По берегам речки большой Ушмы

Солнце подымалось всё выше, укорачивая серые тени на лесной опушке, пахло сыростью, болотом, сырым валежником, прелью, хвоей.
  Смешенный лес подступал к берегам большой Ушмы, отражался в обширных отдающих синевой омутах, то отходил дальше, забегая на кустистые пригорки, поросшие зарослями малины, кустами ивняка, мелкими берёзками.
Под навесом густого ивняка на прозрачной воде широкие листья кувшинок обрамляют правый берег, на своих донных якорьках.
Сижу на сосновом стволе, с каким - то неподдельным интересом наблюдаю за мелкой рыбёшкой. Серебристая плотва шныряет туда, сюда, этакие живые стрелочки.
 На ветке старого берегового дуба нежданно вскинулось чоканье чечётки, а красноголовый дятел долбил вершину сосны.
Было тихо, лишь по берегам шелестел тростник, на кусты папоротников садились синие стрекозы, трепеща прозрачными крылышками. В воздухе слышался свист и шелест утиных крыльев, утки без перерыва кричали, по особому крякали в густых камышах.
За правым берегом начиналось широкая просека, переходящая в топкое болото с кустами багульника, сабельника, с брусничными кочками.
Солнце светило на славу, размаривало. Надо мной пролетела, туго вскидывая крылья чайка, белая - белая, как снег.
У кустов ивняков нависших над водой, чуть пошевеливая краснопёрыми хвостами, плавали мелкие окуни. Подплывали под корягу, стали вразброс , по два, по три в ряд. Блаженствовали в тени кустов.
На вершине сосны краснобровый глухарь, запрокинув голову назад и широко раскрыв клюв, два раза скрипнул, заскрежетал, пробуя голос, и полилась удивительно тихая упоительная песня этой царственной птицы. В буреломе молодые сороки верещали, возились в своём неопрятном гнезде.
С какой удивительной живостью поворачивает, петляет, ворочается речка большая Ушма, то вправо, то влево, делает замысловатые зигзаги в стороны, местами теряется в в густых кустах ивняков, черёмух, ольховника. 
Как ладьи облака плыли по горизонту, но и там они выглядели светлыми от солнца.