Перегрузка счастья

Со стороны могло показаться, что во дворе монастыря работают два монаха, но на самом деле это были трудники. От братии они почти ничем не отличались: простенькие, повидавшие многое подрясники, подпоясанные монашескими поясами, да скуфьи на головах.

В монастыре они оказались не совсем добровольно — проходили реабилитацию. У обоих были условные сроки, и отправляться в тюрьму за мелкие кражи совсем не хотелось. Вот настоятель и взял их на поруки — в надежде, что исправятся.

Вдруг один из них вытащил из клумбы старую лошадиную подкову.

— К счастью! — произнёс он.

— Точно! — согласился второй. — А давай её над дверью нашей кельи приколотим. Глядишь, и нам в жизни фартить начнёт.

— Ну ты голова! — восхищённо сказал его товарищ.

Сказано — сделано.

Достав из подсобки ящик с гвоздями и молоток, друзья уже через пять минут стояли возле нужной двери.

— Я нашёл — ты приколачивай!

— Лады.

Второй взял гвоздь, надел на него подкову и уже собрался ударить молотком, но приятель грозно окликнул его:

— Куда рогами кверху? Хочешь нечистую силу на нас накликать? Концы подковы должны смотреть вниз — тогда все невзгоды и ненастья будут стекать и обходить нас стороной!

— Что за чушь ты несёшь? Нам счастье нужно, полная чаша! А она никогда не наполнится, если чаша перевёрнута. Вот в Псалтири сказано (Псалом 22:5): «...чаша моя преисполнена». Переполненная чаша — знак Божьего благословения и заботы.

— Не неси бред! А вот Евангелие от Матфея (26:39): «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия...» Чаша — это образ тяжёлого предназначения и испытаний.

Минут десять они осыпали друг друга цитатами из Священного Писания, а потом теологический спор перерос в самую настоящую драку.

Старенький монах, непонятно откуда появившийся, сначала с интересом наблюдал за потасовкой, но, не увидев в этом мочилове ничего нового, окликнул драчунов:

— Брейк!

В молодости он занимался боксом и даже был чемпионом города. Его в монастыре побаивались все. Несмотря на небольшой рост, монах Никодим ничего не забыл и мог любого приложить так, что у того надолго пропадало желание с ним спорить.

— Берите подкову и за мной. Пойдём счастье грузить! — голосом, не терпящим возражений, скомандовал он.

Ничего не понимающие трудники переглянулись, но молча пошли следом.

Монах привёл их на задний двор. За одним из сарайчиков возвышалась большая куча, накрытая ПВХ-тентом.

— Стаскивайте!

Трудники тут же выполнили приказ.

Содержимое кучи их удивило. Она целиком состояла из подков.

— Бросайте свою туда.

Нехотя нашедший подкову швырнул своё «счастье» в общую кучу.

— Чуть ли не каждый день несут неразумные освящать. Завтра во вторчермет повезу. Всё думал, кого бы подрядить счастье грузить, а тут вы подвернулись. Я долго за вами наблюдал. Хотел сначала проигравшего в кулачном бою заставить, но у вас явная ничья намечалась. Так что грузить будете вдвоём. Сейчас грузовичок подгоню.

Он сделал небольшую паузу и добавил:

— Запомните на будущее: халявного счастья не бывает. За него надо бороться.

На следующий день с трудом державшиеся на ногах трудники снова подметали монастырский двор. Проще было сказать, что у них не болело. Да и ближайшее будущее не радовало. У грузовичка с подковами лопнула покрышка, он съехал в канаву и едва не перевернулся. Теперь счастье предстояло перегружать в другой грузовик, и трутники сильно подозревали, что заниматься этим снова придётся им.

На другом конце двора, в одиночестве, работал молодой угрюмый трудник Василий. Вдруг он нагнулся, что-то поднял, задумчиво почесал затылок и крикнул в сторону двух друзей:

— Подкову нашёл. Случайно не знаете, что с ней делать?

Друзей аж передёрнуло. На подковы они больше смотреть не могли.

— Неси монаху Никодиму, — крикнули они в ответ. — Пусть освятит. Он любит это дело, — и захихикали.

Через двадцать пять минут прибегает почему-то довольный Василий.

— Ну что, освятил Никодим твою подкову? — в один голос спросили ничего не понимающие трутники, надеясь услышать, что теперь счастье перегружать придётся Василию.

— Нет. Но поблагодарил за находку.

— Поблагодарил? — изумились они.

— Ага. Подкова оказалась золотой. Я-то думал, латунная. Это подкова одной знатной дамы. Она лет сто пятьдесят назад пожертвовала её монастырю. Во время немецкой оккупации подкова исчезла. Андрей говорит, кто-то из братии, скорее всего, закопал её в парке — от греха подальше.

Василий помолчал и добавил:

— Ещё Никодим просил вам передать, чтобы через полчаса вы шли счастье своё перегружать. Другой грузовик уже подгоняют. И сказал, что вы должны помнить: любить ближнего своего надо как самого себя, а не учить его глупостям.

02.08.2026 Владимир Романюк (Степаныч)