Мы и есть память. Гл. 19 -21

Глава 19. Трансформация.
    Я скоро вернусь! — подумала я. Только войдя в здание аэропорта. «Я, конечно, вернусь, не пройдет и полгода» прозвучал в голове голос Высоцкого. Этот девиз уже стал привычным.
    Я обожаю самолеты. В них всегда происходит естественная трансформация сознания. Она запускается со слов: «Пристегните ремни» и завершается при посадке. Садишься в самолет египтянкой, а выходишь киевлянкой, в темпе уверенного управленца собственной жизнью.
    Заботливая сестра встретила на выходе и мы пошли к машине, быстренько помчавшись по ночному  Киеву, такому родному и яркому.
    После объятий мамы и, конечно, борща, я непременно приступала к раздаче подарков и краткому содержанию поездки. У нас еще будет много прекрасного времени для подробностей под утренний кофе и просто невзначай в любой день.
    А с понедельника,  привычный ритм, когда ты просыпаешься утром понедельника, а засыпаешь в пятницу вечером. Недели мелькают, как фильм в ускоренном режиме. Работа с дедлайнами на «вчера». Театры, выставки и встречи с друзьями.

    Появился Магрибский форум, где люди делились своим опытом жизни в восточных странах. Интересно. Конечно любимой и естественной была египетская ветка. Но! Многое из того, что я там читала происходило в каком-то «параллельном» Египте. И старожилы-экспаты, а особенно, новички охотно и со знанием дела, делились правилами и запретами египетского уклада жизни. Они поучительно рассказывали о том, чего там нельзя. А я все это там спокойно и без замечаний со стороны египтян, делала и было все можно. Я, конечно, не спорила, но меня это удивляло и веселило. Любят, все-таки люди придать сложностей простым вещам. А еще я убедилась, что иногда дилетантом быть очень даже хорошо. Не знаешь чего бояться и движешься прямо и уверенно, оставляя позади разные,  мнимые запреты.
   Тем не менее форум оказался полезный. Там я нашла единомышленников. Одна из них стала моей «сестрой» на всю жизнь. Я сразу обратила внимание на ее аватарку, ник и… и не ошиблась. Ашок. Она «помнила» больше, чем я. Обладая природной способностью к системным знаниям  и патологическим отсутствием лени, она выучила древнеегипетский язык, прочла массу уникальной литературы, познакомилась с египтологом, которого я тоже читала и очень мне помогала убедиться в правоте  моих собственных интуитивных открытий.
      Пройдет много лет, и историки, неустанно копошащиеся в тайнах времен с помощью самых современных технологий, подтвердят многое из того, что я чувствовала интуитивно. Мне всегда казалось, что память человека устроена гораздо сложнее, чем принято думать. Мы знаем гораздо больше, чем можем сразу вспомнить. Иногда знание словно хранится не в сознании, а где-то глубже, ожидая своего часа.
     Уверена, мы все знаем. Просто не всегда умеем это достать из подсознания. Как компьютер, который использует только оперативку.
    В Киеве я, по большей мере жила тоже на «оперативной памяти», но Египет не отпускал никогда, ведь это его уникальное свойство. Именно тогда я начала совсем иначе смотреть на Киев.
     Имея в бэкграунде одного из прадедов, который был митрополитом Рафаилом и имел апартаменты, дом митрополита, в Софийском соборе Киева, мы с сестрой, естественно часто посещали Софию Киевскую, о которой казалось знали все, нам был знаком каждый камень в соборе, благодаря папе.
     Теперь же я четко замечала все «наши» символы из  древнеегипетских культов в христианском храме.  Мне все чаще виделись переклички между древнеегипетской символикой и тем, что сохранилось в киевских храмах. Возможно, это было лишь мое восприятие, а возможно — культурная память действительно живет дольше эпох. Прадед Михаил, став митрополитом Рафаилом, был человеком, хорошо понимавшим язык архитектуры и символов... Он был  каменщиком, как многие образованные люди его времени и, конечно привнес колорита в те здания, которые возводились при нем. Неслучайно на гербе Рафаила появилось горящее сердце. Это ни что иное, как древнеегипетский  «иб» - вместилище разума, воли и чувств, связанный с божественным огнем и светом солнца. А солнце, это ведь наше всё. Поэтому при нём и появились солнечные диски и в подкрестьях и просто отдельно стоящие на зданиях собора. Правильный прадед.
    У меня появилось хобби исследовать «знаки» повсюду и в Киеве и в других городах. Правда в Киеве, они оказывались все в церквях и монастырях и чуть-чуть в старой архитектуре города
    Мне всегда было хорошо на берегах обоих рек. Ведь они так похожи Днепр и Нил. Говорят что все реки связаны между собой. Не зря по-арабски все реки и моря  - аль бахр.  Есть, конечно и другие названия, арабский умеет обозначить тонкости и различия.
   Никаких сложностей с переключением ритма востока и запада в моей жизни не возникало. Все было естественно, как лето сменяет зиму. Но лета хотелось все чаще.
   Вообще есть огромное преимущество в жизни на двух берегах. Ты проживаешь две жизни, вдвойне увеличивая счастье.
   Ускоренный темп киевской жизни помогал приблизить очередное «возвращение».
 
