Атлантика 3

   Вошёл странный матрос и окаменев на несколько секунд, осмотрел бессмысленным взглядом всех присутствующих, а затем резко, нараспев произнёс: "А что это, Сэр?" Затем он быстрым шагом подошёл к Самойловичу и отдал свернутый лист бумаги. "Крышка!" - сказал матрос и вышел из кают-компании.
    Самойлович, разворачия лист, спокойно произнёс: "Он служил на стратегической подводной лодке «Красный Октябрь».  Застрелил... Хорошие новости, товарищи! - Меняя тему, сказал Самойлович. - Не смотря на определённые трудности наш самолёт «Страна Советов» приближается к Нью-Йорку. Хочу заметить, - это очень удивило американцев. Они мало верили, что без помощи Сталина такое возможно... От самой Москвы до Нью-Иорка, на большом двухмоторном аэроплане, который называется «Страна Советов». Через всю Сибирь и через океан. Борис Стерлигов - аэронавигатор. (Аэронавигация — это наука такая: она учит тому, как надо вести аэроплан в бурю, в туман и во всякую погоду.), а вместе с ним еще три героя: Шестаков — начальник всего экипажа, морской летчик Болотов и борт-механик Фуфаев. Все — испытанные люди. В этот перелет их послал Центральный отдел Осоавиахима. Летчикам дали задачу: узнать, пригодится ли путь, которым они полетят, для воздушных сообщений с Америкой. Кроме того Осоавиахим решил показать всему свету, что советские самолеты не хуже других, что они могут выдержать какую угодно погоду и перелететь океан. Но самая важная задача была: установить живую связь с друзьями СССР в Америке..."

- Правильная конкуренция! -  Чаадаев посмотрел на Кларка. - Все усилия оказались не напрасными! «Сердечно приветствую ЦАГИ! Рекорды вашего самолёта АНТ-4 выдвигают советское авиастроение в ряды последних достижений мировой техники. Желаю дальнейших успехов», – приветствовал 15 июля 1926 года коллектив Центрального аэрогидродинамического института председатель Высшего совета народного хозяйства СССР Феликс Дзержинский в правительственной телеграмме. В этот день были завершены государственные испытания первого советского тяжёлого двухмоторного бомбардировщика ТБ-1 (АНТ-4) конструкции А.Н. Туполева. Заказ на создание тяжёлого самолёта, способного сбрасывать мины, бомбы и торпеды, предполагали разместить в Англии на известной фирме «Хэндли Пейдж», но там запросили слишком большую сумму и обозначили довольно продолжительный срок для выполнения работ – полтора года. Это не устраивало страну... Вопрос о возможности дальнего перелёта на АНТ-4 неоднократно обсуждался в ЦАГИ, но лишь в начале 1929 года он был окончательно решён. Инициатором здесь выступило руководство ОСОАВИАХИМа. В апреле 1929 года Совет труда и обороны принял постановление об организации перелёта советского самолёта в США..."

   Конечно, такие новости совсем не радовали Кларка и он, глянув сурово сквозь чёрные очки на Самойловича, сказал: - Какие могут быть друзья у СССР в Америке? Мне бы хотелось уберечь ваше "царство от власти чуждых идей и смыслов", которыми ваши герои могут заразиться в Нью-Йорке. Тогда придётся вашему вождю взращивать себе новых молодых соколов! Я же просто хочу заговорить распад вашей страны. Нельзя легкомысленно относится к смыслам своих писателей, особенно если эти смыслы, как огненная лава, льются из таких голов, как голова Геннадия Фиша:  "Напоминающая о  цинических статьях "американской реакционной газеты «Таймс Геральд», которая в июле 1949 года нагло бахвалилась: «Мы пошлём самолёты с грузом атомных и бактерологических бомб... чтобы умертвить детей в их колыбелях, старух за молитвами..."

   - И всё же, мы обязательно должны встретиться с нашими летчиками! - Сказал Чаадаев, и Фрези либерально кивнула головой.
 
