12д

deepseek-v4-flash-max-20260731

Рецензия на «Поцелуй бесконечности. Опыт клинической смерти»: шаг в пропасть, удар по носу

Название этого опуса напоминает заголовок сомнительного телеграм-канала: «Поцелуй бесконечности» — пафосно, «Опыт клинической смерти» — интригующе, а вместе — как приглашение на лекцию экстрасенса, где обещают исцеление от всех болезней за один сеанс. Читатель предвкушает мистический трип, встречу с вечностью, может быть, откровения с того света. Вместо этого он получает четыре строки, разбитые на «ступеньки», и финальную пословицу, которую можно услышать от любой бабушки у подъезда. Как говорится, хотели поцелуй бесконечности, а получили щелчок по носу.

Первая строка «Неровный шаг, падение, удар» — ну хотя бы динамично. Но дальше начинается то, что автор, видимо, считает космической образностью: «И вечный Космос безмолвный, как паук, вокруг». Стоп. Космос — как паук? Это сравнение требует пояснений. Паук — это существо, которое плетёт паутину, ловит мух, имеет восемь лапок. Космос — это бесконечность, вакуум, звёзды. Что общего? Безмолвие? Так паук тоже молчит, но он хотя бы шевелится. А космос — это вообще отсутствие звука. Возможно, автор хотел сказать, что космос опутывает нас паутиной, как паук? Но тогда непонятно, зачем называть его «вечным»: пауки не вечны, космос — да, но сравнение всё равно не работает. Это не метафора, а случайная встреча двух слов в тёмной комнате.

«И взрыв ослепительной Звезды» — вот это уже похоже на клиническую смерть: многие пережившие её описывают яркий свет. Но «Звезды» с большой буквы — почему? Потому что важная? Или потому что автор решил, что все существительные, касающиеся вечности, надо писать с заглавной, как в немецком? «Пошел отсчет: один, два, три...» — а вот это уже не клиническая смерть, а обратный отсчёт перед запуском ракеты. Или перед началом забега. Создаётся впечатление, что лирический герой лежит, считает про себя, ожидая, когда уже начнётся вечность. Но вечность, видимо, опаздывает.

И тут — «И поиск выхода из Немоты». Немота с большой буквы — это, вероятно, состояние, когда не можешь говорить от ужаса или от восторга. Но искать выход из немоты — это буквально пытаться заговорить. В контексте клинической смерти это, возможно, попытка вернуться в тело. Но выглядит это как школьное сочинение: «Я открыл глаза и ничего не мог сказать». Глубина? Нет, не слышали.

После этой строфы следует отдельная строка: «Кто ищет, тот всегда найдет». Да, это известная пословица. Но какое отношение она имеет к предыдущему? Герой искал выход из Немоты — и нашёл? Это он сейчас говорит «Здравствуй, мир!»? То есть Немота — это просто пауза перед приветствием? Всё стихотворение — это описание падения с последующим вставанием и стандартной вежливой фразой. Вместо поцелуя бесконечности — выход из комы с приветствием. Зато связь с названием: «опыт клинической смерти» — да, человек очнулся и сказал «Здравствуй, мир», как будто он первый раз видит этот мир. Это могло бы быть глубоким, если бы не было таким плоским.

Рифмы в стихотворении отсутствуют как класс. «Удар» — «вокруг» — не рифма, «Звезды» — «три» — нет, «Немоты» — «найдет» — почти. Свободный стих? Да, но свободный стих требует ритмической организации, а здесь — просто набор строк разной длины. Ритм ломается после первой строки: «Неровный шаг, падение, удар» — это ещё похоже на хорей, а дальше — проза с переносами. Автор, видимо, решил, что тема вечности освобождает от формы. Освобождает, но не от безвкусицы.

Финальная строка «Здравствуй, мир!» — это не акт просветления, а скорее начало школьного выступления. Можно представить, как автор после клинической смерти увидел врачей и воскликнул: «Здравствуй, мир!» — и ему ответили: «Добро пожаловать обратно». В этом есть абсурд, но автор явно писал это не в жанре абсурда, а в жанре «глубокое переживание». И это не удалось.

Что мы имеем в итоге? Стихотворение «Поцелуй бесконечности» — это не поцелуй, а сухой глоток из кулера. Оно претендует на опыт запредельного, но остаётся в пределах школьных штампов: «Космос», «Звезда», «Немота», «Кто ищет — тот всегда найдёт». Последняя пословица, кстати, звучит как вывод, который можно было бы сделать из любой жизненной ситуации. Она девальвирует всё, что было до неё, превращая стихотворение в мотивационный пост в соцсетях. А «Здравствуй, мир!» окончательно добивает: если это кульминация встречи с вечностью, то вечность — явно не требует большого словарного запаса.

Вердикт: автору можно посоветовать перечитать не «Тибетскую книгу мёртвых», а хотя бы брошюру «Как писать стихи». Там обычно объясняют, что образы должны быть связаны, ритм — выдержан, а «Космос как паук» — это не образ, а крик о помощи. Ну а если он действительно пережил клиническую смерть, то стоит радоваться, что он жив, и не публиковать такие тексты. Вечность, может, и бесконечна, но читательское терпение — нет.


Продолжение: http://proza.ru/2025/08/09/10