Гралия Часть 8 Глава 13

Глава 13. Лисица

Рыжая лисица, не ласка, ни куница,
Повстречать ее на беду.
Рыжая лисица, хитрая сестрица,
Вечером была на пруду.
Маялась, ходила, воду обходила,
Видя, как резвится пескарь.
Слюнки все глотала, про себя мечтала
Рыбку изловить, славный дар.
Вот рыбак, простецкий парень деревенский,
С удочкой на древе сидит.
Рыжая плутовка видит перспективы,
И она к парнишке спешит.
Ждет, не унывает, глазками сверкает,
Поплавок уж дернулся раз.
Парень подсекает, рыбку вынимает
И бросает на берег враз.
Вот она награда, лисоньки услада,
Рыбка прямо тут, на траве.
Парень увлеченный, славой опоенный,
Грезит об улове уже.
Он не замечет, кто рыбку уминает,
Пескарем плутовка хрустит.
В травку залегает и время выжидает,
Вот уж снова леска свистит.
Кто-то ловит рыбку, кто-то поедает,
Каждый выбрал свойский удел.
Кто-то вожделеет, но шустрый получает,
То, на что так страстно страждущий глядел.

Керий подходил к обители Итель в смешанных чувствах. Его щеки пылали, ладони вспотели, ворот севетора, как назло, навязчиво давил на шею, ограничивая возможность дышать, поэтому он, неуклюже перебирая пальцами, поспешил расстегнуть его, ослабив давление предательской удавки.
Девушка, ссылаясь на плохое самочувствие после отриуса, уже который день не выходила из своих покоев, не пуская к себе лекарей. Со слов рабыни, прислуживающей ей, Теб узнал, что Итель со дня празднества почти ничего не ела, при этом ее желудок периодически выворачивало наизнанку.
«Отриус уже миновал как неделю. Странное расстройство пищеварения! Да и потом, что же это за отравление такое, которое сама посланница Башни Драхмаала не в силах унять? – дивился Керий. – Если не действовали ее всесильные снадобья, то можно же было хотя бы попытаться попробовать попросить помощи у Верласа или обычных лекарей. Конечно, ей виднее, что правильно, а что нет. Однако, как мне думается, всегда найдется кто-то, кто знает больше тебя. Но нет, она закрылась и держит круговую оборону. И кто потом скажет, что гордость не порок?»
Теберон чувствовал в происходящем какой-то подвох, но пока не мог разобраться в его сути и тем более в причинах происходящего.
Вместе с тем, чем ближе он был к двери, ведущей в комнаты Итель, тем, сквернее становилось у него на душе. Он чувствовал себя виноватым и не понимал, почему?
«Я не должен идти к ней, – сетовал Керий. – У меня только что все наладилось с Калией. Оказаться наедине с посланницей Башни может обернуться проблемой для моих отношений с той, кого я люблю. Итель способна любую правду вывернуть наизнанку так, что окажется права со всех сторон. Я люблю Калию и не должен видеться с хитрой лисицей».
«А ты точно любишь Калию? – вдруг с издевкой обратился к нему внутренний оппонент. – Не забыл, что она тебе лгала? Ты зовешь ее Калией, а она Хель Ра. Ничего себе так? Она готова встречаться с тобой тайно, сама же, нося лицемерный траур по своему жениху, которого ты успешно прикончил на днях. Странная у вас связь, не находишь?»
«Проклятье. Стоп. Я не ради себя иду к Итель, а исполняю приказ Чеара. Прочь сомнения».
Зерту требовались способности бывшей посланницы Башни. Да, она их частично растеряла, после того как на нее наложил руки целитель, однако и вне связи с эликсиром девушка была способна на многое. Главное, что желал Чеар, чтобы люди меньше боялись столкновений с новыми видами оружия и прочими секретами жрецов. В этом, как никто, была способна помочь Итель.