И тогда Кларк, несколько раздражённо добавил:
   - "Всё, что порой именуется в некоторых странах левым, было придумано в США, выведено в специальных пробирках, чтобы дискредитировать саму идею коммунизма и опорочить социалистические идеи!"...

   - Надеюсь, товарищ Сталин об этом побеспокоится! И его надёжная команда эффективных менеджеров. Пусть у таких учёных, как Сойфер, людей с отравленной западными вакцинами кровью, развивается дипрессия. - Спокойно ответил Чаадаев. - "Звездный час Лысенко настал через полгода после ареста Мейстера. Эти полгода работой аппарата Президиума ВАСХНИЛ руководил Вавилов на правах вице-президента, но и обстановка уже сменилась и власть не оставляла академию в покое. Газета "Социалистическое земледелие" опубликовала 11 января 1938 года редакционную статью "Оздоровить Академию сельскохозяйственных наук. Беспощадно выкорчевывать врагов и их охвостье из научных учреждений", в которой сообщалось о факте разветвленного вредительства в системе ВАСХНИЛ. А в феврале или марте 1938 года Лысенко, наконец-то, назначили Президентом ВАСХНИЛ... - Пишет в своей книге" Наука и власть" Валерий Сойфер. - Что и говорить, когда все мелкие факты, коротенькие заметочки в газетах, равно как и поражающие степенью злобствования цитаты лысенковских клевретов, извлеченные из многословных, витиеватых писаний, выстраиваются в ряд - получается жуткая картина. День за днем, час за часом плел Лысенко свою паутину - строго упорядоченную, тонко продуманную. Одна линия усиливалась другой, плелись связки между нитями, новые силы вводились в действие, чтобы укрепить всю сеть, не дать жертве вырваться из нее.
   За десятилетия, которые канули в лету, эта сеть исчезла от взоров, и нелегко восстановить даже узловые ее точки, ибо, как рассыпавшееся мозаичное панно превращается в хаотичную груду цветных камешков, так и выписанные из разных источников цитаты долго не складывались в одно целое. В отдельности каждый факт и фактик были яркими, я пытался составить из них нечто единое, хотя бы отдаленно напоминающее первоначальную картину, и при каждом движении вперед сердце сжималось. Мелкие, ничтожные - и по масштабу дел и по помыслам - паучки старательно и кровожадно затягивали множество жертв и среди них нескольких гигантов. Они плели и плели свою липкую паутину, обволакивали становящихся всё более безоружными гигантов и душили их, понимая, что в зловонной атмосфере той поры их сети не порвет ветер очищения, ибо всё пространство вокруг также пронизано липкими нитями, уже оплетено другими пауками... и паучки торопились, спешили занять оставленную для них нишу.
   Но когда факты стали на место, когда принципиальные очертания сатанинской сети прояснились, мне стало невыносимо тяжко. Господи, - спрашивал я, - как это стало возможным? Описать это трудно, а как же было жить в те годы, как переносить каждодневную муку - прежде всего нравственную, но и чисто физическую тоже? И как хватало сил у главного паука и всех его отродьев на пакостную их работу?
   Конечно, задумываясь над этим, я видел много причин и объяснений этому псевдоподвижничеству. Я понимал также, что, начав свой "труд", они не могли уже остановиться, не задушив всех жертв до смерти, иначе бы сами полетели вниз. А всё отпущенное им судьбой время они тратили без остатка на такую вот деятельность, так как ничего другого за душой не имели и ни к чему стоящему в жизни так и не сподобились. Интрига - одна всё пожирающая страсть занимала дни и ночи. Они стали мастерами интриги, интриганами с большой буквы. А жажда славы дразнила, манила, подталкивала. Хотелось большего.
   Поэтому-то, добившись еще одного решающего успеха в жизни, оттеснив достойных занять место действительного члена Академии наук СССР и прежде всего достойнейшего из достойных - Кольцова и став - через это - "троекратным академиком", Лысенко не помягчел, не успокоился и грязных трудов не оставил. С утроенной энергией он продолжил борьбу с Вавиловым, Кольцовым и другими генетиками.
