следующего дня я подошла к двери палаты, куда перевели из реанимации Егора. Сердце сжималось от тревоги: как он там? Если он не поставил меня в известность о своем решении, то может и видеть меня не захочет? Я осторожно толкнула дверь и вошла.
Он лежал на кровати посреди просторной отдельной палаты и спал. Я на цыпочках подошла и остановилась рядом с кроватью, с трепетом вглядываясь в лицо любимого. Как же он все-таки красив! Мучительно захотелось провести  рукой по густым мягким волосам, прижаться губами к четко очерченным губам, вдохнуть родной запах кожи. Но я боялась потревожить его покой. Поэтому стала тихо и осторожно вытаскивать из своей сумки и выставлять на прикроватную тумбочку гостинцы: фрукты, сок, минеральную воду.

- Привет! - прозвучало совершенно неожиданно и я вздрогнула, столкнувшись с взглядом карих глаз.
- Привет! Извини, если разбудила.
- Я не сплю, просто лежу с закрытыми глазами и думаю.
Егор похлопал ладонью по кровати рядом с собой и я покорно села, мысленно отмечая с волнением его бледность и темные круги под глазами.
- Как ты себя чувствуешь?
- Нормально. Доктор сказал, как только швы снимут, так меня сразу домой отправят. А на мне ж все как на собаке заживает. Как мама? Ты ее видела?
- С мамой все в порядке. Операция прошла хорошо. Но пока она в реанимации, а туда никого не пускают. Но зато я видела твоего отца. Он, оказывается, прилетел из Испании. Говорит, что хочет забрать с собой Веру Павловну после выписки из больницы. Ты ведь не будешь возражать?

- Я? - Егор удивленно приподнял брови. - Конечно нет. Я до сих пор, как маленький ребенок, испытываю острое желание, чтобы родители помирились и снова стали жить вместе. Мне кажется, если у них все будет хорошо, то и у меня в жизни все сложится. Глупо, конечно, но мне эти мечты помогают.
- Как же ты решился на такое? - тихо задала я самый главный вопрос.
- Понимаешь, когда врачи сказали, что без трансплантации мама обречена, я понял, что не могу, просто не могу ее потерять. Ее и так слишком долго не было в моей жизни. Поэтому, когда выяснилось, что я подхожу на донорство, - сразу согласился.
Он протянул руку и тихонько сжал мои пальцы, и нащупал кольцо на безымянном...
Бывают минуты в жизни каждого человека, когда слова совсем не нужны. Егор поднял мою руку, рассмотрел колечко и его бледные потрескавшиеся губы тронула улыбка. Потом притянул меня к груди и обнял, прикрыв глаза. Больничную палату заполнило тихое, невидимое счастье.

- Маленькая моя, - прошептал он.
- Какая ж я маленькая? - возразила я сквозь счастливые слёзы. - Я дылда!
- Угу, - согласился Егор, - моя маленькая дылда. Родная и любимая и, главное, моя.
- Все-таки в тебе есть задатки домашнего тирана! - прошептала я, уткнувшись носом в его теплую шею, уловив едва заметный древесно-цитрусовый запах.
- Да какой я тиран, всего лишь мелкий собственник. Но ты ж меня перевоспитаешь, правильно я понимаю?
- Правильно!
Я подняла голову и заглянула в его глаза. В расплавленной карамели снова плавали золотистые искорки.