Глава 20. Хургада — Луксор, Вест Бэнк
   В аэропорту Хургады все было привычно, секьюрити на выходе тот же. Только в другом настроении. А настроение ему подпортил мой новенький красный чемодан. Улыбаясь мне, как своей, он перевел взгляд на красное и всё! Мгновенно превратился в грозного стража порядка:
-What`s in your bag? Open, please, your bag!
- O, no, ya Bascha! Insade are my things and halyawa – сказала я скороговоркой на англо-арабском суржике.
Но непреклонный страж, с непроницаемым выражением лица показал руками: - открывай-открывай.
   - Ну хорошо,- злорадно подумала я, чемодан-то забит плотно.  Там конфеты и шоколад - «на все село». Я уже видела, как всё зто выпрыгнет наружу. Так и произошло. Спасало только то, что каждый вид конфет был в отдельном кульке. Вокруг чемодана образовалось поле конфет и шоколада. Я гордо выпрямилась и предложила ему:
     - Bay the way, help yourself to some chocolate - повторила я его жест руками, но приглашая к «столу». Он, стесняясь, отказался, присел и мы вместе запихнули все в чемодан.
- Ана асиф, ассафра сайида иляль Аксур — засмеялся он, извинившись и пожелав счастливого пути в Луксор.

    Но в этот раз мы поехали прямо к Ясеру в отель, чтобы начать и закончить визит на море.
Ясер встретил нас радушно у входа в отель, усадил в холле. Отельный юноша внес мой красный чемодан и побежал в Сукарийю за кофе. В старой доброй Сукарийи варят превосходный кофе, на мой вкус лучший в Хургаде.  Её скорее всего первой в Хургаде построили, по крайней мере, на Шератоне.
   Мы обсудили новости из Киева и Луксора и план нашего пребывания в его отеле.
- Нет проблем, в любое время, когда захотите. Комната ваша свободна.  Что вы сейчас хотите делать?
- На море, конечно! — улыбнулась я.
- She is fish – подмигнул Ахмед.
- Me too, but I must to stay at work today, - сказал Ясер и принес нам карточки для пляжа.
Ужинать договорились в моем любимом El Hefny.

     Я плавала долго и с удовольствием. Только Красное море дает ощущение не плавания, а полета. Температура воды и воздуха одинаковая и даже цвет совпадает полностью. Это погружение в бирюзу, без горизонта. На этом участке пляжа рыбок нет и ничто не отвлекает от волшебного слияния в морем.
     Ахмед, конечно не плавал, сидел одетый, медитировал. Умеют египтяне спокойно сидеть и «пусть весь мир подождет».
    Он уже успел открыть магазин при Palm Beach hotel. И даже нанял работника, хотя ему нравилось работать. Он любил общаться с туристами, особенно, конечно, с немцами. Туристы его тоже любили и часто возвращались просто поговорить, выпить кофе или каркадэ, многие были в  уже купленных у него шимизах, джалабиях и обязательно в арафатках.
   В Хургаде мы заходили к нему в магазин, проконтролировать. Но на самом деле меня показать. Тогда мое присутствие еще производило впечатление на европейцев и магазин выглядел солиднее. Я со своей жаждой деятельности, подсказывала, как оформить витрину и расставить специи на полках. А еще я туристам рассказывала о маслах лечебных и маслах-парфюме. Масла продавались, я их сама очень ценю и люблю, как и специи. Кто меня слушает — тот не болеет. Это вообще-то мой жизненный девиз. Время это подтвердило.

      Нам пора было ехать в Луксор — женился Мухаммед. Самый лучший друг Ахмеда. Ах, так вот почему он строил дом.
      Мы оставили часть вещей в отеле. Я глянула в сумку Ахмеда — вещи, разговорники, английский и немецкий словарики и… сломанная кассета и какие-то «очень нужные» детальки-железки. Пацан.
     Мы собрались, надушились моей Nina Ricсi. Причем Ахмед задул себя с головы до ног и надушил ладошки.
- Это женские духи, - сказала я, забыв, что в арабской традиции нет разделения на женский и мужской парфюм. Вот во всем есть это разделение, а в духах — нет.
- И это мои духи.
- Ну и что? Мне они тоже нравятся. Будем одинаково пахнуть. Как единое целое.
   Ну, да.

