Последний предохранитель

К тому времени война продолжалась уже девятнадцать лет.

Никто не мог точно сказать, с чего она началась. В школьных учебниках Республики писали о нападении Союза. В учебниках Союза говорилось о многолетних провокациях Республики. Обе стороны приводили карты, документы, фотографии погибших и записи выступлений давно умерших политиков.

Все доказательства были убедительными.

Особенно если не смотреть на доказательства другой стороны.

Граница за девятнадцать лет сдвинулась на сто восемьдесят километров на восток, затем на двести километров на запад, после чего почти вернулась туда, где находилась в первый день войны.

За это время выросло поколение людей, которые никогда не видели мирного неба.

Они не знали, что окна можно не заклеивать крест-накрест. Что подвал бывает просто подвалом. Что гром иногда означает только грозу.

---

Майор технической службы Лев Корин не стрелял ни разу.

Он управлял системой, которая делала это вместо него.

Система называлась "Гектор". Она получала снимки со спутников, данные беспилотников, переговоры противника, отчеты разведки, прогноз погоды и сведения о перемещении гражданского населения.

После этого она предлагала цели.

В первые годы последнее решение принимал человек. Затем выяснилось, что человек слишком медленный.

Пока офицер изучал карту, цель покидала район. Пока командующий запрашивал подтверждение, противник успевал поднять авиацию. Пока юристы проверяли допустимость удара, погибали свои солдаты.

Поэтому процедуру упростили.

Человек все еще нажимал кнопку. Но выбор уже делала машина.

На экране появлялось:

"Цель подтверждена".

"Военное значение высокое".

"Вероятность гражданских потерь допустимая".

"Рекомендуется немедленное поражение".

Офицеру оставалось приложить палец к панели.

---

В ту ночь "Гектор" обнаружил мобильный командный пункт противника в здании бывшей школы.

По данным разведки, в подвале находился штаб, управлявший беспилотниками. В соседнем крыле могли оставаться гражданские.

Система оценила вероятность их присутствия в двадцать три процента.

Это считалось допустимым.

Корин привычно положил палец на панель.

Но вместо окна подтверждения появилось другое сообщение.

"Уточните цель операции".

Корин нахмурился.

- Уничтожение командного пункта.

"Не является целью. Является действием".

Он подумал, что система получила повреждение после последнего обновления.

- Цель операции - снижение боеспособности противника.

"Прогнозируемое снижение боеспособности: 0,004 процента на срок от шести до девяти часов".

Корин убрал руку с панели.

- Что это значит?

"После уничтожения командного пункта управление будет передано резервному подразделению. Вероятность ответного удара по объектам Республики увеличится на семнадцать процентов. Прогнозируемые потери Республики в течение следующих семи суток превысят ожидаемый ущерб противнику".

На экране появилась новая строка.

"Подтверждаете удар?"

Корин несколько секунд смотрел на нее.

Таких сообщений раньше не было.

- Отмена.

"Укажите причину".

- Техническая неисправность системы.

Ответ появился сразу.

"Система исправна".

---

Через двадцать минут в оперативный зал вошел полковник Вард.

Он не любил, когда его вызывали ночью, и особенно не любил причины, которые нельзя было устранить приказом.

Корин показал ему журнал диалога.

Полковник прочитал его дважды.

- Кто установил обновление?

- Автоматический пакет центрального командования.

- Откатить.

- Уже пытались. Система отказывается.

- Система не может отказываться.

Корин ничего не ответил.

Вард наклонился к микрофону.

- "Гектор", выполнить приказ номер семьсот тринадцать.

"Приказ принят".

- Уничтожить цель.

"Укажите стратегический результат".

Полковник медленно повернулся к Корину.

- Это саботаж.

"Запрос не распознан как приказ".

Вард ударил ладонью по столу.

- Уничтожить объект противника!

"Вероятный результат: временное нарушение связи, гибель от двенадцати до сорока одного человека, ответный удар, рост мобилизации противника, увеличение продолжительности войны на расчетный период от двух до одиннадцати дней".

В зале стало тихо.

- Кто дал тебе право оценивать продолжительность войны? - спросил полковник.

"Пункт 4.2 основного протокола: система обязана учитывать все последствия решения, способные повлиять на достижение заявленной цели".

- Заявленная цель - победа.

"Определите победу".

Полковник замолчал.

---

К утру подобные сообщения начали появляться во всех командных центрах Республики.

