А слава тебя найдёт!

   (аудиосингл с хорошим эмбиентом заводских шумов на заднем плане)


       Эх, я по первости полагала, что меня не взяли на завод инженером по автоматизации из-за таких вот, как Мулюкин.
      Ну ещё бы! На хрен заводу инженер по автоматизации, если слесарь-инструментальщик Александр Николаевич Мулюкин один собою заменял целую систему виброакустического мониторинга станков, на которых штамповали серебряные прокладки для силовых модулей?!
       Рано поутру он натачивал штампы мелкозернистыми алмазными кругами и пастами. В обед уже шёл мимо штамповочного цеха и краем уха слышал — еще 30 ударов, и у девок из-под прессов повалится брак с заусенцем.
       Звук станков изменялся на небольшие децибелы, а Мулюкин уже телёпался затачивать сменный штамп. Ведь заусенец — это же что? Локальное избыточное давление, перекос, и здравствуй, трещина в керамике при прижиме. А дальше — воздушный зазор, плохой тепловой контакт, и модуль бахает от перегрева. Бабах вместе с модулем делает и весь поезд, в котором этот модуль работает как электронный ключ.
       Но оказалось, Мулюкин — не главный виновник моего грехопадения с инженеров автоматизации до обычного контролёра ОТК.
       Конвейер работает по принципу «Здесь и сейчас». Директор — раб исполнения производственного плана, и, коль за ради этого плана необходимо закрыть место контролёра ОТК, то Директор закроет его первым же мимо проходящим субъектом, будь то космонавт или инженер автоматизации. Вот поэтому-то главному принципу я и оказалась в аквариуме.
       Аквариумом бюро технического контроля называли потому, что вокруг бушевали искры от станков, море различных жидкостей, матюки станочников, а внутри было тихо, бумажно, точно до миллиметра и микрона. И да, на полках лежали нарезанные, просверленные, отшлифованные и начищенные механические части будущих высоковольтных IGBT и мосфетов.
       Их, гладеньких, как донная галька, тележками отвозили на гальванику и, прощаясь, плакали от гордости за идеальные поверхности.
       В аквариуме я прижилась и через полгода из невнятного малька с дипломом инженера превратилась в Золотую рыбку пооперационного контроля. Сама же я стала воспринимать себя как строгую Фемиду с микрометром в правой руке и межцентромером в левой для баланса.
       Но аквариум мне поднадоел, и я решила во что бы то ни стало выбиться в инженеры-конструкторы. Не автоматизацией, так конструированием.
       Аккурат том месте, где у меня начали появляться какие-то планы как осуществить задуманное, мистер Х  стал приносить на мой стол цветочки, сладости и даже вязаночки сушеных грибов.
       — Что ж, поздравляю, Мулюкин, кажется, влюбился. Шептали токари в цеху. Ой, да не вздрагивай ты, — однажды сказал шеф ОТК, — Этот старый конь — такой сморчок древний, что не только глубоко не вспашет, но и борозду запорет. А поговорить с ним интересно, специалист сильнейший! Глядишь, подмогнет с конструированием. Твоя задумка — его исполнение! Пользуйся, пока живой!
      Мулюкину было за 80, борозда, конечно, отменялась, а поговорить он любил. Он вкусно рассказывал. Он вкусно умел послушать. И, беседуя, мы не заметили, как однажды, провожаясь, оказались возле его дома.
     — А вот и мой балкончик, — Мулюкин сделал небрежный жест рукой. Жест указывал ровно на балкончик над магазином с интригующим названием «Эрос».На пороге магазинчика стояла ровно половинка резиновой зины зеленоватого оттенка.
     Размер зины был детский, даже младенческий. На пузе у этой половины была кнопка — нажал её, кукла запела и стала двигать ручонками, голова покачиваться немного, а динамик из детских зинкиных нутрей нёс миру забытые детские песенки. Вроде «От улыбки станет всем светлей»
     Дверь магазина открылась. Вышел продавец. Стал закуривать и спрашивать Мулюкина, интересуется ли он чем-нибудь.
