Астралий. Глава шестая

               
                6

 

Измотанная и расстроенная препитиями своего первого полного дня на Эликатруме, Инга решила на сегодня закончить индивидуальные беседы с членами экспедиции. Уставшая, не столько физически, сколько морально, девушка даже к ужину не спустилась, отметив для себя, что присутствие на совместной трапезе всех членов команды здесь по всей видимости не считается обязательным… она лежала на кровати, привычно наговаривая на свой аналог диктофона тезисный отчёт по работе, предварительные выводы и прогнозы, а также планы на завтра.

«Беседа с аналитиком получилась на редкость конструктивной» - быстро надиктовывала психологиня на своё инновационное устройство: «Мужчина оказался даже более склонным к диалогу, чем можно было ожидать по первому впечатлению о нём. Итак: к Петру с прошлой декады стали являться… хм, скажем «визитёры», причём разные. По прямым и некоторым косвенным данным (о которых – позднее, когда получу им достоверное подтверждение) аналитик быстро понял, что они ненастоящие. Строго говоря, визитёры выглядят, ведут себя и разговаривают, как реальные люди, которых хорошо знает, либо когда-то знал сам Пётр, либо даже некие представители… животного мира. Они физически ощущаются при контакте и могут осуществлять различные физиологические функции. Индивиды адекватно реагируют и, похоже имеют что-то, напоминающее самосознание. Однако, сами они не могут объяснить, как попали на станцию и что здесь делают. Первых нескольких посетителей аналитику удалось «спровадить», но, видя, что гости не оставят его в покое, появляясь с определённой регулярностью, причём всё разные и даже, как сказано ранее: не всегда именно люди, мужчина выбрал наименьшее из зол. Он оставил при себе первую питомицу: мопса по кличке Расти, которую любил кажется даже больше, чем кого-либо из родни. И вот, заново привязавшись к ней, теперь мужчина не желал расставаться с любимицей. Оттого и выказывал нервозность при первой встрече, понимая, что я прибыла на станцию с возложенной руководством определённой задачей. А именно, в кратчайшие сроки разобраться с нетипичной ситуацией на Эликатруме и урегулировать её, также по возможности, максимально оперативно. Вот и объяснилась некоторая небрежность в одежде аналитика при их первой встрече: перед стыковкой челнока нейробиолога со станцией, Пётр играл с собакой у себя в каюте... а мопсы, как известно, чрезвычайно слюно-обильны. Видимо, и не совсем реальные. Особенно по отношению к тому, кого обожают.

Что касается остальных членов экипажа Эликатрума, аналитик не имел представления, кто из них кого у себя «пригрел». На этом первая личная встреча с П. Санти была завершена.»

 

Инга поставила диктофон на паузу и задумалась: все ли тонкости своей беседы с аналитиком она зафиксировала. Не найдя в памяти никаких неточностей или упущений по первому разговору… единственное: в заключение их, довольно-таки доверительного, общения Пётр посоветовал ей самой быть готовой к… любым неожиданным явлениям. Однако, подобное предостережение на её взгляд не относилось к сфере расследования, и девушка вновь запустила запись:

 

«Второй врач станции и второй… э-э…исследуемый. Драгомира Кристенс. Не сразу, но контакт наладить с ней у меня получилось. И пусть доктор Кристенс пока не поведала всего с ней происходящего – женщина открылась мне с неожиданной стороны. Она боится. Она определённо чего-то боится.»

 

Инга снова остановила запись и задумалась. Общая картина начинала складываться в некую закономерность. А именно: женский персонал станции явно чего-то боялся, мужчины же выглядели рассеянными, либо нервозными… зачастую и то, и другое.

 

«Личная беседа с командиром» - девушка вновь включила диктофон: «по определённым причинам не сложилась. Данис Элгайс вёл себя раздражительно и… некорректно, где-то даже бескультурно. Подобного практически невозможно было предсказать от такого сдержанного человека и профессионала высокого уровня, судя по характеристикам из его досье. На деле начальник станции показал себя… хм, да пожалуй, просто хамом, не желающим даже по долгу службы проявить к прибывшей, если ни внимательное – хотя бы вежливое обращение к новому члену своей команды. Эглайс бегал по кабинету, размахивая руками и выкрикивал, что ничего объяснять не намерен, перемежая свои слова проклятьями. Меня слушать мужчина также не пожелал. Все доводы о бестактности подобного поведения, непрофессионализме, да и просто, что не по-мужски так вести с подопечной, вызывали в начальнике экспедиции лишь ещё большее раздражение и новые взрывы ругательств. И это – бывший образец здравомыслия и корректности!»

Интересно, что… или точнее: кого же Данис у себя скрывает? Девушка пока не стала записывать на диктофон соображений по состоянию психического здоровья капитана, однако «галочку» на этот счёт мысленно себе поставила. Переслушав несколько раз записи и наметив план действий на ближайшие дни, Инга начала готовиться ко сну.

 

Сон прервался неожиданно. Её целовали. Значит всё-таки происходящее на Эликатруме не игры распалённого воображения, попавшего под какой-то, неизвестный пока науке, вид внешнего гипнотического воздействия … Девушка открыла глаза и рывком села на кровати. Рядом с ней на подушке покоилась голова её мужчины… бывшего мужчины. Это действительно был он. Его глаза, нос, губы… Инга сглотнула подступивший к горлу комок. Со сна мозг ещё плохо воспринимал новую вводную. Девушка логически понимала, что Нортона не могло, просто никак не могло тут быть. А значит, и к ней явился «визитёр». Фантом, о котором – не только конкретно об этом, обо всех прочих – ничего, то есть совершенно ничего, науке неизвестно.

На удивление, Инга сохраняла, насколько было возможно в подобных обстоятельствах, внутреннее спокойствие. Но надо было что-то делать, говорить… Она первой и заговорила с «незнакомцем» будничным, словно всё происходящее абсолютно логично и реально, тоном:

- Ты давно прилетел? Я не заметила, как ты вошёл… почему не предупредил о своём прибытии на станцию?

Мужчина выглядел смущённым. Он тоже сел на кровати и начал удивлённо осматриваться.

- Не знаю… я не… не помню.

 

Продолжение скоро...