Обещание
Пролог
Много лет тому назад, когда моя дочь, переходя с подросткового возраста в юный девичий, стала интересоваться жизненными историями, в смысле, а как там у вас, у «стариков». Ну, вы понимаете, о чем я. И вот, однажды, мы вдвоем, куда-то ехали, сейчас уже и не припомню куда, но точно помню, что дорога была длинной и как-то надо было коротать время. Мы переговорили обо всём: о прошлом, о настоящем, конечно же, и о будущем.
После некоторой паузы, дочь неожиданно обратилась ко мне с
просьбой: «папа, ты много ездишь по стране, встречаешься со
многими людьми, наверняка, знаешь интересные истории или
удивительные случаи, которые произошли с тобой или с твоими
знакомыми, расскажи, хотя бы, одну из них».
Просьба моей дочери, не то, чтобы застала меня врасплох, но заставила призадуматься. И правда, много всяких курьезных и смешных, а порой и трагических историй, к тому времени, повидал я. Какую же из них рассказать?
«Доча, а чтобы ты хотела услышать? Смешную или грустную
историю? О большой дружбе или о предательстве? А может быть о
несчастной любви?» – спросил я ее, и посмотрев ей в глаза, по
взгляду, понял, что с последней фразой, похоже, я нарушил
романтический настрой ее души.
Надо было срочно исправлять свою промашку.
Доча, я расскажу тебе историю большой любви моего друга.
И начал я свой рассказ с судьбоносной встречи моего друга с женщиной неописуемой красоты. Она была замужем, но это его не смутило, он влюбился в нее и поклялся, что будет любить ее вечно. Вскоре ему пришлось уехать. Через какое-то время и она сменила свое место жительства.
Он много лет искал ее, но безуспешно.
Вот такая история, доча, большой любви, закончил я рассказ.
«Папа, а как ты думаешь, он когда-нибудь найдет ее?» – задала
она вопрос мне.
«Я не знаю, может быть…» – ответил я, глядя на
погрустневшее лицо дочери.
С тех пор прошло много лет. Моя дочь уже давно стала взрослой и у нее уже у самой есть дочь. Может быть, и ее дочь задает ей похожие вопросы.
Когда-то рассказанная мной история большой любви осталась не законченной. А ведь я, на протяжении многих лет, был свидетелем продолжения той истории.
И в память моего друга, я ее расскажу с самого начала.
В этой истории нет ни капельки вымысла. Даже имена лиц, этой истории, не изменены.
Юрка
Благословляю день, минуту, доли
Минуты, время года, месяц, год,
И место, и придел чудесный тот,
Где светлый взгляд обрёк меня неволе.
(Ф. Петрарка)
Наш рабочий поселок, почему-то, странным образом, официально назывался: «село Белокаменное», на окраине которого, располагался большой завод строительных материалов. В полутора километрах от него находились две шахты по добыче гипсового алебастра, они являлись основными поставщиками сырья для этого завода.
Практически, всё взрослое, мужское население трудилось на заводе или в шахтах. А на подсобных работах завода, частично, были заняты и женщины поселка.
Поселок с востока граничил с заводом, на юге железнодорожными путями, на севере речкой, со смешным названием: «Горелый пень», а на западе, плавно переходил в село Заречное, границу между которыми не знали, даже сами жители.
На окраине поселка, возле железнодорожных путей, в пятидесяти метрах от завода, ютилась одинокая хатка, рядом с которой росла огромная, потрясающей красоты, роскошная акация. Вдоль заводского забора росли трехметровой высоты «маслины». Терпко-сладковатыми плодами которой, мы объедались в конце лета и в начале осени.
…Уже будучи взрослым, я увидел, почти такие же, «маслины» на рынках Средней Азии, под названием: «джида». Заинтригованный разными названиями одного и того же растения я заглянул в энциклопедию, и обнаружил что эта «маслина» оказывается имеет название – «Лох серебристый». Клиновидные листочки Лоха серебристого отличаются необычным окрасом: чешуйки на нижней стороне отливают серебром, верхняя часть листа — зеленая с сизым оттенком. Благодаря своей цветовой гамме, растение получило соответствующее название. Косточки плодов «джиды» имеют декоративную полосатую окраску. Из них, в Средней Азии, делают бусы…
Хатка, не смотря на ее малые размеры, выглядела довольно симпатично. Она была построена из самана. Стены были отштукатурены смесью глины с половой и побелены раствором извести. Со стороны двора, во всю длину стены, располагалась призьба высотой около 60 сантиметров и такой же ширины, которая, так же была отштукатурена. Крыша была покрыта соломой с навесом над призьбой. Внизу, стены, по периметру, высотой, примерно, 40 сантиметров, были окрашены раствором глины в ярко-красный цвет. По периметру маленьких окон были нарисованы, «синькой», фантазийные цветы. С уличной стороны, вдоль дома, располагался палисадник. В нем росли разнообразные цветы: календула и бархатцы, мальва и астры, пионы и георгины, особенно выделялась ночная фиалка. С наступлением ночи, цветочки фиалки открывались, источая божественный запах.
Под навесом, осенью, развешивались для просушки: переплетенные связки кукурузы, сплетенные в косы лук и чеснок, нанизанный на нитку горький перец.
Со всем этим, со стороны, хатка смотрелась, как нечто не реальное, сказочное, словно пасторальная картина, сошедшая с полотна художника.
Вход в дом проходил через сени, в которых располагалось клетка для коз, далее была дверь в жилое помещение. За ней находилась не большая комната, с глинобитным полом, по среди которой стояла печь. Летом на пол разбрасывалась свежая разнообразная трава: чабрец, полынь, шалфей, тысячелистник и др. Зимой же, пол устилался свежей соломой.
В этой хатке, со своей мамой, жил мой друг Юрка. Его мама работала уборщицей в одном из цехов завода. Юркиной обязанностью был уход за двумя козами и несколькими кроликами, а также за небольшим огородом позади двора. Жили они не богато, но и не бедствовали.
За железнодорожными путями было большое поле пригородного хозяйства, где выращивали помидоры, огурцы, капусту и многое другое для снабжения заводской рабочей столовой. Осенью, для нас с Юркой была лафа. После уборки овощей, на поле оставалось еще много чего, чем можно было поживиться. Мы собирали оставшиеся овощи и приносили домой. Это была хорошая добавка к нашему столу. Но вскоре, для нас эта лафа закончилась.
На этом поле стала разворачиваться большая стройка комбината строительных деталей. В течении одного лета было построено несколько десятков коттеджей для инженер-технического персонала. Были также возведены несколько больших бараков для приезжающих рабочих. К концу лета стали прибывать и заселяться в коттеджи руководители комбината и технический персонал. А с ними и, много детей разного возраста. Вначале местные ребята встретили чужаков враждебно. Вспыхнуло несколько драк между местными и приезжими. Но вскоре всё угасло. Совместное посещение школы, клуба и других мероприятий принесло свои плоды. Враждебность ушла. Появились новые друзья. Наш полусонный поселок зажил новой жизнью. Открыли клуб, где каждую субботу и воскресенье стали показывать художественные фильмы.
Но в Юркиной жизни мало что изменилось. Забота по домашнему хозяйству, учеба в школе, практически, не оставляла ему свободного времени. Его мама, изо всех сил трудилась для того, чтобы в доме был достаток, чтобы Юрка был одет и обут. По выходным она ходила убираться в коттеджи. От Юрки же требовалось учиться хорошо, чтобы по окончании школы он мог поступить в институт. Его мама всё приговаривала: «ты, сыночка, только хорошо учись…»
Проскочила незаметно зима. Юрка с отличными отметками перешел, в завершающий, десятый класс. За этот год Юрка возмужал, стал выглядеть даже несколько старше своих лет. Сильно прибавил в росте и раздался в плечах. Над верхней губой стал пробиваться, слегка заметный, темный пушок, предшественник будущих усов. Голос так же изменился – стал басистей и немножко с хрипотцой.
Наступили последние школьные, летние, каникулы. Можно немного расслабиться от напряженной учебы. Но полному расслаблению Юрке мешала неразрешённая дилемма – куда пойти учиться. Выбор был не из простых задач. Его мама хотела видеть своего сына врачом. А он с детства мечтал стать военным. Потом, по мере взросления, увлёкся океанографией. Работа ученого-океанографа привлекала его тем, что научные изыскания проводились на научно-исследовательских судах, бороздивших мировые океаны…
Перебирая варианты, взвешивая всё за и против, Юрка пока еще не смог определиться в своем выборе. Меньше всего он представлял себя врачом и в то же время ему не хотелось огорчать свою маму…
Утро первого дня лета было солнечным и теплыми, безоблачное небо и полный штиль – всё указывало на то, что день будет жарким. Юрка отвел своих коз пастись на поле, располагающемся в зоне отчуждения железной дороги. Поле изобиловало сочным разнотравьем, а духмяный аромат которого здесь стоял плотной завесой и было такое ощущение, что его можно было потрогать руками.
Отпустив коз пастись, Юрка вновь и вновь стал перебирать варианты – куда пойти учиться. Так он стоял долго, задумавшись, пока не услышал позади себя чей-то голос. Когда он обернулся, то увидел перед собой «видение» и так был потрясен, что потерял дар речи. Перед ним стояла женщина неземной красоты. Ее губы шевелились, но он ничего не слышал. Он с удивлением смотрел на эту сказочную фею. А может быть это была просто фата-моргана, сегодняшняя погода способствовала этому, надвигалась жара и воздух становился слоистым.
Юрка, смущаясь смотрел на нее, не понимая откуда это очарование здесь взялась. Между тем женщина выглядела весьма эффектно и одета была не по-здешнему. На женщине был легкий сарафан, доходящий до щиколоток, вверху едва прикрывая грудь и заканчивался узкими бретельками. Приталенный сарафан подчеркивал ее стройную фигуру. На шею был накинут газовый шарфик голубого цвета, а на голове – широкополая соломенная шляпа, прикрывающая пол лица. Из-под шляпы до плеч ниспадали каштановые, слегка волнистые, волосы.
«Ну, что же ты молчишь юный Дафнис?» – наконец-то Юрка пришел в себя и услышал голос этой очаровательной феи.
«Может быть ты немой?» – продолжала она, пристально вглядываясь в Юркино лицо.
Юрка, краснея от собственной неловкости, поздоровался.
«Ну, слава богу, а то я уж подумала, не превратился ли ты в соляный столб, когда посмотрел, обернувшись назад» – смеясь продолжала она.
«И, что ты тут делаешь, это твои козы, ты их пасешь, а может ты поджидаешь свою Хлою?» – лукаво поглядывая на Юркино растерянное лицо, спрашивала она, впрочем, не ожидая ответа.
Юрка продолжал стоять в растерянности и опустив голову, искоса поглядывал на женщину. Кто она, задавался вопросом он, откуда пришла и куда идет?
Женщина с интригующей улыбкой посмотрела на Юрку – «однако, ты не очень-то и словоохотлив» – произнесла она и повернувшись, ушла в сторону коттеджей.
Юрка еще долго смотрел ей вслед, на ее развивающийся голубой шарфик, на слегка колышущиеся складки сарафана у её щиколоток и ее колеблющийся силуэт в жарком мареве. Затем он встряхнул своей «гривой» волос, словно конь молодой, как бы избавляясь от этого чарующего видения.
Выйдя из оцепенения, Юрка еще некоторое время смотрел ей вслед, пока она совсем не скрылась с поля зрения.
Оставив коз на пастбище, он неспешно пошёл домой. Ещё с утра он собирался с друзьями сбегать на речку искупаться после того, как управится с домашними делами. Но сейчас он уже не думал, ни о речке, ни о поступлении в ВУЗ, теперь в его голове бушевал вулкан эмоций. Он как будто провалился в другое измерение, вне времени и пространства.
Что же это было? Сон или явь? Кто эта женщина, красота которой, так поразила его воображение.
И кто такие: Дафнис и Хлоя?
И почему она так пристально смотрела на него?
Это фантомное чудо, вновь возникло перед Юркиными глазами, словно наяву. Он с упоением созерцал ее красоту, слышал ее чарующий голос, а ее улыбка, словно магнит, притягивала к себе и не отпускала его воображение и ее рассыпчатый смех, как серебряным колокольчиком переливался и звенел в его ушах и был он чувственным и призывным…
…Земное ль в ней очарованье,
Иль неземная благодать?
Душа хотела б ей молиться,
А сердце рвется обожать…
(Ф. Тютчев)
Очнувшись от этого наваждения, Юрка почувствовал в себе какие-то новые, непонятные и волнующие ощущения. Он, впервые в своей жизни, испытал чувство острого желания: видеть ее, быть рядом с ней, слушать и наслаждаться ее голосом, любоваться ее красотой…
Одноклассница, с которой он дружил, не воспринималась им, как женщина или нечто большее, чем просто хороший друг. Не было ни первых поцелуев, ни свиданий под луной…
Появившееся новое ощущение восприятия внутреннего волнения и смутного желания, приводило его в состояние эйфории…
К вечеру он решил пойти в клуб, где размещалась также и большая библиотека. Поднявшись на второй этаж, он направился в библиотечный зал. Пройдясь по рядам стеллажей с книгами, он понял, что без посторонней помощи ему не обойтись.
Подойдя к библиотекарше, Юрка немного смущаясь спросил – «у вас есть что-нибудь почитать о «Дафнис и Хлоя»?».
Библиотекарша, женщина лет двадцати пяти, мило посмотрела на Юрку и удивленно улыбнувшись, ответила – «да, есть. «Лонг. Дафнис и Хлоя», перевод С. П. Кондратьева».
«Эту книгу читатели редко спрашивают, на моей памяти вы, молодой человек, будете вторым читателем в нашей библиотеке» – заметила библиотекарша.
«Что же сподвигло вас заинтересоваться этой книгой? Насколько я знаю в школьной программе это произведение не числится» – продолжала она.
«Удовлетворите, пожалуйста, мое любопытство» – попросила она, глядя с нескрываемым интересом на Юрку.
Юрка окончательно стушевался. Что он мог ей ответить? Он никак не мог предположить, что ему зададут подобный вопрос.
Библиотекарша, заметив Юркино смущение, дружелюбно сказала ему – «мне бы хотелось, услышать ваше впечатление после прочтения этой книги». Юрка смущенно кивнул, взял книгу и торопливо вышел из библиотеки.
Идя домой, он тяготился своей бестактностью по отношению к библиотекарше. Ну, не мог же он ей, и вправду, рассказать о встрече с незнакомой женщиной. Которая, смеясь назвала его юным Дафнисом. А ее красота произвела на него такое потрясающее впечатление, от которого, у него всё перевернулось внутри.
Придя домой, Юрка первым делом управился со своей живностью, напоил коз, положил в клетки, прожорливым кроликам, свежей травы и тотчас же, с книгой, отправился в постель. Начав читать книгу, он уже не мог оторваться от нее. Повествование было необычным и, в тоже время, захватывающим. …Дафнис и Хлоя, с пеленок, росли рядом. Он пас коз, а она овец. История их любви развивалась постепенно. В начале, юные влюблённые не понимали своих чувств. Их нагота и прикосновение друг к другу были естественными и обыденными. Но со временем, Хлоя увидела, какой Дафнис красивый, и почувствовала в себе что-то странное: «Больна я, а чем — не знаю; не ранена, а сердце болит; сижу в тени, а вся пылаю». Вскоре и Дафнис тоже почувствовал в себе что-то странное, когда Хлоя его поцеловала: «Дух у меня захватило, сердце выскочить хочет, тает душа, и все же опять хочу я ее поцелуя: уж не зелье ли какое было на Хлоиных губах?» …
Перевернув последнюю страницу, Юрка отложил книгу, посмотрел на часы – было уже утро. Спать уже не было никакого смысла. Живность во дворе громко требовала его присутствия. Надо вставать, подоить коз и отвести их на пастбище, накосить травы и покормить прожорливых кроликов. Справившись со всеми делами по хозяйству, Юрка вернулся в дом и увидел на столе записку матери: «сыночка, я ушла в коттедж убираться, буду к обеду». Он вспомнил, что по выходным, мама ходила на подработку. Значит, сегодня воскресенье и мама, когда вернется, приготовит что ни будь вкусненькое, как обычно это она делала по выходным.
Юрка снова взял книгу и стал машинально переворачивать страницы. Прошло более семнадцати веков со времени описываемых событий, а как схожи его волнения с переживаниями юных героев книги. А, что ни будь изменилось за всё это время? Похоже, что нет! Менялись эпохи, сопровождаемые многочисленными войнами, восстаниями, революциями и общественно-социальными переустройствами, но любовь, эгоизм и вражда сопровождают человечество на всём протяжении его истории. Отложив книгу в сторону, он, размышляя о перипетиях истории, пришел к неутешительному выводу…
Его размышления прервались с приходом матери.
«Ты почему такой грустный сидишь и, что у тебя в руках за книга?» –спросила она.
«Да, нет мама я не грущу, просто задумался. А в этой книге описана древняя история пастуха и пастушки» – ответил он.
«А как ты, мама, наверное устала?» – с нежностью обратился он к ней.
«Да нет, ну разве чуть-чуть» – скороговоркой ответила она.
Далее, она стала рассказывать о том, что какие они хорошие и культурные люди, у которых она убиралась. И заплатили они ей больше, чем она ожидала. И просили ее приходит каждое воскресенье убираться. Если так дело пойдет, то к его выпускному будет всё новое и костюм, и туфли, и рубашка, мечтательно продолжала она. А ещё, хозяйка, узнав, что мы держим коз, поинтересовалась, не могла бы я продавать им молоко. Я, конечно, с радостью согласилась. Деньги за молоко, так же пойдут в копилку к его выпускному.
