Наследие Белого конвоя. Том 2. Глава 26

 
   МАГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ

   Не понимал старый партизан одного; зачем двум иноземцам, уже во второй раз понадобился Сибирский шаман? Пусть он и обладал не худшими способностями, чем Маг Этан, но явно привлекал их интересы чем-то иным, не открывшимся пока для Степана. Проделки Отто Свенсона приобретали туманный оттенок таинственности, от которого пытливый по натуре крестьянин, никак не мог отмежеваться. Что было известно о темном прошлом приятеля, явившегося контролировать его вместо Бельского, задумывался Степан в часы пробуждения, когда после случившихся за последние часы практических откровений Мага, совершенно не спалось и не смотря на предстоящий трудный поход в тайгу, он не находил покоя разбегавшимся во все стороны мыслям:
 «Если предположить, что в далеком прошлом, первый поход к шаману не состоялся по причине его непредвиденного бегства, и горе путешественникам пришлось воротиться ни с чем, то зачем Бельскому было перепоручать важное дело своей жизни какому-то Свенсону, рискуя лишиться всего? Но ведь они явно идут не за золотом к «Петровой норе», а к становищу Атунды, за чем-то иным. Что связывает их с шаманами? - Не зная ответа на вопрос, Степану захотелось прямо сейчас разузнать всю правду о намерениях Бельского, отправившего в рискованный поход приятелей, действующих от его имени. Однако ждать утра осталось не долго, и непременно нужно будет поинтересоваться здоровьем своего покровителя, - размышлял попавший в передел Степан, - чтобы более уверенно ступать по таежному мху в неведомом направлении, рискуя вновь оказаться в безвыходном положении. И пусть ко многому обязывает ситуация, но не знать скрытые в опасной игре карты, равносильно поражению».
   Утренние сборы не отняли много времени; лето – не зима… Отпрашиваясь у председателя на недельную отлучку, пришлось позаимствовать еще одного коня. Уверенности у Степана не было, что новичок Маг умело сможет управлять верховой лошадью, однако иного транспорта, добраться до стана шаманов, не существовало. Этан, на удивление скоро освоился и даже принялся отпускать странные, непонятные Степану, средневековые шутки, сравнивая себя с неуклюжим катафрактом Римского легиона. Не стал бывалый партизан разъяснять умному волшебнику, что по Сибирской тайге вообще-то лучше бродить пешком, и лошади им необходимы лишь по причине спешки. Больно не хотелось Степану, не явившись к положенному сроку в военкомат, повесить на себя ярлык дезертира, и поэтому управиться до наступления первых холодов, было тем более необходимо.
   На одном из привалов, Степан, как и намеревался, решил расспросить Отто о бывшем поручике Бельском, которому он, в глазах малосведущего шведа, был якобы многим обязан. У подножья небольшого подлеска, привязав лошадей к молодым березкам, напоенным пахучей листвой, он обратился с вопросом:
     -  Не возьму я в толк, господин Свенсон, отчего вдруг товарищ Бельский доверился вам в столь важной поездке? Насколько я знаю этого человека, такого рода дела он всегда проворачивал без лишних свидетелей. Помнится, он сам страстно стремился отыскать шаманов, затерявшихся на просторах здешней тундры. Так в чем же дело? Скрытность, как в обращении с золотом, так и в наших с ним отношениях, всегда была его правилом. Зачем вам «водить меня за нос», если уж из уважения к Магу Этану, я согласился отыскать дорогу к шаманам, и опасаясь за здоровье своей дочери, готов исполнить свои обещания?..
      Отто Свенсон, давно ожидавший подобного вопроса от любопытного Степана, считая, что он скорее обрадуется его ответу, чем разочаруется отсутствием возможности, когда-либо вновь встретиться с человеком, грозящим срубить ему голову шашкой, признался в трагической гибели поручика Бельского. На удивление шведа, бывшего партизана ничуть не встревожило неожиданное известие; он словно ждал такой развязки, будучи частым свидетелем всевозможных драм в своем пестром прошлом: «Должно быть братоубийственная Гражданская война, сделала русских черствыми людьми, лишенными сострадания к ближнему», - посчитал Отто. Однако, осторожно вдаваясь в некоторые подробности, приметил, что лицо Степана посветлело и во взгляде стал присутствовать оттенок большей уверенности. Свенсон хитро посмотрел на проводника и добавил:
     -  Так что, Степан, теперь перед тобой сидит приятель поручика Бельского, которому известны подробности и последствия всех начинаний твоего покровителя. Поэтому о золоте, а еще подробнее о «Петровой норе», мы с тобой поговорим позже. Только мне хотелось бы избавить тебя от прежнего страха, которым ты просто пропитался от нескончаемых угроз Бельского. Я, в отличие от него, решаю вопросы иначе, а стало быть, с пользой для обоих. И у тебя была возможность в этом убедиться.
