Баба яга 1. быль. стихи- сказка 2. 08. 26

БАБА ЯГА  1.БЫЛЬ.
СТИХИ- СКАЗКА (от 2.08.2026  в 13.47-воскресенье)

1

Подложив ладонь под теплый край
Толик спал, уткнувшись носом
Нос нашел подушки теплый край
А усну ль то было лишь вопросом

«Сказка сна»- подушку подавай
Вера в сон…что он подарит сказку
И развеет горечь и тоску
А горечь через край то лишь часть сказки

Мне сюжет покруче подавай
Девять лет всего — а сердце помнит
Издевательства и злые голоса,
Как в палате, где сквозняк холодный,

Жизнь казалась темная пришла
Издевательств полная кубышка
Кулаки Апреликова- Да
Вроде тоже маленький мальчишка

Роста одного с тобой – то Да
Мерил тишину он кулаками
Пятками чечетку на полу
А меня месил- то между нами(

Разбивая детскую мечту
Что бог создал мальчиков друзьями?
Нет же – мир суров. То Арлекин есть
…А сегодня друга я лишился:

«Серый» сбёг- ну хоть бы оглянулся
Нет ведь сбёг , не поглядев назад,
Из  за Яны, вдруг ведь приглянулась
Дружбою ответив невпопад,

Строй ребят нарушив ведь невольно
Сделала всем больно , ох как больно
Дружба врозь и нет теперь ребят
Что ходили вместе и невольно

Вместе ж и глядели на девчат
Осень! Батареи еле грели,
Сквозь окна потянуло ветром вдаль.
прижался Толик к батарее —

немного хоть согреть свою печаль.
Вечерние уроки всё задание
Учителей на вечер «добрый» дар,
И поздний ужин без добавок- лишь напоминание

все улеглись …в душе пожар
ну Пусть ну хоть во сне ну хоть увижу
Хоть Что  то доброе, что сердце исцелит».
Уснул он быстро, сжав в ладонях холод,

Хоть на лице остался след обид
он спрятал все обиды в глубине
Под байковым под одеялом.
И пусть пока они и полежат на дне

На тонкой простыни…с мальчиком печальным
То детство горькое и жизни лишь начало
Шептал осенний город- Я за окнами дружок
Ну хочешь ,подарю тебе рожок

Пастуший …подаркам это лишь начало
в далекой неизведанной стране
Приснится вот сегодня
Ты повстречаешь сказку пусть во сне

Но жизни то твоей пусть и во сне пока
Хорошей – то ведь лишь начало…

2
И снится Толику: он снова маленький,
Четыре иль пять всего лишь лет.
На даче летней, в спальне тихой
 (Но тишины там и в помине нет).

Кровати в два ряда, …за плинтусом грызутся мыши
в углу — его кровать,- подальше от прохода
Всего лишь восемь то кроватей – счет простой
и в счете …ты восьмой(восьмая бишь кровать).

А дети носятся, кричат, не могут спать —
Ведь мамы с папой нет, и мир совсем чужой.
Два раза нянечка входила всё  хмуря бровь,
Пыталась крику буйному сказать: «Эй! Тише!»

Да только дети, распаляя снова кровь,
Кричали пуще, словно в бурю все на крыше.
«Ну ладно, непослушные, уж так и быть, —
Сказала нянечка, вздохнув и потемнев, —

Я позову Бабу Ягу — пускай она поможет
Всем вам понять ну хоть когда- нибудь…быть может
Как надо слушаться и вовремя ложиться спать!
И может скушает кого быть может!

Ведь ,что с вас взять окромя сладких ножек»
А дети только громче, звонче голосят,
Смеются и кричат: то - «Бабушкины сказки!»
Не ведают, что страх порой приходит в гости,

Что в шёпоте таится тьма и злые гости
Облизывать тела вам и ваши кости
Мечтая уж разгрызть!
тут нянечка ушла!

 И тишина на миг застыла,ведь нянечка ушла
А после дверь вдруг отворилась
без скрипа, тихо…Ой! Что это. СТУПА
И вдоль стены, как тень, ступа плавно поплыла —

И в ней Баба Яга, дика и лихо воздух подгребает
своей метлой как лодочник Харон на Стиксе.
С горбатым носом, с волосами всклокоченными,
Ведь срочно вызвали её не дав ко сну и причесаться

Она разозлена…пожалуй и не прочь
С детишками ведь тут же расквитаться
Метлой взмахнёт ступА плывёт вперёд.
А Толик наш лежит , дрожит под одеялом

Под скомканным от страха,
Боясь закрыть глаза, предчувствуя невзгоды
Быть может лучше б я лежал в снегу и на морозе
 со страху. Толик помечтал!

