Неправильная аватарка 2-34 Чума и кошелёк

Кто сражается с чудовищами,

тому следует остерегаться,

 чтобы самому при этом не стать чудовищем.

 И если ты долго смотришь в бездну,

 то бездна тоже смотрит в тебя.



Глава 34



Мне связали руки за спиной и потащили обратно в дом. Голова кружилась, перед глазами плавали звёзды с птичками и малость подташнивало. Голова была как будто набитой ватой, через которую с трудом продирались мысли. Двое мужчин приподняв меня за локти, ещё один шёл впереди и то ли двое то ли трое сзади. Всё плыло как в тумане, не помню, как оказалась в подвале, где меня бесцеремонно вымыли холодной водой и каким-то на редкость вонючим мылом с песком. Развязав мне руки на меня одели колодку. Две доски с прорезями для головы и рук. Кто-то начал меня бесцеремонно лапать потом как-то резко прекратил. До меня донеслись какие-то громкие, грубые, голоса. Я прислушалась, трое мужчин о чём-то громко спорили.

- А я сказал, чтобы никто не смел её трогать!

- Это -же ведьма, порождение тьмы! Сам отец создатель велит с ней поразвлечься прежде, чем отправить её на костёр.

- Попробуйте её хоть пальцем тронуть пока не приедет настоятель Хагге!

- Инквизитор, Вы только…

- Молчать! Ты урод полосатый, пока я тебя не обвинил в помощи ведьме.

- Какой такой помощи?

- Ты ей деньги платил?

- Ну так я же, это… она меня заставила.

— Это ты когда я тебя железом прижгу расскажешь, заставили или ты с ней на шабаш в виде свиньи летал. Я сейчас заткнись.

- Шрек вы перегибаете палку, мэтр Нод достойный сын…

- И вы отец Боржи заткнитесь, у вас под носом дети демонов бегают по ночам, а вы и в ус не дуете, игнорируя заявления честных граждан. Кстати, а на какие средства у вас на такой роскошный домик? Если не хотите, чтобы я настоятелю не посоветовал проверить ваши расходные книги заткнитесь.

- Вы правы сэр Шрек, наше дело маленькое, настоятель приедет, организуем суд, и пусть он решает.

— Вот именно, а сейчас брысь все отсюда хочу поговорить с ведьмой один на один.

Когда дверь закрылась оставшийся инквизитор помог мне усесться на куче соломы и прислонится к стене. Зрение вроде- бы немного прояснилась и я смогла рассмотреть человека, оставшегося со мной в камере, это был мой недавний пациент инквизитор Шрэк. Я помнится тогда подумала, что только клинический идиот возьмёт себе имя из детского мультика и решила – это дурацкое совпадение. Последние подозрения испарились, когда он вновь заговорил со мной по-русски.

- Ну здравствуй посланница Бааст. Тебя на самом деле Олей зовут?

- А ты кто такой и чего тебе надо?

- Мне надо проследить чтобы ты отправилась на рандеву с Анубисом, знаешь такого?

- Знаю, гандон с собачьей головой.

— Значит знаешь.

- Отпусти меня.

- Извини, не могу.

- Почему?

- Потому что иначе меня ждёт пятьсот лет в Бездне Боли, очень неприятное местечко.

- Я тебе вообще-то жизнь спасла.

- А я тебе за это заплатил, если помнишь.

- Могу вернуть, с процентами.

- Извини, мне как-то в Бездну совсем не хочется, я думаю вряд ли у тебя есть сумма достаточная для того, чтобы я передумал.

- Десять тысяч сольдов.

- Смешно.

- Золото, я знаю где взять столько золота, что не влезет в эту камеру, а ещё могу отсосать до кучи.

- Здорово, но нет. Хотя я слышал, что ты та ещё шлюха.

- Тогда какого хера мы тут разводим политесы?

- Ну во-первых мне просто интересно. Это ты убила Ктатарса?

