Дом цвета фуксии 4-5

4.
Ядовито-розовый с фиолетовым отливом дом в конце улицы выбивался из общего ряда, как небрежная яркая клякса на старом выцветшем снимке. Среди чопорных серых фасадов из камня он выглядел вызывающе. Казалось, стены этого нелепого строения кричат, нарушая покой и тишину сонного городка. Кити увидела его издалека и до последнего надеялась и молилась:

- Это не мой дом! Пожалуйста, милый Боженька, пусть это будет не он.

Но, подойдя ближе, остолбенела. "Переулок Спящего Кота, дом 15", - прочла Кити на домовой табличке. Это был он, домик тётушки Сэнди. Реальность оказалась страшнее ожиданий. Мало того, что она одна в незнакомом городе, так ещё и вынуждена стать полноправной владелицей этого недоразумения.

- Если станет тревожно, сделай глубокий вдох, положи руку на грудь, почувствуй сердце. А потом выдохни и скажи себе: Всё хорошо! - напутствовала внучку миссис Андерсон.

 И Кити несколько минут пыталась успокоиться и выровнять дыхание, но ничего не помогало. Сердце билось, словно пойманная птица, паника не отступала. Дом цвета необузданной фуксии буквально шокировал её самое смелое воображение.
Кити всегда старалась жить прилично, без громких поступков, без ярких красок,  предпочитая сливаться с окружающим пространством. Её гардероб напоминал туманное ноябрьское утро: коллекция безупречных, но безнадежно скучных вещей. Она подбирала их с единственной целью - остаться невидимой, чтобы никто не повернул голову ей вслед. В клетчатом чемодане послушно лежали серые свитеры, строгие черные брюки, песочные кардиганы и блузки цвета овсянки - униформа человека, который боится привлечь к себе внимание.
Порой самой себе Кити казалась наброском, который художник забыл дописать, оставив лишь легкий контур на холсте реальности. Она верила, что если двигаться достаточно тихо и не оставлять после себя следов, то мир не заметит её присутствия, а значит, не сможет причинить боли или обидеть. Она была мастером полутонов, виртуозом тишины, чья жизнь текла ровно и бесшумно, подобно пылинке, не тревожащей воздух.

Даже иллюстрации к сказкам Кити рисовала в нежных тонах, словно боясь, что слишком яркий мазок может выдать её собственное, спрятанное глубоко внутри беспокойство. Её персонажи - полупрозрачные эльфы и лесные феи - казались грёзами, заблудившимися в тумане её же собственной жизни. Она тщательно растушевывала границы, избегая чётких линий, как избегала резких слов или неожиданных знакомств.
И тут такое! Этот оглушающий нелепый цвет казался личным оскорблением.

- Как нужно так не любить себя, чтобы жить в таком доме? Ничего, - пробормотала она. - Завтра же куплю краску и всё исправлю.

Кити с содроганием толкнула кованую  калитку, та в ответ восторженно пискнула. В воздухе вокруг дома витал странный приторно-сладкий аромат жжёного сахара и сушёной лаванды, от которого невольно начинала кружиться голова.
Она потянулась к сумке за ключами, но рука замерла на полпути. На крыльце, прямо под табличкой с номером, сидел огромный лоснящийся кот с глазами цвета расплавленного янтаря. Он не мигал, пристально изучая гостью так, словно оценивал её шансы на выживание в этих стенах. Когда Кити сделала шаг вперед, животное не сдвинулось с места, лишь коротко и требовательно мяукнуло.

- Тётушка Сэнди, должно быть, была дамой эксцентричной, - произнесла Кити, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. - Но я не подписывалась на жизнь в декорациях к безумной сказке.

Она посмотрела на кота:

- Сэр, не будете ли вы так любезны немного подвинуться? Мне нужно войти.

Кот устало зевнул, медленно поднялся на лапы, потянулся, выгнув чёрную спину, и с тихим, почти человеческим вздохом спустился на ступеньку ниже. Его хвост на мгновение замер в воздухе, прежде чем плавно опуститься рядом.

- Благодарю, - пробормотала Кити.

Дверь поддалась легко, словно приглашая войти. За ней открылась прихожая, где в полумраке на вешалке лениво покачивался поношенный плащ. В пустой галошнице стояла пара зонтов. На консоли у зеркала  застыли немые свидетели прошлого: флакончик духов, тюбик губной помады, вазочка с засохшими серо-лиловыми цветами, красивая тарелка для мелочей, полная монет, квитанций и разных ключей, уже тронутых дыханием времени. Казалось, хозяева вышли лишь на минуту, чтобы прогуляться по саду и вот-вот вернутся, чтобы наполнить этот дом привычным теплом и звоном чайных чашек.

- Всё чудесатее и чудесатее, - сказала она, обернувшись к коту. - Сэр, прошу, заходите. Полагаю, вы были вхожи в этот дом при жизни моей тётушки? Иначе что вы тут высиживаете, как заправский привратник?