«Сыночка, ты в среду, когда подоишь коз, сразу же, отнеси литр парного молока в четырнадцатый коттедж» – обратилась она к Юрке.
«Хозяйку зовут – Софья Львовна» – добавила она.
«Хорошо мама» – кратко ответил он.
На следующий день, во второй половине дня, Юрка отправился в библиотеку, сдать книгу. Библиотекарша, мило улыбаясь, встретила его и спросила – «ну, что молодой человек, поделитесь своим впечатлением от прочитанного?».
«Мне… было интересно узнать… о жизни людей… в те, древние времена» – запинаясь произнес Юрка.
«А у вас не возникли некоторые ассоциации с событиями, описанными в книге?» – продолжала она допытываться его, лукаво улыбаясь.
Конечно возникли, размышлял Юрка, но сказать об этом он постеснялся.
«Ну, ладно не буду вас мучить вопросами» – сказала она. Я лучше расскажу вам историю появления этой книги в нашей библиотеке. Был в Москве, в МГУ профессор Л. Смага – преподаватель древнегреческой истории и культуры, являясь крупным специалистом в этой области. Так вот, родом он был из здешних мест и, когда он навещал своих родственников, то узнал о нашей библиотеке и подарил нам несколько десятков книг, среди которых, были и весьма редкого издания, в том числе и «Лонг. Дафнис и Хлоя», перевод С. П. Кондратьева». К сожалению, его уже нет, но память о себе он оставил. Кстати, родственники его здесь живут неподалеку, возможно вы даже и знаете их. Библиотекарша вопросительно посмотрела на Юрку.
«Да, конечно, я их знаю. Их дом стоит у речки. Там живут Смагы – бабушка, тетя Мария и ее сын Гена. Гена старше меня на два года, и он закончил ту же школу, в которую и я хожу» – объяснил Юрка.
«Вот видите, молодой человек, какие бывают истории рядом с нами, а узнаем мы о них лишь совершенно случайно. Не возьми эту книгу, вы так бы, наверное, и не узнали о своем знаменитом земляке» – заключила свой рассказ библиотекарша.
Вечером, перед сном, он снова и снова перебирал по памяти сцены из прочитанной книги. Он, чуть ли не наяву, так живо представлял себе жизнь молодых людей, что временами впадал в прострацию. А ночью ему снился сон, как будто он, одетый в золотисто-пурпурную тунику, пасет стадо коз, а рядом с ним Хлоя, в образе той женщины, которую он встретил накануне. Хотя она и была рядом, но дотянуться до нее руками он не мог. В руках он ощущал такую тяжесть, словно к ним были привязаны огромные валуны. А она в это время всё повторяет, ну, что же ты, обними меня, ну обними же. Внезапно появились всадники, подхватили Хлою и ускакали вдаль. Юрка попытался за ними угнаться, но ноги, как будто вросли в землю. Затем последовал оглушительный грохот, и земля задрожала. Снова послышался грохот, снова и снова. Наконец он проснулся – за окном шел дождь, сопровождаемый раскатами оглушительного грома.
Утро следующего дня, после ночного сильного дождя, стояло ясным и свежим, солнце светило ярко, а его мощные лучи прогревали землю так сильно, что от нее поднимался горячий пар. Да, подумал Юрка, день сегодня будет жарким, как в парилке. Подоив коз, он налив литровую банку парного молока, отправился в коттедж. Подойдя к нужному дому, он постучался в дверь. Он прислушался, за дверью не было слышно ни шагов, ни голоса. А вокруг стояла звенящая тишина, только кузнечики в траве свиристели, да изредка, где-то вдали, слышен был одинокий голос кукушки. Юрка снова постучал в дверь, но уже чуть погромче. Тишина. Постояв у двери еще некоторое время, он собрался уходить, как внезапно открылась дверь. На пороге стояла та самая женщина, которую встретил он недавно. От неожиданности, он едва не выронил банку с молоком.
«Так это ты, юный пастушок» – удивленно воскликнула она с чарующей улыбкой.
«Ну, заходи же, что же ты стоишь, словно приведение увидел» – предложила она.
Юрка поднялся по ступеням, вошел вслед за ней в дом. Она была одета в легкий полупрозрачный халат, который под падающими лучами солнца, просвечивался насквозь, как бы обнажая контуры ее стройного тела. Это его так смутило, что он даже остановился посреди коридора.
«Ну проходи же, что ты остановился» – позвала она его.
«Садись вот тут, в кресло» – предложила она.
Мне твоя мама много лестного рассказывала о тебе, и я знаю, как тебя зовут. Юрочка, протяжно, на звуке «ю», проговорила она. «Юююрочка», правда, звучит красиво? И сам ты красавчик и выглядишь почти взрослым.
Юрка, действительно, выглядел старше своих лет, ростом он был, около ста семидесяти пяти сантиметров, широк в плечах. Лицо его было чуть вытянутое с правильными чертами, выделялись большие серые глаза, высокий лоб и полные губы, волосы были темно-русыми и курчавыми.
«Сколько же тебе лет» – спросила она.
«Семнадцатый пошел» – ответил он, весь красный, как рак, от смущения.
«Я думаю, что вскоре мы подружимся и ты перестанешь смущаться» – заключила она.
«А сейчас у меня есть к тебе такое предложение: ты сможешь приносить мне молоко дважды в неделю, по вторникам и пятницам?» – не очень уверенно спросила она.
«Да, смогу» – кратко ответил он.
«Да, забыла я представиться: зовут меня – Софья Львовна» – глядя в Юркины глаза и мило улыбаясь, проговорила она.
Затем, проводила Юрку до дверей и попрощавшись добавила: «жду тебя на следующей неделе в девять часов утра».
Опьянённый ее красотой и неожиданной встречей с ней, он словно птица в небе, парил в своих фантазиях. Как же она мила была с ним, и в тоже время, несколько иронична. Может быть ее забавляла его неловкость или может быть ей было, просто, скучно в нашем поселке. В ее ироничной улыбке была милая прелесть, но в глазах внезапно проскальзывала трудно скрываемая грусть…
Мысли путались, и он не понимал, что может быть или может случиться в его жизни. Сейчас он был влюблен, той, первой, трепетной любовью, которая полностью поглощает сознание и уносит в бескрайние просторы сказочного мира…
Оставшись одна, Софья Львовна бесцельно бродила по квартире, затем усевшись в кресло и обхватив голову руками, закрыв глаза и сдавленным голосом прошептала: не может быть! Боже мой, как же этот «пастушок» похож на Рафа! Такой же стройный и гибкий, те же завитки курчавых его волос, ну, только может быть, он был чуть повыше Рафа. Единственным отличием были их глаза. У «пастушка» были большие, широко распахнутые серые глаза. Когда эти глаза смотрели на вас, в них отражалось вопрошающее любопытство и безмерная доброта, однако, если внимательно всмотреться, то обнаружите в них глубоко спрятанную грусть, которой не должно было бы быть в столь юном возрасте. Внезапно всплыл образ Рафа и слезы потекли ручьем по щекам Софьи Львовны.
Нахлынули воспоминания…
Софья Львовна
Никто не знает, что нас ждёт.
А мы судьбе не доверяем.
Никто не знает наперёд,
Где мы найдём,
Где потеряем.
(А. Дементьев)
Софи… Соня… Сонечка… Софьюшка, так в детстве, дома, звали Софью Львовну. Она была поздним и единственным ребенком. А поздний ребенок, как правило, получает себе неизмеримо большую любовь родителей.
Ее отец, Лев Наумович Гольдберг, занимал высокий пост в министерстве, а мама, Леа Гиршевна Зискинд, работала иллюстратором в книжном издательстве художественной литературы.
Семья была достаточно обеспечена, чтобы держать в доме прислугу и няню для маленькой Сонечки. Окруженная любовью и заботой родителей, Сонечка росла счастливым ребенком. Несмотря на трогательную заботу родителей, обилие дорогих игрушек и незамедлительное исполнение всех ее желаний, тем не менее, она не была избалованной и капризной. Вопреки, она росла послушным и любознательным ребенком, а в ее больших, миндалевидных, оливково-карих глазах, временами, проскальзывала какая-то потаенная грусть – словно это было предчувствием будущих утрат.
Родители устраивали для Сонечки великолепные праздники. Гостями, на праздниках, были сослуживцы родителей со своими детьми. Как правило, проведением праздника для детей, занимались профессиональные актеры, нанятые родителями.
С шестилетнего возраста Сонечка посещала две школы – музыкальную и художественную. Вечерами, дважды в неделю, ее также возили в детскую спортивную школу, где она занималась художественной гимнастикой.
В связи со множеством занятий время пролетало быстро. К седьмому классу она закончила обе школы, но художественной гимнастикой продолжала заниматься. Здесь ее успехи были на лицо, ей было присвоено звание кандидата в мастера спорта.
В восьмой класс она пошла в специализированную школу с углубленным преподаванием иностранных языков. Отличаясь веселым нравом и доброжелательным характером, высоким ростом и стройной фигурой она, без всяких на то усилий со своей стороны, заняла лидирующее положение в классе. Школьная программа была настолько нагруженной, что свободного времени, практически, на оставалось, разве что только по воскресеньям и праздничным дням. Так, незаметно, пролетели два года учебы.
Наступил последний выпускной год. Первого сентября все пришли в школу нарядными, с букетами цветов. За лето многие прибавили в росте, особенно, мальчишки, а девчонки, как по волшебству, превратились в барышень. Шум, гам, каждый хотел, что-то сказать или спросить друг у друга, перебивая и весело смеясь, а тем временем, несколько в стороне стоял красивый юноша, на которого никто не обратил внимания. Когда все вошли в класс и расселись по своим метам, классная руководительница попросила внимания: в этот момент в класс входит молодой человек в сопровождении директора школы. Директор, обращаясь к «классной» и ученикам, представил юношу – это Рафаэль, прошу любить и жаловать, он сын испанского дипломата и будет с вами учиться. Весь класс дружелюбно и с любопытством разглядывал нового ученика. После ухода директора, «классная» обвела взором класс и определила свободное место за партой возле Софьи.
«Рафаэль, проходите вот туда и занимайте место» – указала она ему.
По классу прошелестело шушуканье среди девушек, ребята молчаливо наблюдали. Пробираясь между рядами парт, Рафаэль задел чье-то ногу, кто-то из ребят подставил подножку. Он на мгновенье задержался и вежливо глядя парню в глаза произнес: «ло синто мучо» (извините!). Парень, слегка покраснев, кивнул головой, а Рафаэль проследовал дальше к указанному место за партой. Усевшись рядом с Софьей, он обратился к ней: «комо те ямас?» – «о! извини меня, пожалуйста. Я хотел спросить, как тебя зовут».
«Софья» – ответила она.
В классе снова прокатился сдержанный шумок.
«Классная» сдержано упредила дальнейшее разрастание шума.
«Тише, тише ребята! У вас еще будет время ближе познакомиться с
Рафаэлем».
Затем, «классная» раздала всем расписание уроков на первую учебную четверть, не забыв, при этом напомнить, что очень важно серьезно отнестись к учебному процессу с самого начала.
«Все, вы, после окончания школы будете куда-то поступать, а это значит,
что вы столкнетесь с большим или малым конкурсом. Помните об этом!»
– закончила она урок.
Прозвучал звонок. Перемена. Все окружили Рафаэля.
Стали знакомиться.
«Рафаэль расскажи о себе» - кто-то попросил его.
«Я родился в городе Малага, провинция Андалусия, Испания. Этот регион удивительно – потрясающее красивое место. Это родина страстного и огненного фламенко. Этот танец настолько гипнотичен, что, наблюдая его, невольно входишь в транс. А еще у нас проводятся захватывающие бои быков – коррида и красочные ежегодные карнавалы.
В Андалусии исторически переплелись многие культуры: от древних римлян до арабо-исламской, мавританской и иудейской. Культура Андалусии тесно связана с ее историей. Каждая эпоха наложила свой отпечаток на архитектуру, традиции и быт жителей. Я могу бесконечно рассказывать о красоте моей родины, но на сегодня, пожалуй, этого будет достаточно».
Все с интересом слушали Рафаэля. Еще, кто-то спросил о его семье.
«О! Семья у меня большая. У меня есть две бабушки, двое дедушек, кузины и кузены, тети и дяди. Если мы собираемся на праздник, все вместе, а это пятьдесят-шестьдесят человек, я даже, не всегда, могу кое-кого идентифицировать… Папа у меня дипломат, а мама домохозяйка. В вашей стране я живу уже семь лет. Но на следующий год у папы заканчивается здесь служба и мы возвращаемся в Испанию».
Девушки, хихикая перешептывались между собой, а потом одна из них спросила – «Рафаэль, а у тебя девушка есть?». Он внимательно посмотрел на девушек, перемещая свой взгляд с одной на другую и на мгновенье задержавшись на Софье, слегка улыбнувшись, загадочно произнес: «теперь уже есть!».
Девчата разочаровано вздохнули. И вправду было о чем.
Рафаэль смотрелся весьма привлекательно. На вид, среднего роста, стройный с гибким станом, правильными чертами лица, черными глазами с пронзительно-жгучим взглядом, черными как смоль курчавыми волосами и оливково-коричневым цветом кожи. Такой образ, вряд ли, кого-либо из девушек, мог оставить равнодушной к нему…
Школьные дни протекали в едином однообразии: уроки, домашние задания, проверка пройденного материала. Все ученики серьезно готовились к выпускным экзаменам. Все шли, более-менее, ровно по успеваемости. Рафаэль также не отставал в учебе. Исключением у него была грамматика русского языка. Подведя итоги первой четверти, «классная» одобрительно покивала головой и пожелала всем не расслабляться. Затем, она взглянула на Рафаэля, потом в журнал и с сожалением покачала головой. Рафаэлю нужна помощь. Кто бы мог ему помочь подтянуть русский, обратилась она к классу. Сразу же взметнулись несколько рук вверх. И конечно же, это были только девушки.
«Рафаэль, выбирайте, с кем бы вы хотели подтянуть свой русский?» – улыбаясь обратилась «классная» к нему.
И тут то, Рафаэль попал, в весьма неприятную для себя, ловушку. В силу своего темперамента и менталитета, он ко всем девушкам относился изыскано-любезно, никого, особенно, не выделяя среди них. И, сейчас, он не мог ни одной из них отдать своего предпочтения. Образовалась неловкая пауза. Тогда «классная» обратилась к Софье, не могла бы она помочь Рафаэлю. Софья от неожиданности вздрогнула, несколько замешкалась, но всё же согласилась. Такой удачи, Рафаэль не мог себе предположить, даже в самых смелых своих мечтах.
По классу пронесся легкий девчачий шумок, но под строгим взглядом «классной» тут же стих.
На перемене Рафаэль подошел к Софье с вопросом, когда ей было бы удобно заниматься с ним. Софья, немного подумав, предложила: – «давай встречаться у меня дома по субботам в четыре часа, после полудня».
Рафаэль, с обожанием, глядя ей в глаза, согласился с ее предложением и добавил, что он признателен ей и безмерно рад, что она согласилась ему помочь.
В следующую субботу, в ровно назначенный час, Рафаэль явился домой к Софье. Там его приветливо встретили родители Софьи. Завязалась интересная беседа. Он вкратце рассказал о своей семье.
Позже Рафаэль вспоминал, как его приятно поразила теплая и спокойная атмосфера в семье Софьи.
В начале занятия Рафаэль обратился к Софье: «давай для удобства, сократим мое имя до короткого – Раф».
«Хорошо. Тогда и мое имя упростим до обыденного – Софи» – ответила она.
Софи достала, заранее приготовленный, учебник русского языка для иностранцев. В начале провели тест по грамматике. Выяснили на что нужно акцентировать занятия.
Незаметно пролетело полтора часа занятий. Софи стало понятно, что Раф больше не усваивает материал. Ну, что же, для первого раза будет достаточно.
Софи отложила учебник и спросила его: «как тебе занятия? Ты всё понял в пройденном уроке?».
Раф замялся, слегка покраснел, ответил: «я старался, но конечно, не всё понял. Но я дома буду повторять и к следующему занятию, надеюсь тебя не огорчить».
На этом закончили занятия. Он эмоционально, рассыпаясь в комплементах, стал благодарить ее. Софи довольно строго, молча, взглянула на него. Она вспомнила, как он в школе, каждой девушке рассыпался в комплиментах. Уловив ее настроение, Раф извинился, добавив при этом, чтобы она не сомневалась в его искренности, потому что он видит в ней не только друга, но и нечто большее. Софи вспыхнула легким румянцем. «Однако, ты преуспеваешь в русской словесности» – улыбнувшись, съязвила она.
Затем, она проводила его до двери и попрощавшись, вернулась в свою комнату. Что он имел ввиду, когда произнес «нечто большее», размышляла Софи. Смутно догадываясь, она взволновалась от предчувствия будущих событий.
В комнату неслышно вошла мама.
Взглянув на дочь, она спросила: «Софьюшка, ты вся красная, как ты себя чувствуешь, часом не разболелась ли ты?».
«Нет, мама. Я чувствую себя великолепно» – ответила она.
«Ну, тогда пойдем пить чай» – предложила мама.
Мы, с папой, хотели предложить чаю и Рафаэлю, но не успели, он уже уходил, вслух рассуждала мама, входя в гостиную, где за столом сидел отец, дожидаясь чая.
За чаем поговорили о некоторых домашних делах. Поговорили о школе. Есть ли перспектива получить Софи золотую медаль, что дало бы ей право поступить в ВУЗ вне конкурса.
