Чары Делиноры - завершение

                Каждому своё

Фей и Амус исчезли, и сразу повисла невероятная тишина. Все вдруг погрузились в свои мысли... Всех немного тревожило предстоящее будущее...
Примерно через неделю кортеж из трёх карет отправился в путь по направлению к бывшей резиденции короля Гортенелия и королевы Геликоны. Теперешнее течение времени для одних сулило нарождение светлого будущего, но для королевы Неофинии это же самое время сулило ещё одно потрясение... Когда кареты остановились у замка, королеве Неофинии доложили, что прибыли гости. На что она отдала приказание отказать непрошеным гостям в приёме. Но, к её удивлению, через несколько минут в передней предстала большая группа людей. Зрение уже давно подводило Неофинию, и потому она никак не могла понять, кто так дерзко нарушил её приказ. Привыкшая повелевать придворным, она разразилась бранью:
– Да как вы смеете появляться передо мной без моего на то соизволения! Вон, немедленно все вон!
Гортенелий, не ожидавший ничего иного, заговорил с дочерью:
 – Я не думаю, что нуждаюсь в приглашении, чтобы посетить мой собственный замок. Спешу тебя оповестить, дочь моя, что я пожаловал не один. Здесь также находятся твоя матушка и твой супруг, а также твой сын Адриан с супругой Альпинией и их дочерью Мильтонией. И совсем уж неожиданное для тебя известие, здесь также присутствуют принц Элинг и его невеста, хорошо тебе известная Делинора. Мы к тебе пожаловали с визитом не для того, чтобы спорить и вспоминать прошлое, нам просто хотелось бы восстановить мир среди всех присутствующих.
Неофиния, которая в данный момент выглядела старше своих родителей и к тому же страдала разными хворями, которые сразу бросались в глаза, сразу представила себе жуткий диссонанс между этой счастливой компанией и её жалким видом. Невероятный стыд и негодование охватили её, но выплеснуть свои чувства она не могла. Её всю буквально трясло от нахлынувших переживаний, но она никак не могла совладать со своим жалким бессилием. Её тревожила лишь одна мысль, что с этого ристалища она уйдёт полностью побеждённая и новых побед ей уже не видать... Она вглядывалась в счастливые лица и сожалела о том, что все её страдания напрасны. Чары каким-то образом пали, и она проиграла самую важную битву в её жизни. Эта горькая мысль приносила ей невыносимую душевную и физическую боль. Она попросила гувернантку отвезти её в спальню, после чего, не тратя времени на прощание, покинула гостиную. Все молча смотрели на удаляющееся кресло на колёсиках, которое невероятно скрипело...
Гортенелий, как всегда, первый очнулся от грустных мыслей и предложил всем начать обустраиваться на новых местах, а сам он намеревался заняться подготовкой к закупке продуктов и наймом новых слуг. Весть о том, что королевская семья в полном составе вернулась в замок, очень скоро разнеслась по королевству и особенно по столице, поэтому, когда король вышел на крыльцо замка, его горячо приветствовали горожане. Проблем с наймом слуг и поставкой продуктов не возникло. Не один десяток людей получил работу и долгосрочные заказы, что ещё больше обрадовало горожан, которые давно соскучились по кипучей жизни в королевстве. Как по волшебству, всё в замке пришло в движение, у каждого были свои обязанности. Одни были заняты уборкой, другие перестановкой мебели, а третьи размещением гардеробов.
Когда пробил гонг к ужину, новосёлы уже были изрядно уставшими, но вполне довольными и проголодавшимися. Когда семья собралась за столом, через некоторое время они поняли, что Неофиния не собирается почтить их своим появлением. Настаивать на её присутствии не стали и спокойно отужинали без королевы. На следующий день Неофиния не спустилась и к завтраку, тогда послали за её горничной, чтобы прояснить положение дел. Через несколько минут та появилась в слезах и сообщила, что, так и не дождавшись указаний королевы по поводу утреннего туалета, она зашла в спальню и обнаружила её бездыханной. Опоздание же с докладом вышло от того, что она долго не могла совладать с чувствами.
Новость была поразительной, но вполне ожидаемой. Все понимали, что после явления семейства в полном составе Неофиния ясно осознала тщетность своих усилий. После такого потрясения королеву вполне мог хватить удар, что собственно и произошло. Заплаканной по-прежнему оставалась только служанка, но и та, глядя на реакцию царственных особ, быстро успокоилась. Эта смерть принесла всеобщее облегчение и поставила точку в затянувшемся периоде всевозможных неприятностей.