- Да.

- Как? Я не нашёл следов.

- Проткнула ему продолговатый мозг через ухо спицей. Но ты не знаешь, что это был за кусок дерьма!

- Убийство есть убийство, монахи которых ты убила в монастыре тоже были кусками дерьма?

Я рассмеялась. Смеялась долго, истерично. Инквизитор смотрел на меня с удивлением. Когда у меня уже не был сил смеяться спросил:

- Что смешного?

- Понимаешь, я ведь даже не могу их сравнить с дерьмом. Они были хуже дерьма, а знаешь, что они делали с женщинами в монастыре?

- Нет, разве они делали что-то противозаконное, насиловали?

Я опять рассмеялась, ржала как пьяная лошадь.

- Нет они просто их доили, а потом скармливали другим женщинам.

- Ты несёшь чушь.

- А ты там был?

- Ну да, и ничего подобного не видел.

- Просто не хотел.

- Ладно как ты выжила после прыжка, тебя же должно было отнести отливом в океан?

- Там есть шахта вентиляционная. Метрах в двадцати от конца мыса под водой есть туннель.

- Опять врёшь?

- Да пошёл ты. Что ты хочешь?

- Знаешь, что тебя ждёт?

- Два варианта, либо вернут в монастырь и разберут на органы, либо казнят как ведьму. Будут три дня пытать, потом сожгут.

- Ты это заслужила.

- Чем же? Тем, что спасла тебя и этот город от чумы?

- За своё спасение я заплатил, а вот убийство Ктатарса, монахов и полосатиков осталось неоплаченным.

- Хочешь, чтобы я заплатила? Сколько?

- Можешь отмазать меня перед Анубисом?

- Нет.

- Тогда у меня предложение, тебя осудят так и так. Я даю тебе таблеточку, и ты отправляешься в гости к нашему собакоголовому приятелю, тихо не мучась.

- А что ты мне просто башку не прострелишь?

- Ну во-первых ты мне действительно жизнь спасла, а во-вторых… это не твоё дело.

- Да пошёл ты лесом.

- Если передумаешь дай знать.

С этими словами инквизитор вышел из камеры. Я услышал, как он с кем-то разговаривал за дверью, а сама придалась самобичеванию. Как я могла попасться в такую нелепую ловушку? Выкрасть бумаги из пустого загородного дома. Да там только что неоновой вывески не было со словами «ПОДСТАВА ДЛЯ ИДИОТКИ».

- Чтобы волосок с её головы не упал. Кормить, поить как родную маму. Принесите ей ведро чтобы камеру не загадила. Входить к ней только втроём, один заходит двое страхуют. Не разговаривать, узнаю, что хоть парой слов с ней перекинулись уши и язык отрежу. И принесите ей какую ни будь одежду и пару одеял.

На следующей день меня переодели во что-то типа савана и отвезли в городскую тюрьму. Колодки сменили на кандалы сковывающие руки и ноги. Передвигаться теперь получалось только маленькими шажочками, но в камере три на три метра было вполне приемлемо. Зато задницу можно было подтереть. Примерно десять дней ничего не происходило, относительно сносно кормили и поили. Пару раз даже дали вино, хреновенькое правда. Периодически из коридора я слышала окрики моего единомирца, он кого-то не пускал ко мне обещая нанести если что тяжкие физические увечья не совместимые с жизнью или сексуальной ориентацией.

На одиннадцатый день четверо стражников вытащили меня из камеры и проведя по коридору и паре лестниц втолкнули в достаточно большую комнату в подвале. Комната без окон была освещена факелами, посередине стоял стол, за которым сидели: настоятель монастыря святого Менгеле, городской судья, и городской епископ. Рядом за отдельным столиком сидел сгорбленный монах в толстых очках, у стены скрестив руки на груди Шрек, а у раскаленного горна сидел на табуретке невысокий худой мужичок с залысинами в кожаном фартуке. У горна стоял стол, на котором были аккуратно разложены инструменты чем-то напоминающие хирургические, в горне лежало несколько разогретых до бела металлических изделий цель назначения, которых абсолютно не хотелось выяснять, как и нескольких странного вида кресел и козел снабжённых зажимами для рук и ног.