    Конечно, первым мы увидели Салеха. Наш кофейный гений был как всегда веселый и радушный. Может, поэтому его кофе был непревзойденным?..
   Приехали домой, взяли шоколад, подарки  и пошли к Секине. Отец Ахмеда был дома. Все нам были рады: - Наконец-то! Обсудили предстоящую свадьбу Мухаммеда. А свадьбы оказалось две в одной, потому что брат Мухаммеда тоже женился.
- Вам тоже нужно сделать «правильный»  контракт, - казал отец. — Конечно и хафлю, - подтвердил Ахмед. — Конечно, - подумала я, - а то не все же ещё знают.
   
      До свадьбы оставался день и, по традиции, накануне вечером был мальчишник. Собиралось все мужское население ***аттариф от детей до стариков, все поздравляли будущих женихов, танцевали, веселились пили колу-фанту-спрайт.
Меня Ахмед, конечно же тоже на это party привел: - ты должна знать всё, - повторил он.
Нужно сказать, что вначале вечеринки были и другие женщины, поэтому я села с ними. Сакина и девочки рядом со мной.
Приглашенные музыканты заиграли, женихи и другие мужчины исполнили  саиди имитируя тахтиб, вращая и крутя ассайи. Они в этот раз особенно старались.
   Потом Ахмед усадил меня рядом с собой, к нам подошел какой-то древний старичок поговорил с Ахмедом. Я так поняла, что обо мне. Старичок вырвал у меня и у Ахмеда по волосу связал их и нашептал заклинание. Старый харамщик. Ведь колдовство-то запрещено.
Ахмед очень обрадовался, говорит:  -  Всё!
    Я в очередной раз убедилась, что по сути все можно. Аллах, он конечно все видит, но люди остаются людьми.
   
    На следующий день во всем ***аттариф было непривычно тихо. Никто из женщин не кричал друг другу с крыш приветствия и на улицах было пустынно. ***аттариф ждал завтрашнего дня чтобы отпраздновать свадьбы.
    Мы сели в машину и поехали в Кену. Ахмед хотел купить лошадь. Не сегодня, конечно, нужно было присмотреться, поторговаться.
    Мы подъехали к двору обычного многоэтажного дома. Под парадным сидели мужчины на стульях из квартир, образовав импровизированный манеж. Притащили колонку, включили музыку. Под звуки таблы в центр вошел наездник верхом на прекрасном арабском скакуне и начался танец коня. Я тогда впервые узнала, что лошади прекрасно улавливают ритм и красиво танцуют под музыку. Конь был холеный, блестящий с  идеальной прической и макияжем. Правда тогда я думала, что это природа так заботливо нарисовала ему стрелки. Мы просмотрели три танца разных лошадей. Поднялись в квартиру хозяина. А там! Целый музей-магазин сбруи: седла, стремена, разные украшалки для лошадей и много разной красоты, назначения которой я не знала. Я рассматривала всё это, как на выставке, а Ахмед со знанием дела.
    
   Наступил день свадьбы Мухаммеда и его брата. Все улицы были украшены цветами и флажками. На самой широкой был установлен нарядный двойной свадебный шатер для двух пар. Это выглядело как окно явлений в древнеегипетском храме.

   *           *            *
    Утро началось с приветствия Ра. Мы вышли к бассейну для омовения. Сегодня в нем была ледяная вода. Я окунулась с головой трижды. Вторая девушка  вошла в воду после меня. Мы прошли в зал, заполненный людьми. Они нам задавали вопросы, мы отвечали. Я не видела лиц, отвечала в сторону исходящего голоса. Затем снова омовение. Затем мы перешли в зал, залитый солнечным светом и произнесли клятву. Затем снова омовение. Дальше я стою посреди какой-то комнаты одна. Входят женщины с подносами, на которых лежат белые одежды,  парик, бусы, систры и букеты лотосов. Подготовка к выходу. Мы сегодня посвящены и выходим к людям, через окна явлений. Пришел отец, держа в каждой руке поводок с леопардом. Одна белая, вторая черная — мои пантеры. Ах, вот зачем он их привез издалека. Они символы дня и ночи.
- Идем, пора, ласково сказал отец.