Он дважды выглянул, в проходе
 рука Яги К мальчонке устремилась
Пронзительный лишь крик раздался
Раздался вдруг с постели из второго ряда

Что ближе у прохода у мальчика соседнего.
Ступа к нему скользнула — и костлявый лик
смотрел на руку на свою костлявую
тянувшуюся  к ногам сквозь спинку у кровати

Мальчонка, пятками отталкиваясь в страхе,
Перелетел через кровать, упал на друга,
И оба замерли, как в ледяном, глухом испуге,
На пару уж кричали не смея даже шевельнуться

И думали уж вместе об одном
Чтобы рука Яги к ним  чтоб никогда не дотянулась
И чтоб Яга пожалуй тут же и загнулась б


В проходе узком между кроватей ступе не пролететь,
И Вверх не взмыть, не закружиться и  не реять —
Пришлось ей мимо плыть, чтоб дальше пошуметь.
Унять детей – уж больно там галдели

Уже стояла тишина, как тёмный лёд.
В той первой то палате, где Толик  наш лежал
И сжался весь в комок,
И да! Пожалуй кстати!

А в следующей палате — и крик и топот ног,
И детский хор, что песню страшную так громко распевает:

«Баба Яга, костяная нога,
С печки упала, ногу сломала,
Нос крючком, голова сучком —
Вот она ходит итоги подводит
Кого мне тут скушать…кого и послушать!»

3

«Ну, я сейчас вам покажу, негодники!» — вскричала,
И вновь Толик из  под одеяла глянул.
А Баба Яга, метлой взмахнув сначала,
В соседнюю палату вихрем устремилась,

Метла вздымалась выше косматой головы,
От воздуха отталкиваясь в гневе диком.
И только показалась в проёме без двери, увы —
Воцарилась тишина, как в склепе, в миг великом.

И разом стихли обе палаты, будто вымерли,
От страха все уснули, сжавшись в комочки.
Толик же провалился в сон, одеялом укрылся,
Почувствовал сквозь одеяло чьи  то пальцы — точки.

Чья  то рука скользила, ища его ладонь,
Всё тело онемело, холод пробежал волной.
Он боялся глаз открыть, но вот раздался стон —
Знакомый голос, хриплый, но теперь не злой.

Она нашла его руку и сжала костляво,
Но странно — холод вдруг исчез, и страх ушёл.
Ступа стояла рядом, не падая, прямо,
А Баба Яга на кромке кровати села. Пришла!

В его мир, не отводя суровых, мудрых глаз,
Одеяло откинула, будто знала всё наперёд.
Толик сел, опершись на локоть, в этот час,
Не вырывая руку — боялся прогневить старуху.

И наконец она промолвила негромко,
Смягчив свой голос, словно ветер стих вдали:
«Я знаю, о чём думают мальчишки и девчонки,
Как дразнят, как боятся, как сгорают от тоски.

Ты — единственный, кто не кричал обидных слов,
Не радовался страху, не злорадствовал в тиши.
Хоть мной тебя пугали, хоть был яростен их зов,
Ты сердцем не ожесточился — тебя я поощряю.

Да, я сегодня чуть не перестаралась в гневе,
Я — заколдованная, но умею и добро творить.
Я сделаю тебе подарок в этом сне, во сне,
Что никто не сумеет у тебя потом отнять, забыть.

Не скажу, что получишь, — узнаешь постепенно,
Чудесные возможности откроются в свой срок.
В год десятый, месяц третий, день четырнадцатый, ровно
В полночь свершится заклинание, храня твой оберег.

Оно останется с тобою до конца дней,
Никто не сможет отнять этот дар, поверь.
Прощай, малыш. Мы встретимся когда  нибудь, скорей,
Я сама найду тебя — открой лишь в сердце дверь».

Сказала так, поднялась, скользнула в ступу плавно,
Взмахнула метлой — и исчезла в темноте ночной.
А Толик шептал, цепляясь за сон свой странно:
«Надо запомнить дату… Надо помнить, быть собой…»

Год десятый, месяц третий, день четырнадцатый —
Он повторял, чтоб не забыть, чтоб в памяти сберечь.
И прежде чем уйти в другой сон, благодарный,
Успел ещё раз прошептать заветную эту речь.