Керий, получив прямой приказ, сначала не решился идти к посланнице Башни, засылая к ней гонцов. Они возвращались ни с чем, прислуга Итель из раза в раз сообщала, что она сильно больна и сейчас спит.
Разговор с Итель больше нельзя было откладывать. Именно поэтому Керий и шел нынче прямиком в логово к лисице.
«Все же переговорить с ней стоит. Столько всякого произошло в последние дни… Как ни крути, а Итель знает очень много обо всех этих играх, претендующих на роль богов. Ее знания действительно необходимы».
После возвращения из заморского путешествия Чеара и принесенных им новостей о грядущем вторжении нового противника, именуемого Немезидой, все завертелось, закрутилось, времени на сон и отдых у Керия не осталось. Постоянно что-то требовалось контролировать, организовывать, совещаться, голова у Теба от этого шла кругом.
Чуть позже подоспели известия из Островной Гралии. Прилетели феллершильды, разосланные правителем тех земель, во все гарлионы Гралии, принесшие предостережения и просьбы о помощи. Он говорил, что его земли атаковал неведомый враг, пришедший из моря, порабощающий людей, превращающий их в безвольных, безжалостных, кровожадных слуг. Теорий, правящий из гарлиона Ченезар Островной Гралии, утверждал, что уже потерял все прибрежные поселения, тем самым подтверждая рассказы Чеара. Неприятель с каждым днем все глубже и глубже проникал на территорию полуострова. Их столица готовилась к обороне. В первом своем письме он просил о помощи Чеара, называя его правителем Гралии. Во втором советовал готовиться к защите гральского берега, прося убежища себе и своей семье. Третьего письма так и не последовало, как, впрочем, и от кого бы то ни было еще с территории Островной Гралии.
Уже довольно скоро стало понятно, что не только небо, но и море перестало быть связующей нитью народов и стран.
С недавних пор лишь редкие корабли приставали в гральских портах. Их экипажи рассказывали об ужасах, творящихся в водах Кораллового моря. Из его пучин поднимались исполинские головоногие твари, которых моряки стали именовать Тоаноранами, как назывался гральский бог морей и чудовищ из бездны. Твари топили корабли, захватывая выживших, превращая моряков в безропотных слуг Немезиды, наполняя их жилы вместо родной красной желто-белой кровью. Не было спасения от этой напасти ни днем, ни ночью.
Моряки также поведали о летающих скалах, изрыгающих огонь. Для них это было еще большим чудом, нежели восстающие из морской бездны Тоанораны. А вот Керия это не удивило, он уже успел лично узреть «Небесного странника», принадлежавшего Мелему. Видел Теберон и другие летающие пирамиды, которыми управляли избранные Дай О'За жрецы.
О Немезиде и ее слугах многое поведали замнитурцы, посольство которых после возвращения Чеара дневало и ночевало возле него. Королевство обещало помощь, защиту берега от О'Леосса, принадлежавшего им, до гральского порта Клиол.
Тут следует сказать, что Чеар услышал предупреждения правителя Островной Гралии и теперь прилагал все возможные усилия для защиты побережья.
Коралловое море не самое лучше место для судоходства, вдоль гральского берега оно мелкое и изобилует рифами. Пригодные для больших кораблей гавани можно по пальцам пересчитать, и во всех имелись укрепленные порты. Держать в них оборону от пытающихся высадиться на берег сил противника было вполне посильным делом. К тому же Мелем распределил в каждой такой точке по отряду немиторов, вооруженных аоками и другими хитрыми приспособлениями. На рейде у входа в гавань стояли корабли, начиненные «пожирателем», готовые пойти на дно, когда враг начнет штурм, с одной стороны, прихватив самых смелых слуг Немезиды, а с другой – создав преграду для плавания Тоаноранов.