- Мне очень жаль, брат Шрэк, но увы это не заблудшая сестра Ольга. «Труп нашей несчастной сестры три дня назад вынесло на берег приливом вблизи монастыря», —сказал настоятель, он же глава инквизиции сложив руки на груди.

- Что? Э… А да вы правы святой отец, я понял… - сказал стоящий у стены Шрэк, но по лицу его было видно, что он «малость офигел».

- Но за то вы поймали чумную ведьму, которая наслала мор на наш город, и только стараниями метра Виолета многие жизни были спасены. – вмешался епископ. – Вы воистину совершили подвиг веры, брат Шрэк.

- Служу Святому престолу.

- Чумная ведьма, известная так же, как аптекарша Каролина из Костяного переулка, что влекомая дьявольскими наветами навлекла чумной мор на благословенный город Олея признаёшь ли ты свои преступления?

- Признаю, раскаиваюсь и обещаю больше так не делать, а теперь можно я пойду домой?

- Мэтр Трезариус, подсудимая упорствует, я думаю, что …

Мужчина у горна кашлянул и сказал:

- А в чём она упорствует?

- В признании своей вины.

- Я не упорствую!

- Тише подсудимая, мэтр Трезаурис приступайте.

Мужчина сделал жест двум помощникам, с меня сняли саван и привязали к деревянным козлам.

- Признаёшь ли ты себя, несчастная виновной?

- Признаю.

- Мэтр она упорствует, приступайте.

- Извините пэры, но она признала себя виновной – вмешался Шрэк.

- Сколько себя помню ни разу такого не было.

- А вы спросите её ещё раз.

- Дочь моя…

- Да признаю я, ****ь! Не надо меня пытать пожалуйста. Можно меня теперь отвязать и отпустить домой!

- Э да… действительно признаёт,

- Ну всё, я пошла?

- Э да, отвя… то есть нет! Стойте! Выведите подсудимую, суду надо обсудить признание и вынести решение.

Меня отвязали, одели саван и кандалы и вывели в коридор. Через пару минут из дверей показался Шрэк и сделав жест охранникам чтобы они отошли шёпотом обратился ко мне по-русски.

- Ты что тут за спектакль устроила? Зачем призналась в этой хрене?

- А что мне, по-твоему, делать? Мне, знаешь ли, не нравится, когда меня пытают, было уже пару раз.

- Тебя будут три дня пытать, а потом сожгут живьём.

- Так это когда ещё будет, может обойдётся как ни будь.

- Не обойдётся, поверь.

Шрэк собирался ещё что-то сказать, но нас прервали. Писец выглянул в коридор и сказал, чтобы меня завели в зал. За столом стояло трое судей, а мэтр Трезаурис с явным неудовольствием убирал инструменты со стола.

- Дева известная как Каролина аптекарша из Костяного переулка, подтверждаешь ли ты своё признания что ты Чумная Ведьма, наславшая мор на благословенный город Олея?

- Признаю.

- Тогда слушай свой приговор, ты будешь подвергнута очищающему истязанию в течении трёх дней на главной площади, а затем, когда душа твоя очистится страданиями, тело твоё будет сожжено дабы дух твой смог вознестись к отцу создателю. Приговор будет исполнен через девять дней на первый день праздника тёмной воды. Увидите осуждённую.

Когда меня вывели в коридор я спросила у одного из стражников.

- Что это за праздник тёмный воды?

- Конец навигации. Начало зимних штормов, два месяца море будет непригодно для судоходства. В городе будет полно моряков и купцов, золотое время для шлюх, трактиров и головная боль для городской стражи.

