Серебряно-желатиновый отпечаток

Всё пройдет, и печаль и радость
Всё пройдет, так устроен свет
Всё пройдет, только верить надо
Что любовь…
(с) Леонид Дербенёв


На небе проглядывали первые лучи осеннего солнца. На густо поросшем выцветшей травой пригорке возвышалась одинокая, заброшенная часовня, окутанная млечным туманом. Когда-то ее гордый фасад устало наклонился над зеркальной поверхностью темной реки, оплакивая давно покосившиеся и просевшие от земной влаги двери, съехавший под тяжестью вековых пороков купол и прогнивший от потоков людских слез крест. Благородная серость окружающего мира опустошала изнутри с той же силой, что и время, унесшее светлую веру из стен скромной святыни. Незнакомая боль скрутила душу. Нестерпимый лязг цепей раздавался в каждом сантиметре поникшей земли, усеянной крестами. Стеклянный взгляд юности застыл в одной безжизненной точке. Лия замерла. Накрапывал мелкий дождь. Деревянные очертания когда-то полной жизни деревни манили душу своей навеки застывшей историей. Легкими шагами она шла вдоль поросшей бурьяном тропы. Сухая трава царапала ноги, камни сбивали с пути, но она упорно шла вперед. Каждое движение причиняло ей боль, но все это было несравнимо с тем, что происходило с ней в самой глубине ее души.

"Я опоздала...", - зашептал ее разум.

Я опоздала! - закричали уста.

"Надо было раньше", - пыталась она успокоить сама себя.

Опустившись на колени, она протерла рукой фотографию на свежем надгробии. Дыхание прерывалось, хотелось столько всего сказать, но получилось лишь короткое, но ёмкое "Прости!".

Время клонилось к вечеру, в душе лишь нарастала тоска от понимания конечности всего происходящего, но жизнь продолжалась: единственное, что оставалось - жить и стараться не опоздать.