Хоронили Королеву Неофинию без излишних торжеств, в семейной усыпальнице. Почтить память усопшей не изъявил желания никто, кроме членов семьи. Из приезжих была только королева Инелия с семьёй. Никаких речей при последнем прощании не было, да и поминки проходили в полном молчании. Так бесславно закончилась жизнь своенравной и непомерно властолюбивой королевы. Как ни прискорбно, но ни слова сожаления, ни пролитые слёзы потомков не ознаменовали её уход...
Выдержав месячный траур, принц Элинг и принцесса Делинора в сопровождении королевы Инелии и принца Адриана с семьями отправились в Платанию. Поскольку Элинга в лицо никто не знал, то тайна о его обращении не была открыта прежде времени, поэтому все предвкушали радостный сюрприз. Когда кареты прибыли к месту и камердинер подошёл к каретам, Инелия просила сообщить, что с визитом пожаловали королевские семьи из Гортенелии. Когда гости были сопровождены в гостиную, их весьма сдержанно принимали король Феоктал и королева Нарцессия. Оно и понятно, ведь представительница этой семьи принесла им такое горе... Инелия не стала обращать внимания на холодный приём и обратилась к супругам:
 – Я понимаю вашу сдержанность. Но я к вам сегодня с доброй вестью. Но начну по порядку, чтобы всё стало предельно ясно. Позвольте вам сначала представить принцессу Мильтонию, дочь Адриана и Альпинии. Она росла со мной в северном замке, дабы скрыть сам факт её существования от Неофинии. К слову заметить, почившей месяц назад... Именно Мильтония, отправляясь в путь на поиски своих родителей, положила начало освобождению зачарованных. По предопределению судьбы, она сначала сняла чары с трёх сестёр, которые пострадали по воле собственного отца. После чего, продолжив путешествовать, она в вашем лесу встретила раненого Элинга и, помогая ему, случайно освободила от чар. Мужчина, который стоит рядом с Делинорой, и есть ваш сын.
Нарцессия буквально лишилась чувств, пришлось срочно вызывать лекаря. Феоктал, оставив супругу на попечение доктора, подошёл к сыну и заключил его в объятия. Они долго стояли молча, не зная, какие слова подходили бы к данному моменту.
Спустя немного времени Нарцессия, которую доктор привёл в чувство, попросила сына подойти к ней. Элинг подошёл к креслу, на котором сидела королева, и стал перед ней на колени. Мать прижала голову сына к груди и стала гладить его как малое дитя, и слёзы счастья заструились из её глаз. Немного погодя Элинг отстранился от матери и сказал:
 – Дорогие мои родители, я счастлив вновь обрести вас! Но я также благодарен судьбе ещё и за то, что она почти сразу дала мне возможность обрести любовь. Сегодня, в этот радостный день, я хочу вам представить свою невесту, которой является принцесса Делинора.
Нарцессия вновь была готова лишиться сознания, но доктор своевременно заставил понюхать её особую настойку, что почти сразу вернуло королеву к реальности, и она с горечью в голосе обратилась к сыну:
 – Мало того, что ты не даёшь мне налюбоваться тобой и сразу спешишь обрести жену, так более того, твой выбор пал на Делинору, которая и является источником всех наших бед!
 – Это вы, матушка, зря! Она лишь претворяла в жизнь чужие желания. Это было её роком. Но теперь и её чары пали, и отныне она уже не должна подчиняться чужой воле.
 – Это она тебе так сказала, а ты влюблён и готов поверить во всё, что угодно ей!
 – Мне кажется, ваше величество, что мы с вами неправильно начинаем воссоединение семьи. Если и дальше так пойдёт, то я немедленно удалюсь со своей невестой и буду жить в её королевстве, которое находится далеко, у синего моря... И я думаю, что, учитывая данную ситуацию, у меня ещё нескоро появится желание вас навещать!
 – Сын! Ты просто убиваешь меня! Ну почему всё так категорично? Можно же всё как следует обсудить...
 – Совершенно нечего нам с вами обсуждать! Я принял решение, и оно останется неизменным. Разве вам не послужили уроком ошибки вашей юности?.. Вы же знаете, к чему приводит непомерное желание возвыситься над всеми. Наверно, мне не стоит вам напоминать, что послужило причиной для ужасного поступка Неофинии? Не ваша ли язвительность и гордыня?! Вы тогда соревновались с подругой в первенстве, а я потом платил за вашу глупость почти сорок лет.