Ещё девять дней пронеслись одним мигом в бесполезных попытках найти путь к спасению. На десятый день, после двухдневного поста, когда мне давали только разбавленное вино, двое стражников подхватив меня под локти вытащили из камеры, выволокли во двор и привязали к козлам, закреплённым на повозке. Флегматичный ослик вывез повозку и остановился у свеже сооружённого помоста посреди городской площади. Перед помостом стоял стол, за которым сидел монах, а на помосте с двумя п образными рамами из крепкого бруса, меня ждал мэтр Трезаурис, сверкающий улыбкой звезды Голливуда. С меня сняли кандалы и перекинув верёвку через верхнюю балку рамы связали руки и натянули верёвку так, что мне пришлось встать на цыпочки. Вокруг собиралась толпа зевак. На помост поднялся монах и взяв в руки свиток зачитал:

- Аптекарша Каролина из Костяного переулка усилиями святой инквизиции изобличена как чумная ведьма, о чём свидетельствуют её глаза разного цвета которая она прятала, притворяясь слепой, рыжий цвет волос и её собственные показания данные ей добровольно не под пытками. Дабы освободить душу сестры нашей она приговаривается к трёхдневному испытанию плоти с последующим вознесением через сжигание бренного тела на костре. Добрые граждане славного города Олея помогите сестре нашей избавится от груза грехов дабы войти в царство небесное Отца Создателя.

Стражник поставил перед помостом корзину с розгами. Мэтр Трезаурис подошёл ко мне, нежно потрепал меня по щеке и сказал так что слышала только я.

- Не разочаруй меня Каролиночка, у нас с тобой три очень интересных дня.

С этими словами он сорвал с меня саван и кивнул монаху за письменным столом. Толпа зевак под улюлюканье стало кидать в меня комья земли и просроченные продукты питания. Стражники, стоявшие в оцеплении, следили чтобы граждане не переусердствовали. Хорошо одетый горожанин подошёл к столу и заплатив пару монет получил в руки розгу и поднялся на помост. Мэтр одобрительно крякнул и нанеся мне на бедро синей краской пять полос кивнул. Горожанин кивнул и размахнулся розгой под подбадривающее улюлюканье толпы …

Розги были подобраны с таким расчётом, что серьёзных ран они не наносили, от них на теле оставались красные рубцы и было больно. Мэтр перед каждым экзекутором оплатившим право нанести пять ударов «чумной ведьме» указывал куда следует наносить удары и обрабатывая следы порки после каждого сеанса. Одного чрезмерно увлёкшегося палача на общественных началах он спихнул пинком с помоста под одобрительный смех толпы. Не видя необходимости разыгрывать героиню, я качественно визжала, когда розга очередного «доброго прихожанина» целовала мою кожу. Периодически экзекуция прерывалась на паузы давая гражданам возможность вдоволь поупражняется в метании просроченных продуктов и комьев земли на меткость крича оскорбления и пожелания в мой адрес. Особым успехом пользовался момент, когда во время очередного сеанса не выдержал мой мочевой пузырь.

На закате к помосту ослик подвёз повозку, на которой сидели связанные Аксимус и Касекей. Монах вновь поднялся на помост и зачитал.

- Мэтр Аксимус и его жена Касекей виновны в укрывательстве и не доносительстве на чумную ведьму. Но учитывая их покаяние и то, что они действовали по воздействию злобных чар они приговариваются к милосердной смерти через повешенье.

