Юродивый рома. Часть вторая. Глава 23

Глава 23

В двадцатых числах ноября разведчики вернулись в полк. Но не все. Восемь человек прямо с корабля были отправлены в госпиталь — из-за полученных ранений. Четверым медицинская помощь уже была не нужна. Кроме Савченко, Тихого и пилота вертолёта, погиб и замкомвзвода Балуев. Из слов Дюрягина все узнали, что мордвина настигла совершенно шальная пуля: по вертолёту первого взвода неприятель ни разу не открывал огня.
Мелёхин решил, что главного старшину настигло Божье возмездие за смерть Уманца. Сергей не мог доказать своего предположения, ведь расследования прокуратуры в июне этого года, как такового, не проводилось.
И всё же взводный нисколько не сомневался: Уманец не сам наложил на себя руки — его убили.
На плацу состоялась траурная церемония. Приспустили знамёна. Весь полк прощался с погибшими. Жёны офицеров и мичманов также присутствовали на митинге.
Никто не мог утешить Ольгу, жену Тихого. Она стояла сама не своя. А когда мимо гроба её мужа стали проходить военнослужащие разведроты, отдавая последнюю почесть ротному, у неё началась истерика.
— Ты же говорил, что мы вместе поедем в отпуск! — рыдая, повторяла она.
Светлана невольно представила на месте Тихого своего Андрея. Ведь на месте ротного запросто мог оказаться и он. От этой мысли ей сделалось не по себе.
Вечером, всё ещё находясь под впечатлением прошедшего дня, Светлана, дождавшись мужа, обратилась к нему:
— Я не хочу когда-нибудь оказаться на месте Ольги! Если ты меня любишь, тогда напиши рапорт, и мы уедем отсюда! Я уже много об этом думала. Ты мог бы устроиться на работу кем-нибудь на «гражданке».
— Кем устроиться? — тяжело вздохнул Андрей. — У меня и профессии никакой нет, кроме военной! На завод идти? Это не для меня!
— Почему сразу на завод? — не отставала жена. — Есть много других профессий. Ты выучишься на кого-нибудь. Мы не будем больше расставаться на такие продолжительные сроки, как это происходит сейчас. Твои непрестанные выезды на учения меня просто убивают! Ты думаешь, мне легко постоянно оставаться одной? Я всё время не нахожу себе места, жду… а вдруг что-то случится! Пожалуйста, давай уедем!
— Мне нравится моя служба, — ответил Андрей, — и я не желаю её оставлять!
— А обо мне, обо мне ты подумал? Как мне быть?
— Тебе? — переспросил Андрей. — А что тебе надо? Квартира какая-никакая, но есть! Зарплаты пока хватает, с голоду не пухнем! А в разлуках тоже есть свои плюсы. Сколько людей после свадьбы разводятся — и всё потому, что друг другу надоедают. Нам такое не грозит!
— Зарплаты хватает? — с негодованием переспросила Светлана. — С голоду не пухнем?.. И это ты называешь нормальной жизнью? Неужели ты не понимаешь, что мне хочется элементарного человеческого счастья!
— А разве для счастья нужны внешние обстоятельства? — разочарованно спросил Андрей. — Разве для счастья нужны царские хоромы? Поистине, праведный Иов был счастливее, сидя на своём гноище, нежели многие на царских тронах! Если человек не может быть счастлив в шалаше, то он никогда не успокоится и тогда, когда весь мир падёт к его ногам! Ты так несчастна со мной?
— Причём здесь ты?! — обиженно выпалила она. — Как ты не понимаешь, что мне хочется большего! Мне хочется духовно обогащаться, ходить в театры, кинотеатры, музеи…
— Для того чтобы духовно обогащаться, вообще не нужно куда-либо ходить! Святые обогащались духовно, сидя в своих келиях! Нужно не во внешних источниках искать обогащение для души, а во внутренних! Ни театры, ни кинотеатры, ни музеи никогда не обогатят человека духовно, если прежде он не научится обогащаться, сидя в запертой комнате, в четырёх стенах!