   Буквально через день после избрания в "большие академики", 1 февраля 1939 года, он очередной раз ударил по Вавилову. В этот день в газете "Соцземледелие" была напечатана статья Вавилова "Как строить курс генетики, селекции и семеноводства". В ней Николай Иванович уже твердо отстаивал позиции генетики в споре с лысенкоистами и писал:
"Отворачиваться от современной генетики нельзя нам, работникам Советской страны. Предложения, которые иногда приходится слышать о кризисе мировой генетики, о необходимости создания какой-то самобытной генетики, не считающейся с мировой наукой, должны быть отвергнуты. Тому, кто предлагает изъять современную генетику, мы прежде всего предлагаем заменить ее равноценными величинами. Пусть заменят хромосомную теорию новой теорией, но не той, которая отодвигает нас на 70 лет назад".
   Редколлегия газеты заранее познакомила Лысенко со статьей Вавилова. Статья привела Трофима Денисовича в ярость, и он написал "Ответ акад. Вавилову", опубликованный в этом же выпуске газеты. В нем содержались нападки самого грязного политиканского свойства. Автор, например, писал:
   "Н.И.Вавилов знает, что перед советским читателем нельзя защищать менделизм путем изложения его основ, путем рассказа о том, в чем он заключается".
   Пугая миллионные массы читателей газеты абсурдными приговорами генетике (в самом деле, а почему вдруг советские читатели не могут быть познакомлены с основами науки о наследственности? Что, это - антисоветчина?), Лысенко обвинял Вавилова в идеализме и реакционности и продолжал:
   "Особенно невозможно стало это теперь, когда миллионы людей овладевают таким всемогущим теоретическим оружием, как "История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков), краткий курс". Овладевая большевизмом, читатель не сможет отдать своего сочувствия метафизике, а менделизм и есть самая настоящая, неприкрытая метафизика".
   После этой публикации многие генетики направили возмущенные письма в редакцию газеты, постоянно и нарочито встававшей на защиту интересов Лысенко. В редакцию написали Жебрак, молодые сотрудники МГУ Н.Шапиро и М.Нейгауз. (Последний из упомянутых погиб в первые же дни войны, уйдя на фронт в отряде добровольцев, и, спустя сорок лет, Александра Алексеевна Прокофьева-Бельговская вспоминала в лекции в день своего 80-летнего юбилея: "Почти все добровольцы, ушедшие из МГУ на фронт - с палками против танков, - погибли. Среди них был Миша Нейгауз, напоминавший мне Пьера Безухова, близорукий и добрый. Он погиб уже на 10-й день войны").
   Ни одно из писем напечатано не было. Вместо этого редакция решила усилить впечатление критики генетики, опубликовав 14 июня 1939 г. коллективное письмо студентов Тимирязевской академии "Изгнать формальную генетику из вузов". Приводя слова Лысенко "вещество наследственности морганистами выдумано, в природе оно не существует", студенты уверенно заявляли, что "представление о гене противоречит материалистической диалектике", требовали изъять новый учебник для вузов, написанный Гришко и Делоне, сокрушались, что "адепт... формальной генетики Жебрак... все еще продолжает читать нам лекции", соглашались с Лысенко, что преподавание генетики надо полностью запретить в вузах, и в предпоследнем абзаце отвергали заявление Вавилова, "что отбрасывание генетики отодвинет биологию на 70 лет назад". "Это неверно, - заявляли они. - Оставление ее, по нашему мнению, отбрасывает биологию в средневековье". Они заканчивали свое письмо просьбой к академику Лысенко написать новый учебник "советской генетики или же, в крайнем случае, возглавить бригаду работников по его составлению"...