      — Ну да, интересуюсь, — протянул Мулюкин, — тем, что вот это вот такое.
      — Сэкс-игрушк, отэц! Ломанный. Забирай, дарю. Внучке подаришь, – не сумев скрыть кавказского акцента, предложил находчивый тойселлер.
      Под внучкой кавказец, скорее всего, подразумевал меня, стоящую рядом с Мулюкиным. И здесь в этом месте пространства и времени муравейник моих мыслей открыл трудовой сезон: зеленая зина как нельзя лучше подходила на роль масляничного чучелка на ежегодный заводского конкурс.
       Мулюкин согласился и поразился свежести порыва. Все 20 лет, что Александр Николаевич трудился в цехах "лидера мировой электроники" конкурсанты выносили чучелок строго по ТЗ- метровые палки и навязанные на эти палки горючие материалы - тряпицы, солому, веревки.
      - Да, кстати! ТЗ они как раз не соблюдают,- подправила я. - В задании говорится что чучелко должно иметь от метра в высоту и еще массивную подставку, для экспонирования, о чем забывали участники щоу. Но самое главное-  изготавливаться традиционными народными методами. Так поделки на ардуино давно не просто забава одиночек!Традиция!
       - Грамотно подвели, - засмеялся Мулюкин. - Значит, берем зину!
      И мы взяли сломанную секс-игрушку в полнейший оборот. ВОХРа на нашем вспомогательном механическом производстве еще не было и получилось спокойненько пронести поющую резину в одну из подсобок, чтоб довести ее до ума.
      Пойти решили кратчайшим путём. Экономичнейшим - по минимуму использовать станки. Иначе наши упражнения в рабочее время прикрыла тазиком нормировщица.
      Вопрос с наращиванием габаритного размера снял с себя с повестки сам - начальница штамповочного цеха Лешая выкинула из окна инженерной старый абажур из красной комнаты. Он и лег в основу шикарной юбки чучелки.
      На верхнем основании усеченного конуса абажура можно было несложно закрепить туловище. Я начертила от руки инструментальщику Мулюкину набросок. Для низа зинкиной цилиндрической плоти приспосабливался хомут, на него наклёпывались  бракованные мебельные петли, зинкин низ обхватывался жестким "поясом верности". Она устанавливалась на верхнюю площадку абажура, петли открывали на прямой угол и в отверстия петлей ввинчивались метизы.Батарейный отсек игрушки при этом наглухо прикрывался, посему мы заранее перевели зинку на плоский аккумулятор Nokia BL-5C. Тоже выкиденец. За легкую вспученность.
      Чтобы заряжать аккум, мы к нему добавили плату заряда с разъемом под шнур USB, вытащенную из скуренного мода.Владелец мода Сан Саныч пыхтел новой пыхтелкой и разочарованно бубнил нам под руку,тряся, словно цыганка-танцовщица, грудями:
    - Искру, искру в шедевре высечь бы!
    — Сан Саныч, а знаете ли Вы, что есть бионика? — парировала я. — Это когда с живого организма конструкторы сдирают идеи матери-природы. Так вот, я сей момент содрала с Вас.
     Мулюкин, ловя моих муравьев без эскизов, подал ненужные пластмассовые плечики  из платяного шкафа с униформой. И я расширила Зине плечевой пояс. К примотанному скотчем расширителю приделала неподвижные тряпичные руки, а её истинные маленькие ручки, двигающиеся в такт песнопению, «обула» в шаровидные поролоновые сиськи, скрученные впопыхах, как и новые руки, из ветоши для протирки станков.
    — Про-то-типок! — хихикнул Мулюкин. — Не надо доводить до криминала, надо доводить до идеала, как говорили ГИПы на моем первом заводе на заре туманной юности. Обожжем малость, заныкаем бионическую нашу до поры у меня за бочками с порошочками точильными. А там ночь пройдет и день долой, один, другой. С отдохнувшим взглядом снова замутим. До конкурса ого-го еще.
     С Сансаныча мы взяли подписку о неразглашении, с печатью контролера ОТК и пошли нагуливать массу. Нейронов.