Светлана с ужасом посмотрела на мужа.
«Ничего себе заявочки! — проговорил ей помысел. — Таким он рисует тебе твоё будущее! Он хочет, чтобы ты похоронила свою молодость в этом офицерском городке! Скажи ему всё, что ты думаешь по этому поводу!»
— Ты что же это, — выпалила Светлана, — действительно хочешь, чтобы я похоронила себя для тебя? Ты хочешь, чтобы твоя жена надела на себя монашеские рубища?! Тебе вечно не нравятся мои вкусы! Ты вечно попрекаешь меня: то я не такое платье надела, то не так накрасилась, то не так веду себя в обществе! Кто ты такой, чтобы указывать мне, как себя вести, что на себя надевать, с кем танцевать и с кем не танцевать?!
— Я твой муж! — решительно заявил Андрей. — А ты моя жена! Ты моя плоть! Когда Ревекка увидела Иакова, она покрыла голову покрывалом. Всё! Отныне её красота принадлежала только одному — её мужу! Для других она умерла! Никто больше не должен был любоваться её внешностью, кроме того единственного, кто по ночам снимал с неё покрывало! Так ведут себя благочестивые жёны! Выйдя замуж, они умирают для других мужчин! Отныне они угождают и ублажают только того, с кем стали одной плотью! Их больше не волнует, что подумают о них те, кто без страха Божьего позволяет себе засматриваться на замужних женщин! Они не желают нравиться «кобелям», потому и не ведут себя как «сучки»!
Светлана снова остолбенела.
«Ты слышала? — проговорил ей помысел. — Он тебя „сучкой“ назвал!»
— Так значит, я «сучка»? — выходя из себя, выпалила она.
— Я так не говорил! — решительно ответил муж.
«Врёт! Врёт! — продолжал атаковать её помысел. — Нет, ты докажи ему! Докажи, что он лжец!»
— Как это не говорил?! — принялась доказывать свою правоту Светлана. — Ты только что назвал меня «сучкой»!
— Я не конкретизировал! — стал оправдываться муж. — Я лишь описывал греховность, а не осуждал грешников! Я сказал, что благочестивые женщины ведут себя благочестиво, потому их и называют благочестивыми. А тех, которые ведут себя иначе, нельзя назвать благочестивыми. Их называют неблагочестивыми, безрассудными, легкомысленными, распущенными, сладострастными! Также и людей, которые совершенно не обуздывают в себе греховных инстинктов, которые своим образом жизни больше похожи на неразумных бессловесных скотов, чем на разумных, Богоподобных людей, в Библии даже называют «псами»! И разве это несправедливо? Разве мужчина, который только и думает о том, как бы удовлетворить свою похоть, не ведёт себя как обычный кобель? И разве женщина, которая предпочитает нравиться не благочестивым мужчинам, а распущенным, своим поведением не причисляет себя к скотам? Раз ей нравятся «кобельки», значит, она «сучка»!
— Да как ты смеешь так говорить?! — очень эмоционально и взвинченно выпалила она. — Кто дал тебе право судить людей?! Даже Бог, в Которого ты веришь, говорит: «Не судите, да не судимы будете»!
— Я не людей сужу, а греховные поступки! — уверенно стоял на своём Андрей. — А грех нужно осуждать! Иначе эта инфекционная зараза поглотит весь мир!
— Уж не пророком ли ты себя возомнил?
— Я не пророк. Я жалкий грешник. Я — пёс, смердящий своими нечистотами.
Андрей тяжело вздохнул и вышел из комнаты. Ему больше не хотелось говорить на эту тему.
С одной стороны, он видел, что Светлана уже была почти невменяема. С другой — в глубине души сам осознавал, что не имеет права говорить учительским тоном. Ведь для того, чтобы учить других, нужно прежде очиститься от собственного зловония. А он, это самое зловоние, всё сильнее и сильнее ощущал в своих ноздрях...