   Откровение шведа удивило Степана, но своим видом он постарался не выказывать обеспокоенность предстоящей миссией к шаману, которому в полной мере известна история гибели поручика: «Тут Свенсон явно не договаривает и многое скрывает… - размышлял Степан. - И если предположить, что отношения у них сложные, то конфликт с шаманом неизбежен. Так вот для чего здесь Маг Этан. Отто использует его магические способности, чтобы управиться пусть не с самим шаманом, но как самое малое, ослабить его возможности …» - Степан вдруг поразился своему умению и ловкости, увидеть проблему глубже, чего за собой ранее никогда не замечал, отнеся особую прозорливость к приобретенным за последнее время качествам.
   Следуя, вот уже третьи сутки, предполагаемо верным маршрутом, Степан старался говорить с попутчиками на отвлеченные темы, не касаясь замысловатых и тщательно скрываемых от него целей затянувшегося похода. Маг был молчалив и, казалось, озабочен чем-то иным, чем сопровождавшие его земные братья, а Отто слишком устал, чтобы тратить силы на пустое. Таким образом, каждому хватало времени для личных размышлений.
   Тихо в тайге, она неслышно съедала звуки шагов, они глохли и словно тонули в мягком моховом покрове. К концу дня погода стала портиться и, подобно сгустившимся тучам над просторами безлюдной тайги, хмурые мысли стали одолевать и проводника: «Не заплутали ли ненароком?» Сведения о расположении стана шаманов довольно устаревшие, размытые временем и памятью, Степан это хорошо понимал, хотя и был уверен в правильном направлении. Волновало лишь одно; кочующие по тундрам оленеводы, часто меняли места пастбищ животных. Охотники уверяли в свое время, что шаманы, как правило, редко оставляют свои стойбища; так легче отыскивать их в случае необходимости и острой нужды. Однако такого рода привычки тоже не были исключением.
   На утро следующего дня, Маг Этан пребывал в состоянии полной отрешенности и попросту не принимал участия в ненужных, и лишних диалогах. Сконцентрировавшись на мыслях о предстоящей работе, магистр казался ушедшим в себя и в продолжении пути, - молчал. Отто, отдавая дань изматывающей и обуявшей всех усталости, отчасти понимал озабоченность напарника и старался не беспокоить его по пустякам. Маг напряженно думал о том, чтобы завладеть сознанием Атунды много раньше, чем тот поймет, с кем имеет дело, и не позволить шаману самому отправиться в путь, в котором духи природы станут помогать ему. Он должен быть управляем, пребывая в заторможенном состоянии сознания, и ни в коем случае, не действовать по собственной воле. Прибегнув к индукции гипнотического воздействия для подчинения воли и нейтрализации внутреннего протеста Атунды, магистр намеревался, использовать инактивацию его сознания. Только это позволило бы употребить знания Атунды в своих целях. Тогда он беспрепятственно окажется в его полной власти и подчинении, исполнит любое последующее указание. Стоит шаману почувствовать недобрые намерения нежданных гостей, и сыграть на опережение, то он станет неуправляем и привлечет духов помощников, которые будут вредить и создавать помехи. Тогда удержать Атунду в нужном трансовом повиновении не удастся, что чревато провалом всей операции. Связываясь таким образом с иными силами, Этан намеревался управлять его психическим состоянием, до момента выполнения намеченной работы с таинственным местом у Лиственной личины. Все действия, которые он навяжет шаману, будут восприниматься им как собственные желания. Сильнейший гипнотический транс, – вот инструмент для изменения сознания шамана и решения всех проблем. Этан понимал, что даже после выхода Атунды из транса, длительное действие его гипноза будет еще какое-то время продолжаться и шаман уже не сможет помешать им успешно оставить стан, обладая сокровенными реликвиями. Таким образом миссия будет выполнена…
   К одинокому стойбищу подошли к закату, когда небо на горизонте очистилось и длинные тени высоких сосен легли в сторону востока, а усталым путникам страстно хотелось отдыха. Но тундровая поляна открылась, и у кромки слияния неба и земли, над пылающей тайгой, цепью кучевых облаков, будто белым воротом обрамляя стихию огня, озарилась бескрайняя даль. Мягкие природные тона, что не в силах представить любое воображение, пылали, рождаясь, утопая и умирая, в величественном окружении заходящего солнца. Представление быстротечно менялось, и вот уже мгла, поглощая окрестности, погасила различимые тени, сменив их на незримое соседство духов тьмы и, кравшаяся следом ночь, всецело окутала ощутимым присутствием беспокойства. Лошади стригли ушами, не желая идти вперед, словно грядущее, приоткрыв перед чувствительными животными завесу причастности к тайнодействию, предупреждало о таившейся всюду опасности. Степан спешился и, глядя сквозь просвет стволов на шаманский стан, прислушался. В раскинувшемся у рощи поселении было тихо. На темнеющем фоне небосвода, скученно обрисовалось несколько юрт, у полога одной из которых, тускло, но заметно, пробивал наружу пучок света. Послышался лай собаки и просторное стойбище осветилось факельным светом. Хозяин встречал вечерних гостей, о прибытии которых знал не только от верного пса, но и от всеведущих духов тундры. Не сказали они Атунде лишь одного; кто эти люди?..