Потом родители, в один голос, стали нахваливать Рафаэля. Какой он вежливый и культурный юноша и, к тому же, очень красив собой.
«Сонечка, а тебе он нравиться?» – ничтоже сумняшеся, спросил папа.
Софи, опустив глаза, неопределенно пожала плечами.
«Ну, что ты пристал к девочке» – сказала мать, упредив дальнейшие
расспросы отца…
Школьные дни шли своим чередом, насыщенными учебой. Вне классных занятий, для многих было участие в школьных спортивных соревнованиях, художественной самодеятельности, а также посещение театров и художественных выставок.
Продолжались занятия русским языком Рафаэля. Со временем они стали выходить за рамки формального занятия. Они становились более длительными и незаметно переходили в интересные беседы. Возникали дискуссии и даже споры по поводу прочитанных книг или просмотренных фильмов. Происходило незаметное духовное сближение друг друга.
Однажды, заглянувшая в комнату к дочери мать, заметила, вы так подолгу сидите в помещении, не пора ли вам пойти прогуляться и подышать свежим воздухом. На улице чудесная погода, небольшой морозец, но я думаю, что вам он не будет помехой.
Они вопросительно глянули друг на друга и внезапно оба расхохотались. Дружно подхватились, быстро оделись и вихрем, весело «выкатились» на улицу.
Было около семи часов вечера, ночь уже полностью накрыла город своим черно-атласным покрывалом. Небо было чистое и звезды сверкали алмазными лучиками. А город был освещен яркими уличными фонарями. Снег искрился синевой и слегка поскрипывал под ногами. Магазины еще не закрылись, и редкие прохожие входили, а затем вскоре выходили с покупками. Витрины красочно светились праздничным убранством. Город готовился к новогодним праздникам.
Софи и Раф взявшись за руки пробежались по пустынной улице. Оба наслаждались уличной красотой и опьяненные легким морозцем чувствовали нежность друг к другу. Дружеские отношения переходили в новое качество. Если Раф был уже давно готов к этому, то для Софи это было и неожиданно, и волнующе, и тревожащее.
Время неумолимо мчалось с космической скоростью для них. Казалось бы, вот только что вышли из дома, а уже пора возвращаться. Родители будут волноваться долгим отсутствием Софи.
Раф проводил Софи до подъезда ее дома. Они еще некоторое время молча постояли, всё еще пребывая в головокружительном настроении.
Он взял ее за руки и приложил их к своему разгоряченному лицу. Она смотрела на него затуманенным взором, и волна нежности накрыла ее, всю без остатка. Он притянул ее ближе к себе и обнял, затем медленно стал приближаться к ее лицу, с намерением поцеловать. Но всё получилось как-то неловко. Она отпрянула от него и прошептала: до понедельника и скрылась за дверьми подъезда.
Поднявшись по лестнице, Софи осторожно открыла дверь квартиры, и на цыпочках, чтобы не разбудить родителей, прошла к себе в комнату. Но в ту же минуту, тихонько постучав в дверь, вошла мама.
«Доченька, как ваша прогулка удалась? Получили наслаждение от
чудесной погоды?» – с нежностью спросила она.
«Да, мама. Прогулка была чудесная. Ночные улицы просто сказочно
красивы! Игра света фонарей со снегом создает удивительные
искристые и разноцветные всплески волшебства» – ответила Софи.
Она, вся раскрасневшаяся и возбужденная, сияла счастливой улыбкой, а в глазах светились огоньки, словно звездочки на небе.
«Мама, а почему ты до сих пор не спишь?» – спросила Софи.
«Ну, что ты, доченька, разве я могу уснуть, прежде, не поцеловав
тебя и не пожелав тебе спокойной ночи» – ответила она.
Оставшись одна, Софи вновь и вновь испытывала трепет и наслаждение. Всё так случилось неожиданно. Это был ее первый в жизни поцелуй, неумелый, неловкий, но – ПЕРВЫЙ! Она, конечно, предполагала, что это когда-нибудь произойдет и всё же, это случилось так неожиданно, спутав в голове реальные и придуманные ею картины…
В последующие дни, Раф, после школы, провожал Софи до ее дома. Их отношения приобрели неопределенный характер. По началу, она его не воспринимала, как своего возлюбленного. Правда, он ей нравился. Но то, что он, направо и налево, всем девчонкам раздавал комплименты, в глазах Софи, выглядело легкомысленным. Но всё изменилось после первого поцелуя. Она по-новому взглянула на него. Она увидела его искренность и обожание. Трепетное отношение к ней, указывало на большую его любовь. А что касается его улыбок и комплементов, то это ни что иное, как дань воспитанию и менталитета…
По мимо занятий по русскому языку, они стали часто вечерами ходить на прогулки по городу, иногда посещали кинотеатр или какую-нибудь выставку. Возвращаясь домой, они подолгу целовались в подъезде, благо он был отапливаемым…
Приближался новый год. Школа готовилась к новогоднему балу. Для учеников десятого класса новогодний бал будет последним. Поэтому десятиклассники особенно тщательно готовились к нему. Придумывали костюмы и маски. Готовили конкурсы, загадки и шарады. Самодеятельный оркестр должен будет выступить с большой программой. Ну и конечно же танцы. В начале будут бальные – конкурсные. Победителей ждут призы…
И вот наступил долгожданный вечер. Посреди фойе стояла нарядная елка, свергающаяся разноцветными огнями, из динамиков лилась веселая музыка.
Первыми пришли на праздник ученики восьмых и девятых классов. Вскоре за ними подтянулись и десятиклассники. Все были нарядными и веселыми. Многие, уединившись, переоделись в маскарадные костюмы.
К микрофону подошел директор школы и торжественно объявил о начале праздничного новогоднего бала. Шум и смех стали наполнять фойе. Многие ученики были в маскарадных костюмах. Среди них были и восточные красавицы, и русские богатыри, и девушки в национальных костюмах. Наиболее колоритно смотрелись царевна Лебедь, Алеша Попович и испанский тореро.
Царевна Лебедь была одета в белоснежное пышное платье, на ее голове красовалась, сверкая «драгоценными камнями», высокая тиара, а большие крылья были прикреплены белыми лентами к ее рукам.
Алеша Попович выглядел весьма колоритно, длинные, до плеч, светло-русые волосы, выбеленное лицо с веснушками, а его наряд соответствовал древнерусской традиции: зеленые узкие штаны, длинная красная рубаха, подпоясанная широким кушаком.
Испанский Тореро был в костюме тореадора: короткая куртка, широкий атласный пояс и кожаные плотно облегающие брюки с лампасами по бокам, а на голове красовалась шляпа, вся в блестках и свисающими концами ленты, перевязанной у основания тульи.
Из динамиков снова раздался голос: «дорогие друзья и присутствующие
наши гости, наступил торжественный момент – начинаем наш праздник бальным танцем».
Из динамиков раздались вступительные аккорды танца. Подготовленные пары плавно вступают в круг, показывая пример всем остальным. Блестящие глаза, счастливые улыбки, всё закружилось в вихре волшебной музыки.
Следующим действием было избрание королевы бала. Последовали предложения нескольких кандидатур. Большинством голосов, королевой бала была выбрана – царевна Лебедь.
Затем начались розыгрыши, загадки, шарады, угадай кто под маской.
Объявили конкурс на лучшее прочтение стихотворения. Читали А. Пушкина, М. Лермонтова и современных поэтов. Кто-то весело выкрикнул – пусть «испанец» прочтет какой-нибудь стих. Этот призыв подхватило несколько голосов. Все посмотрели в сторону «испанца». Но он обескураженный, потупившись молча стоял. Тут уже все хором: «испанец», «испанец», «испанец» …
На выручку ему выдвинулся вперед Алеша Попович: «разрешите мне помочь товарищу, я прочту стихотворение известного испанского поэта».
Нет, нет, нет… слышались выкрики протестующих.
Тогда Алеша Попович обратился к королеве бала: «ваше величество, разрешите выручить нашего товарища».
Королева, несколько помедлив, благосклонно разрешила.
Алеша Попович стал в пол-оборота к королеве и прочел стихотворение Антонио Мачадо, в начале на испанском, затем на русском.
Помни, путник, что нет дороги
Только след за твоей спиной,
Нет пути, не ищи напрасно,
Путь проложат твои шаги.
Путь откроется шаг за шагом,
А тогда, посмотрев назад,
Ты увидишь тропу, которой
Не пройти уже никогда.
Помни, путник, что нет дороги
Только пенный след за кормой.
Все притихли, с изумлением уставившись на Алешу Поповича. Никого уже не интересовал смысл прочитанного стихотворения. Все гадали – кто же находится под маской…
Между тем, был объявлен конкурс на лучший маскарадный костюм. Жюри конкурса присудило первое место царевне Лебедь, второе – Алеше Поповичу и третье – «испанцу» Тореро.
А сейчас, раздался голос ведущего, будем угадывать победивших конкурсантов, кто же скрывается под маской.
Недолго поспорив, большинство пришли к выводу, что под маской царевны Лебедь скрывается Софья. С «испанцем» Тореро, тоже не долго совещались, решили, что это Рафаэль. А вот с Алешей Поповичем вышла загвоздка. Споры и крики не привели к большинству определяющих голосов.
Ведущий, выдержав паузу, объявил, а теперь все снимаем маски. И каково же было у всех удивление, когда под маской Алеши Поповича оказался Рафаэль…
Итак, продолжаем наш праздничный вечер, раздался голос ведущего. Сейчас, после небольшой паузы, перед нами выступит наш школьный оркестр.
Все, кто был в маскарадных костюмах, удалились переодеваться.
Тем временем, оркестранты расставляли пюпитры и усаживались по местам.
Начались танцы.
Первым номером прозвучал вальс композитора И. О. Дунаевского «Школьный вальс». Затем, оркестр исполнил, входящий в моду, танец «твист». Большинство не умели его танцевать, но глядя на «умелых» стали подражать им, смешно «дрыгаясь» и усердно повторяя движения знатоков. Еще один новомодный, смешной и забавный, финский танец «Летка Енка». Научиться танцевать его не составило большого труда. Танцующие становились друг за другом, положа руки на плечи впереди стоящего. Затем под музыку, синхронно делали движения, дважды в сторону левой ногой, затем правой, потом подскок на двоих ногах вперед, затем назад и три подскока вперед. И так двигались по кругу. По началу сбивались с ритма, но потом быстро освоились и весело смеясь танцевали его в припрыжку. Были, конечно, и фокстроты, и томные танго…
Далеко за полночь, ведущий объявил о завершение новогоднего бала.
Все стали собираться и, группами, а некоторые парами, стали расходиться по домам.
Рафаэль проводил Софи до дома. В подъезде они долго целовались, невмочь оторваться друг от друга. Но время неумолимо приближалось к утренним часам. Из некоторых квартир уже стали доноситься голоса и шаги жильцов, вскоре стали выходить люди, отправляющиеся на работу. Влюблённым не оставалось ничего более, как срочно попрощаться, Софи быстро поднялась на свой этаж и исчезла за дверями своей квартиры, а Раф, опьяненный любовью, парил, словно птица, в утренней снежной мгле, возвращаясь к себе домой…
Время пролетело незаметно и, вот уже выпускные экзамены. Софи все экзамены сдала на отлично и заслужено получила золотую медаль. Раф так же сдал экзамены неплохо, но до медали не дотянул, в аттестате было две четверки.
По совету родителей, они приняли решение, пойти учиться в «Институт международных отношений». Софи прошла успешно собеседование и без сдачи вступительных экзаменов была принята в институт. Раф, как иностранный гражданин, был принят без экзаменов, на основе аттестата и собеседования. Оба были зачислены на факультет международной журналистики.
Наступил торжественный день, Раф сделал Софи предложение, и она его приняла. С одобрения и согласия родителей с обеих сторон, они подали заявление на регистрацию брака.
До начала занятий в институте оставалось чуть более двух недель и Раф, посоветовавшись с Софи, решил слетать на неделю в Малагу, проведать бабушек и дедушек и сообщить им счастливую новость.
Проводив Рафа в аэропорт, Софи вернувшись домой с большим трудом справлялась с навалившейся грустью. Она не знала куда себя деть. Первое испытание в ее жизни, казалось ей, чуть ли не катастрофой.
Вечером раздался телефонный звонок. Это был Раф. Он сообщил ей, что долетел хорошо, что дома радостно встретили его. Собралось много родственников, и все поздравляли его с началом новой жизни. Все передают ей приветы и хотели бы поскорее познакомиться с ней. Еще он сказал, что очень скучает по ней и считает часы и минуты до встречи с любимой.
После звонка Рафа, Софи несколько успокоилась, но полностью, тревожность, всё же, не прошла. Стараясь занять себя, чем ни будь, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, она стала перекладывать всякую мелочь, на письменном столе, с места на место. Это бессмысленное занятие немного отвлекло ее от тягостных мыслей. В зале раздался перезвон напольных часов, вслед за этим раздался бой курантов – было одиннадцать часов вечера. Софи с книжкой в руках и мыслями о Рафе, отправилась в постель. Прочитав несколько страниц книги, она удивилась, что не запомнила ни единой строчки и ни единого слова из прочитанного. Отложив книгу и закрыв глаза, она окунулась в грёзы будущей семейной жизни. В какой-то момент стерлась грань с реальностью, и она погрузилась в тяжелый и беспокойный сон. Сновидения сменялись пугающими картинками, она в ужасе просыпалась, но тут же снова засыпала и всё снова повторялось и повторялось.
Утром Софи проснулась от стука в дверь. Она откликнулась и в комнату вошла мама. Она поприветствовала ее с добрым утром и сказала, чтобы она поторопилась, на «проводе» ее ждет звонит Раф.
Софи подскочила с кровати и побежала в гостиную к телефону. Они долго разговаривали. Раф сетовал, что ему так, не хватает любимой Софьюшки. И он ждёт, не дождется, скорой встречи с ней…
После разговора с Рафом, Софи повеселела, треволнения, накрывшие ее накануне, бесследно исчезли. И, мурлыкая какую-то веселенькую мелодию, она занялась подготовкой к встрече с Рафом. Через три дня, за день до начала занятий в институте, он прилетает.
В день прилета, Софи, в толпе встречающих, вглядывалась в лица пребывающих пассажиров с рейса из Малаги. Вот уже схлынула первая волна пребывающих, пошли одиночные пассажиры, прошли и они, а Раф всё еще не появлялся. Уже рассеялась толпа встречающих и прибывших. Раф так и не появился. Софи осталась стоять одна у выхода. Через некоторое время стала собираться новая толпа встречающих, но уже с другого рейса. Еще немного постояв, Софи направилась к информационному бюро. Там, служащий, просмотрев список пассажиров на прибывший рейс из Малаги, сообщил ей, что такого пассажира в списке не числится.
Софи в растерянности, не понимая почему Раф не прилетел, предположила, что он, наверное, просто опоздал на рейс. С этой мыслю она и отправилась домой. Дома она позвонила по номеру телефона, с которого ей звонил Раф. Ответом были длинные гудки, никто трубку не брал. В течении дня, она несколько раз пыталась дозвонится до Рафа, но ее попытки были безуспешны.
На следующий день, Софи, с тяжелым грузом переживаний, отправилась в институт, на первое информационное занятие. После занятий она зашла в деканат и поинтересовалась: не знают ли они, почему отсутствует такой-то студент. Ей ответили, что они не в курсе.
Придя домой, Софи вновь и, вновь пыталась дозвониться до Рафа, но трубку никто не брал. В комнату вошел отец и после некоторого раздумья, достал телефонную книгу и найдя нужный номер, позвонил в посольство Испании. Объяснив сложившуюся ситуацию, он спросил, не могли бы они ему помочь, каким-то образом, связаться с семьей Рафаэля. На что ему ответили, мы постараемся в ближайшее время связаться с семьей Рафаэля и сообщить вам, почему он не явился в институт.
Прошла неделя в ожидании. И вот, в воскресенье, днем, раздался телефонный звонок, трубку подняла мать. Голос прозвучал на испанском, которого она не знала. Она спросила, кто-нибудь говорит по-английски, в трубке послышалось несколько переговаривающихся между собой голосов, затем ей ответил приглушенный голос, это говорит дядя Рафаэля. Случилось непоправимое, Рафаэль накануне, перед отлетом в Москву, пошел на море поплавать. Изрядно наплававшись, он собрался уходить. Но в этот момент он услышал крики, обернувшись к морю, он увидел двух тонущих девочек. Они попали в отбойное течение, так называемый «тягун». Их тянуло ко дну и сносило в море. Рафаэль, не раздумывая, бросился спасать утопающих. Он вырос на море и был хорошим пловцом, поэтому не сомневался в своих силах. Девочек уносило всё дальше и дальше от берега. Доплыв до одной из них, он, ухватив одной рукой за волосы, второй стал выгребать из «тягуна» в сторону. В это время, к нему подоспел какой-то парень, который перехватил девочку, а Рафаэль поплыл за другой, догнав ее он из последних сил вытолкнул ее из «тягуна», но самого его утянуло на глубину. У него уже не было больше сил выбраться из «тягуна», он пытался сопротивляться стихии, но не смог, его течение унесло в открытое море. Через полчаса спасатели обнаружили в море его тело, в пятистах метрах от берега, а прибывшим медикам оставалось лишь только констатировать его смерть.
Мать, стоя с трубкой в руках, вся оцепенела. Из трубки доносился голос – алло, алло, вы меня слышите? Через некоторое время пошли короткие гудки, но она всё еще стояла в неподвижности, с трубкой в руках. Услышав захлопывающуюся входную дверь и приближающиеся шаги, она быстро положила трубку телефона, а сама присела на краешек дивана.
