Мемории. Прабабка

Прабабка моя Дора, мать бабушки по отцовской линии, родилась в 1895 году в деревне Ключики Мосальского уезда, на границе Калужской и Смоленской губерний. После революции она, воспользовавшись возможностями всеобщего обновления, сменила имя Феодора, которое считала чересчур простонародным, на Дора. О чем во времена сугубых подъемов государственного антисемитизма сожалела с горьким юмором — вкупе с межнациональным отчеством и сомнительно звучавшей после стихийной замены «а» на «о» фамилии, полученной от мужа, имя давало широкие возможности для нежелательных интерпретаций. А тут еще не желавшие седеть до последних дней волосы вороновой черноты…

Отец прабабки, Гаврила Никитич Гавриченков, родился в тех же Ключиках в 1875 году. Окончил 3-хклассную сельскую школу. 18-ти лет женился на своей сверстнице Евдокии. Срочную армейскую службу проходил в 25-м пехотном Смоленском генерала Раевского полку. Был снова призван в июле 1914 года, со вступлением России в Первую мировую войну. До сентября 1917 года служил во 2-й Ревельской инженерной рабочей дружине, занимавшейся строительством Моонзундской укрепленной позиции.

Семья Гавриченковых перебралась в Первопрестольную в самом начале ХХ века, после того как Гаврила Никитич вернулся со срочной службы. «Тебя в Москву в корзинке привезли», говорили Феодоре родители, — дело в том, что она долго не ходила, и много позднее двоюродный брат Федор вспоминал в письмах, как еще в Ключиках выносил ее гулять.

В Москве Гаврила Никитич работал сначала башмачником, потом кладовщиком на дровяном складе, с начала 1918 года — рабочим в вагонных мастерских Николаевской железной дороги. В 1921-м был переведен на работу водоливом на станции Москва.

В семье Гавриченковых было пятеро детей, два сына и три дочери, Феодора — самая старшая (а самая младшая, Мария, родилась годом позже своей племянницы, моей бабушки Елены). Родители постарались дать сыновьям образование, а дочерям — профессию. Старательно сэкономленных по копейке денег на это не жалели. Феодора училась на платных курсах у портнихи-француженки на Кузнецком мосту, получила официальное свидетельство о прохождении полного курса швейного мастерства и квалификацию бурнусницы — так называли портних, специализировавшихся на изготовлении верхней женской одежды.

В 1914 году Феодора вышла замуж за рабочего-кровельщика Василия Степановича Прапирного (довольно скоро и окончательно ставшего Пропирным, то самое «а» на «о»). Родила троих детей: Николая, Елену и Веру.

Читать баба Дора, по ее собственным словам, «училась по вывескам». Но любовь к чтению пронесла через всю жизнь (предпочитая серьезные объемные произведения) и привила мужу. Рассказывали, что одна из соседок по коммунальной квартире, заглядывая по вечерам в комнату к Василию и Доре, всякий раз недоумевающее качала головой: «опять у Пропирных изба-читальня…»

А еще на семейных застольях обязательно пели. Внук Григорий вспоминал: «С детства помню. Застолье, вся семья в сборе. Под конец песня —“Хасбулат удалой” или “Раскинулось море широко”. Это, в основном, дедушка. А бабушка — про “тайный плод любви несчастной…на трепетных руках” и еще, как богатая дочь не узнала нищего отца».

После революции Дора шила на дому, в том числе, костюмы для Большого театра, выполняла и множество частных заказов, тщательно скрывая свою предпринимательскую деятельность от фининспекторов, — нередко внуки высылались дозором в длинный коридор старинной коммуналки на случай внезапного появления нежеланных гостей. Она говаривала: «Я еще до революции знала: нужно красивое и качественно сукно на костюм — бери английское; если сойдет красивое, но некачественное — польское; а если все равно, ни то, ни другое — наше…»

Благодаря прабабке, в семье прижилось несколько по сию пору употребляемых в повседневной жизни словечек и присловий, среди них — «съездить обечайкой», т.е., скататься обручем туда-обратно; «кто рано встает, тот сухим полотенцем утирается» — чисто дачное: около умывальника висело полотенце, которым выходившие утром из дома поочередно пользовались, ленясь вернуться в дом за своим; «шкабзик» — портновское, непонятного фасона мужская верхняя одежка, пальто не пальто, пиджак не пиджак, куртка не куртка…

Прабабка была человеком верующим, но нерелигиозным. Причем нерелигиозность была обусловлена, как раз ее верой. В 1915 году, зайдя во время поста к местному священнику, чтобы договориться о крещении сына Николая, она обнаружила его кухарку, готовящей для батюшки жареную курицу. С тех пор баба Дора в церковь на службы не ходила. При этом, когда умер Сталин, по воспоминаниям внучки Татьяны, Дора Гавриловна со вздохом облегчения опустилась на кровать, перекрестилась и негромко произнесла: «Слава тебе, Господи! Сдох Ирод».

Последний год жизни баба Дора страдала от рака пищевода. Вдобавок к тому, незадолго до смерти сломала ногу, когда спешила на соседнюю улицу купать народившегося правнука — меня. При этом почти до самого конца сохраняла полную ясность сознания. Она, по словам близких, вообще всю жизнь отличалась поразительной ясностью сознания. Умерла Дора Гавриловна 21 октября 1971 года, похоронена на Николо-Архангельском кладбище, возле церкви.