Нарцессии нечего было возразить, поэтому она просто плакала, постоянно прикладывая платочек к глазам. Все стояли в полном молчании. Совсем не так они представляли счастливое воссоединение семьи. Ясно было одно, что многие и с возрастом не меняются и не желают считаться с мнением и с желаниями других, что приводит к весьма плачевному результату.
Феоктал пытался сгладить обстановку и предложил пройти к столу и испить чаю, но Элинг объявил об отъезде и уведомил, что им сообщат о дне его свадьбы. После чего он взял под руку Делинору и решительно направился к выходу. Все остальные без промедления последовали за ними.
На обратном пути все молчали, а всего час назад все так были оживлены и представляли, как будут предаваться приятным беседам за семейным ужином. Как порой мы ошибаемся в прогнозах событий... Даже ужин по возвращении в замок проходил в полном молчании. Все понимали, что Элингу нужно время, чтобы пережить первое разочарование.
Весь следующий месяц все были заняты подготовкой к свадьбе. Слуги буквально сбивались с ног от обилия распоряжений. Украшали внутренние покои замка, приводили в порядок изрядно заросший парк, готовили праздничное меню, шили новые наряды для всей семьи, рассылали приглашения в сопредельные государства, готовили подарки для новобрачных. Давно уже в этом замке не было больших торжеств, поэтому новость о свадьбе облетела всю округу. Поскольку новобрачные были не совсем обычными, то все желали попасть на предстоящее торжество и увидеть Элинга с его несравненной невестой, которая много времени наводила на всех благоговейный трепет.
В назначенный день замок переполняли родственники и приглашённые. Приехала Адриана со своим супругом Рональдом и сыном. Прибыли король Феоктал и королева Нарцессия. Их дочь жила слишком далеко и потому прислала брату поздравления и подарки. Элинг и Делинора решили до обряда ни с кем не встречаться, дабы не возникло никаких размолвок, которые могли бы испортить праздничное настроение.
Когда все гости собрались в тронном зале, под звуки колоколов Элинг стал возле трона, на котором восседали Адриан и Мильтония. Ещё пара минут, и король Феоктал повёл принцессу Делинору к жениху. Делинора всегда отличалась нарядами и украшениями, но в этот день самым главным украшением была её сияющая улыбка. Проходя между придворными, с каждым шагом приближаясь к любимому, она буквально утопала в облаке необычайно лёгких кружев, длинный шлейф подвенечного платья был украшен живыми орхидеями. Её неизменные сопровождающие, цветочные феи, также прибыли на торжество и теперь обсыпали лепестками роз дорожку, по которой ступала Делинора. Когда руки жениха и невесты соприкоснулись, раздались громкие аплодисменты. Рукоплескали все придворные в замке и те, кто заполнил дворцовую площадь и прилегающие к ней улицы. Все радовались такому чудному воссоединению и новым надеждам на будущее для всех жителей королевства. В этот знаменательный день для горожан были накрыты столы на дворцовой площади и, кроме того, все питейные заведения города оплачивались из королевской казны.
После венчания молодые, как и полагалось по традиции, отправились бросать венки в Анчар и Интару. Когда вся процессия остановилась у моста, Элинг занёс свой венок над Анчаром, а Делинора прошла дальше и занесла венок над Интарой. Взмахнула Делинора рукой, и опустились венки на воды рек. Взревел Анчар, поднял высокую волну, и все увидели на её гребне красивого юношу с венком в руках, то же самое произошло и с Интарой. Поднялась белоснежная волна, состоявшая из мириад мелких пузырьков, и на её вершине сидела юная девушка с венком на голове. Взмахнула Делинора ещё раз рукой, и волны тихо опустились, осторожно отпуская своих пленников на берег. Едва коснувшись земли, юноша и девушка бросились навстречу друг другу, к всеобщему удивлению и восторгу. И вновь люди с радостью рукоплескали и приветствовали влюблённых, освобождённых от чар. Делинора никому не говорила о своей попытке освободить возлюбленных, чтобы избежать разочарования, если ей это не удастся, и теперь она вместе со всеми искренне радовалась тому, что горькая участь этих влюблённых была преодолена и они заключили друг друга в объятия через многие десятки лет. Теперь уже никто не сможет помешать их единению. У них теперь есть семья и своё королевство, ведь Анчар является прапрадедом Феоктала...
