Пандемия глава 14 Штирлиц на задании

Элен вернулась двадцать шестого. Она отправила Иву короткое сообщение, как они и договаривались: «Жду вас на обед в среду, 29-го, в 12:00».
Ответ пришел быстро: «Можно я приду на ужин или в субботу-воскресенье?».
Ужин — это совершенно другое меню, другие напитки, другой десерт и совсем иная степень интимности. Восемь месяцев этот человек мысленно шёл к ней на обед. «Ужин, так ужин!», — подумала она, соглашаясь на сумерки.

Он пришел вовремя. С безупречным, дипломатическим, вежливым опозданием ровно на три минуты.
Дверь открылась, и Ив переступил порог. Он вошел не как мужчина на свидание, а как оперативник, заходящий на опасное спецзадание. Инструкция, выправка, панцирь. В одной руке он держал бутылку белого вина, в другой — два смартфона.
Элен всё поняла. Сразу. В ту же секунду её психологический рентген заметил эту дешевую номенклатурную защиту. Два телефона, веерный мониторинг, скрытые консультации с ведомством или тенью отца. У неё в голове мгновенно вспыхнули три варианта:

   1. Сказать ему всё сейчас, заставить выключить гаджеты и сорвать маску.
   2. Указать на дверь и выставить вон прямо с порога.
   3. Поставить грандиозный спектакль и войти в Вечность.

«По просьбе публики, сыграем в шахматы, мальчики», — мысленно улыбнулась Элен, выбирая третий путь.
Она царственно протянула ему руку. Ив боязливо, словно прикасаясь к оголенному проводу, пожал её пальцы. Пандемия. Дистанция. Страх.
— Проходите. Давайте для начала помоем руки, — спокойно предложила она.
Когда они вошли в столовую, Ив резко застыл на месте. Перед ним был безупречно сервированный стол —  на троих. Его синие глаза растерянно забегали по приборам.
— А где все? — спросил он, и в его голосе промелькнул параноидальный страх засады.
«Вы ждали фанфары и прессу?» — подумала Элен, но вслух произнесла с безупречной улыбкой:
— Все были дома в обед, как изначально планировалось, а потом разъехались. Элизабет укатила в Париж, Стефани с другом уехали на озеро. Если вернется пораньше — поужинает с нами.

Вы ведь только с работы, давайте без лишних церемоний, сразу к столу.

От Ива, только что принявшего душ, веяло пронзительной, острой свежестью.
Он был так близко.
Элен смотрела на него: «Как жаль… Господи, ну что же ты наделал… Твои смартфоны, твои страхи… Если бы ты только знал…»
Перед глазами на миг вспыхнуло лицо Таму. Это было в прошлой, совершенно другой жизни. Таму остался там.
А здесь и сейчас был Ив со своими экранами.

«Раз так, то так», — Элен хладнокровно стряхнула нахлынувшее наваждение.
В конце концов, как говаривал её Таму:
«Родина потеряла во мне великую актрису!»

Он сел за стол, Элен изящным жестом предложила закуски, и ужин начался.
Поначалу Ив был натянут как струна, его взгляд то и дело соскальзывал к двум смартфонам.
Атмосфера дома, запах специй и мягкий голос хозяйки делали свое дело — постепенно, миллиметр за миллиметром, его министерская выправка начала расслабляться.
Элен вела игру блистательно. Она не задавала тяжелых вопросов, не устраивала допросов. Вместо этого она рассказывала свои легкие, теплые домашние анекдоты о семье, о себе, о забавных проделках детей.
Это была та самая непринужденная, обволакивающая беседа обо всем и ни о чем, которая окончательно усыпляет бдительность любого параноика. Ив слушал, завороженный вевером её тонких пальцев.
Выдержав гроссмейстерскую паузу, Элен мягко, как бы между прочим, спросила:
— Вы не женаты?
— Нет, — коротко ответил Ив.
— А подруга есть?— И подруги нет.Элен кокетливо, едва заметно улыбнулась, наклонив голову:
— А друг?
— И друга тоже нет, — сухо отчеканил Ив.
Он не рассмеялся.
Не подхватил реплику, не оценил тонкую французскую иронию.
Мужчина без чувства юмора, он воспринял этот кокетливый вопрос с абсолютной, почти пугающей серьезностью номенклатурного чиновника.
В его мире у каждой папки должен быть свой гриф, и сейчас он просто выдавал сухую дипломатическую справку: одинок. Кругом пустота.
Элен зафиксировала этот сбой в его матрице.
Шахматная партия продолжалась, и пустой третий прибор на столе словно ждал своего часа.

Первый раунд ужина был окончен. Пора было сменять тарелки. Элен грациозно встала, собрала посуду и пошла на кухню. В коридоре большое зеркало — в его глубине на секунду отразился её собственный взгляд: спокойный, препарирующий, взгляд Демиурга, который полностью контролирует сцену и Ив с смартфоном в руке быстро прочитал входящее и, сосредоточенно хмурясь, начал судорожно писать ответное пишущий сообщение.
На войне как на войне!
сцена из «Дата Туташхиа» — тот страшный, библейский момент, когда сын стреляет в собственного отца, великого благородного разбойника. И раненый Дата произносит это леденящее душу: «Что ты натворил, мальчишка!..»

За это ты заплатишь кровью!!!
В моем доме так себя не ведут!

Актриса приняла вызов.

Элен хладнокровно вернулась к столу, неся горячее, и тут же зафиксировала новую деталь. Ив изменился в лице. Ему явно только что пришел жесткий приказ из его министерских «коридоров»: вино больше не пить. Оперативник на задании получил выговор за потерю бдительности. И послушный мальчик, панически боящийся своего ведомства и тени отца, мгновенно подчинился.
Несмотря на то, что на тарелках дымилось горячее мясо, требующее хорошего глотка, Ив больше не прикоснулся к бокалу. И, что самое смешное и жалкое, он больше ни разу не предложил вина Элен. Заботливый гость испарился, остался только зажатый чиновник на поводке у своих двух смартфонов.
Спектакль приближался к кульминации. Она знала, что сейчас придет время для её главного десерта — анекдота про порядочных женщин, который сокрушит этого мальчика