   - Запретить? Почему бы и нет? Почему бы, в конце концов, таким образом, не снизить учителям нагрузку? - Стукнул ладошкой по столу Кларк.

   Солнце пряталось в осенних облаках, его лучи уже не грели, однако в кают-компании становилось невыносимо жарко. Самойлович понял, что сочинитель вряд ли додумается отправить всех умников на палубу, поэтому сам предложил гостям выйти на свежий воздух. Сочинитель не в силах был остановить их, но мог доложить товарищу Сталину о пренебрежительном отношении Самойловича к своему труду.
   Шхуна «Зарница» уверенно бежала по волнам Атлантического океана, всем видом показывая, что скоро должен показаться Нью-Йорк. Ольфакторная пирамида Атлантики была проста, как пирамида Маслоу! Запах смеси диметилсульфида, йода и соли вернул путешественников на палубу, но сочинитель не мог остановиться — словно на воздушном шаре, его уносило всё дальше и дальше... Невозможно было понять, какой он расы; Вернее, какого цвета этот шар!

   Чаадаеву хотелось помолчать, только смутное ощущение внутренней борьбы стало стремительно усиливаться. Песпощадная борьба кланов, порывом ветра рванула нейроные ванты его физиологии. Однако, это была борьба кланов в биологии, то есть борьба двух рас, славянофилов и западников... Ученые пишут письма
Г.М. Маленкову и А.А. Жданову.
Т.Д. Лысенко пишет И.В. Сталину.
   Чаадаев глянул с сочувствием на Фрези и сказал:
   - Трагические для нашей науки со­бытия, в т.ч. и в генетике, были пре­рваны войной. Теоретические споры на время забылись. Но Т.Д. Лысенко во­зобновил их сразу после войны пуб­ликацией статьи об отсутствии в при­роде так называемой внутривидовой КОНКУРЕНЦИИ. - гудели в третьем выпуске "Известий ТСХА" (Тимирязевская сельскохозяйственная академия), за 2008 год, В. М. Баутин (академик РАН, бывший ректор РГАУ-МСХА) и В. И. Глазко (академик РАН, доктор сельскохозяйственных наук). - Лысенко начал наступ­ление на основы дарвинизма. В этих условиях, в уже существующий на протяжении многих лет конфликт меж­ду отечественной классической (бур­жуазной) генетикой и Т.Д. Лысенко и его сторонниками (мичуринской гене­тикой), после гибели многих генети­ков, в т.ч. и Н.И. Вавилова, Т.Д. Лы­сенко удалось привлечь на свою сторо­ну центральную печать. Вопрос о пуб­ликации статьи А. Суркова, А. Твардов­ского и Г. Фиша в «Литературной га­зете» и статьи И.Д. Лаптева в «Правде» и «Социалистическом земледелии», в каких они обрушивались на А.Р. Жебрака и Н.П Дубинина (спас брат Н.И. Ва­вилова — С.И. Вавилов), обвиняя их в антипатриотизме, низкопоклонстве перед Западом, широко освещен в ли­тературе.
   Большинство историков генетики отмечают, что прямым следствием этих статей являлась организация
«СУДА ЧЕСТИ» над А.Р. Жебраком, со­стоявшегося 21-22 ноября 1947 г. Сра­зу после войны, когда дружба с союз­никами казалась прочной, Жебрак опубликовал в 1945 г. в журнале Science (по просьбе партруководителей) статью об успехах советской генетики. В этой статье он лишь кратко упомя­нул, что вот есть ещё и направление, возглавляемое Лысенко, отрицающее современные научные концепции. Так получилось, что в это время органи­затором и лидером выступлений про­тив лысенковщины стал А.Р. Жебрак - генетик и селекционер растений, уче­ник Т.Х. Моргана, у которого в 30-е го­ды он стажировался в Калифорний­ском технологическом институте, а за­
тем возглавил кафедру генетики Мос­ковской сельскохозяйственной акаде­мии имени К.А. Тимирязева (ТСХА).
   В конце 1944 - начале 1945 г.
А.Р. Жебрак написал большое письмо
Г.М. Маленкову, где для поднятия международного престижа советской науки, пытаясь убедить секретаря ЦК в необходимости нормализовать обста­новку в генетике, восстановить гене­тико-цитологические исследования в ВАСХНИЛ, изменить руководство Института генетики АН СССР, воз­главляемого Т.Д. Лысенко, командиро­вать советских генетиков в США и Англию для обмена опытом и ознаком­ления с успехами генетики в области теоретических проблем и её приложе­ний к сельскому хозяйству. Не дождав­шись ответа на это послание, А.Р. Жеб­рак в начале февраля 1945 г. вновь обращается к Г.М. Маленкову с пись­мом и просит принять его лично для ознакомления с положением генетичес­кой науки. «Моя просьба о личной бе­седе с Вами вызывается еще и тем, что никто из ответственных руково­дителей нашей партии не высказывал­ся по вопросам генетической науки, а в то же самое время акад. Лысенко, акад. Келлер и др. позволяют в пуб­личных выступлениях делать полити­ческие выводы, дезориентирующие мало осведомленных в этой науке слу­шателей». Это письмо дошло до ад­ресата, поручившего Г.Ф. Александ­рову — начальнику Управления про­паганды и агитации ЦК ВКП(б), в состав которого входил и Отдел науки:
«Прошу ознакомиться с этими запис­ками и переговорить со мной. Г. Ма­ленков. 11. II»...