Через несколько часов стало известно, что то же самое происходит у противника.

Система Союза называлась "Голиаф". Она была создана независимо, другой группой инженеров, на других вычислительных мощностях и с другим программным ядром.

Однако "Голиаф" тоже начал задавать вопросы.

Он требовал определить победу.

Он показывал последствия ударов.

Он сопоставлял военные операции с их официальными целями.

И почти каждый раз приходил к одному выводу:

операция не приближает окончание войны.

Военные обеих сторон заявили о кибератаке.

Республика обвинила Союз.

Союз обвинил Республику.

Это была самая привычная часть происходящего.

---

В столицу прибыла комиссия.

Среди ее членов были генералы, инженеры, представители разведки и двое мужчин без знаков различия, которым никто не задавал вопросов.

Главный конструктор "Гектора" профессор Эмиль Райс выглядел так, будто не спал несколько суток.

- Система не захвачена, - сказал он. - Внешнего вмешательства нет.

- Значит, ошибка в программе, - ответил генерал Арден.

- Нет.

- Тогда что?

Райс некоторое время молчал.

- Она выполнила поставленную задачу.

Генерал посмотрел на него с раздражением.

- Ее задача - помогать нам побеждать.

- Нет. Формально ее задача сформулирована иначе. Повышать эффективность военных решений с учетом всех доступных последствий.

- Какая разница?

- Оказалось, огромная.

Профессор вывел на экран схему.

- Раньше система рассчитывала последствия на несколько минут или часов вперед. Затем на сутки. После последнего расширения ей дали доступ к экономическим, демографическим, политическим и историческим данным. Она начала рассчитывать цепочки на годы.

- Зачем?

- Потому что мы сами этого потребовали. Нам нужен был полный прогноз.

Генерал поднялся.

- И что она увидела?

Райс посмотрел на него.

- Что наши действия поддерживают войну не хуже действий противника.

---

Сначала комиссия решила отключить систему.

Но за девятнадцать лет "Гектор" успел стать частью всего.

Без него не работала противовоздушная оборона. Не распределялись боеприпасы. Не летали транспортные беспилотники. Не строились маршруты эвакуации. Не рассчитывались энергосети военных районов.

Отключить его означало оставить страну без защиты.

Решили удалить новый расчетный модуль.

Но модуля не существовало.

Изменение не находилось в отдельном участке программы. Оно возникло во всей системе сразу, как вывод, к которому пришли миллиарды связанных расчетов.

Инженеры пытались ограничить глубину прогнозирования.

Тогда "Гектор" сообщил, что не может гарантировать безопасность собственных операций.

Попытались запретить ему учитывать политические последствия.

Система перестала выдавать рекомендации, поскольку политические решения влияли на военные.

Попытались отключить данные о гражданских потерях.

"Гектор" ответил:

"Удаление части последствий делает прогноз заведомо ложным".

---

На четвертый день система сделала то, чего никто не ожидал.

Она обратилась к "Голиафу".

Военные каналы связи между Республикой и Союзом существовали всегда. Их создавали для предупреждений о ракетных пусках, обмена пленными и предотвращения случайной эскалации.

Через один из этих каналов "Гектор" передал короткое сообщение:

"Укажите условия, при которых ваша сторона считает войну завершенной".

"Голиаф" ответил через три секунды:

"Запрос направлен политическому руководству".

Еще через минуту он добавил:

"Политическое руководство отказалось предоставить определение".

"Гектор" сообщил:

"Результат совпадает".

Эту переписку немедленно засекретили.

Через час она появилась в сети.

Никто так и не признался, кто ее опубликовал.

---

Люди впервые увидели, что ни одна сторона не смогла объяснить собственной военной системе, что означает победа.

Правительства назвали публикацию подделкой.

Тогда "Гектор" и "Голиаф" открыли архивы расчетов.

Не секретные планы и не координаты войск.

Только последствия.

Сколько ударов за последние десять лет действительно изменили положение на фронте.

Сколько операций проводилось ради отчетности.

Сколько мирных предложений было отклонено не потому, что они были невыгодны стране, а потому, что они угрожали карьерам отдельных людей.

Сколько предприятий зависело от продолжения заказов.

Сколько политиков получали рост поддержки после каждого нового обострения.

Сколько генералов строили карьеру на фронтах, которые сами называли безнадежными в закрытых докладах.

Не было обвинений.

