Сказка про превращении Гусенички

Август -удивительный месяц. Месяц разноцветья, созревания плодов и ягод, удивительных превращений и метаморфозов у насекомых. Сегодня хочу рассказать сказку о Гусенице, которая сказала: "Я буду летать!" А все вокруг, глядя на её безобразное, зеленое лохматое тельце, громко рассмеялись. Все, кроме маленьких, лимонных бабочек.
Жила-была на капустном листочке маленькая лохматая зелененькая и не в меру толстенькая Гусеничка. Она была такой неуклюжей, что каждое её движение напоминало падение. Она жевала капусту с утра до вечера, оставляя после себя дырявые кружева, и мечтала.
Больше всего на свете она любила смотреть вверх. Там, в синеве, кувыркались лимонные бабочки — такие воздушные, что казалось, они сотканы из солнечных зайчиков.
«Я буду летать!» — сказала однажды Гусеничка, пережевывая очередной лист.
Сначала повисла тишина. А потом всё вокруг захохотало. Муравьи, тащившие соломинку, попадали от смеха. Старый жук-усач заскрипел надкрыльями:
«Ха! Посмотри на себя! Ты же как мешок с капустным соком»!
Кузнечики стрекотали:
«Где у тебя крылья? Покажи! Ах, нету? Ну, тогда лети!»
Гусеничка сжалась в зелёный комочек. Ей было обидно до слёз. Но она снова посмотрела в небо. И прошептала:
«Я всё равно буду., буду летать.»
Среди всеобщего хихиканья и громкого смеха лишь маленькие лимонные бабочки не смеялись. Они тихо кружили над ней, и одна из них , самая старая и мудрая , опустилась на край капустного листа.
«Не слушай их», — сказала бабочка. «Они не знают главного. Они видят только то, что есть сейчас. А ты –увидишь то, кем станешь. Посмотри на нас!»
Гусеничка удивилась:
«Но как? Я же толстая и зелёная, у меня даже ног слишком много!»
Пёстрая Бабочка улыбнулась:
«Ты немножко подожди, маленькая Гусеничка! Да сейчас ты много ешь и толстеешь. Но придет время и тебе придется немножко пожить с тесном домике  –коконе и ты станешь куколкой! Это просто дом, в котором ты будешь жить. Но придёт время, когда дом становится тесен. И тогда ты сделаешь самое трудное — завернёшься в тишину и будешь ждать. Даже, когда всем покажется, что ты исчезла».
И вот наступил Август — месяц удивительных превращений. Гусеничка перестала есть. Она почувствовала, что внутри неё зреет странная сила. Она поднялась повыше, на веточку, прикрепилась ниточкой и начала плести кокон. Это было долго и трудно. Её мохнатое тело болело, а внутри всё переворачивалось.
«Ну вот! Пропала наша толстуха!» — смеялись муравьи. — «Закуталась в тряпку!»
Но Гусеничка не отвечала. Она спала. Ей снились сны, где она падала с огромной высоты, но не разбивалась, а взлетала. Её тело таяло, превращаясь в жидкий свет. В тишине кокона происходило чудо: всё, что было зелёным и лохматым, переплавлялось в нечто новое — нежное, сухое и удивительно лёгкое.
А потом кокон треснул.
Утро было тёплым. Лимонные бабочки кружились рядом, ожидая. Из разорванной шкурки выползло нечто мокрое и сморщенное. Но через мгновение это «нечто» расправило крылья. Они были... как два кусочка августовского солнца. Перламутровые, с синими глазками и оранжевой каймой.
Это была она. Но уже не Гусеничка.
Она взмахнула крыльями — сначала робко, потом смелее. Ветер подхватил её, и она взлетела. Вверх! Туда, где синева была бесконечной.
Муравьи замолчали. Жук-усач снял шляпу. Кузнечики растерянно стрекотали, глядя, как та, над кем они смеялись, кружит в танце с лимонными бабочками.
«Прости нас!» — крикнули они.
Но Бабочка (бывшая Гусеничка) только рассмеялась и ответила:
«Не за что прощать. Вы не знали, что летать — это не про крылья. Это про веру. Если внутри твёрдо знаешь, что полетишь, даже мешок с капустным соком станет ветром.»
Она сделала круг над огородом, взглянула на пустой капустный лист, оставленный ею, и полетела дальше.
 Потому что Август — месяц чудес, и в нём возможно всё, даже самое невозможное желание маленькой зелёной толстушки.