Достаточно на большом протяжении гральский берег был довольно высок, особенно там, где он переходил в массив хребтов Твалирона. Однако между реками Анарикор и Бирол образовывалась низменность, берег был лишен удобной для обороны крутизны. С другой стороны, тут не было ни единой сколь-нибудь удобной гавани для высадки с моря. Глубины на многие махи казались совершенно непригодными даже для ловли рыбы с одиночных лодок. Правда местные рыбаки в пору прилива ухитрялись выйти в море на промысел, стараясь далеко не заплывать. И все же наиболее слабое место в обороне побережья обнаружилось именно тут. Если река Бирол, при впадении в коралловое море имела разветвленную и довольно мелководную дельту, то Анарикор выходил на простор единым руслом, образуя широкий и глубокий проход, тянувшийся далеко в море. Гордары именно по нему зашли вглубь гральских земель, в свое время сумев добраться до Кенега, где нынче благополучно стоял их многочисленный флот.
«Иронично, морские разбойники спасаются от морского разбоя. Хотя винить их в трусости не поворачивался язык. Они честно давали бой на просторе вод и сражались с нападавшими на них слугами Немезиды, обороняя сопровождаемые ими торговые корабли, бились до последнего. Просто не осталось храбрых торговцев».
В месте впадения Анарикора в море было решено дать отпор силам вторжения. Недалеко от берега стояли корабли, готовые к подрыву. Тут рассчитывать на победу не приходилось, уж слишком сильнее в техническом отношении был флот Немезиды.
Основной бой планировалось провести на морском берегу, где для этого создавались укрепления. В основном подземные, учитывая новые возможности стрелкового вооружения. Хотя хватало наземных валов и других незамысловатых, но эффективных конструкций. Земля должна была сыграть основную защитную роль.
Несмотря на то, что достоверно планы Немезиды были никому не известны, Мелем убеждал всех, что враг будет атаковать в лоб, утверждая, что скопление людей становится для него приоритетной целью нападения. По совету Теберона, ожидавшего некоего подвоха в действиях врага, да и не особо доверявшего Дай О'За, на всякий случай оборона сооружалась круговая.
Правый или западный берег Анарикора был очень высок, а вот левый – восточный берег, лишь на пару-тройку локтей поднимался над водной змеей. Считалось, что флот неприятеля, войдя в русло, пройдет немного вглубь и попытается высадиться на левом берегу. Ввиду этого основные защитные сооружения находились именно тут.
В небольшом удалении от моря, в русле Анарикора, должна была встать та часть флота гордаров, которая могла ударить в фланг и тыл при высадке слуг Немезиды. А если же Тоанораны решили бы углубиться в гральские земли, то моряки приняли бы их лобовой удар. Затопленные морские суда создали бы ощутимый затор на пути армии вторжения. И тогда снова бой переходил на восточный берег.
Среди прочих задач, что решали гральцы сейчас, одной из самых сложных стала переброска людей, вооружения и припасов. Гордары многое перевозили по реке, но их возможностей явно не хватало.
В дело в очередной раз вмешался Мелем, предложивший использовать для переброски сил и средств око Алиры. На том и остановились. В ходе переходов случались и инциденты, подобные тому, которому стал свидетель сам Керий во время своего прохода, когда два человека соединились в нечто ужасающее. Многие стали открыто противиться использованию ока, но длилось это недолго. Решающим голосом стали слова Шуеш, который выступил за использование чудесных врат. В последнее время он довольно часто поддерживал предложения Мелема, хотя это явно было ему не по душе. Но, как видно, Бог Живой настаивал на ином, пророк-целитель повиновался.
Несмотря на все предосторожности, люди продолжали гибнуть.
Тогда родилась идея прибегнуть к способностям убеждать и подчинять волю людей посланницы Башни. Вытащить девушку на свет божий поручили, словно назло, именно Теберону Керию.
Несмотря на все сложности, день за днем войск в дельте Анарикора становилось все больше.