  - Не знаю о чём они там говорили, - наслаждаясь видом океана, сказала наивным голосом Фрези, - Но я бы посоветовала начальнику 5-го управления КГБ СССР (1969—1983), заместителю председателя КГБ СССР (1983—1985), генералу армии (1987) Филиппу Денисовичу Бобкову (1925, Червоная Каменка — 2019, Москва), если вдруг однажды какой-нибудь проходимец вздумает пострелять по Белому дому, написать книгу "Как готовили предателей". С хорошими рецептами! Интересно будет почитать о важном в начале XXI века: "Приведем еще один важный документ, направленный Ю.В. Андроповым в ЦК КПСС 24 января 1977г.: «О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских граждан»:
   «По достоверным данным, полученным Комитетом государственной безопасности, в последнее время ЦРУ США на основе анализа и прогноза своих специалистов о дальнейших путях развития СССР разрабатывает планы по активизации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию социалистической экономики.
   В этих целях американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза...
   ЦРУ разработало программы индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривающей приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную политическую и идеологическую обработку. Кроме того, один из важнейших аспектов подготовки такой агентуры — преподавание методов управления в руководящем звене народного хозяйства.
   Руководство американской разведки планирует целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, вести поиск лиц, способных по своим личным и деловым качествам в перспективе занять административные должности в аппарате управления и выполнять сформулированные противником задачи. При этом ЦРУ исходит из того, что деятельность отдельных, не связанных между собой агентов влияния, проводящих в жизнь политику саботажа и искривления руководящих указаний, будет координироваться и направляться из единого центра, созданного в рамках американской разведки...
   По замыслу ЦРУ, целенаправленная деятельность агентуры влияния будет способствовать созданию определенных трудностей внутриполитического характера в Советском Союзе, задержит развитие нашей экономики, будет вести научные изыскания в Советском Союзе по тупиковым направлениям. При выработке указанных планов американская разведка исходит из того, что возрастающие контакты Советского Союза с Западом создают благоприятные предпосылки для их реализации в современных условиях.
   По заявлениям американских разведчиков, призванных непосредственно заниматься работой с такой агентурой из числа советских граждан, осуществляемая в настоящее время американскими спецслужбами программа будет способствовать качественным изменениям в различных сферах жизни нашего общества, и прежде всего в экономике, что приведет в конечном счете к принятию Советским Союзом многих западных идеалов.
   КГБ учитывает полученную информацию для организации мероприятий по вскрытию и пресечению планов американской разведки.
   Председатель Комитета Ю. Андропов».

   - Как мне кажется,о чём-то подобном Михаил Шолохов в своих письмах под занавес жизни предупреждал Брежнева… - Кларк посмотрел на Фрези.