Софи вернулась из института. Она прошла в гостиную и увидела сидящую на диване мать. Она ее спросила, не было ли каких-либо сообщений из посольства. Но она никак не реагировала на ее вопрос. «Мама, что случилось?» - в ужасе, спросила ее Софи. Мать, посмотрев на дочь, предложила ей присесть, рядом с ней, на диван. Она молча обняла Софи и прерывающимся голосом рассказала о звонке из Испании и о той трагедии, которая постигла семью Рафаэля и нас. Некоторое время Софи оставалась в ступоре, но затем, она вся забилась в истерике. Мать крепко, одной рукой, держала ее, другой гладила по волосам, поплачь доченька, поплачь, приговаривала мама. Но Софи не слышала голос матери, она была в обмороке. Мать уложила ее на диван, легонько похлопала ее по щекам, но она никак не реагировала. Затем она принесла холодной воды и побрызгала лицо Софи, очнувшись, она отрешенно посмотрела, не видящим взглядом, в пространство. Мать дала ей выпить валерьянки. Та безучастно выпила ее и закрыла глаза. Спустя некоторое время, раздался громкий плач Софи. Мать облегченно вздохнула…
Прошло две недели, а Софи всё еще не выходила из своей комнаты и не посещала занятий в институте. Родители пригласили известного доктора-психиатра, который обследовал Софи, оставил какие-то таблетки и вынес вердикт: время и только время излечит ее.
Прошел месяц, Софи начала посещать институт. Но самочувствие ее оставалось желать лучшего. Страдания об утрате, легли темными отпечатками под глазами. Она, практически, ни с кем из однокурсников не общалась. Если кто-то к ней обращался, то она, что-то машинально отвечала, не вникая в суть вопроса. Однокурсники знали о ее трагедии, поэтому ее особенно и не доставали.
К концу семестра, она всё-таки вошла в ритм учебы и вовремя сдала все зачеты. После сессии наступили небольшие каникулы. Софи, оставаясь в угнетенном состоянии, не выходила из дома. Затем снова посещение института и к концу первого курса Софи полностью стала контролировать свое душевное состояние. Трагизм сошел с ее лица и со стороны могло показаться, что у нее всё было в порядке.
Но, наверное, не зря в народе говорят: беда не приходит одна.
Микроавтобус, на котором ее родители возвращались из однодневной поездки по «Золотому кольцу», попали в жуткую аварию. Водитель грузового ЗиЛ(а), не справившись с управлением, на скорости въехал в боковую сторону автобуса, где, как раз сидели родители Софи. Они погибли на месте…
Невозможно было передать всю горечь и отчаяние Софи от этой утраты. Она сидела в своей комнате и ни на что не реагировала. Она не плакала, только время от времени, судорожно со всхлипываниями, непроизвольно, словно задыхаясь делала глубокие вдохи.
Пришел папин сослуживец – Аркадий Абрамович, он как только можно, старался утешить Софи, глубоко сочувствуя ее горю. Для него это тоже была большая утрата…
Раньше Софи мысленно называла его А-А. Он раньше часто бывал у них дома. Отец его уважал и ценил за его компетентность и исполнительность. Софи воспринимала А-А как своего дядю-родственника. Он был холост, хотя ему уже и было лет под сорок, жил один. Поэтому он с удовольствием приходил в гости к ним, наслаждаясь чужим семейным счастьем и уютом домашнего тепла.
Не имея рядом близких родственников, А-А стал для Софи единственно близким человеком в эти трагические для нее часы…
На похороны пришли сослуживцы родителей, знакомые и соседи по дому. Было сказано много теплых слов в адрес покойных. После поминального ужина, присутствующие, понемногу, стали расходиться со словами глубокого соболезнования Софи.
Оставшись одни, А-А предложил Софи, что если она не возражает, то некоторое время поживет в ее доме. Софи безучастно кивнула.
«Ты не думай, что осталась одна. Я о тебе позабочусь» – с нежностью, обратился к ней А-А.
Софи ничего не ответила А-А. Затем промолвила, пойду прилягу и ушла к себе в комнату, закрыв за собой дверь.
Прошло две недели, А-А всё еще оставался в доме Софи. Потихоньку она стала приходить в себя. Как-то надо жить, одной. Единовременную помощь, в виде некоторых сумм денег, которую ей выделили с работы родителей, вскоре закончились. Небольшой вклад родителей на сберегательной книжке, она могла получить лишь только по истечению шести месяцев. От денег, предложенных А-А, она категорически отказалась, посчитав это для себя неприемлемым.
А-А видя, что Софи оклемалась, пусть даже и полностью, посчитал неуместным дальнейшее свое пребывание в ее доме. Но каждый вечер, после работы, заходил проведать Софи.
Софи, по протекции маминых сослуживцев, устроилась работать в редакции. Съездила в институт, забрала документы и отвезла их в полиграфический институт, где была зачислена на вечернее отделение.
К постоянным визитам А-А Софи привыкла и радовалась его появлению. Постепенно они стали сближаться и под новый год он сделал ей предложение. Она согласилась. Подали заявление в ЗАГС и через месяц их брак зарегистрировали. Свадебных торжеств, как таковых, не было. После ЗАГСа они пошли в ресторан и вдвоем провели весь вечер.
Незаметно пролетели годы. Софи закончила институт. А-А получил повышение на службе. Семейная жизнь шла спокойно и размеренно. Никаких конфликтов или разногласий в семье не наблюдалось. Но при внимательном наблюдении за их жизнью, не покидало ощущение, что рядом живет, глубоко пожилая семейная пара.
Однажды вечером, А-А пришел домой в легком возбуждении.
«Софи, меня направляют в длительную командировку. Там разворачивается строительство большого комбината. И я должен буду эту стройку возглавить. Ты поедешь со мной?» – с волнением и надеждой спросил А-А.
«Конечно же, дорогой» – ответила Софи.
…Итак, она оказалась в каком-то захолустном месте, под названием: Рабочий поселок – «село Белокаменка».
Но она тогда, даже и предположить не могла, что ей здесь преподнесла судьба…
Взаимное притяжение
Через притворенную дверь
Ты сердце шелестом тревожишь...
Еще не любишь ты, но верь:
Не полюбить уже не можешь...
(Иннокентий Анненский)
Вернувшись домой Юрка уже ни о чем другом думать не мог, как только о ней. Воспаленное воображение уносило его в такие фантазии, что самому становилось страшно. Не имея опыта в любовных отношениях, он был далек от их практического воплощения. Основным видением его любви оставалось созерцание прекрасного в своем фантазийном мире эфемерного счастья.
Чтобы обуздать разбушевавшиеся страсти и охладить свой пыл, Юрка сбегал на речку и окунулся в холодной воде. Стало легче. Вернувшись домой, он уже был достаточно сосредоточен на планах дополнительной подготовки к поступлению в институт. Обложившись книгами и справочниками, он, забегая вперед школьной программы десятого класса, стал решать сложные уравнения и задачи по математике, физике и химии.
Время быстро пробежало, Юрка взглянул на часы – было четверть третьего, пора идти поить коз. На улице стояла сильная жара, никакого ветерка, вдали виднелось марево, над дорогой возникали легкие миражи. Взяв ведро воды, Юрка пошел поить коз. Пока козы пили воду, Юрка пребывал в своих фантазиях. А, вот она «проплывает» мимо, в легком сарафане с голубым шарфиком на шее и широкополой шляпой на голове. Поворачивает голову в его сторону и улыбнувшись, спрашивает: «ну, что, Дафнис дождался свою Хлою? Нет? А ты внимательно вглядись, может быть она рядом». И тут он почувствовал, что его кто-то толкает. Выйдя из транса, Юрка увидел, что козы тычутся мордами ему в ноги. Он их давным-давно приучил, после водопоя, к угощению сухариками. И вот они, не дождавшись желанного лакомства, стали настойчиво его требовать.
Поздно вечером, с книгой в руках, Юрка отправился в постель. Прочитав несколько страниц, он отложил книгу – чтение не задалось. Мысли о завтрашней встрече, не давали ему сосредоточиться на чтении. Он представлял себе, как она завтра встретит его, как она улыбнется ему и пригласит войти в дом. То, что он мог и хотел бы ей сказать, он конечно не скажет. Он будет смотреть ей в глаза, боясь опустить свой взор на ее грудь и ниже. Он будет делать это украдкой, так, чтобы она этого не заметила. Она будет весело над ним подшучивать, мило улыбаться и временами пристально вглядываться в его глаза, тем самым смущая его и вгоняя в краску. Затем, она повернется к нему спиной, подойдет к окну и задержится на некоторое время, словно, что-то там забыла. Свет из окна будет просвечивать ее тонкий халат, будоража Юркино воображение и возбуждая сладостное наслаждение созерцания размытых контуров ее тела. Все эти картинки незаметно перетекают в сон и гротескно продолжаются во сне. Вот она приближается к нему все ближе и ближе, он протягивает руку, чтобы коснуться ее, но она тут же исчезает. Затем она появляется снова, но уже с распущенными волосами, прикрывающими ее обнаженную грудь и пальчиком подзывает к себе. Он пытается подойти, но тщетно, его как будто кто-то удерживает. Ну, что же ты, иди ко мне, не бойся, возьми меня за руку, поцелуй меня – шепчет она и тут же исчезает…
Проснувшись утром, Юрка еще некоторое время пребывал в состоянии между бодрствованием и сном. Ночное сновидение приятно будоражило его сознание. В конце концов, окончательно проснувшись, он подхватился с кровати и побежал кормить свою живность, которая уже давно была голодна и громко требовала ее покормить. Управившись с хозяйством, он вернулся в дом, посмотрел на часы – было половина девятого. Сегодня вторник и, он должен Софье Львовне отнести молоко. Юрка стал собираться, надел белую рубашку, заправив ее в брюки, затем подошел к зеркалу и попытался причесать свои непокорные кудри. Кучерявые волосы не хотели выпрямляться и это его очень злило. Однажды, он даже попытался их выпрямить. Намочил волосы на ночь и туго обмотал полотенцем голову в надежде их выпрямить. Но утро его встретило разочарованием. Как только он снял полотенце, волосы свернулись колечками. Махнув рукой на прическу, Юрка, с банкой молока, отправился к Софье Львовне.
Как и рисовало его воображение, Софья Львовна встретила его в легком, коротеньком халатике и с очаровательной улыбкой.
«А, Юрочка» – смешно выговаривая его имя, удлиняя произношение
буквы «ю».
«Здравствуй, проходи» – пригласила она, пропуская его вперед.
Она взяла у него банку с молоком и унесла в кухню. Вернувшись, она увидела его, стоящего по среди комнаты.
«Ну, что же ты стоишь, садись вон туда, в кресло, если, конечно не торопишься» – предложила она.
«Спасибо, Софья Львовна. Нет, я не тороплюсь» – смущаясь ответил
Юрка.
Она уселась напротив него и кокетливо обратилась к нему: «Юрочка, я
же не настолько стара, чтобы ты ко мне обращался по имени-отчеству».
«Как ты находишь меня?» – спросила она.
«Я не знаю» – загнанный в эстетическую ловушку, промямлил Юрка.
«Ну, хорошо, зови меня, просто, Софи» – мягко сказала она и добавила
– «а, теперь расскажи о себе».
«Да… мне… о чем… я… я… могу рассказать» – запинаясь возразил
Юрка.
«Лучше вы расскажите о себе. Мне будет очень интересно» – добавил
он.
«Не, Юрочка, я первая попросила тебя» – возразила она.
Юрка пытался, что-то рассказать о себе, о том, что он любит и много читает, что усиленно готовится к поступлению в институт, что помогает маме по хозяйству.
«Ты все время упоминаешь о маме, а об отце нет, почему?» –
поинтересовалась она.
«Мой папа пропал без вести, на войне, в сорок третьем году» – грустно
сказал он.
«Ой, извини меня. Я не хотела причинить тебе боль» – поспешно
проговорила Софи.
«Не извиняйтесь. Я не один такой, без отца. В моем классе, большинство
потеряло своих отцов на войне» – сказал Юрка.
Оба замолчали. Каждый думал о своем. Софи вспомнила о своих погибших родителях и ей захотелось рассказать Юрке о своем счастливом детстве и не менее счастливой юности. Но не стала этого делать, посчитав это неуместным в данный момент. Молчание затянулось и оба не знали, как его прервать. Выход нашел Юрка.
«Софья Львовна, мне пора, скоро мама придет на обед» – прервал
молчание он.
«Хорошо. Жду тебя в пятницу» – сказала она и проводила его до дверей.
Оставшись одна, Софи корила себя за свое любопытство, интересуясь Юркиным отцом. Ведь могла же она спросить об этом у его матери. Она вспомнила то время, когда она в одночасье лишилась и матери, и отца. Те, черные дни, часы и минуты были, настолько невыносимыми, что ей не хотелось жить…
В это же время, Юрка, шагая домой, размышлял, что не так, он себе представлял эту встречу. Почему вдруг, после моего ответа об отце, у нее так резко переменилось настроение, задавал он себе вопрос. Не найдя ни одного подходящего варианта объясняющего поведение Софи, Юрка махнул рукой на свои размышления, удовлетворившись аксиомой –
о непостижимости понимания женской натуры, неподдающейся здравому смыслу.
В последующие дни Юрка корпел над учебниками, лишь временами отвлекаясь на домашние дела. В ожидании пятницы время тянулось так медленно, словно «бег» улитки по тропе к молоденькой капусте. И как это было ожидание не мучительно, пятница всё же наступила. Юрка собрался и с банкой молока отправился к Софи.
Встретила она его радушно улыбаясь, словно и не было никакой заминки в прошлой встрече. Пригласив его в дом, она усадила его в кресло, сама же села напротив. Началом разговора, стало, как бы продолжением, так неожиданно, прерванного в прошлый раз. Она спросила у Юрки, есть ли у него какое-либо хобби. На что он пожал плечами и ответил: «да, вроде бы и нет».
«Ну, когда ты устаешь от своих занятий, чем отвлекаешься?» – спросила она.
Юрка немного подумал ответил: «да так, кое-что рисую».
«Как интересно! И что же ты рисуешь?» – продолжала она его расспрашивать.
«Обычно, лица людей. Еще, пытаюсь рисовать животных в динамике, например, кошку в прыжке или собаку в беге» – продолжал Юрка рассказывать.
«А у вас, Софья Львовна, в школьные годы, какие были увлечения?» – в свою очередь спросил Юрка.
«Юююрочка, ну что же ты, зовешь меня по имени-отчеству, мы же с тобой, в прошлый раз, договорились, что мы будем обращаться друг к другу на ты и звать меня будешь, просто – Софи» – возразила она.
«Хорошо, Софья Ль… ой, Софи» – запинаясь согласился Юрка.
Софи рассказала о своих школьных увлечениях. О счастливых годах юности. О трагической гибели отца и матери. И еще много, о чем, но только не о Рафе. Она так же увлекалась, как и он, рисованием и даже посещала художественную школу. Затем, Софи достала из шкафа альбом со своими рисунками и придвинув стул вплотную к креслу, так близко, что они почти соприкасались друг к другу, склонившись над альбомом. От нее на Юрку пахнуло сладким теплом ее тела. Невиданное, доселе, ощущение от такой близости, у Юрки закружилась голова. Переворачивая страницу альбома, она склонялась еще ниже и верх ее легкого халатика ниспадал так, что видна была ее грудь. Эту прелесть, так близко и вживую, он видел впервые. Он от волнения и внутреннего противоречия весь покраснел, а на лбу выступил обильный пот. Он понимал, что подсматривать на «это», не прилично, но глаза так и косили в сторону запретного…
Софи почувствовала жар, охвативший Юрку, выпрямилась, внимательно посмотрела на него и спросила: «Юююрочка, ты весь пылаешь. Как ты себя чувствуешь? Не заболел ли ты?».
Юрка отрицательно помотал головой и сдавленным голосом объяснил, что с ним всё хорошо и что ему просто жарко. Но разговор, как-то застопорился, Юрка молчал, а Софи не могла понять причину его состояния. После некоторого раздумья, она предложила посмотреть альбом репродукций академического издания.
«А, знаешь, что, возьми-ка этот альбом с собой и дома его внимательно рассмотришь. Я думаю, что там, тебе многое понравиться» – предложила Софи.
Юрка поблагодарил Софи и засобирался домой. Она проводила его до двери, мило попрощалась со словами: – жду тебя во вторник. Она еще некоторое время постояла у двери, глядя ему вслед. Однако, какой он все же застенчивый. Вернувшись в комнату, она села в кресло и задалась вопросом, почему ей так неудержимо хотелось к нему прикоснуться, просто так, абсолютно ни к чему не обязывающе. Господи, что со мной происходит, он ведь еще ребенок, хотя и выглядит уже, как вполне зрелый юноша. Или может быть потому, что он так, напоминает ей Рафа? Надо постараться все эти мысли и желания выбросить из головы, в конце концов это становиться навязчивым и неприличным, с огорчением подумала Софи…
А в это время, Юрка, с альбомом под мышкой, шел в глубоком раздумье, многое ему было не понятно, то ли Софи от скуки с ним общается, то ли он интересен и нравится ей. Интересно, она заметила или нет, как он подглядывал за ней, а как его непреодолимо влекло искоса бросать взгляд на ее полуобнаженную грудь и ему снова стало неловко и стыдно, но тогда, он не смог справиться с собой, уж больно сильным был соблазн.