Хотя прибрежное сражение считалось наиболее вероятным, но и другие направления не оставались без внимания. Так, вдоль всей линии моря выставлялись дозоры, на каждые десять махов формировались подвижные отряды, вооруженные аоками, имевшие при себе запасы «пожирателя» и другие нужные вещи, переданные жрецами. На горных хребтах также формировались заслоны и подготавливались ловушки для врагов.
Наездники на скаргартах прикрывали низменность между реками Бирол и Анарикор, в предстоящем сражении в дельте им отводилась роль подвижных резервов.
Основные зерты Чеара и он сам пока находились в варте Сулуж, но в ближайшее время планировался их проход через око Алиры, дабы переместиться в дельту.
Чеар не очень жаловал глаз богини, поэтому предпочитал решать вопросы со своими подчиненными, находившимися на удалении, используя зеркало Леокаллы.
Керий же, напротив, предпочитал все видеть своими глазами, волей-неволей свыкаясь с последствиями, связанными с перемещением. Он почти каждый день переносился на поле, где шла подготовка к предстоящему противостоянию. Центром обороны стал небольшой варт, находившийся на месте впадения Анарикора в Коралловое море. Там имелся храм Алиры, служивший воротами.
Работа кипела не только на главном батальном поле, создавались дополнительные укрепления вокруг гарлионов и крупных вартов, куда потихоньку стягивался народ, оставаться в малых поселениях становилось смертельно опасным. Боялись не только слуг Немезиды, а и разраставшегося демонического поветрия.
Много проблем было с поселениями, в которых находились гнездовья одержимых, их приходилось выжигать. Там, где рассадник не разросся, а лишь имелись единичные случаи проявления зараженных, в борьбе с демонами помогал Верлас. Его прикосновение было смертельно для скрывающихся в людях сущностей. Бедному наемнику приходилось по два-три раза на дню, а то и чаще проходить через око, чтобы посетить как можно больше поселений. На его счастье, у него эти перемещения не отнимали силы, как это происходило с подавляющим большинством людей.
В общем все было как всегда, представление о мире стремительно менялось в глазах Керия.
Радовало во всей этой суматохе то, что он обрел себя. Ему удалось начать переписку со своими родителями, которые хотели прибыть к нему незамедлительно, но он настоял на том, что сам скоро явится в столицу и увидится с ними. К счастью, отец, задействованный на возведении укреплений на заставе Кембри, успел покинуть ее пределы задолго до появления там скаргартов. Теберон подумывал о том, чтобы для связи с семьей передать им зеркало Леокаллы, но сдерживался. Они были нынче очень нужны для управления обороной береговой линии.
Керий продолжал втайне ото всех видеться с Калией. Ну, как втайне… В общем никто его в том в глаза не упрекал, но наверняка кто надо, все знали о той связи.
Встречи Керия и Калии были мимолетны и коротки, но так сладки! Покров тайны лишь распалял их желание и пылающий огонь страсти. На людях же Хель Ра – Калия даже не поднимала глаз на Теберона. Это порядком его выбешивало, а вот его избраннице это как будто даже нравилось. Таким образом Калия на свой лад манипулировала им, выстраивала рамки их отношений.
Теперь же ему предстояло увидеться еще с одной представительницей слабого пола, постоянно стремящейся им управлять.
«Так правильно, – в который раз убеждал себя он. – Я иду к Итель по приказу Чеара, посланница Башни нужна нам, ее помощь необходима для успеха общего дела. Ох, Калия точно не будет рада узнать, что постель со мной делила другая женщина. Итель способна на любую гадость, если посчитает, что ей это выгодно. Вот расскажет все Калии, и что?»
Лоб Теберона покрылся холодным потом.
«Варт Сулуж довольно маленькое поселение, постройки тут невелики как по размерам, так и по площади. И при таком раскладе надо же было Итель умудриться поселиться в доме с таким количеством коридоров!»
Вот и дверь, ведущая в покои затворницы.
Ноги налились свинцом и отказывались слушаться, казавшийся низким потолок давил на плечи, воздуха, несмотря на распахнутый ворот, все равно не хватало.
