В Цыплаковом бору

Цыплаков бор открылся нежданно, полевая дорога вторглась в него, раздвинулись сосны, разомкнулся дремучий ельник, показалась опушка, открылся правый берег речушки Ласки.
Здесь когда - то я впервые наблюдал гон лосей, глухариный ток, тут же по ельникам росло дивно сколько боровиков с коричневой шляпкой и крепкой белой ножкой.
Вот уже пошли мглистые гривы, покрытые зелёными и седыми коврами, перинами мхов, на которых множество торфяных ямин, скрытые топью, поваленные бурей сосны с бронзовой корой, кусты багульника крепкого, как проволока, болотные кочки облитые красными россыпями брусники и клюквы.
Пока идёшь краем болота, много чего увидишь: на просеку вышел целый выводок молодых тетеревов, тихо попискивая , тетёрка тянула голову из кустов голубики.
 Я наконец рассмотрел на зелёной подстилке мха красные огни клюквы. Слабо пахло брусникой, её перебивал запах острый багульника.
Всё кажется, что из болота долетает жуткое уханье,хлюпанье, страшное бормотанье, тяжкое сопение, словно кто - то ворочается в трясине.
Местами края влажных болотных кочек густо обкиданы бордовыми россыпями брусники.
 Кругом была одна глухомань. Едва заметная тропа петляла между высокими кустами багульника.Было тихо и пустынно. Впереди вставал сумеречный ельник. Ельник был высокий, мглистый, ели стояли одна к одной, шатровые, подпирали лохматыми вершинами небосвод.
Лось комолый проломил насквозь ольховник и выскочил на берег речушки Ласки, остановился в изумлении перед бочагом: неужели это он, отражённый в прозрачной воде?
Речушка Ласка медленно, плавными изгибами струилась, петляла по лесу, катила свои остывшие воды к старшей сестре Клязьме.
Просвистел крыльями селезень, шлёпнулся неподалеку от утки, ударил по воде крыльями, стремительно поплыл вниз по течению.
Присел отдохнуть на пенёк. Сбоку послышался лёгкий шелест- шорох. Шелест затих и опять повторился.
В двух шагах от меня, свернувшись полукольцом и вытянув вверх голову, на брусничной кочке застыла серая змея. Это было так неожиданно, что я не успел испугаться, а просто поднялся и пошёл дальше.
Обходя бурелом, зачесался в чащобу, где, наверное, никто никогда не бывал: кругом  густо - зелёный полумрак от елей до сосен. Тут и там протянуты сети белесых паутинок, пахнет прелью, дождевой водой, гниль.
Только под вечер я выбрался из этой чащобы, усталый, не вознаграждённый. Смеркалось.