   Совсем мало прошло дней с той поры, когда шаман доброго охотника Югры в своем чуме свежей олениной привечал. От такой встречи быстро улыбка на лице не проходит и подарки, какими одарил Атунда своего близкого родственника, еще долго готовы были напоминать ему о приятной встрече. И Бойко совсем не рычал на бывалого охотника; чувствуя во внимательном взгляде Югры, признаки доброго человека, от которого исходил знакомый и манящий запах леса и тундры. Сегодняшний вечер нагнал на собаку тревогу, и лишь после оклика и команды хозяина, - «молчать», Бойко успокоился и перестал рычать, с трудом повинуясь его воле.
   При свете факела Атунда не сразу признал в одном из гостей своего старого знакомого. Приветствуя странных ночных путников, разъезжающих по болотистой тайге на лошадях, шаман удивился их опрометчивости в столь не практичном выборе: «Зачем конь, когда есть олень. Значит спешный и долгий путь того требовал или сами путешественники к вьюкам не приучены. В темноте не разобрать, но стало быть, необычные гости из мира белых людей пожаловали, какие давно в шаманский стан не захаживали», - делал первые выводы хозяин, предлагая пройти в чум для отдыха и ночлега после долгой, изнуряющей дороги.
   Устроив лошадей, вновь прибывшие люди расположились в юрте. Оленина была свежей и сильно нравилась голодным людям. Разомлевший от необычного тепла и покоя, Маг Этан, в тайне от всех, удивлялся самообладанию незнакомого шамана. Он был убежден; их внезапный приход не явился для Атунды неожиданностью, и не по глазам, через которые не проглядеть, прочел Этан эту волнующую новость, а энергетически, чувствуя совсем рядом жар, исходящий не от яркого вечернего очага, а от самого шамана, сила которого пока не ведома ему, но уже ощутима. Магистру страстно хотелось вторгнуться в огненную душу, выведать ее скрытый замысел, покорить стихию огня, чтобы сломить и подчинить своей воле, но Атунда опередил внимательного гостя, настороженно начав говорить, обратившись к его приятелю, - он узнал много лет отсутствовавшего упрямого иноземца, осмелившегося явиться вновь, не считаясь с его предостережениями:
     -  Ты все же пришел сюда, человек, и я вижу, хочешь взять то, что по праву тебе не принадлежит. Где укрылся твой страх? Ты совсем забыл мои предупреждения, наказы духов, и нарушаешь их волю. Разве Кызы не говорил с тобой моим голосом? Я дам ночлег и пищу людям, которых ты осмелился привести с собой, но знай; ты один сделал выбор, а ответят за него все…
   Испытывая некоторое беспокойство от предостережений и угроз злопамятного шамана, Отто Свенсон с тревогой смотрел на Этана, ища участия и защиты магических сил, способных отвести напасти злых духов, выпущенных Атундой на свободу. Вот и теперь он не перестает угрожать. Но великий магистр, видимо предпочел лишь слушать поучения знающего хозяина, ничуть не озаботившись волнением, охватившим его спутника. Степан же безучастно следил за происходящим, плохо понимая повод внезапно охватившего шамана волнения, и решившего вдруг выказать гостям свое недовольство. Единственное, в чем все больше начинал убеждать его незадавшийся разговор, это растущее недопонимание как цели, с которой он привел иноземцев в становище, так и причины недружественного отношения озабоченного визитом шамана. И со всем этим нужно было что-то делать…
     -  Меня ничуть не страшат угрозы вашего Кызы, или кого бы то ни было еще, - пытался возразить Свенсон, - но на этот раз, уважаемый Атунда, все же вам придется подчиниться воле человека, способного угомонить любых злых духов, вставших на нашем пути, смириться с долей поверженного. Вы скоро убедитесь в силе, которая победит вашу волю и любые шаманские ритуалы здесь не помогут.