Поразмыслив над всем тем, что с ним произошло, он пришел к выводу: что надо тренировать не только свое тело, но и волю, а как ее тренировать – он, конечно, понятия не имел и, тем не менее, это его успокоило и даже почему-то развеселило. Придя домой, он тут же уселся за стол, положил перед собой альбом и с нетерпением начал его рассматривать.
Открывался альбом скульптурой «Венеры Милосской», следующим был изображен «Давид» Микеланджело, далее, шли еще несколько скульптур древнегреческих мастеров и завершался отдел скульптур – «Поцелуй» и «Мыслитель» О. Родена. На следующих страницах были представлены картины классической живописи. Красота обнаженного женского тела, на этих картинах, настолько поразила Юрку, что он, как зачарованный, долго не мог глаз оторвать от них. Отложив альбом в сторону, он, по памяти, стал делать зарисовки женского тела, но, к его сожалению, они лишь отдаленно напоминали оригинал. Он снова и снова делал наброски и в итоге у него что-то стало получаться. Он рисовал женские фигуры с лицом слегка похожим на Софи…
Юрка дважды в неделю приносил Софи молоко. Они подолгу делились своими впечатлениями о прочитанных книгах или просмотренных кинофильмах. Он перестал смущаться при каждом взгляде на него Софи. Его движения, речь и шутки стали органичными и естественным и, от этого он становился еще более привлекательным. Они рассматривали его рисунки обнаженной натуры и на лице Софи выступал легкий румянец, когда она улавливала в них черты сходства с ней. Она грозила ему пальчиком и просила, чтобы он не уходил от оригинала картин, с которых он делал наброски.
Как-то в один из дней, Юрка постучался в дверь Софи, но она не ответила, он еще некоторое время подождал и снова постучал и снова тишина. Тогда он нажал на ручку двери, и она открылась. Он окликнул Софи и не услышал ее голоса, медленно прошел на кухню, там ее тоже не было. И в гостиной ее не было. Он стал беспокоиться из-за ситуации, в которую он попал, понимая, что зашел в дом без разрешения. Что же делать? Уйти, остаться? Затем он обратил внимание на еще одну дверь. Она была закрыта, а что за ней он понятия не имел. Подойдя к ней, он легонько постучал, но ответа не последовало. Он распахнул дверь и остолбенел от увиденного. Софи стояла под душем, спиной к двери. Ему бы сразу закрыть дверь, но он продолжал стоять и во всю ширину своих распахнутых серо-зеленых глаз смотрел на нее. Вода струилась и стекала по ее красивой и стройной фигуре, кое где, капельки воды оставались на ее теле, сверкая огоньками отраженного света. Распущенные мокрые волосы сверкали тёмно-каштановым блеском. Внезапно она повернулась и увидела Юрку, от неожиданности, она в оцепенении, некоторое время, смотрела на него, а он на нее, придя в себя, закричала: «закрой дверь!».
Юрка захлопнул дверь и стремглав выскочил на улицу. Почти бегом, он дошел до своего дома. Ее обнаженная фигура всё ещё стояла перед его глазами, вызывая у него восторг и наслажденье. Всё смешалось в его душе.
Конечно же, он не мог знать, что за дверью скрывается. Он не мог знать, что существуют отдельные комнаты, называемые ванными. С самого детства и по сей день, он пользовался большим оцинкованным корытом, один раз в неделю, ставившейся на средину комнаты, а воду грели на плите, в большой двухведерной кастрюле…
Терзаясь произошедшим событием, Юрка погрузился в глубокое раздумье. Что ему теперь делать, с одной стороны, он должен дважды в неделю относить Софи молоко, а с другой, сгорая от стыда, не мог показаться ей на глаза. Поразмышляв над этой дилеммой, он принял гениальное решение: он принесёт ей молоко, поставит банку на крыльцо, сильно постучит в дверь и тут же убежит. Обрадовавшись такому решению и даже несколько повеселев, он принялся за домашние дела, а потом засел за учебу. В последующие дни он не появлялся в доме Софи, приносил молоко, ставил банку на крыльцо, стучал в дверь и в тот же час исчезал.
А тогда у Софи случился приступ нервического смеха, представив себе картину – она стоит голая, вода стекает мелкими струйками по ее телу, а перед ней стоит он, весь ошеломлённый с полуоткрытым ртом и большими глазищами полными удивления – ну, как тут не рассмеяться. Придя в себя, она обмоталась полотенцем и слегка приоткрыв дверь выглянула из ванной. В комнате было пусто. Она вышла из ванной, прошла по коридору, увидела приоткрытой входную дверь, по-видимому, Юрка так торопился, что полностью ее не закрыл. Она усмехнулась, представив себе, как он со всех ног улепетывает. Бедный мальчик. Впервые увидев, наяву, голое женское тело, он был чрезвычайно потрясен. Произошедшая нелепая ситуация случилась, собственно, по ее вине. Во-первых, она забыла об очередном Юркином визите, во-вторых, она, почему-то, не закрыла дверь на замок. И винить его в беспардонном вторжении в ванную было бы, в данной ситуации, весьма глупо. Проблема была в другом, как без нравственных потерь выйти им на прежний уровень общения…
Что-то нужно было делать, так оставлять было нельзя. И вот, ранним утром, она вышла на прогулку, пройдя вдоль железной дороги, остановилась в тени огромной и роскошной акации, немного постояв, она заметила на пастбище Юрку со своими козами. Она медленно пошла в его сторону. Подойдя к нему, она, с приветливой улыбкой, поздоровалась. Юрка с опущенной головой, что-то пробормотал в ответ. Затем, собравшись с духом, подняв голову и глядя куда-то в сторону, попросил прощения за свой нелепый проступок.
«Тебе незачем извиняться, ты ни в чем не виноват. То, что случилось, случилось по стечению нелепых обстоятельств, не зависящих от тебя. Забудь!» – возразила Софи и добавила – «И перестань убегать».
Юрка с облегчением вздохнул и с благодарностью кивнул головой Софи.
Он продолжал приносить ей, по вторникам и пятницам, молоко, но уже не убегал, как раньше. Через некоторое время, между ними снова установился доверительные отношения. Он делился своими планами на будущее, а она рассказывала ему о своей прошлой жизни…
Дни пролетели незаметно и вот уже наступил конец лета. Начался новый, последний школьный год. В связи с этим и, утренние походы к Софи прекратились. Иногда они случайно встречались в клубе или в библиотеке. Обменивались приветствиями и краткими разговорами. Юрка очень страдал, что лишился встреч с Софи. Где-то в глубине души он начинал понимать о бесперспективности своей любви. Но как это бывает в жизни – любовь приходит внезапно и неотвратимо. Так же и его первая любовь вспыхнула внезапно, как факел в ночи и гасить этот факел у него не было никаких сил. И только стремление закончить школу с отличным аттестатом не давало ему пасть в глубокое уныние.
Между тем, у Софи тоже на душе было неспокойно. Она, с каждым днем всё чаще и чаще, стала задумываться, а затем и осознавать всю свою никчемность в этой жизни. Более того, не имея возможности, здесь, применить на практике свою профессию, это еще больше отражалось на ее ментальном состоянии. Свое пребывание в этом «захолустье» считала потерянным временем. Единственной отдушиной для нее были встречи с Юркой. Но и в этом, для нее, таилась противоречивая двусмысленность. Безусловно, Юрка ей нравился, но это был, как-бы «запретный плод». Нельзя, вот так, просто влюбиться, потому что, видите ли, кто-то нравиться. Размышляя о своем отношении к Юрке, она пыталась свести всё, ни к чему не обязывающим дружеским встречам. И при этом, чем больше она себя в этом убеждала, тем чаще думала о нем. Но скоро всё это разрешиться само собой, Юрка закончит школу и уедет учиться. А для нее останется тихая семейная жизнь с А-А, без страсти, без ревности и без всяких потрясений…
Итак, прозвучал последний звонок. Наступил долгожданный и волнующий последний школьный день. Получен аттестат зрелости и к нему золотая медаль. Прозвучал торжественно школьный вальс. Счастливые лица, уже бывших школьников, закружились в танце и каждый из них немного взгрустнул, в предчувствии скорого расставания. Отзвучали благодарственные речи учителям и школе. Прощай школа, прощайте учителя, а нас ждет будущее, неизвестное и интригующее, но дающее надежду на его счастливое претворение. И на этом эмоциональном подъеме, весь класс пошел встречать рассветную зарю завтрашнего дня.
В последующие дни Юрка был весь в напряжении. Он, наконец-то, принял решение – будет поступать в политехнический институт. Сборы в дорогу. Слезы матери. Собственный страх. Ведь он впервые покидал свой дом и так далеко, никогда, ранее не уезжал от него.
В утро, перед самым отъездом, он зашел к Софи попрощаться. Она, конечно же, знала о его отъезде и, может быть поэтому, выглядела несколько растерянной. С вымученной улыбкой, Софи пожелала ему удачи. Оба, некоторое время, молча смотрели друг на друга и вдруг, внезапно, Юрка выпалил: «Софи, я тебя люблю и всегда буду любить». И не дав ей опомниться, тут же развернулся и стремительно ушел.
Софи еще долго стояла, в изумлении и растерянности, потрясенная Юркиным признанием. Что это было, внезапный порыв или мальчик действительно в нее влюбился, терялась она в догадках. То, что он всегда смотрел на нее с восторгом, она, конечно, замечала, но не предавала этому особого значения. Она, по себе, знала, что любознательность юношей и девушек влекла к более зрелым мужчинам и женщинам. Это было нормальным явлением, иначе как познаешь жизнь. И эта тяга к противоположному полу, часто ими, воспринималась за любовь. Со временем, взрослея, они набирались собственного жизненного опыта в отношениях между женщинами и мужчинами, оставляя в памяти благодарность и теплоту за первые и такие важные для них шаги познания. Софи понимала, что то же самое произойдет и с Юркой, взрослея, он всё больше будет получать жизненного опыта и, со временем, будет вспоминать о ней с улыбкой.
Ну, а что же она сама чувствует, как ей самой разобраться в своем отношении к Юрке, ведь в последнее время образ его, по мимо ее воли, непрестанно преследует ее, как во сне, так и наяву и особенно мучительно это происходит от сознания скорого его отъезда. И еще терзалась она тем, что в глубине души, чувствовала угрызение совести по отношению к А-А. Хотя речь и не шла, в прямом смысле, измены мужу, но подавляемое желание она относила к той же категории безнравственных поступков. Долго размышляя над своими внутренними противоречиями, она, в конце концов, приняла решение расстаться с А-А. Но как ему это сказать, в чем причина расставания? – посыпались вопросы в ее голове. Сказать ему, что я его не люблю и, это будет правдой. Но оказалось, что объяснится в нелюбви не так-то просто. Очень трудно сказать в первый раз – «я тебя люблю», но еще тяжелее и мучительнее сказать человеку – «я тебя не люблю», человеку, который в трагические часы и минуты отчаяния, подставил свое дружеское плечо и позаботился о тебе …
Предопределенность
Ваш милый облик, Ваши руки,
Улыбку, взгляд и речи звуки
Запомню я. Вдали, в разлуке,
Под взглядом равнодушных глаз
Я долго буду помнить Вас...
(Марк Межиборский)
Юркины опасения и страхи заплутаться в большом городе в поисках института, оказались напрасны. Институт находился прямо у метро. На вокзале, он пересел в метро и через пять остановок был на месте. Сдав документы в приемную комиссию и получив там же разрешение на временное проживание в студенческом общежитие, Юрка отправился туда устраиваться. Общежитие находилось не далеко от института, и он легко его нашел. На следующий день, с самого утра, он отправился в институт, в приемную комиссию. Поскольку, ему не надо было сдавать вступительные экзамены, а лишь пройти собеседование, там ему велели подождать. Ожидание затянулось почти до самого вечера. Он стал волноваться. Долгое ожидание и неизвестность подействовали на него угнетающе. Наверное, меня не возьмут в этот институт, в отчаянии подумал Юрка. Он так сильно разволновался, что даже не услышал, что его уже дважды окликнули. И тут, к нему подошла молоденькая секретарша и пригласили его к декану факультета.
Зайдя в кабинет декана, Юрка увидел седовласого, в огромных очках, мужчину, лет шестидесяти, перелистывающего какие-то бумаги. Юрка остановился у двери и тихо поздоровался. Мужчина, подняв голову и жестом пригласил Юрку сесть на стул, напротив него.
«Итак, Юрий Иванович» – глядя в лист бумаги, начал декан – «решением приемной комиссии, вы приняты в наш институт» – и после некоторой паузы, он продолжил – «вы будете проходить обучение на специализированной кафедре, связанной с государственной тайной» – и затем добавил – «поздравляю вас, желаю успехов в учебе, надеюсь, что вы оправдаете наш выбор в вашу пользу».
Юрка не мог поверить своим ушам. Такому счастью, такой удачи, он себе не мог представить даже в самых смелых своих мечтах. Так, для Юрки, началась новая жизнь, студенческая.
Юрка начал учебу с особым рвением. Он подолгу засиживался в библиотеке, не терял времени на развлечения и за это, вскоре, с чьей-то легкой руки, к нему прилила кличка «странный парень». Не обращая внимание на шутливые насмешки в свой адрес, он продолжал постигать науку в заданном, самому себе, высоком темпе. Он, словно губка впитывал в себя новые знания. Со стороны создавалось впечатление, что он, как будто, боялся что-либо упустить. Но это было не так, он шел к своей цели уверенно и осознано. Такую силу воли он привил себе с самого детства. Отец, на войне, пропал без вести. Он с мамой так никогда и не узнают жив ли он или мертв. В связи с этим семья не могла получать вдовье и сиротское пособие. Пришлось, без чьей-либо помощи, самим, самостоятельно выживать. Поначалу было трудно, но потом всё как-то наладилось, завели всякую живность и, в общем-то, не бедствовали. Юрка, чуть ли не самых пеленок, помогал матери по хозяйству. Подрастая, он уже самостоятельно, брал на себя ответственность по уходу за живностью. Всё надо было делать самому, перекладывать дела было не на кого. Это всё воспитало и закалило его силу воли и характер.
За интенсивной учебой, Юрка и не заметил, как подошел к концу первый семестр и наступила зимняя сессия. Сдав на отлично все экзамены и зачеты он с удивлением для себя обнаружил, что ему сейчас абсолютно нечем заняться. Его иногородние сокурсники стали разъезжаться по домам, на зимние каникулы. Не зная, чем себя занять, он бродил по институту и случайно оказался у дверей комитета комсомола. На двери висело объявление: желающие записаться, на летние каникулы, в стройотряд, зайдите в такую-то аудиторию.
Юрка планировал летние каникулы провести дома и помочь матери по хозяйству. А чтобы сэкономить немного денег и отложить их на лето, он решил на зимние каникулы остаться в городе и устроиться куда ни будь на подработку.
Он еще некоторое время постоял у объявления и всё обдумав, принял решение, пойти записаться в стройотряд. Это даст ему возможность подзаработать, хотя он и получал повышенную стипендию, но ее было недостаточно, чтобы можно было обновить свою одежду, да и матери хотелось бы помочь.
Итак, планы поменялись. Надо съездить проведать мать. Не теряя времени, он сходил в общежитие, предупредил коменданта о своем отъезде и отправился на вокзал.
На следующее утро Юрка уже был дома. Радости матери не было предела. Она, одновременно, и хлопотала у плиты, и расспрашивала о студенческой его жизни. Несколько раз, она украдкой всплакнула, но эти слезы ее были от переполняющей радости встречи с сыном. Целый день и весь вечер они провели за разговорами. Юрка подробно рассказывал о своей учебе, о своих преподавателях, о своих сокурсниках. В свою очередь мать рассказала ему о поселковых новостях, о домашнем хозяйстве. С козами надо что-то делать, молока остается много, а излишки никто не покупает.
«А, что разве Софья Львовна больше не покупает наше молоко» – поинтересовался Юрка.
«Нет, сыночка. Она, вскоре, после твоего отъезда, уехала, насовсем. То ли она с мужем развелась, то ли просто поссорились и, возможно, он тоже, может быть, скоро уедет. Кстати, она перед отъездом зашла попрощаться. Вся была такая грустная, но ничего не рассказала. Правда, оставила свой адрес и пригласила меня к себе в гости» – объяснила мать.
Мать встала из-за стола, подошла к буфету, там она долго перебирала какие-то бумажки, Юркины письма и, наконец, нашла нужную и протянула ему бумажку с адресом Софьи Львовны. На бумажке был написан, красивым каллиграфическим почерком, ее адрес.