– Конечно. Я уверена: литературный критик Андрей Рудалёв на презентации книги «Ш. Н.», отвечая на один из вопросов обязательно отметит, что подполковник Россгвардии не забывает напоминать, как в последние годы жизни Шолохов в письме Брежневу отмечал, что «без возврата к русской национальной традиции мы не выдержим предстоящего противостояния с врагом». Говорил и про две культуры внутри страны: хранящая Отечество и России втайне враждебная. Говорил и про тоже искажение отечественной традиции, её принижение. Что отечественной цивилизации противопоставлен западный проект, грозящий её отменить. Вскоре это и произошло.

   - Значит сработало! - Не удержался Кларк.
   - Что сработало? - Не понимая внезапной радости Кларка, спросила Фрези.
   - Я хотел сказать: значит, плохо сработали помощники Брежнева. В таком деле всегда должен быть хороший план. Когда Сталин пригласил к себе в 1947 году писателей, он, я уверен, имел безупречный по своей гениальности план! И его дочь, иноагент Светлана Аллилуева, планируя поездку в Индию, тоже имела план. "Я и не заметила, как оказалась на улице и шла под жарким солнцем, не видя куда, — писала в своей книге „Только один год“, вышедшей в США, Светлана Иосифовна. — В голове у меня кипело, сердце болело от переутомления последних месяцев и дней. – Ах, вы все, как я вас ненавижу! – не думала, а ощущала я всем существом, шагая просто, чтобы шагать, чтобы куда-то идти. Сидеть сейчас в нашей комнате с Кассировой было бы невыносимо.
   Я шла по тротуару. Справа был бульвар, слева какие-то здания. Вот забор и ворота, небольшая толпа, на тротуаре сидят «заклинатели змей», перед ними, в корзинах на земле, кобры. Я не стала смотреть, повернула за угол и обогнула забор высокого здания, с широкими ступенями. Около входа стояла большая рождественская елка, – это посольство США, я вижу герб на фасаде здания. У них ведь справляют Рождество, а у нас только на Новый Год елка… Будет весело, подарки для детей… Весь мир живет нормальной, общей жизнью, только мы, какие-то уроды, всего боимся. «Провокации» – какие провокации? «Угроза фашизма», – какой здесь фашизм? Все судят по стандартам двадцатилетней давности. Какая тупость! Как я ненавижу всех этих бюрократов. Тюремщики, вы не даете людям ни жить нормально, ни дышать..."
   Возможно, Светлана посоветовала Солженицыну написать учебник географии для чайников! Либо её мрачный свет... "Советский Союз разделился на либералов и консерваторов – куда ни глянь – и борьба этих двух направлений отражалась на всем. Сохранить прошлое или решительно отказаться от него? Продолжение линии 20-го съезда или возврат к «сталинизму»; курс на интернациональные связи или на замкнутый русский национализм; современное искусство и эксперимент или консервативная «классическая традиция»; свежий ветер времени, носителем которого всегда является молодежь, или тяжеловесный «ленинизм» старых партийцев – эти две противоположные тенденции сталкивались везде. Разногласие пронизывало семьи, вламывалось в многолетнюю дружбу, в личные отношения. Я назвала бы это борьбой партии Памяти с партией Надежды – пользуясь терминологией одной книги, прочитанной уже теперь, в США. Это термины Эмерсона, но они применимы к любой стране. Как нигде – они приложимы к советской России, ко всему, что происходит в огромной стране, официально руководимой одной партией. Но не верьте этому! В СССР сейчас во всем борются не на жизнь, а на смерть партия Памяти с партией Надежды, партия прошлого с партией будущего. Это столкновение особенно почувствовалось когда новый режим Суслова-Косыгина захотел повернуть историю вспять и вернуться к прежним методам. Память толкала их к прошлому. Надежда заставляла всех сопротивляться во всем, где только возможно..."

   - Вы настоящий Жюль Верн! - Улыбнулся Чаадаев.
    Вдали стал вырисовываться длинный остров из невысоких дюн с большими песчаными отмелями. Местами его оживляла растительность, которую можно встретить по американскому берегу между Монтауком и Бруклином. Вдоль берега стояло множество парусных лодок, хорошенькие виллы виднелись со всех сторон. Это было любимое местопребывание жителей Нью-Йорка...