     - Когда солнце клонит к закату, оно смиряет свой пыл, и дарует тепло людям, в ожидании нового рассвета, - продолжил говорить Атунда, обращаясь уже к могущественному гостю, которого так величественно представил Свенсон. - Таков порядок вещей, и Бог Нома учит нас поклоняться ему. Почему же Вы, человек владеющий силой и знанием, не объяснили непонятливым людям, что бороться со стихией природы, идти против ее воли, то же, что не уважать истоки небесного разума. И мне бы не хотелось напоминать Вам, каков будет итог…
   Понимая слова мудрого шамана с долей ответственного принятия, Маг Этан относился к доктрине беспрекословного подчинения воле земных Богов или духов, в которых уверовав преданиям предков, подчинялись малые народности Севера, склонялся все же к знаниям мистерии «Черной магии». При правильном использовании доктрины темных сил, он обладал способностью подавлять всякую волю и успешно противодействовать разного рода духам, на которых уверенно опирается шаманизм.
     -  Я велю Вам, уважаемый Атунда, покорно прислушаться и завтра идти с нами к Лиственной личине, а от степени вашей покорности будет зависеть сила воздействия на ваше подсознание. Мне не хотелось бы рушить устои, к которым вы привержены, но в ситуации безвыходности, благоразумнее будет согласиться с моей волей, нежели перечить силам неподвластным любой стихии.
   Тревожный диалог мог бы еще продолжаться, но Атунда счел нужным указать гостям место ночлега и уединится, чтобы, обратившись к Богу Нома, услышать голос истины, способной позволить ему сделать правильный выбор в предстоящем противостоянии стихий добра и зла. Однако, сила особого воздействие Мага будет велика, и Атунда уже знал об этом. По одному лишь самоуверенному виду иноземца, не внявшего его предостережениям, становилась понятной коварная цель пришельцев. Он конечно же не раскроет тайну существования родового талисмана, без намоленной силы которого не открыть портал у Лиственной личины, но хватит ли у него силы противостоять воле способной манипулировать его подсознанием, проникая неизвестно в какие глубины его духа? Атунда хорошо знал; когда колесо жизни вращается своим чередом, происходит не только исцеление сознания, но и восстанавливается связь с коллективным опытом всех предков, с их древними знаниями и мудростью, которые как никогда понадобятся ему, чтобы противостоять насилию над своей волей. Шаман всегда сам отправлялся в путь, но сейчас, спокойный ток энергий нарушен могущественным влиянием неведомых сил, поэтому завтра его волей могут вероломно распорядиться и направить «путешествие» в стране духов по усмотрению того, кто окажется сильнее. И ночь покажет, способен ли он будет противостоять этой неведомой силе…
   Как и любой другой человек, Атунда был в священных местах предков, не частым гостем. Но хорошо знал еще от мудрого Чалгая, что духи не помогут, если без причины явился: «Для них, мы все одинаковы, - говорил отец, - они не видят в людях различий, мы существа телесные, а значит иные и лишь благодарное принятие их пространства способно впустить нас в свой таинственный мир». Необходимо прежде камлать, и лишь с позволения духов идти к Лиственной личине. Но камлать сейчас, ночью, используя магические возможности бубна, становилось неразумно; его намерениям помешают, в этом не было никаких сомнений. Однако бубен незаменим при проведении камлания, и нужен чтобы переносить шамана к «Центру мира», дать силу лететь по воздуху, призывать или «связывать» непокорных духов. Только тогда его бестелесная сущность сможет обладать удивительной чудодейственной властью. Оставалось обратиться лишь к духу Чалгая, застрявшему в «мире мертвых», но позволят ли духи «нижнего мира» подойти близко, чтобы докричаться?..