Юрка, чтобы скрыть свое волнение от матери, быстро положил бумажку на стол, схватил шапку и пальто, поспешно вышел во двор. Гамма чувств накрыла его с головой. Ее образ всплыл перед его глазами, как тогда, наяву, он увидел перед собой женщину неземной красоты. Вот и сейчас, как и тогда, он, с удивлением и восторгом, видел эту сказочную фею, которая постепенно удалялась с ее трепетно развивающимся голубым шарфиком на шее и слегка колышущимися складками сарафана у её щиколоток, вырисовывая неясный и колеблющийся ее силуэт, пока вдали, совсем не растворился в мерцающей морозной синеве. И снова видение. Софи стоит под душем, капельки воды стекают по ее глянцевой коже, сверкая, словно хрустальные шарики, отражаясь в свете лампы. Красиво очерченная грудь с розовыми маленькими сосками, вызывала внутренний трепет и манила своей чарующей красотой…
Хватит меня мучить, глядя в даль невидимым взором, прокричал внутренний голос Юрки. Затем, встряхнувшись, словно скидывая с себя тяжелое бремя непосильного груза, он схватил большую совковую лопату и неистово стал убирать снег со двора. Энергичная работа отвлекла его от навязчивых видений, и он постепенно стал приходить в себя. Полностью очистив от снега весь двор, он с удовлетворением огляделся вокруг, радуясь проделанной работе. Уже был поздний вечер, светила полная луна с небольшим ореолом, звезды ярко мерцали, а воздух был наполнен блеском микроскопических кристалликов льда, было морозно – градусов пятнадцать, и похоже к ночи температура опустится еще ниже. Где-то раздалось одиночное «гав» собаки. В другом конце поселка ответила другая, также одиночным «гав». Юркин пес, Шарко, высунул голову из своей будки и уже было собрался гавкнуть, но посмотрев на Юрку, почему-то передумал и снова скрылся в своей конуре. Больше никаких звуков, кругом стояла звенящая тишина. Вместе с абсолютной тишиной, всё это создавало фантастическую картину, завораживающую своей красотой и первозданностью, уносящую Юркино воображение в неведомые просторы вселенной. Полный сил молодого здоровья, он видел свое прекрасное будущее и не представлял себе никаких помех для его осуществления. Он еще долго стоял, наслаждаясь красотой природы, утопая в этом очаровании, никаких переживаний – только созерцание. Вот уж поистине и вправду люди говорят – природа лечит от душевный терзаний. Оставаясь в трансе, Юрка не заметил, как мать вышла на улицу и окликнула его. Она, взглянув на него, с удивлением спросила: «сыночка, что это ты вздумал, на ночь глядя, убирать снег со двора».
«Ну, надо же когда ни будь и убрать его» – невнятно ответил он.
Они зашли в дом, еще немного посидели за столом, поговорили, вспомнили о его детских смешных случаях, а затем, пожелав друг другу спокойной ночи отправились в «объятья Морфея».
Каникулы пролетели в одно мгновенье и вот уже Юрка снова в институте и снова с усердием постигает науку. Правда, иногда у него возникало сильное желание встретиться с Софи, но он гнал эти мысли прочь, страх быть отвергнутым, парализовало его волю к действию. Но всё же преодолев все свои сомнения, в одно из воскресений, он отправился по известному адресу. Подойдя к парадной двери дома, он в нерешительности остановился, постояв некоторое время и сделав рукой какой-то жест неопределенности, резко развернулся, уехал к себе в общежитие. Так повторялось несколько воскресений подряд, не решаясь позвонить он возвращался снова и снова. И всё же, однажды, он позвонил в ее дверь, но дверь никто не открыл. В последующие посещения результат был тот же – за дверью стояла тишина. Как-то в будний день, после занятий, поздно вечером он снова постучался в ее дверь, но безрезультатно. Уже повернувшись уходить, он услышал отворяющуюся соседскую дверь, из-за которой выглянул мужчина, лет пятидесяти, интеллигентной внешности.
«Вы к кому?» – дружелюбно спросил он.
«Я к Софье Львовне» – немного растерявшись, ответил Юрка.
«Она давно в отъезде. Нам она сообщила, что уезжает в длительную
командировку, а куда не сказала» – поделился мужчина.
«Большое вам спасибо, до свидания» – поблагодарил Юрка.
На протяжении всей зимы и весны, до самого начала летних каникул, Юрка время от времени наведывался к Софи, но она, за это время, так и не появилась дома. Сдав сессию, он написал матери, что уезжает, вместе со стройотрядом, в Сибирь, на строительство горнодобывающего комбината…
…Вскоре, после Юркиного отъезда на учебу, у Софи состоялся непростой разговор с А-А. Они весь вечер пытались найти компромисс. А-А убеждал Софи не торопиться и не делать поспешных шагов к разрыву отношений. Он предлагал ей подумать, съездить куда ни будь отдохнуть, а уж потом принимать решение. Но сколько бы они не обсуждали сложившуюся ситуацию, решение, которое бы устраивало обоих, не существовало. А-А это прекрасно понимал и не строил никаких иллюзий на этот счет. И как бы ему это не было больно, он решил отпустить Софи. На прощание, она скала ему, что очень благодарна ему за всё, что он для нее сделал. Она ничего не забыла и будет помнить всегда.
На следующий день Софи уехала домой, в город, где она родилась, где прошли ее юные и счастливые годы, где она испытала первую любовь и так трагически ее потеряла, где на нее обрушилась страшная трагедия – потеря родителей. Но всё это осталось в прошлом. А сейчас, для нее, наступает начало новой жизни. Как сложиться ее будущее, она не могла знать, но смотрела в него с оптимизмом, присущим молодой и красивой женщине, желающей построить себе счастливую жизнь.
Приехав домой, Софи на следующий день отправилась на прежнее место работы, в издательство. Там, конечно же, помнили ее и встретили очень радушно. Бывшие коллеги засыпали ее вопросами. Вернулась ли она насовсем или приехала только погостить. Что собирается делать, какие планы. Когда эмоциональный градус снизился до нормального, главный редактор пригласил Софи в свой кабинет. Там они долго беседовали, вспоминая ее родителей. В этом издательстве, со дня его основания, работала ее мать художником-иллюстратором, до ее трагической гибели. Сюда же, пришла потом, работать и Софи. Исчерпав темы для разговора, главный редактор задал ей вопрос, не хотела бы она вернуться в издательство. Она, с благодарностью, энергично закивала головой в знак согласия. Ну вот и ладушки, улыбаясь заключил главред. По счастливой случайности, оказалась не занятой вакансия помощника корректора, которую ей предложили занять. Она, даже, и не предположить не могла о такой удаче и, не раздумывая согласилась. Такое начало новой жизни, вселяло в нее уверенность в том, что всё самое худшее, что могло произойти в ее жизни уже произошло и теперь путь озаренный светлым будущем пройдет через всю ее жизнь. Софи легко и непринужденно вписалась в рабочий коллектив издательства, это случилось, отчасти, и потому, что она уже здесь и раньше работала, а также и потому, что ее мать, здесь, оставила о себе добрую память. Появился круг новых друзей и знакомств. Жизнь налаживалась. Прошлое уходило из повседневной памяти. И всё же, оставаясь дома, на едине, она чувствовала внутреннюю пустоту. Те ухаживания, которые она не отвергала, ни ее сердца, ни ее души, не трогали. Наверное, думала она, что больше никогда не испытает того трепетного и сладостного состояния, полуобморочного волнения от взгляда, прикосновения или нежного поцелуя любимого человека.
Так, дни шли за днями, многое то, что было раньше вновь, сейчас стало обыденным. Но, однажды, незадолго до нового года, главред сообщил коллективу, что издательство планирует посетит кубинская делегация. Всех охватило волнение. И было отчего, ведь там, на Кубе, недавно случилась революция. В стране к власти пришло коммунистическое правительство во главе с Фиделем Кастро. И все, конечно, помнили недавний визит Ф. Кастро в Москву. Тогда царило такое огромное воодушевление, что казалось, вся Москва вышла его встречать. На улицах города, на всем протяжении следования кортежа, стояли люди с цветами и кубинскими флажками. При приближении машины с Ф. Кастро люди аплодировали и выкрикивали: Куба, Кастро, дружба. Из репродукторов звучала песня:
Куба –– любовь моя!
Остров зари багровый…
Песня летит, над планетой звеня:
«Куба –– любовь моя!»
И вот наступил долгожданный день, в пятницу, с утра, в издательство прибыла кубинская делегация. В ее состав входило три человека: старший группы – Мигель, лет тридцати-тридцати пяти, стройный, высокий с сверкающей белоснежной улыбкой; Рауль – лет двадцати пяти, улыбчивый молодой человек; Исабель – молодая, стройная и красивая креолка. Все были одеты в милитаризованную форму цвета хаки. Делегацию сопровождала переводчица, молодая девушка – Лена.
Сначала делегацию ознакомили с производственным процессом, провели по цехам, где главный технолог показал и подробно рассказал о работе станков и машин. Затем перешли в редакционный зал, где делегации представили и показали весь процесс создания печатной продукции. Закончив деловую часть визита, делегацию пригласили в актовый зал на дружеское чаепитие, где их уже поджидали все сотрудники редакции. Посыпались вопросы, много вопросов, Лена, вся раскрасневшаяся, едва успевала переводить. Всем было интересно узнать о кубинской революции, о культуре и народных традициях Кубы.
К Софи подошел главред и обратился к ней: «ты же знаешь испанский
язык, помоги переводчице, посмотри на нее, она вот-вот упадет в
обморок».
«Да, мне, как-то неудобно проявлять свое знание языка, еще подумают,
что я этим хвастаюсь» – возразила ему Софи.
«Выкинь эти глупости из головы и подключайся к работе» – в приказном
тоне, улыбаясь, сказал главред.
Софи подключилась в помощь Лене, и та с благодарностью улыбнулась ей. Беседа пошла еще более оживлённее. Софи обратила внимание, что Мигель с самого начала встречи, украдкой бросал свой пламенный взгляд на нее. От этого ей было как-то не по себе. К концу встречи Мигель подошел к Софи и стал расспрашивать ее, откуда она так хорошо знает испанский. Ему было интересно всё. Он с восторгом поведал о своем впечатлении о красотах Москвы, о дружелюбии советских людей и многом другом. Затем он посмотрел своим пронзительным взглядом ей в глаза и спросил не хотела бы она посетить Кубу. Софи, от неожиданного предложения, потеряла дар речи.
«Вы подумайте над моим предложением, и я надеюсь, что вы его
примите» – улыбаясь, добавил он.
Всё интересное, как-то незаметно, быстро заканчивается, вот и эта встреча подошла к концу. Мигель искренне поблагодарил за теплоту и гостеприимство и всех пригласил посетить Кубу.
Софи не придала особого значения словам Мигеля, а вскоре и вовсе забыла о них.
Рутинная работа захлестнула ее с головой.
Прошло, примерно, месяца два со дня посещения издательства кубинской делегации, как неожиданно для Софи, ее пригласили в кабинет главреда. Когда она вошла в кабинет то, кроме главреда, увидела двух незнакомых мужчин среднего возраста. Не представившись, они стали ее подробно расспрашивать: о семейном положении, о родителях, об образовании, откуда у нее знание испанского языка, какие у нее планы на будущее.
«Вы замужем?» – спросил старший из них, белобрысый, с трудно запоминающимся лицом.
«Да» – немного замявшись, кратко ответила Софи.
«Где сейчас ваш муж?» – продолжал белобрысый.
«Он в длительной командировке, на строительстве крупного комбината» –
объяснила Софи.
«Вы решили с ним развестись?» – задал вопрос второй мужчина.
«Нет» – неожиданно для себя, солгала она.
«Почему же вы уехали из Белокаменки?» – спросил первый.
«Я не могла там найти для себя работу по специальности» – после
некоторого колебания ответила Софи.
Откуда он узнал про Белокаменку, мелькнуло в ее голове, она ведь ни разу не упоминала о ней.
Софи терялась в догадках, к чему бы этот пристальный расспрос. Она вопрошающе посмотрела на главреда, но тот только пожал плечами. Закончив столь пристрастный расспрос, старший из мужчин, по-видимому, главный, поблагодарил Софи и пообещал ей, что вскоре с ней свяжутся. Вернувшись на свое рабочее место, она ломала себе голову, собственно, что происходит, зачем ее расспрашивали и как это может отразиться на ее дальнейшую работу в издательстве. Она знала, что есть в издательстве секретный отдел, но она к нему не имела никакого отношения. К концу рабочего дня, она, не выдержав внутреннего напряжения, пошла к главреду, чтобы прояснить сложившуюся ситуацию. Главред дружелюбно усадил ее в кресло и спокойно объяснил, что волноваться нет причин, что он точно не знает причин интереса органов безопасности к ее особе, но предполагает, что возможно ей предстоит выполнить некую работу, связанную с государственной секретностью. Софи вышла от главреда с мыслю: черт, этого мне только и не хватало.
Прошло довольно много времени после беседы с незнакомцами и Софи, постепенно, за повседневной работой, стала забывать о встрече, которая так взволновала ее, а вскоре и вовсе забыла о ней.
Всё пошло своим чередом, спокойно и размеренно: дом – работа,
работа – дом…
Как-то в начале августа, приятельница Софи подошла к ней с предложением поучаствовать в вечеринке, устраивающейся по поводу дня ее рождения. Софи, не на столько была близка с ней, поэтому несколько поколебавшись, всё же согласилась.
В назначенное время, именинница и ее гости, в основном – женщины, собрались в уютном кафе, соединили вместе три стола, все дружненько расселись и начали поздравлять виновницу торжества. В разгар гулянки, к соседнему столику подсели двое мужчин лет тридцати. Они стали активно поглядывать на соседей. Заиграла музыка. Начались танцы. Мужчина с соседнего стола, стройный, высокий и очень симпатичный, подошел к Софи и пригласил ее на танец. Во время танца познакомились. Затем он снова ее пригласил. В итоге, они протанцевали весь вечер. Он предложил ей проводить ее домой. Она согласилась. Мужчина ей нравился. Она почувствовала в нем уверенность и силу. Ее уже давно не трогало мужское внимание. Попытки мужчин завладеть вниманием Софи заканчивались безрезультатно. Они были, или глупыми заигрываниями, или пошлыми предложениями. Но этот мужчина оказался очень интересным и эрудированным собеседником. Провожая ее домой, они медленно шли по улицам города, наслаждаясь чудесной погодой. Вышли к набережной, остановились у парапета. Полюбовались зайчиками света, игриво отсвечивающихся на поверхности воды отблесками заходящего солнца.
То ли от умиротворяющей окружающей красоты и теплой погоды, то ли от былых воспоминаний, Софи провалилась в меланхолическую грусть и как-то само собой с ее губ слетели строки У. Шекспира:
Украдкой время с тонким мастерством
Волшебный праздник создает для глаз.
И в то же время в беге круговом
Уносит все, что радовало нас.
Ее спутник, несколько озадаченный ее изменившемся настроением, попытался взбодрить и вывести ее транса. Он стал активно ее расспрашивать: где работает, где училась, замужем ли, с кем встречается, есть ли у нее друзья, где работают. Под воздействием, хорошего настроения, немного выпитого вина и рядом идущего симпатичного мужчины, Софи довольно-таки разоткровенничалась, что вовсе ей, обычно, было не свойственно. И тем не менее, всё же ее несколько насторожило столь пристальное внимание к ее личной жизни. Хотя, с другой стороны, почему бы ему и не узнать ее поближе, ведь очевидно, что она ему нравится. Наверное, у меня развивается паранойя, подумала Софи.
Прогулка затянулась до поздней ночи. Общественный транспорт уже отправился на отдых, в депо. Пришлось ловить такси или попутную легковушку. Ждать не пришлось долго, из-за поворота вынырнуло свободное такси и подобрало их.
Когда подъехали к дому Софи, он поблагодарил ее за доставленное ему удовольствие, провести с ней этот чудесный вечер. Она улыбнулась и подумала, может пригласить его на чай, но тут же пресекла сама себя, зачем торопить события. Они постояли еще некоторое время, затем он попрощался с ней словами «до встречи» и уехал.
Софи, всё еще находясь в приподнятом настроении, поднялась к себе домой. Поостыв немного от впечатляющего вечера, она вновь задалась вопросом: почему он так настойчиво ее расспрашивал, а о себе — ни слова. Не смотря на все ее размышления, мысли стали путаться и сон начал потихонечку ее одолевать…
Прошла неделя с той вечеринки, но новый знакомый никак не давал о себе знать. Прошла еще неделя, но он так и не появился и Софи пришла удручающаяся мысль: этот человек — гостинг*, а это значит, что он никогда не появиться. Ну, что же, так тому и быть!
Вскоре события развернулись столь стремительно и захватывающе, что Софи уже не могла больше ни о чем думать.
Придя на работу, Софи увидела на своем рабочем столе записку шефа. Она, бегло взглянув на нее, несколько удивилась, прочитав ее. Шеф срочно приглашал ее зайти к нему. Что могло произойти срочного, размышляла Софи заходя в кабинет шефа.
«Присядьте» — предложил ей шеф.
«Вот, какое дело, вам нужно быть на Старой площади, в 14 часов. Ваш
пропуск будет находиться на проходной» — заговорщицки сообщил он.
«Я не понимаю, что происходит» — растеряно спросила Софи.
«Не волнуйтесь, на месте вам всё объяснят» — ответил шеф.
Вернувшись на свое рабочее место, Софи еще больше взволновалась. Для чего ее приглашали в ЦК партии, задавалась вопросом она. Никаких догадок и предположений в ее голове не складывалось. А шеф, наверняка, знал причину, но почему-то он ей не сказал, с обидой подумала она.
В назначенное время, Софи сидела в просторном кабинете с дубовыми панелями и паркетным полом. Хозяин кабинета, мужчина лет шестидесяти, стал дружелюбно ее расспрашивать: о семейном положении, о работе, об образовании, о друзьях и много еще о чем, что, собственно, и не касалось ее непосредственной работы…
«Мы пригласили вас, вот по какому делу. Министерство печати и
пропаганды Кубы просит оказать помощь в издательском деле» —
сообщил мужчина, в полной мере ошарашив Софи.
«Мы рассмотрели несколько кандидатур и наш выбор был в вашу пользу.
Мы предлагаем эту ответственную и почетную миссию вам. Мы
надеемся, что вы достойно справитесь с возложенной на вас
ответственностью. Перечень документов для оформления вашей
загранкомандировки возьмете в секретариате» — и на этом, завершив
аудиенцию, мужчина, на прощанье, пожелал ей плодотворной работы на
благо социалистической Кубы.