Приговорённых выволокли из повозки и поставив их на колодки накинули им петли на шеи. Аксимус шёл как сомнамбула не сопротивляясь. Касекей шла плача и умоляя её пощадить ради детей. Горожане радостно улюлюкали подбадривали палача. Очередные люди должны погибнуть из-за моей самоуверенности и глупости. Как безымянный мальчик в джунглях после того, как я сожгла храм каннибалов, как Соссо, Джуга, Акка, ТоТо. А теперь моя семья. Между нами не было любви, но мы жили вместе и уважали друг друга. Я вспомнила как меньше, чем два месяца назад эти двое работали, не покладая рук делая противочумную вакцину и лекарства. Большинство из стоящих на площади и радостно улюлюкающих людей живы благодаря им. Я закричала:

- Твари! Отпустите их, вам что меня мало, они не причём! У Касекей дети!

Мои крики слышал только мэтр Трезариус который улыбнулся мне и выбил колодки из-под ног моей семьи… Когда тела перестали дёргаться экзекуция продолжилась.

На заходе солнца меня отвязали, одели кандалы и отвезли обратно в камеру. Я выла в бессильной злобе. Дверь открылась и в камеру вошли палач и мэтр Виолет.

- Привет Каролина, или как там тебя на самом деле зовут, у меня к тебе есть несколько вопросов. Я бы пришёл к тебе раньше, но этот инквизитор не пускал, караулил тебя как цепной пёс.

Мэтру Виолету нужны были рецепты моих лекарств, и он предложил мне добровольно ему их передать. Я послала его в пешее эротическое путешествие. Тогда за меня принялся мэтр Трезариус загоняя иглы мне под ногти. Должным образом про стимулируемая я передала ему рецепты. Настоящие ведьминские рецепты типа «от зубной боли хорошо помогает сушёный глаз тритона, настоянный на уксусе в лунном цвете». Не все переданные рецепты были откровенной дичью, например рецепт слабительного был очень действенным, правда я рекомендовала как средство для увеличения потенции, или, к примеру рвотное, правда я его рекомендовала как противозачаточное.

На следующее день, ближе к полудню меня опять вывезли на площадь. Раздели, на сей раз мне связали руки за спиной, а нашею накинули петлю натянув верёвку так, что я могла стоять только на цыпочках на большом медном диске.

- Ну что ведьма, потанцуем?

Улыбнулся мэтр Трезариус и стал раздувать угли под диском…Мэтр был мастером своего дела. Под одобрительные крики добрых граждан он проявлял чудеса знания анатомии заставляя меня кричать от ужаса, когда в его руках появлялся очередной «инструмент». Мне не давали не потерять сознание от боли, ни от отстранится, впасть в спасительную апатию. Мягкий, ласковый голос шептал мне на ухо комментируя, что он со мной делает. Горожане ликовали, когда я в очередной раз срывала голос визжа, когда мэтр протыкал меня раскалённой иглой, вырывал зуб или ноготь, прижигал раскалённым железом или в очередной раз заставлял танцевать на раскалённой сковороде. Добрые граждане благословенного города поднимали детей чтобы они могли лучше рассмотреть «шоу».

Ночью у меня опять были гости,

Дверь открылась и в комнату вошёл Нод Гоз, с пятью стражниками.

- Ну что соскучилась тварь!

Меня силой поставили на четвереньки, а полосатик задрал мой саван. Пожалуйста только не в… вот же сволочь, как больно. Я стиснула зубы «не дай им свой страх».

- Ну ты начнёшь? – я сама не узнала свой голос- Я ничего не чувствую, а это у тебя просто хер такой маленький.

- Заткнись ведьма! – Удар кулаком по спине такой, что кажется хрустнуло ребро.

- Давай, давай ещё! - Крикнула я и засмеялась.

Как они со мной развлекались я не буду рассказывать. Не для слабонервных как говорится. А я всю ночь смеялась, доводя своих насильников до бешенства.

Следущий день на площади был ужасен. Неужели обычные люди переживали такое? Или тут дело в мастерстве метра Трезариуса? То, что кинули в камеру в ночь перед казнью, было скорее вопящим от ужаса и боли куском мясом, чем человеком. Дверь скрипнула, в камеру вошла женщина.

- Оставьте нас одних.