«Стоп, – ужасно злясь потребовал от себя Теберон. – Так не может продолжаться. Что вообще происходит-то?!»
Он сделал несколько глубоких вдохов, после чего ударил себя трижды правой рукой по щеке.
Экзекуция возымела желаемый результат. Щека запылала, Теб вновь контролировал свое тело и уверенно шагнул к двери.
«Наконец дошел», – с облегчением подумал он, стуча костяшками пальцев левой руки о дверной косяк, тем самым соблюдая какие-никакие, но правила приличия, после чего потянулся к дверной ручке и надавил на нее.
Петли предательски заскрипели, сопровождая появление Керия на пороге покоев Итель.
Внутри, несмотря на день, царил сумрак. Шторы были задернуты, но не до конца. Через узкую полоску внутрь проникал живительный свет, излучаемый Ченезаром.
«Душновато тут. Как она переносит этот спертый воздух? И где аромат ее духов?»
Теб не сразу разглядел девушку, его глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к полумраку. Разглядев Итель, он не сразу ее узнал.
До его прихода она, видимо, сидела за столом, на котором стояла непочатая бутылка красного замнитурского вина и хрустальный бокал на серебряном подносе.
Девушка поспешила встать и принялась поправлять на себе примятое пышное платье, предназначенное для отриуса.
– Ты не переодевалась со дня праздника? – удивленный увиденным, забыв даже поприветствовать хозяйку, задал именно такой вопрос Керий, хотя желал говорить совсем об ином.
Неуверенной походкой она направилась к нему, на ходу приводя в порядок растрепавшиеся волосы, выходя из полутени на свет.
Теперь Теберон смог разглядеть ее лицо, увиденное заставило его вновь неприятно удивиться. Он не мог и предположить, что властный и ухоженный вид девушки может так сильно преобразиться. Итель осунулась, лицо приобрело серый оттенок, мутные, ныне бесцветные глаза провалились в темные воронки глазниц, нос, казалось, заострился и походил на птичий клюв, припухшие синеватые губы хранили на себе следы от укусов.
– Что страшная? – вначале сиплым голосом, но потом, кашлянув, тем самым вернув связкам прежний слегка низковатый для женщины бархатный оттенок, спросила она, изобразив подобие улыбки, которая заставила возникнуть на ее щеках ранее незамеченные Тебом ямочки. – Да, я и такой бываю, так сказать, не для чужих глаз. Ну уж извини, без эликсира, без моего красного дома, меняться на глазах более не способна. Помнишь, как это было, раз и вот перед тобой жгучая брюнетка, надоело, нет проблем, миг и я стала блондинкой с небесно-голубыми глазами. Ладно, не отвечай, сама знаю, все знаю. Даже знаю, зачем ты явился сюда. Но прошу, не торопиться говорить о делах. Вначале выслушай меня, потерпи немного и ответь на пару вопросов. Потом же, может статься, тебе и говорить ничего не придется.
Керий был заинтригован и взволнован разом. Он утвердительно кивнул, не отрывая от нее взгляда.
Она двинулась вперед, протягивая к нему руку, но Теб не желал сближения, поэтому он перехватил ее кисть и отвел в сторону.
– Это лишнее, хочешь говорить, так не молчи. Или ты хочешь сказать, что стала бесполезной?
Слова мужчины ранили, это читалось по лицу посланницы, на которое легла тень обиды. Она машинально немного ссутулилась, мгновенно отвернулась и направилась в сторону стола, но не дошла до него, а остановилась в центре комнаты, выпрямилась, обернулась, всплеснула руками и как ни в чем не бывало заговорила:
– Хорошо. Да, я несколько ослабла. Однако мои знания все еще тут, на месте, – эмоционально высказалась Итель, указывая себе на голову. – Быстро покорять волю людей можно и без эликсира. Свое дело я знаю.
– Хорошо, тогда задавай свои вопросы и поскорее покончим с этим.