- Едут!, - подъехали две машины, украшенные цветами и музыкой. Пары поднялись к шатру с разных сторон. Если бы братья были  близнецами, я бы подумала, что у меня двоится в глазах, так как невесты были одинаковые. То есть абсолютно. На прочно отбеленных лицах, так художники грунтуют холсты, нарисованы идентичные, кукольные черты лица.
   Заиграли музыканты и все стали подходить с подарками. Мы сидели у самого шатра и некоторые пытались вручить подарки нам. Спасибо, вездесущий Махмуд отбирал их у нас и относил молодоженам. Как они потом с этим разбирались — не знаю.
    Мать, сестры Мухамеда и еще какие-то женщины стали разносить угощения, мужчины раздавали напитки.
    Свадьба, как свадьба — все жевали и веселились, кто-то танцевал, дети радовались больше всех. И только молодые сидели, как четыре изваяния — четыре колоса Рамзеса в Абу-Симбел.
    Интересно, о чем они думали.
    Ведь дальше их ждало самое интересное на традиционной свадьбе. После гуляний, их провожали в дом, где им предстояло жить. Причем в спальню их сопровождала мать жениха, а сегодня женихов. Она должна им пожелать счастья и многих детей и удалиться.
     Как она их развела по домам, я не видела. Но дальше все должны были сидеть и ждать, пока счастливый жених не выйдет… с простынью. Он должен передать ее матери, а сам принимать поздравления. Вот так.  У нас тоже существовал такой обычай в давние времена, но хэна кэда и поныне.
       Мы сидели со своим чаем и ждали. Мухаммед вышел первый и счастливый. Ребята бросились его поздравлять. Он подсел к нам: - Кулю тамам!
    Мы его  поздравили.
   - Как зовут твою жену, -  спросила я.
   - Карима. Как тебя. Приходите к нам в пятницу.

Глава 21. Эль Курна.
    Рано утром я, как верблюд напилась  воды, предвкушая долгий поход за новыми древними секретами. Стала варить, кофе пока Ахмед не видит, потому что только он, среди нас двоих, умеет варить кофе. Водрузив на поднос, свой кофе и воду, я поставила рядом пакет молока для Амирки. Она уже прискакала и положила скорпиона на пороге. Я сразу вспомнила, что это все-таки Африка и скорпионы тут бегают. Спасибо, Амирка, за напоминание.
   Она сидела копилкой... пардон — гордой  Бастет, рядом со своей добычей.
- Умница-кошка,- похвалила я: - Но как мне быть с твоей добычей? Шуметь нельзя, а если я пойду в дом за чем-нибудь, чем можно избавиться от скорпиона, я разбужу Ахмеда. А утро  - это моё. Тебе можно  - ты молчишь по утрам.
   Я переступила скорпиона и пошла в беседку. Амирка впару прыжков уже стояла возле своей миски. Я вылила в миску весь литр молока, тарелочка была размером с маленький бассейн для нее, но день-то длинный, иногда, непредсказуемо длинный.
   Допив свою первую джезву кофе, а пила я, наливая по чуть-чуть в маленькую чашечку — ритуал не нарушаемый годами с самой ранней юности. Хотя варю я и пью кофе с шести лет. Папа научил. И гордился, когда мой кофе хвалили его друзья ценители и знатоки кофе. А я под кофе слушала их беседы, молча и внимательно. Но я всегда знала, когда мне нужно выйти из кабинета, так же тихо и незаметно.
   Семь часов. Пора шуметь и ждать пока Ахмед сварит кофе.
- Сабах аль хиир! Ялла гум! — улыбалась я Ахмеду.
- Что случилось?
- Амира принесла тебе скорпиона!
- Исибасиба, хорошё, - засмеялся Ахмед и своему «русскому» и «подарку».
   Сварил кофе. Вышвырнул скорпиона. Вынес Амирке мяска. Кормилец.
- А ты помнишь, я хотела сходить в то место, где раскопки ведутся? По дороге к Хатшепсуд? — уточнила я, потому что раскопки велись везде.
- Да, это новые раскопки, возле Мальката па`лас. Это Гурна вилледж, Олд Курна, скоро оттуда будут отселять людей. Пойдем.
   Мы пошли пешком. Я фотографировала постройки старой Курны и  окрестностей. И, как оказалось, правильно сделала. Через пару лет от деревни осталась только малая часть домов, штук пять-шесть.
   Мы приблизились к фундаменту дворца Аменхотепа III. Туда не водили туристов, да и сейчас не водят. Только по специальным заказам. Там постоянно что-то ищут. Причем американцы.
    Но охраняют-то обязательно кто-то from family поэтому мы прошли на территорию.
   Это был огромный дворец. Удивительно, но фундамент сохранился полностью и даже напольная плитка с шикарными орнаментами. Вот! Я это узор рисовала всегда и в школе на уроках и в универе, у меня все конспекты с этим орнаментом, и, даже, когда смотрела телевизор. Я всегда что-то рисовала «под телевизор», не могла никогда сидеть сложив руки.
   Я обошла все периметры, Ахмед ходил рядом, скорее всего без всякого энтузиазма, он-то их с детства видел и сто раз там бывал.
   А я, как обычно взобралась на самую высокую точку.
 Я почему-то подумала, что это был тронный зал.
   