Возвращаться на работу, под конец рабочего дня, не было никакого смысла и поэтому Софи, прямиком, отправилась домой. Дома, постепенно, приходя в себя, ее охватил ужас. А справится ли она с порученной ей задачей. Голова шла кругом, почему именно она, ведь в издательстве есть много, более опытных и достойных работников. Откуда ей было знать, почему выбор пал на нее.
Последующие дни закружились в беготне по инстанциям. В МИДе ей выдали загранпаспорт, в министерстве внешней торговли она получила авиабилет: Москва-Гавана. Дома Софи собрала чемодан в дорогу, предупредила соседей о своем отъезде в длительную командировку.
И вот наступил волнующий день отлета. Аэропорт «Шереметьево». Провожающих оказалось на много больше улетающих. Шум, улыбки, слезы, добрые пожелания. Софи, вся в напряжении, подошла к стойке регистрации.
Сотрудница аэропорта мило улыбаясь, беря ее документы, спросила ее:
«впервые летите?».
«Да» — кратко ответила она.
«Не волнуйтесь, все будет хорошо. Самолет надежный и
комфортабельный, вам будет удовольствие на нем путешествовать» —
успокоила ее сотрудница.
Объявили посадку. Софи взглянула на провожающих, все оживленно жестикулировали, но голоса были уже не слышны. В толпе провожающих мелькнуло знакомое лицо, но тут же исчезло. Кто бы это мог быть гадала Софи. И тут же вспомнила. Это был тот мужчина, который ее провожал с вечеринки, а потом исчез, словно призрак растворившись в тумане.
Полет длился почти двое суток, с остановкой в Конакри (Гвинейская республика), на дозаправку самолета и отдыха полетного экипажа. На следующие сутки самолет приземлился в аэропорту «Хосе Марти» Гавана.
Куба встретила прибывших тридцати пятиградусной жарой и насыщенным влагой воздухом до такой степени, что физически ощущалась его плотная масса, обволакивающая и давящая, словно тебя с головой накрыли горячим и влажным покрывалом…
…Прибывший на строительство комбината стройотряд разместили в сборно-щитовом бараке, выделив для них два больших помещения: одно для ребят, другое для девчат. Куратор стройотряда распределил студентов по участкам работ. Самых крепких ребят назначил на бетонные работы, остальных на сборку деревяных опалубок. Девчат отправил в штукатурно-малярный цех. Было организовано трехразовое питание, стоимость которого, составляла сущие копейки. Условия быта были просто великолепны. Рядом, в расположенном крупном поселении, был большой клуб, библиотека, а также общественная баня.
Юрка, обладающий незаурядными физическими данными, попал в бригаду бетонщиков. Работа была тяжелая, но и зарплата была высокой. Отработав первый день, он еле «дополз» до барака и тут же завалился на деревяный топчан, служивший ему кроватью. Но быстро втянулся в работу и уже к концу недели не испытывал большой усталости.
Адаптировавшись к условиям работы и быта, стройотрядовцы стали весело проводить вечера. Где-то раздобыли гитару и вечерами пели студенческие песни. Стали образовываться ячейки по интересам. Появились две влюблённые пары. На Юрку стала заглядываться одна из девчонок, ну, очень симпатичная. Но он, как бы и не замечал этого, и не обращал на нее внимания. Но романтический флёр постепенно стал накрывать и его.
Эту девушку звали Настей. Она была стройна и миловидна. Голубые глаза, темные волосы, красиво очерченные и слегка припухлые губы, приветливая улыбка, всё это делало ее весьма привлекательной. И в то же время, чувствовалось в ней буря страстей и напряженное ожидание. Многие парни заглядывались на нее, но она оставалась к ним безразлична, хотя, нельзя не заметить, что их внимание льстило ей. Не сказать, чтобы она Юрке не нравилась, но всё же, образ Софи вытеснял ее.
Как-то субботним вечером, всем отрядом решили пойти в местный клуб, посмотреть итальянский кинофильм «Дорога». Все стали собираться, а Юрка сидел на своем топчане, углубившись в учебник термодинамики, с которым не расставался всё свободное время. Его стали уговаривать пойти вместе с ними в кино, вначале он сопротивлялся, не хотел идти, но всё же в конце концов сдался и вместе со всеми, отправился в клуб.
После просмотра кинофильма между ребятами разгорелся не шуточный спор. Одних фильм тронул до глубины души, другие скептически о нем отзывались. Ребятам и девчатам, выросшими в свободном и равноправном обществе, трудно было понять физическую и эмоциональную зависимость главной героини Джельсомины от свирепого циркача Дзампано. Она его любит, а он над ней издевается и физически, и морально. Особенно ей сочувствовали и сопереживали девушки. Они на перебой кричали, что такой любви не должно быть. Постепенно спор стал сходить на нет, но кто-то заметил, что на протяжении всей дискуссии, Юрка молчал, как в рот воды набрал. Все взоры устремились в его сторону, вопрошая, поделиться своим мнением. Юрка после некоторого колебания, всё же решился высказаться. По его мнению, трагедия заключается не только в главной героине, но в циркаче. Суровая жизнь на выживание сделала его жестоким и бессердечным. Оставаясь в плену своих низменных потребностей, совершает много плохих поступков. Но в конце концов, он, наверное, поймет всё горечь своей несчастной судьбы. Что же касается главной героини, рассуждал далее Юрка, то ее несчастье заключается быть в плену зависимости от своей любви к циркачу. Все зашумели, будучи несогласными такому вердикту. На что он ответил: кто сам не был в плену своей любви, тот никогда не поймет глубокой душевной трагедии безответного чувства…
Постепенно разговор переключился на повседневность, все стали расходиться в разные стороны и как-то само собой стало, что Юрка остался наедине с Настей. Юрка продолжал говорить и говорить, словно заведенный и не мог никак остановиться. Он говорил с болью о безответной первой любви. О страданиях, причинённых самому себе. О борьбе с самим собой, когда заставляешь себя забыть ее, выкинуть из головы, а она еще с большей навязчивостью всплывает в видениях, во сне. Злость и нежность горит в душе негасимым пламенем. Злость на самого себя и нежность к ней. Борьба с собой не увенчалась успехом, остались одни страдания. И с этим очень тяжело жить…
Внезапно Юрка встрепенулся, от нахлынувших воспоминаний и душевных терзаний, он словно потерялся в пространстве и времени, очнувшись, он прервал свой страстный монолог. Он с удивлением обнаружил, что рядом кроме Насти больше никого нет. Весь, покраснев, он извинился перед ней за столь сумбурные свои высказывания.
Ну, что ты, за что извиняться. Ты так интересно интерпретировал сюжет фильма, как будто из собственного опыта – с жаром возразила Настя. Юрка еще больше засмущался. Они оба замолчали и потихоньку шли по улице. Поздний вечер был теплым и благоухающим запахами разнотравья. Умиротворение природой погрузило их в собственные думы. Юрка, изредка, искоса поглядывал на Настю. Он задался вопросом, почему они здесь, вдвоем. В пылу своих рассуждений он и не заметил, как все остальные разбрелись, оставив из вдвоем.
Она довольно симпатичная, отметил про себя Юрка.
Интересно, о чем она сейчас думает.
А, что, если я сейчас ее поцелую.
Что за чепуха лезет мне в голову оборвал себя он.
Первой молчание нарушила Настя.
«Юра расскажи о себе» – попросила она.
«Да, собственно, не о чем рассказывать. Школа, институт. Вот сейчас –
стройка» – ответил он.
«Ну, а девушка у тебя есть? Где ты ее прячешь?» – хитро улыбаясь
спросила Настя.
«Да, нет у меня никакой девушки» – несколько раздраженно, возразил
Юрка.
Настя, с сияющим лицом, приблизилась вплотную к Юрке, прошептала –
«считай, что теперь она у тебя есть».
Несколько ошеломлённый Юрка, оторопел от неожиданного признания. Он, с глупой улыбкой на лице, молча смотрел на нее.
«Да, пошутила я, пошутила!» – быстро проговорила она и резко прибавив
шагу, скрылась в женской половине общежития.
Странная она какая-то, подумалось Юрке, может быть пригласить ее вечером прогуляться по окрестностям селения и получше узнать ее. Здесь великолепная природа, есть на что посмотреть и полюбоваться. Сказано – сделано! На следующий день, после работы, вечером он пригласил Настю на прогулку. Она, несколько поколебавшись, согласилась и сказала, что будет через полчаса готова.
В этот вечер они долго гуляли по улицам селения, затем вышли за околицу, полюбовались бескрайними просторами полей и лесов. Много говорили о сложностях в учебе, о прочитанных книгах и просмотренных фильмах.
Юрке казалось, что он встретил родственную душу, но всё же, что-то его немного тяготило, чего и сам не мог понять. Может быть, потому что он не знал, как себя вести. Ведь это было первое свидание с девушкой в его жизни.
В последующие дни, они каждый вечер стали встречаться. Уходили далеко за окраину селения, любовались полем колосящейся пшеницы, слушали, за полночь, переклички перепелов, в голосах которых, слышалось назидание: «спать пора, спать пора…».
Как-то, в один из вечером, они пошли в сторону небольшого озера, располагавшегося на опушке леса. Дойдя до него, они остановились на берегу, любуясь сказочной красотой окружающей природы. Светила полная луна, через всё озеро серебрилась лунная дорожка, по которой хотелось бы пройти. Вокруг стояла абсолютная тишина. Даже тихий шепот казался громким криком. Настя подошла к краю берега, наклонилась и зачерпнула в ладушку воду, она, на удивление, оказалась настолько теплой, что создавало иллюзию горячей. Настя, смеясь, остатками воды брызнула на Юрку и лукаво улыбаясь предложила: «а, давай искупаемся».
«Да, можно было бы, вот только плавок нет» – возразил Юрка.
«Ну, это не причина, чтобы не искупаться в такой теплой воде. Здесь нет
ни души, так что можно, не подглядывая друг за другом, в соитии с
природой, поплавать голышом» – предложила Настя.
Юрка, сильно смущаясь, согласился.
«Юра, ты отвернись, я первая разденусь и войду в воду» – попросила она
его.
Юрка отвернулся, Настя быстро скинула платьице и всё остальное и, плюхнулась в воду, громко выражая свой восторг. Немного отплыв от берега, она обернулась и увидела, как Юрка медленно раздевается. Вот он снял рубашку, брюки, затем трусы. Настя с любопытством рассматривала обнаженного Юрку. Она понимала, что поступает нехорошо, подглядывая за ним, но и оторвать свой взгляд не могла от его стройной фигуры. Он и вправду выглядел красавцем. Рост выше среднего, широкие плечи, бугристые бицепсы, рельефный живот, волнистые темные волосы, ну прям, былинный красавец. А, Юрка, тем временем, разбежавшись и, оттолкнувшись от берега, прыгнул в воду. Теплая вода с нежностью обволакивала их тела. Они плавали кругами, близко не приближаясь друг к другу. Обменивались ощущениями и восторгом нахлынувшего удовольствия от ночного купания. Вдоволь наплававшись, Настя направилась к берегу, медленно выходя из воды, ступила на твердую травянистую землю. В лунном сиянии тело Насти переливалось серебром. Контуры ее фигуры отсвечивались лунным светом изяществом греческой Грации. Покатые плечи, узкая талия, широкие бедра и стройные красивые ноги, в полной мере ее фигура, в Юркиных глазах, соответствовала стандартам изящней красоты скульптур Ренессанса. Юрка не мог глаз оторвать от такой возбуждающей красоты. Настя медленно, словно паря в воздухе, подошла к своей одежде, остановившись, она почувствовала на себе Юркин взгляд, стряхнув с себя воду, она повернулась к озеру. Их взгляды встретились. Оба замерли в неподвижности. Широко распахнутые его глаза отражали восторг и восхищение, затем его взгляд стал медленно опускаться с лица в низ, сначала на ее небольшую изящную грудь с заметно торчащими розовыми сосками, потом ниже и ниже до самых ее ступней. Увиденное совпадало с иллюстрациями картин обнаженных женщин великих художников, которые он видел в альбомах Софи.
Первой нарушила безмолвие Настя.
«Юра, отвернись, пожалуйста, мне нужно одеться» – попросила она.
Настя быстро оделась и медленно стала уходить. Юрка тоже не заставил себя долго ждать, быстро оделся и в одно мгновенье догнал ее. Умиротворенные, они молча возвращались с прогулки. Подойдя к околице, они остановились и, тут Юрка, неожиданно, не столько для Насти, сколько для себя, порывисто привлек к себе ее и поцеловал. Она не оттолкнула его, чего он в душе опасался, а наоборот, мягко и нежно прижалась к нему…
К концу лета, завершалось прибывание ребят на стройке. Получив расчёт, все ребята остались довольны, заработанные деньги, оказались для них просто фантастическими. Между собой радостно делились, кто и на что их потратит.
В начале сентября начались занятия. Учебная программа еще более усложнилась, по сравнению с предыдущим курсом. Появилась закрытая спецпрограмма. Юрка с головой погрузился в учебу. Времени на развлечения просто не хватало. Изредка, Юрка с Настей могли встречаться. Ходили в кино или посещали художественные выставки.
Их взаимоотношение выглядело несколько странными. Юрка, при встречах с Настей, оставался задумчивым и отстранённым. Настя же, находилась в состоянии неопределенности, она ждала от него признаний и планов на будущее. Юрка же, прибывая в своем замкнутом мире, не проявлял никакой инициативы. В конце концов, Настя сама решила откровенно поговорить с Юркой и прояснить перспективу из отношений.
Вскоре, выдался удобный случай, они посетили выставку современных художников-импрессионистов и после нее возвращались в общежитие пешком. Обменявшись впечатлениями о выставке, оба замолчали.
Настя, неожиданно для Юрки, спросила: – «Юра, какие у тебя планы на
будущее?»
«Сдать сессию на отлично. Съездить маму проведать» – задумчиво
произнес он.
Но Настя продолжала настойчиво задавала ему вопросы со своими подсказками, что он будет делать после окончания института, пойдет ли сразу работать или будет поступать в аспирантуру. Но в его ответах было всё, что угодно, только не было места для нее.
Внезапно она его спросила: – «Юра, я тебе нравлюсь?».
«Да» – коротко ответил он.
«Ты меня любишь?» – тихо спросила она, вся, зардевшись румянцем.
«Не знаю, может быть» – промямлил он.
«Зачем же ты со мной встречаешься, если не знаешь?» – спросила она.
«Потому, что ты мне нравишься» – ответил он.
Ситуация с расспросами принимала комический оборот, и Настя прекратила задавать свои вопросы.
Незаметно они подошли к своему общежитию, наспех поцеловавшись, разбежались по своим комнатам…
Время подоспело сдавать сессию. Отлично сдав все экзамены и зачеты, Юрка, на каникулы, уехал проведать свою маму.
Дома, он много и подробно рассказывал маме о своей студенческой жизни. Часть денег, заработанных на стройке, он отдал маме, но она тут же от них отказалась, объяснив ему, что тех денег, которые она зарабатывает, ей вполне хватает на жизнь, и посоветовала ему купить себе теплое пальто и зимние ботинки.
Как-то вечером, за ужином, мать поинтересовалась, если у него девушка. Он утвердительно кивнул и показал ей фотографию Насти. Мать, взглянув на фото, с плохо скрываемой ревностью, но отметила, что девушка ей понравилась. Больше по этому поводу мать не задавала вопросов, а Юрка не горел желанием вдаваться в подробности своих взаимоотношений с девушкой.
После ужина, Юрка вышел во двор. Было тихо и морозно. Всё вокруг было покрыто снегом, снежинки сверкали и переливались хрустальными отблесками лунного света. Чистое небо было усеяно мириадами звезд, сверкающих и манящих, а если долго и неотрывно на них смотреть, то они все разом и все вместе, начинали кружиться, словно в сказочном танце, в огромном волшебном калейдоскопе. Юркино воображение закружилось вместе с плывущими по небу бесконечностью звезд, его сознание переместилось далеко в звездное пространство, соединяясь с их пульсирующим блеском и он ощутил на себе прилив неведомой силы поднимающего его всё выше и выше и, на мгновение, перед ним открылось потрясающей красоты картина. Внизу распростерлась обширная степь с колышущимся ковылем, переливающимся всеми оттенками серебра, и видит он себя стоящим рядом со своими козами. Внезапно, перед его глазами, всплыл Ее образ, как тогда, наяву, он увидел перед собой женщину неземной красоты. Вот и сейчас, как и тогда, он, с удивлением и восторгом, смотрел на эту сказочную фею, которая постепенно удалялась с ее трепетно развивающимся голубым шарфиком на шее и слегка колышущимися складками сарафана у её щиколоток, вырисовывая неясный и колеблющийся ее силуэт, пока вдали, совсем не растворился в мерцающей морозной синеве…
…Спускаясь по трапу самолета, Софи с ужасом думала, как она будет выживать в условиях такой жары. Войдя в зал прибытия, она увидела много встречающих, среди них слышалась и русская речь. И неудивительно, ведь этим рейсом прибыли советские специалисты помогать восстанавливать экономику Кубы. Их встречали представители экономического отделения советского посольства.
Еще пройдя немного по залу, Софи остановилась, в растерянности спрашивая саму себя, куда идти дальше и тут же заметила, что ей на встречу направляется улыбающийся кубинец. Она понимала, что идущий на встречу мужчина, улыбается, именно, ей, но кто бы это мог быть, терялась она в догадках.
«Здравствуйте, Софи. С прибытием на «Остров Свободы». Вы, похоже
меня не узнали. Я – Мигель. Я приезжал, к вам, в издательство, во
главе кубинской делегации. Теперь, надеюсь, вспомнили?» – сказал
Мигель и радушно улыбаясь протянул руку для рукопожатия.