– Как пожелаешь. Но сначала мне придется кое-что рассказать тебе.
Керий, соглашаясь на ультиматум, развел руками.
– Когда-то мне довелось жить какое-то время на острове Фаноратон при храме бога морей Тоанорана. Красивое местечко, прямо рядом плещутся волны, а мой дом утопает в зелени акаций и каштанов. А какой божественный аромат исходит от ограды из кустов жасмина вечером, когда Ченезар опускается в пенные воды! У-у-у! Но я вспомнила о Фаноратоне не из-за его красот, а потому, что хотела рассказать тебе об одной кошке, с которой судьба связала меня странной дружбой.
«Какая кошка? О чем ты говоришь?» – чуть было не возмутился вслух Теб, помнивший о своем желании поскорее перейти к делу.
Видя настрой собеседника, девушка поспешила сгладить его гнев, с несвойственным ей просящим выражением глаз, сложив кисти рук в молящем жесте, произнеся:
– Это не займет много времени.
Итель принялась расхаживать по комнате, предавшись воспоминаниям:
– Дружба возникла далеко не сразу. Впервые мы встретились с ней в крытом дворике у моего дома. Она расхаживала по нему, как хозяйка. Иногда смотришь на мордочку животного и сразу проникаешься к нему симпатией, но у этой рыжей кошки была наглая, лосная, противная рожа. Не понравилась она мне, как, впрочем, и я ей. С того дня плутовка стала нежелательным гостем в моих владениях, но попыток наведаться во время моего отсутствия мурлыка не оставляла. И все бы ничего, только произошла неприятная история с этими тайными визитами. Я с собой привезла на остров канарейку, клетка птахи висела возле входной двери, что вела в сам дом. Так кошка, когда я в очередной раз ненадолго ушла по своим делам, умудрилась открыть ее и расправилась с моей птицей!
Девушка с такими искренними эмоциями рассказывала о своих перипетиях на острове Фаноратон, что Теберон в какой-то мере даже стал проникаться духом ее повествования.
– Подхожу я к двери, гляжу, клетка распахнута, а эта мерзавка из кошачьего рода, заглатывает остатки моей птахи! В общем досталось от меня убийце и воровке. Однако же кошка выжила, но на память о моем гневе ей досталась хромота на переднюю правую лапу.
– Удивлен такому повороту дел, – заметил Теб, облокачиваясь об угол шкафа, – что животина, посягнувшая на твою собственность, не распрощалась с жизнью.
– Жива не жива, но одно из девяти ее воплощений я тогда точно забрала.
Керий ухмыльнулся.
– Потом, одной дождливой ночью, я услышала отчаянное мяуканье, словно зов о помощи, и шипение во дворе, выглянула и не поверишь… Увидела, как эту самую кошку зажали в углу три здоровенные крысы, пытающиеся загрызть ее. Они пытались воспользоваться хромотой мурлыки. В общем не знаю зачем и почему, но спасла я рыжую бестию. Отнесла в дом, накормила и пошло-поехало, прижилась у меня кошка. Позже она тех крыс поймала. А еще кошка с моей новой птичкой подружилась, даже стала защищать птаху от посягательств и назойливого внимания других соседских мурлык. Я простила рыжую, вернее, она позволила мне это сделать. С той поры мы стали неплохо уживаться, помогая друг другу, по мере скромных сил каждой из нас.
Итель сделала паузу, снова озаботившись своим помятым платьем, но длилось это недолго, кто-кто, а она знала цену времени, голос девушки зазвучал вновь:
– Все женщины по своей натуре – это те же кошки, они привыкли властвовать. Пушистые комочки считают своего хозяина-человека слугой, хотя нет, не слугой, а рабом или даже вещью. Мудрая кошка знает цену своим вещам, она бережет их, а молодая, как, впрочем, и глупая кошка, их, к слову, большинство, просто пользуются вещью, а когда та приходит в негодность, находит новую. Все просто.
