Больничный покой. глава 5. женские разгадки

«Иногда больничная палата становится лучше любого курорта: здесь не нужно никуда плыть, чтобы встретить новых людей и услышать их истории».

Среди прибывших мне предстояло сдать анализы. Молодая, но крупная медсестра, наложив жгут, не смогла попасть в вену с первого раза. Я терпеливо выдержала вторую попытку. Однако, видимо, из-за собственного волнения, медсестра уронила шприц, и моя кровь окрасила светлый пододеяльник. Внутри меня смешались гнев и сочувствие к её неуверенности и растерянности. Спокойно спросила:
— Вы закончили? Пожалуйста, попросите поменять мне постельное бельё.
Она согласилась и удалилась.

В этот момент меня охватила обида, почти до слёз, за собственное тело. Его искололи иглами. Но что с ним случилось раньше? Сколько раз я забывала о нём, сколько работала до изнеможения, игнорируя его сигналы, не прислушиваясь к его реакции на обстоятельства или людей. Я использовала его как бесконечный ресурс, который наконец дал сбой. Теперь же наступила тишина — исчезла постоянная мысли мешалка и многозадачность.

Конечно, я думала об отдыхе на лазурном берегу, в уютном шезлонге. Но получилось так, как получилось. Вспоминаю, как недавно говорила подругам, что не хочу ехать на море. Я объездила столько стран, моя жажда путешествий была полностью удовлетворена. Теперь я готова исследовать глубины собственной души, погружаясь в своё одиночество, которое, как оказалось, неразрывно связано с новым окружением.

Меня переселили в палату, и я перестала быть «главным экспонатом» коридора, где проходящие с любопытством меня разглядывали. Теперь я окунулась в атмосферу женской энергетики, оказавшись в палате с тремя другими женщинами. Здесь было гораздо теплее и уютнее. На прикроватной тумбочке стояли свежие розы, подаренные одной из пациенток, и витал аромат косметических средств.

Диалог с новыми соседками завязался мгновенно, хотя я хотела немного полежать в тишине. Они обсуждали некоего кавалера, который проявлял внимание к одной из дам. Та рассказала, что он неоднократно приходил к ней в палату, приглашал на беседы и прогулки, оставил свой номер телефона и вёл себя несколько странно и навязчиво. Я спросила:
— Вы случайно не про Михаила говорите?
И Михаил оказался именно тем самым. Немолодой мужчина спортивного телосложения, умеющий привлекать к себе внимание, всегда громко разговаривающий. Его знали и постояльцы, и персонал. Когда я поступила на этаж, он не раз подходил, интересуясь моим состоянием. А утром подошёл снова, сообщил, что выписывается, и предложил мне запомнить его номер. Сопоставив факты, мы с женщинами начали дорисовывать и додумывать ситуацию, доводя её до абсурда. Палата наполнилась звонким женским смехом. Ловелас был разоблачён и осмеян.

После обеда я вышла прогуляться по коридору. Там меня поджидал Михаил. Он вскочил с кушетки и протянул мне записку. Искренне волнуясь и смущаясь, он ждал моей реакции. Я улыбнулась, взяла записку и так же искренне пожелала ему крепкого здоровья.
«Мужчины — это особый, загадочный вид», — как говорит одна моя хорошая знакомая.