Меркулов и Нестеров

Меркулов и Нестеров после работы отправились в баню.
Баня пахла чем-то казённым и нищенским.
В предбаннике одевались несколько сутулых мужиков и мальчик лет десяти.
Тут пахло по-другому — потом и прокисшим квасом.
Быстро раздевшись, они нырнули в запотевший банный зал с рядами каменных лавок и неаккуратно расставленных на них шаек.
Кроме Меркулова и Нестерова, в зале оставался один старичок и сам банщик в чёрном нечистом халате с закатанными рукавами.
Он как раз выходил из зала и весело подмигнул вновь прибывшим.
— Рыбки тута, — сказал он.
В руках он нёс ужасно грязное ведро и швабру с намотанной на неё остро пахнущей, мокрой мешковиной.
Меркулов, поспешно тряся худой задницей, побежал к двери, разделяющей мужское и женское отделения, и, присев на корточки, приложил глаз к просверленному отверстию.
Дверь была наглухо забита, наверное, ещё при Сталине.
Несколько просверленных дырочек были законопачены, а одна забита дубовым чопиком.
Но одно из отверстий было открыто, по всей вероятности, силами всё того же банщика.
Увиденное на противоположной стороне потрясло!
Две полногрудые женщины и юная худенькая девушка тёрлись мочалками, при этом грациозно вскидывая руки и усиленно намыливая подмышки.
Три чёрные точки между ног моющихся запечатлелись сразу и бесповоротно на сетчатке глаза Меркулова.
Но смотреть на такую роскошь долго было практически невозможно: член наливался сладким, переполняющим горизонты желанием.
Меркулов поднялся и побежал под душ.
Его место немедленно занял Нестеров.
Его лицо заострилось, а тело напряглось, как будто перед прыжком.
Женщины двигались, переговаривались и плескались.
Одна из них повернулась к Нестерову спиной и нагнулась, натирая ноги.
У Нестерова перехватило дыхание.
Он, не выдерживая более, тоже поднялся и побежал в душевое отделение, понимая, что на несколько мгновений передержал сюжет. Напряжённый член при быстрой ходьбе бил его по ляжкам.
Оба друга отвернулись от зала и трясущимися руками тёрли свои груди и животы.
Шум горячей воды не успокаивал, а наоборот — возбуждал.
Увиденное зрелище плотно стояло в мозгу и затмевало всё происходящее.
Сердца бились оглушительно громко.
Этот стук не давал глубоко вздохнуть.
Меркулов почувствовал, как напрягся живот и забрызгала огненная влага, размываемая водяными струями. Он даже тонко вскрикнул, но подавил это желание, прикусив нижнюю губу.
У Нестерова этот райский момент несколько подзатянулся, но в конце концов произошёл, отчего он даже выгнулся в невероятную линию.
Когда они немного успокоились и повернули головы, то увидели возле дырки старика, который жадно припал к заветному отверстию.
Старик был несколько встревожен, хотя это никак не отражалось на его гениталиях.
Поспешно намылившись и быстро смыв пену, друзья ринулись в предбанник. Тела их были невесомы.
Вытершись и одевшись, они заглянули в чумную каморку банщика.
Он сидел за столиком и, напялив на голову очки на резинке от трусов, вчитывался в районную газету.
Парни положили перед ним два рубля.
— Там это, того, — сказал Меркулов, — дедуган один остался — смотрит телевизор.
Банщик коротко сказал:
— Это мой племянник, пущай себе.
— Племянник? — переспросил Нестеров, но уточнять возрастные особенности не стал.
Разгневать банщика было легко, а вот потерять «телевизор» было непростительной ошибкой.
— Пока, — сказали они почти одновременно.
— С лёгким паром, пацаны, — ответил банщик, осклабившись.

Возвратившись на съёмную квартиру, напоминающую отремонтированный сарай, оба почти не разговаривая упали на кровати.
После продолжительного молчания они заснули.
Меркулову приснились мылящиеся бабы, но вместо юной девушки с ними мылся почему-то Нестеров.
Нестерову приснился банщик.