    Из верхнего окна явлений была видна вся площадь. На валах стояла знать и простые горожане. За площадью — Беркат Абу. Мы были приглашены на юбилей. Играли музыканты. Арфа. Именно под звуки арфы появлялась ладья. Но ее не несли на руках жрецы, нет, она появилась почти на горизонте, отражаясь в воде всем своим золотым великолепием. Ладья проплыла какое-то расстояние и замерла на пересечении горизонтальной и вертикальной частей водоема. Все наслаждались красотой и величием ладьи Амона. Сияя в солнечных лучах, ладья стала приближаться к дворцу. Приблизилась. Так близко, что во дворце стало темно от того, что за окном  светилась золотом ладья, Этот свечение создавало вокруг нее нимб. И из него вышли Они. Все в белом. Он и она, для которой было создано это озеро в форме Нила, с его дельтой. Они тоже были окружены нимбом, но белым. Белое с золотым. Таков вечный порядок. У нее в руках был букет из трёх лилий.

- Ле йамши, харам,- спокойно сказал «родственник» и я заметила, что уже стою перед большим пустынным полем, оканчивающимся зелеными полями крестьян.
- Почему нельзя?
- Сейчас это очень охраняемая территория.
- Она всегда была охраняемой, только раньше здесь было озеро. Очень большое.
- Да? — удивился Ахмед и посмотрел на нашего провожатого.
- Да, много веков назад.
- А что там за гробницы?
- А это недавно раскопали.
- Можно посмотреть?
    Наверное у меня было такое выражение лица, что он не смог отказать. А может бакшиш от Ахмеда помог.
    Он открыл ключом замок на решетке включил фонарик, и мы вошли.
Камеры были расписаны сценам из  Фиванской жизни. Все ритуалы и победы. В Этой гробнице покоилась семья. Редко, но вместе тоже хоронили. Судя по росписи, это была знать.
Гробница была еще в  процессе раскопок , поэтому под стенами лежали статуэтки и статуи, какое-то, неопознанные мной, артефакты.
    Мы вышли наружу. Кто-то уже собрал из найденных кусков, статуи, похожие на Мемнонов, но гораздо меньшего размера, чьи-то головы и бюсты. Все это еще предстояло исследовать сопоставить и изучить.
   Мы немного побродили по этому месту.
- Смотри! — чуть не упала я в ямку, в которой лежала голова чье-то мумии. Вот так просто, ничем не прикрытая!
- Мафиш машакль, здесь такого много. Мы постоянно находим, - сказал обыденным тоном Ахмед. — У нас каждый верит, что его дом стоит на каком-нибудь «темпл». У меня один «ункль» нашел у себя на участке «темпл», продал и уехал в Америку: - very rich man, но он теперь с родней не общается.
   - Будем копать! — пошутила я. И мы пошли к Сакине на обед. А было уже часов пять вечера. Самое время позавтракать, а так же пообедать, а так же и поужинать.
   По дороге встретили Мухамеда  с Каримой. Я ее не узнала без свадебного макияжа Это была симпатичная, светлокожая, а значит очень красивая, египтянка.  Улыбчивая и очень приветливая. Она говорила чуть-чуть по-английски. Она быстро рассказала, что они были у её мамы и вручила нам по куску пахлавы. Я сказала, что нужно кофе выпить. Мы пошли, конечно, к Салеху. Сегодня нас посадили — мальчики направо, девочки налево. Мы не спорили, потому, что сразу нашли с Каримой общий язык. Так бывает. Мы рассказали друг другу вкратце о себе. Она сказала, что знала, что Ахмед женился на европейке. До свадьбы они почти не виделись, но, когда Мухаммед приходил свататься, она, конечно, присутствовала. Потом они обменялись телефонами и иногда общались:
     - My father - “open mind”, - сообщила она.
      Она напомнила, что они же нас пригласили в гости и выяснила что я ем, что мне приготовить.
  Мы пошли  вчетвером, все живут рядом.
- Завтра  - к нам,- в два голоса напомнили они.
- Конечно!
                Продолжние следует...