Делинора, которая готовилась к данной развязке, отдала распоряжение своим феям создать шатёр из лепестков, чтобы новоявленные влюблённые могли переодеться в костюмы, которые она заранее заботливо приготовила для них. Всё это она затеяла для того, чтобы молодые люди тут же со всеми отправились в замок, отмечать всеобщие торжества.
В этот раз явление и объединение влюблённых прошло без каких-либо сложностей. Все были переполнены эмоциями в этот необычный для обоих королевств день. Празднование длилось целую неделю. Гости, вполне довольные проведённым временем, уставшие, но умиротворённые, с налётом сожаления покидали дворец.

                ЭПИЛОГ

Все радостные переживания остались позади. Все семьи воссоединились, и нужно было включаться в новую размеренную жизнь. Король Гортенелий и королева Геликона, посетив на прощание могилу Неофинии, отправились в замок Мариэль. Только теперь, сидя вдвоём в дорожной карете, они наперебой говорили о тихих, полных приятных занятий днях, которые отныне будут принадлежать только им. Седовласый король нежно обнимал свою королеву, и в его взгляде, обращённом на неё, светились безграничные любовь и нежность.
Овдовевший Ацерис принял предложение Делиноры отправиться с ней и её супругом в их родовой замок, который она намеревалась снова обжить. Элинг совершенно не был против этого решения своей супруги, поскольку ему очень понравилось море и он уже давно мечтал о морских путешествиях. Адриан и Альпиния взяли на себя бразды правления королевством Гортенелия. Мильтония в полной мере наслаждалась новой жизнью, в которой её всё устраивало. Отношения с приёмными родителями, после множества бесед, остались дружескими. Её четвероногие друзья облюбовали один из гротов в саду и мирно проводили время в относительной прохладе, часами наблюдая за бабочками и пчёлами.
Анчар не пожелал претендовать на трон и вообще отказался жить в замке. Ему с возлюбленной так хотелось иметь небольшое имение подальше от суеты, где бы они могли в уединении навёрстывать упущенное время. По их настоянию, им выделили живописное поместье на берегу реки. Обвенчавшись без излишнего шума и празднеств, они отправились обживать свой небольшой замок.
Когда все родные и друзья отбыли по своим родным местам, Мильтония наконец распечатала довольно объёмный конверт, который при приезде ей передала Негия. Письмо пришло довольно давно, но, поскольку Мильтонии к тому времени уже не было на месте, его сохранили до удобного случая. Когда же этот случай наконец представился, она была совершенно не готова для восприятия новой информации и, более того, совсем не располагала временем, чтобы дать ответ. Зато теперь, в своих новых покоях, удобно разместившись в кресле, Мильтония полностью погрузилась в чтение письма. К ней обращалась старшая из спасённых ею сестёр, Анхелия.
«Дорогая наша и высокочтимая Мильтония! Понадобилось время, чтобы всё как следует осмыслить и приступить к написанию письма. Для ясности общей картины я изложу всё по порядку. Когда наша карета подъехала к парадному входу замка, нас встретил старый камердинер, который, к нашей радости, моментально нас узнал, ведь мы совсем не изменились, а его память не подвела. Будучи человеком проницательным, он попросил нас немного подождать и дать ему возможность хоть как-то подготовить нашу мать к такой встрече. Так и осталось для нас тайной, какие он слова подобрал, но матушка встретила нас без излишней истерики. Она тут же увлекла нас в свои покои и с нетерпением стала спрашивать о случившемся. Больше всего она была поражена тому, что мы спустя столько лет совсем не изменились. Мы же, вместо наших объяснений, предпочли сначала вручить ей письмо отца, которое он нам оставил. По мере его прочтения она всё больше бледнела и то и дело смахивала слезинки. После прочтения письма, мы дополнили картину своими прошлыми ощущениями и переживаниями и, конечно же, в красках описали, как нас спасла совсем юная девушка.
Матушка сказала, что теперь всё, что происходило с отцом накануне нашего приезда, стало вполне понятным. Дело в том, что за три дня перед нашим приездом отец вдруг сильно занемог. Он буквально таял на глазах. С каждым днём он становился гораздо старше своих лет. Лекари собрали консилиум, но все только разводили руками. Она всё время проводила у его постели. Сон у него был тревожный, и он часто бредил, произнося одну и ту же фразу: «Их освободили! Чары пали!» Она была так потрясена всем происходящим, что и сама сразу как-то заметно осунулась.