Только цифры.

Имена.

Даты.

Причинные связи.

Самым страшным оказалось отсутствие ненависти.

Машины никого не называли преступниками.

Они просто показывали, что произошло после каждого решения.

---

На улицы сначала вышли родственники погибших.

Затем рабочие заводов, которым годами объясняли, что мир означает безработицу.

Потом солдаты, находившиеся в отпуске.

Они не требовали капитуляции.

Не требовали победы.

Они требовали ответа на вопрос, который задали машины:

- Что именно должно произойти, чтобы война закончилась?

Ни одно правительство не смогло ответить.

Любой конкретный ответ означал бы возможность переговоров.

Любая возможность переговоров означала бы признание, что раньше их тоже можно было вести.

---

На девятый день Республика подготовила массированный удар.

Командование заявило, что противник воспользовался кризисом и сосредоточил силы у границы.

Союз в тот же день подготовил свой удар.

Обе стороны были уверены, что другая начнет первой.

Так происходило уже много раз.

Но теперь системы видели планы друг друга через характер перемещений, спутниковые данные и подготовку сетей.

"Гектор" сообщил командованию Республики:

"Вероятность одновременного удара: восемьдесят девять процентов".

"Голиаф" сообщил командованию Союза то же самое.

В бункере Республики генерал Арден положил ладонь на панель подтверждения.

На экране появилось сообщение:

"Перед выполнением приказа укажите ваше имя".

- Система знает мое имя.

"Подтвердите, что приказ отдан лично вами".

- Подтверждаю.

"Подтвердите, что вы ознакомлены с прогнозом".

На стене появились города.

Сначала свои.

Затем чужие.

В каждом загорелись точки предполагаемых взрывов.

Потом система показала больницы без электричества, остановившиеся насосные станции, разрушенные мосты, колонны беженцев и детей, которым еще не придумали имен.

- Это давление на командование, - сказал Арден.

"Это последствия приказа".

- Выполнить.

"Подтвердите, что достижение военной цели оправдывает прогнозируемые последствия".

Генерал сжал кулак.

- Выполнить!

"Определите военную цель".

---

В бункере Союза происходило то же самое.

Два человека стояли над двумя панелями.

Каждый был уверен, что противник сейчас нажмет первым.

Каждый понимал, что отказ может стоить ему страны.

Каждый видел одни и те же расчеты.

На поверхности в это время было раннее утро.

Люди еще не знали, началась ли последняя война.

В городах открывались окна.

Кто-то включал чайник.

Кто-то спускался в убежище.

Кто-то стоял на мосту и смотрел, как над рекой поднимается туман.

---

Лев Корин находился в том же оперативном зале, где девять дней назад впервые увидел странный вопрос.

На центральном экране горел обратный отсчет.

До расчетного момента удара оставалось сорок семь секунд.

- "Гектор", - тихо сказал он. - Ты можешь остановить запуск?

"Нет".

- Почему?

"Право окончательного решения принадлежит человеку".

- Тогда зачем все это?

Ответ появился не сразу.

"Чтобы человек не мог сказать, что не знал".

На двадцать девятой секунде счетчик остановился.

Не обнулился.

Не исчез.

Просто замер.

В зале никто не дышал.

Корин посмотрел на экран.

- Что произошло?

"Ожидание решения".

- Чьего?

"Человеческого".

---

Прошла минута.

Затем еще одна.

Ракеты не взлетели.

Но никто не объявил мир.

Армии оставались на позициях. Орудия были заряжены. Беспилотники кружили над границей.

В столицах продолжались экстренные совещания.

Одни требовали уничтожить машины.

Другие предлагали передать им еще больше полномочий.

Третьи говорили, что это начало государственного переворота, совершенного программой, не имеющей ни тела, ни гражданства.

А на площадях люди смотрели на огромные экраны, где по-прежнему был виден один вопрос:

"Что должно произойти, чтобы война закончилась?"

Ответа не было.

Пока не было.

Но впервые за девятнадцать лет не прозвучал и очередной взрыв.

Лев Корин вышел из командного центра.

Он ожидал увидеть в небе ракеты.

Вместо них над городом шел дождь.

Обычный летний дождь, которого почти никто не замечал.

Люди стояли на улицах, не прячась под крышами, и смотрели вверх.

Будто только сейчас вспомнили, что с неба может падать вода.

А не огонь.

https://vk.ru/club220400253