Кот не ответил. Он лишь прищурил свои янтарные глаза, в которых на долю секунды отразился не дневной свет, а холодное мерцание далеких звезд, и  грациозно направился вглубь помещения. Там, среди стеллажей, заставленных книгами и вазами, он привычно запрыгнул в кресло и свернулся клубком на старой бархатной подушке, всем своим видом игнорируя гостью - его послеполуденный сон был священен.

Кити переступила порог, и тяжелая дверь за её спиной захлопнулась сама собой, словно отрезая путь к привычному и логичному миру, который остался снаружи.
Она замерла, прислушиваясь: в доме было тихо, если не считать мерного сопения  кота. Воздух здесь казался плотным, почти осязаемым, а аромат лаванды — куда менее заметным, чем во дворе. Должно быть, это она стояла в вазочке на консоли. Пылинки, танцующие в узком луче солнечного света, выглядели как крошечные искры. Казалось, дом не  спал, а просто затаил дыхание, наблюдая за каждым её движением. Кити почувствовала, как по спине снова пробежал холодок. Но страха не было - лишь странное, тягучее предчувствие того, что дом ждал её. И уже вплетает её дыхание в своё, перекраивает суть, втягивает в собственный, чуждый для неё ритм бытия.

Она отпустила чемодан, и тот, глухо стукнув о пол, остался стоять посреди прихожей, словно якорь, брошенный в океане неведомого будущего. Кити прижала ладонь к груди, пытаясь унять громкое биение сердца, и медленно двинулась в сторону комнат, где тени жили собственной жизнью, не подчиняясь очертаниям предметов...

5.
Внутри дом оказался совсем другим. Комнаты до сих пор дышали изяществом и хранили красоту и уют, оставленные прежней хозяйкой. Казалось, время здесь замерло, оберегая хрупкую атмосферу искренней заботы и домашнего тепла.  Огромные окна от пола до потолка, давно забывшие прикосновение щётки, даже сквозь слой пыли впускали лавину мягкого дневного света. На широких подоконниках примостились хрустальные светильники, изящные лейки из зеленого стекла, статуэтки котов и глиняные горшки, наполненные землей. Кити тут же представила, как в них распускаются вечноцветущие бегонии. Скромная зелень и пышные соцветия нежно-персиковых и абрикосовых тонов - всё, как она любит. Так же мысленно она заменила тяжёлые бордовые шторы из бархата на лёгкие,  светлые из хлопка и с удивлением, впервые за день почувствовала, что стало легче дышать.

Маленькая комната в глубине дома оказалась спальней. Деревянная кровать застелена шёлковым покрывалом. Гора пышных подушек в белоснежных наволочках с кружевом ручной работы. Старинный комод из темного дерева, на нём зеркало в овальной раме и шкатулка с пуговицами. На прикроватной тумбочке  лампа с тканевым абажуром и несколько книг.

Гостиная встретила Кити таким уютом, что она невольно замерла на пороге. Здесь царила безупречная гармония: каждый предмет был подобран с любовью и безукоризненным вкусом. Стены тёплого кремового оттенка украшали картины в деревянных рамах - цветущие луга и безмятежные долины. Вдоль стен выстроились индийские стеллажи из красного дерева, достойные внимания и восхищения, заполненные книгами и элегантным фарфором. Центр комнаты согревал мягкий ковёр с густым ворсом, по которому так и хотелось пройтись босиком. На выступе маленького камина уютно устроились забавные фигурки котов.  Кажется, они здесь были главными  хранителями душевности и спокойствия. Диван утопал в гобеленовых подушках, а глубокое кресло-качалка, укрытое шерстяным пледом крупной вязки, так и манило присесть. Кити с удовольствием бы устроилась в нём и обязательно покачалась, если бы не спящий кот. Впрочем, она не расстроилась: мерный убаюкивающий ритм дыхания пушистого гостя заполнял комнату и действовал, как лекарство, успокаивая её взволнованное сердце.

Кухня - душа дома, очаровала новую хозяйку тихим, едва уловимым ароматом сушёных трав. Запах лаванды и чабреца, чьи букетики стояли на открытых полках буфета среди расписных керамических кружек и баночек для специй, за три года почти выветрился, но оставил тонкий тёплый след в воздухе. Большое окно, выходящее в осенний сад, в отличие от остальных, было украшено занавесками в мелкий цветочек. Солнечные лучи окрасили стены в янтарный цвет, создавая ощущение покоя и абсолютной безопасности.

- Ну что ж, здравствуй, дом, — проговорила Кити, оглядываясь по сторонам. - Я - Кити.  Надеюсь, мы станем добрыми друзьями. Так где у нас вёдра и тряпки? В кладовой? Прекрасно, с этого и начнём!

(Продолжение следует)