После выяснения всех деталей мы ещё долго попеременно обнимали друг друга и проливали слёзы радости. Матушка не могла на нас насмотреться. Немного успокоившись, она отдала распоряжение слугам, чтобы они навели порядок в наших комнатах, которые так и остались нетронутыми... Затем она попросила накрыть небольшой стол в гостиной и велела принести чай и сладости. Матушка с большим удовольствием смотрела, как мы поедаем большое количество выпечки и конфет. На тот момент нам казалось, что мы никогда не сможем победить в себе этот голод. Но уже через месяц мы стали гораздо воздержаннее.
Мы тогда, в первый день, почти до глубокой ночи оставались в гостиной. К нам несколько раз заходил доктор и докладывал об ухудшающемся состоянии отца, но матушка не покидала нас. Доктор был довольно молод и потому не знал нас. К третьему его визиту было видно, что он был сильно озадачен тем, что матушка отдаёт явное предпочтение гостям.
Неумолимое время обрушилось на нашего отца и стремительно умаляло его жизнь. Он невероятно страдал, но не вносил ясности во всё происходящее. Матушка решила дать ему шанс и, навестив его, спросила, не хочет ли он ей что-нибудь сказать, перед тем как силы совсем покинут его. Он ответил отрицательно, и тогда матушка попросила нас войти в его покои. Отец не воспринял наш приход за реальность и стал размахивать руками, словно пытаясь отмахнуться от страшного видения. Тогда я заговорила с ним, давая понять, что от нас более не получится избавиться, что мы теперь дома и останемся здесь навсегда. В его лихорадочном взгляде читался такой испуг, что мне на мгновение стало жаль отца, но только на мгновение... По его морщинистым щекам заструились слёзы, он пытался что-то говорить, но звуки были столь приглушёнными, что мы не могли разобрать слов. Да мы совсем и не нуждались в его словах. Матушка, поправив ему подушку, увлекла нас на выход.
Видимо, шок был так силён для отца, что он не пережил следующую ночь. Скончался он в полном одиночестве, так и не успев получить прощения ни от нас, ни от нашей матушки. В довершение всего матушка не захотела его хоронить в нашей фамильной усыпальнице, и потому он нашёл своё вечное пристанище на общем городском кладбище. Мы никого не оповещали о его кончине, чтобы избежать на тот момент нежелательных объяснений. Поэтому проводы были весьма скромными, только все мы и пара слуг. После того, как матушка и мы отказались сказать последние слова, священник долго говорил нам о необходимости прощать и быть милостивыми. На что матушка ответила священнику: «Господь и простит, если на то будет воля Его! А вы, святой отец, помолитесь за новопреставленного раба, может, Он вас и услышит...» Матушка ни одной слезинки не пролила, ни на кладбище, ни на поминках, и мы тоже...
Сразу после похорон королева собралась издать указ по сносу фонтанов, но мы её отговорили. Пришлось напомнить ей, что они всегда напоминали о нас, и, кроме того, мы хотели сохранить эту красоту для будущих потомков. Пусть у этих фонтанов и горькая история, но она наша, и этого уже не изменить.
Слава богу, что все эти события не сказались на здоровье нашей матушки. Она пребывает нынче в полном здравии и теперь весьма жизнерадостна, чем немало радует нас. Мы постоянно находимся в разъездах, посещая своих родственников и матушкиных друзей. И представь себе, дорогая, что мы пока ещё не устали от всеобщего обожания. Вот, пожалуй, и все новости. Буду с нетерпением ждать от тебя ответа. Напиши, удалось ли тебе осуществить твои планы. Нам всем очень хочется знать, как и где ты теперь живёшь. Если это будет возможным, то королева Леонелла, то есть наша матушка, просит разрешения приехать в гости, дабы лично засвидетельствовать тебе благодарность за дарованное тобою всем нам счастье.
До скорой встречи! Горячо обнимаем тебя, наша дорогая спасительница!
С глубочайшим почтением,
королева Леонелла,
принцессы Анхелия, Эрминия и Оливия».

Мильтония отложила письмо и подумала о том, что её бегство, которое, с любой точки зрения, было отрицательным поступком, обернулось значительными изменениями во многих судьбах. Столько людей обрели друг друга и стали счастливыми...
Её мысли были прерваны появлением на пороге её комнаты матушки, отца и её четвероногих друзей. Родители сообщили, что пришли пригласить её на верховую прогулку. Глядя на их сияющие лица, Мильтония подумала: «И я теперь совершенно счастлива!»