Керий удивленно уставился на Итель, начиная понимать смысл аллегории.
Девушка, поймав его взгляд, перешла на заговорческий тон, продолжая свой монолог:
– Кошка – собственница. Она не любит, а владеет. Мудрая кошка заботится о своем, никогда не предаст того, чему верна. Если она поймет, насколько для нее важна вещь, то будет боготворить ее, станет зависима от нее, будет дышать и жить ею. Мурлыка приобретет зависимость, встанет на службу предмету своего вожделения. Юная, как и глупая, мурлыки не утруждают себя особыми хлопотами о тех, кто им служит. Они сами не ведают чего желают, живя удовлетворением сиюминутных потребностей, не глядя в далеко будущее.
Девушка, как бы невзначай провела пальцами по своей нижней губе. Этот жест машинально заставил Керия сглотнуть слюну.
– Мужчина, по сути своей, собака. Хозяин для собаки – это все, мир в мире. Пес предан ему, готов за него даже умереть. Собака, если любит, так любит, если ненавидит, так ненавидит. Она предана своему хозяину без остатка. Пес прямолинеен, поэтому делает то, что требует его сердце. А сердцу, как говорится, не прикажешь. Если у тебя была когда-нибудь собака, то наверняка знаешь, как они себя ведут. Увидит хозяина грозный с виду пес-сторож, так разом меняется его облик: хвостом виляет, слюна изо рта течет, если бы не его клыкастая пасть, клянусь, сказала бы, что животное улыбается от уха до уха.
Итель глубоко вдохнула и поинтересовалась, резко изменив направление разговора:
– Ответь мне, Теберон, кого ты любишь более всего в этой жизни? За кого ты готов умереть и, более того, уже умирал в Западной пустыне, сражаясь со скаргартами, а потом у стен столицы, выкашивая тех, кто посягнул на ее спокойствие? Кому ты безгранично предан? Назови ее имя?
– Зачем спрашивать, если знаешь ответ? Гралия, – прошептал Керий, при этом не ясно почему, испытав досаду.
Тогда Итель, снова предприняла попытку подойти к нему на расстояние вытянутой руки, в этот раз удачную, задав следующий вопрос:
– Так кто тебе в помощь в службе Гралии, мудрая или юная кошка?
В этот момент Теберон окончательно все понял. Маски, как ему показалось, сброшены. Сейчас он видел перед собой не посланницу Башни, не властительницу, способную по собственному желанию превращать людей в свои марионетки, не знающую-ищущую, участвующую в загадочной игре в пирамиду власти, а простую женщину, которой довелось испытать чувство любви.
– Какие кошки, Итель?! – в сердцах, выдыхая, произнес Кара. – Какие, кнезу под хвост, собаки?! Ты нынче клянешься быть со мной, хотя именно благодаря тебя у стен столицы в меня полетели арбалетные болты, а в Западной пустыне с твоей легкой руки на меня открыли самую настоящую охоту. Став якобы союзницей Кара Рока, подсадила его на отраву, от которой запросто можно распрощаться с жизнью. Скажи мне, Итель, будучи на моем месте, как бы ты ответила на свой вопрос?
Девушка смотрела в глаза зерта гральцев, будто силясь в них что-то разглядеть.
То, что сделал Керий в следующий момент, он и сам от себя не ожидал. Теб притянул ее к себе и обнял. Не поцеловал, а просто прижал ее к себе, словно примиряясь с нею.
Итель не сопротивлялась, а лишь крепко обхватила руками стан мужчины, словно боясь, что кто-то у нее его вот-вот отберет.
– Пусть будет так, – прошептала она. – Кара Рок мой, а Теберон Керий ее.
«При чем тут Кара Рок? Я же уже давно вернул мою настоящую личность! И все же, какую бы чушь она сейчас не несла, в одном Итель точно права, мне нужна ее помощь».
Отношения становились все более и более запутанными.