«Здравствуйте, Мигель. Извините, что сразу вас не узнала. Длинный
перелет, да, у вас тут еще такая жара, что в пору, и самое себя не
узнать» – ответила Софи.
«Софи, разрешите мне официально представиться. Я – министр печати
и пропаганды социалистической республики Куба. Вы будете работать
под моим патронажем. Вы здесь потому, что я, персонально вас,
пригласил нам помочь подготовить специалистов, для вновь
открывающегося издательства. Что же касается неофициальной части,
то я очень рад вас снова видеть. С той, московской, встречи я всё
время думал о вас, мне так хотелось снова вас увидеть» – объяснился
Мигель, акцентируя, с особой страстью, на последней фразе своего
монолога.
Софи, от последних его слов, смутилась и даже покраснела, хотя из-за жары, этого не было видно.
Закинув чемодан и большую коробку, с ее вещами, в машину, Мигель отвез Софи в гостиницу, пообещав ей, что завтра утром он заедет за ней и отвезет ее в издательство, а пока пожелав ей хорошенько отдохнуть и, попрощавшись, уехал.
Оставшись одна, Софи включила потолочный вентилятор, лопасти которого были размером почти во весь потолок комнаты, они тихо зашелестели, и масса воздуха стала перемещаться по всему помещению. Сразу стало легче. Софи уселась в кресло и с облегчением вздохнула. Позади осталось, довольно утомительное, двухсуточное путешествие. Сейчас можно расслабиться и отдохнуть. Она оглядела номер, в котором ей предстоит, пока неизвестно, как долго здесь прожить. Номер оказался довольно большим, со спальной и гостиной, небольшим кухонным уголком, ванной и туалетом. Закончив осмотр номера, она приняла душ, надела легкое ситцевое платьице и спустилась на первый этаж, в буфет, где довольно вкусно и сытно поужинала. Поднявшись к себе в номер, она присела на кровать, но усталость навалилась на нее огромной тяжестью и сон сморил ее окончательно. Она беспробудно проспала до самого утра.
Утром, следующего дня, Мигель, как и обещал, заехал за Софи и отвез ее в издательство. Там, он представил ее всем сотрудникам, которые, с сияющими улыбками, встретили ее дружелюбно. Мигель попросил Софи составить план обучения сотрудников на первые три месяца, а также подготовить список необходимого оборудования и сопутствующих материалов. Мигель пожелал всем хорошего дня, а Софи предупредил, что вечером заедет за ней и отвезет ее в гостиницу.
Итак, для Софи начался новый жизненный этап, полный предчувствием удовольствия окунуться в культуру и менталитет, чрезвычайно гостеприимных и жизнерадостных людей. В первую очередь, она персонально познакомилась и побеседовала с каждым сотрудником, в отдельности. Теперь, имея представление о каждом работнике, можно составить рабочие инструкции для каждого.
День пролетел быстро и незаметно. Удовольствие от проделанной работы омрачала лишь жара. Вся раскрасневшаяся Софи закончила первый свой рабочий день на Кубе. Вскоре подъехал Мигель и отвез ее в гостиницу. По дороге он не уставал расточать ей комплименты. Софи слабо реагировала на них, в голове у нее было только лишь одно желание, скорее добраться до душа, а затем расположиться в кресле под вентилятором.
Со временем Софи адаптировалась к условиям жизни на острове, да и осенняя погода принесла небольшое снижение дневной температуры, правда, это сопровождалось сильными ветрами и ураганами, а также кратко временными сильными дождями, но зато ночные температуры опустились до 22-24 градусов, это уже можно было считать «комфортными условиями» прибывания. Работа так же приносила Софи удовлетворение. Все ее заявки на оборудование выполнялись пунктуально. Подготовка сотрудников тоже шла успешно, возможно, этому подъему энтузиазма сотрудников способствовало и то, что в воздухе всё еще витал дух революционной победы.
Мигель часто, по долгу службы, а может быть и не только, заглядывал в издательство. Работой Софи он был весьма удовлетворен и не переставал ее нахваливать. Она смущалась и тушевалась от этих похвал, чувствовала себя дискомфортно, находясь при таком пристальном внимании. Но, он не оставлял ее без внимания и в не урочное время. Часто приглашал, вечером, посидеть в кафе или посмотреть фильм в кинотеатре. Она не отказывалась от таких предложений. Мигель был интересным собеседником. Он, в свое время, окончил Мадридский университет, участвовал в боевых вылазках с отрядом Че Гевары, был ранен, инкогнито лечился в Аргентине, скрывался в Колумбии от преследования военной полиции диктатора Ф. Батисты.
Началом военной борьбы с режимом, было положено, высадкой десанта с яхты «Гранма» в провинции Орьенте и похода на г. Сантьяго-де-Куба, в котором ужу началось восстание. Через три дня похода, отряд нарвался на засаду правительских войск и с боями был оттеснен в горный массив Сьерра-Маэстра. Так началась многолетняя партизанская война во главе с Фиделем Кастро.
Его рассказы о борьбе с режимом диктатора Батисты вызывали в душе Софи трепет и восхищение мужеством и отвагой революционеров…
Время неумолимо мчалось вперед, вот уже и зима наступила. Установилась благодатная погода, было солнечно и безветренно и, практически, без дождей, температура днем – 25-26 градусов тепла. Стартовали уличные карнавалы, в преддверие главного карнавала в конце февраля.
Работа Софи проходила успешно и вскоре издательство должно заработать на полную мощность.
Мигель всё настойчивее и настойчивее шел на сближение с Софи. Они стали чаще встречаться по вечерам. Софи, очарованная галантностью ухаживаний Мигеля, постепенно стала проникаться к нему взаимностью. Она не думала, а может быть и не хотела думать, о последствиях романтических встречах. Его обаяние околдовало ее и лишило критического взгляда на происходящее. Перспектива будущего не затрагивалась, ни с его стороны, ни с ее. Она чувствовала себя желанной и этого было достаточно, чтобы быть счастливой…
Годичная командировка Софи подходила к концу. Издательство работало безукоризненно и на полную мощь.
До отъезда на родину оставалось две недели и Софи озаботилась покупкой подарков и сувениров своим друзьям и хорошим знакомым.
В последнее воскресенье, вечером пришел Мигель, вид у него был торжественный и немного загадочный.
«Софи, в министерстве посчитали нужным, тебе продлить командировку еще на полгода, что ты скажешь на это предложение?» – радостно сообщил Мигель и тут же продолжил: «Софи выходи за меня замуж».
Софи, совершенно не предполагала такого развития событий и от неожиданности потеряла дар речи. Она, в растерянности, молча смотрела на него.
Пауза затянулась слишком долго, и Мигель нетерпеливо спросил –
«Софи, почему ты молчишь?».
«Мне надо подумать» – ответила она.
На следующий день, в понедельник, в издательстве раздался телефонный звонок из советского посольства. Софи пригласили прибыть в посольство к одиннадцати часам утра, наверное, за проездными документами, подумалось ей. Но, там состоялся неприятный разговор с ответственным работником посольства. Он сообщил ей, что от министерства печати и пропаганды Кубы, поступила заявка на продление ее командировки. В принципе в посольстве не против продления командировки, тем более что она так блестяще зарекомендовала себя, но есть одно «но» это ее связь с кубинским министром. Мы бы не стали вмешиваться в вашу личную жизнь, если бы у него не было жены и детей, по этой причине мы отказываем вам о продлении командировки и ближайшем рейсом, а это будет в пятницу, вы отправляетесь домой. Завтра, во второй половине дня, зайдете в канцелярию экономического отдела и заберете проездные документы.
Софи вышла из посольства в полуобморочном состоянии. Реально осмыслить происходящее она была не состоянии. Постояв некоторое время у ворот посольства, она поймала такси и не заезжая в издательство, прямиком отправилась в гостиницу. Закрывшись в номере, она дала волю слезам, время от времени всхлипывая и восклицая, как же он мог так поступить с ней. Мало по малу она стала успокаиваться. Она уже была в состоянии и могла всё трезво оценить, придя к заключению, что ее вины, во всей этой истории, нет, но ее репутация основательно подмочена.
К вечеру раздался стук в дверь, она открыла, на пороге стоял Мигель.
«Софи, любимая, что случилось? Я заехал за тобой в издательство, но
тебя там не оказалось» – взволновано спросил он.
«Мигель, подлый обманщик! Как ты мог так поступить со мной, со своей
семьей? Ты воспользовался моей доверчивостью и опорочил меня» –
в истерике, кричала Софи.
«Стоп, стоп Софи! Дай мне войти и всё объяснить тебе» – остановил он
ее.
Отстранив ее из проема, он вошел в номер и закрыл дверь. Усадив в кресло, он стал ее успокаивать. Не понимая причин такой бурной реакции на его приход, он попросил ее объясниться. Софи пересказала разговор в посольстве, на что Мигель эмоционально отреагировал:
«Это неправда! У меня нет детей. Да, я был женат. Я познакомился с
моей будущей женой в партизанском отряде. Она была старше меня на
несколько лет и более опытная в революционной борьбе. И как-то так
получилось, что она взяла шефство надо мной, а когда меня
подстрелили и потребовалась срочная операция, то она под видом моей
жены, по поддельным документам, вывезла на лечение в Аргентину.
И как-то незаметно мы сблизились, а позже и поженились. Сейчас она
занимает видный пост в международной женской организации. Видимся
мы крайне редко, она часто бывает в командировках. Мы уже давно
отдалились друг от друга, но наши должностные статусы требуют
соблюдения приличий в личной жизни, поэтому со стороны наш брак
выглядит крепким и счастливым. Но по большому счету, мы стали друг
для друга чужими. И еще, она по медицинским показателям не могла
иметь детей, но если бы она родила, то это, возможно, и укрепило бы
наш брак. Я уже давно подал на развод. Она понимала, что наш брак уже
давно является фикцией, поэтому не возражала против развода. Но
процесс развода я пустил на самотек. И, вот только сегодня, утром,
почтой пришли бумаги о расторжении брака. Обо всё этом я
собирался сегодня тебе рассказать. Рассказать и том, что когда я
впервые увидел тебя в Москве, сердце мое разбилось вдребезги.
Сегодня оно вновь разбивается. Ты ведь тоже была замужем и
должна меня понять. Поверь мне!».
Софи слушала, не перебивая, его несколько сумбурный монолог. Она теперь уже не сомневалась в его искренности. В ее душе всколыхнулись противоречивые чувства. Она смотрела на Мигеля и видела перед собой статного, красивого, немного уже седеющего, пятидесятилетнего мужчину, теряющего надежду обрести личное счастье. Софи уже понимала, что у них не будет совместного будущего. Ей до слез стало жалко Мигеля. Но, что она могла изменить в сложившейся ситуации. Ее отъезд на родину ставил точку в их отношениях. Она продолжала смотреть на него и задавала самой себе вопрос, а любила ли она его. Наверное нет. Скорее всего, к близости ее подтолкнула не любовь, а затянувшееся так долго ее одиночество.
«Мигель, почему же ты всё это не рассказал мне раньше? Возможно, это
бы ничего и не изменило, но я хотя бы, по крайней мере, не получила
бы такого эмоционального унижения» – укоризненно возразила Софи.
«Софи, я смотрю на тебя и вижу женщину свободной от предрассудков,
женщину самодостаточной, женщину любящей себя, женщину не
ждущей комплементарности от окружающих, женщину не придающей
внимания негативным суждениям о себе, женщину не перед кем ни
чувствующей своей вины, потому что она, по своей природе,
совершенна. Софи я тебя очень люблю, и ты это знаешь. Я хочу
быть с тобой вместе и навсегда» – высказался он, настолько страстно и
темпераментно, насколько это возможно кубинскому мужчине.
«Мигель, я в пятницу улетаю. Это не мое решение. Мигель, я тебе
очень благодарна за твою любовь, за твое трогательное и теплое
отношение ко мне, но я не вижу нашего совместного будущего. Прости
меня, если я не оправдала твоих надежд» – глубоко выдохнув,
закончила она, столь неприятный для обоих разговор.
В пятницу Мигель провожал Софи в аэропорт. Оба молчали. Говорить было не о чем, все было сказано ранее. Оба переживали о несбывшихся надеждах. Оба понимали, что прощаются навсегда. Всё было потеряно из-за нелепой и непредвиденной случайности, оформи он развод заблаговременно, всё бы могло сложиться иначе, думал Мигель. Глядя на него Софи подумала, а ведь я могла выйти за него замуж, полюбила бы его, родила бы ему детей, красивых и похожих на него. Но не судьба.
Поднимаясь по трапу самолета, она в последний раз увидела грустное лицо Мигеля. Он стоял неподвижно у выхода на посадку, и только слегка приподнятая рука в прощальном взмахе взывала – время обратись вспять. Уже сидя у окна самолета, она в последний раз увидела удаляющуюся его фигуру, самолет медленно выруливал на взлетно-посадочную полосу.
Через двое суток, Софи приземлится в Шереметьево…
…Заканчивались Юркины каникулы, пора было уезжать. Мать проводила его на железнодорожную станцию, при прощании она всплакнула, но тут же взяла себя в руки, пожелав ему благополучно доехать и почаще ей писать. Юрка чмокнул мать в щечку и запрыгнул в вагон отправляющегося поезда.
Юрка приехал в институт за сутки до начала занятий. Сходил в деканат, там взял методички и расписание лекций на следующий семестр. Поздним вечером, он, внезапно, решил съездить и узнать не вернулась ли Софи с командировки. Поднявшись на этаж Софьиной квартиры, он позвонил ей, но в ответ за дверью стояла тишина. Он еще раз нажал на дверной звонок, затем довольно громко постучал по двери. В этот момент приоткрылась дверь соседней квартиры и из нее высунулась голова мужчины, который сообщил, что соседки нет дома, а когда она появится он не знает. Юрка поблагодарил его и попрощавшись бегом спустился по лестнице, вышел на улицу, так же энергично дошел до остановки трамвая, дождался своего номера и уже через сорок пять минут был в общежитии.
Начались занятия. В этом семестре обучение усложнилось введением в специальный курс. Юрка с головой окунулся в занятия. Он подолгу засиживался в библиотеке, где никто ему не мешал углубленно заниматься. Иногда вечером в его комнату заходила Настя и, как правило, ненадолго, потому что его невозможно было оторвать от учебников. И все же, в течении семестра, ему удалось пару раз сводить Настю в кино. Непонятно на чем держались их отношения. Настя заметно нервничала от неопределенности, а Юрка делал вид, что всё нормально.
Весна пришла, как-то внезапно, еще вчера стояли лужицы, покрытые льдом, а сегодня всё растаяло, с крыш дружно образовалась капель, солнце пригревало не на шутку, в пору снимать верхнюю одежду. Вскоре проклюнулись почки на деревьях, а воробьи и голуби стайками перелетали с места на место.
Приближались майские праздники. Весело и энергично шла подготовка к празднику. Образовавшиеся, по интересам, группы студентов, обсуждали план действий на свободные от учебы время. Кто-то планировал посещение музеев, кто-то мечтал махнуть на пару дней в Ленинград, а кто-то – проехаться, на экскурсионном автобусе, по «Золотому кольцу». Группа студентов, в которую входили Юрка и Настя, решила сделать вылазку на природу, долго спорили, подыскивая места и в конце концов сошлись на живописных местах Наро-Фоминского района.
Собрались быстро и основательно. С собой взяли спальные мешки, палатки, кружки, чайник, прочие хозяйственные мелочи и, конечно же гитару, кто же без нее отправляется в поход. Всё, в равной мере, распределили по рюкзакам и тридцатого апреля, рано утром, с Белорусского вокзала, электричкой, отправились в г. Можайск. В Можайске сели в автобус, доехали до деревни Золотьково и отсюда начали пеший поход по тропе, вдоль живописного изгиба реки Протва. Ближе к вечеру добрались до Золотьковского водопада. Перед глазами открылась, в своем первозданном облике, невиданной красоты, сказочная панорама окружающей природы. Склон водопада был довольно крутым и по его камням, одетыми изумрудно-зеленым мхом, ручейками стекала, в серебряном переливе, прозрачная вода.
И вот, на этом фоне, чарующей красоты, решили здесь разбить лагерь и заночевать. Нашли подходящую полянку, уставили палатки, достали походный примус «Турист», приготовили на нем чай. Поужинали хлебом с колбасой и сыром, запивая душистым чаем. Затем наступила очередь гитары. Кто-то, как бы невзначай, провел рукой по струнам, но затем уверенно взяв вступительные аккорды, запел, всеми любимую песню, о любви и расставании.
Засиделись допоздна, перепели массу песен, но всё же усталость одолела и все разбрелись по своим палаткам. Как-то, само собой разумеющимся, получилось, что Юрка с Настей оказались в одной палатке. Вначале было неловко, ситуация напоминала купе поезда дальнего следования, Настя попросила Юрку подождать снаружи, пока она устроиться в спальном мешке. Затем и он нырнул в палатку, устроившись поверх спального мешка. Оба молчали, обоим было не по себе. Первой заговорила Настя. Она стала расспрашивать откуда он приехал, где прошло его детство, о его семье. Напряжение постепенно спало и, чтобы громко не разговаривать, они приблизились вплотную друг к другу и перешли на шепот. Как так получилось, что Настя оказалась в Юркиных объятиях, он, ни тогда, ни после, так и на смог понять. Впоследствии, он ещё долго терзался угрызением совести за свой, столь, легкомысленный поступок…
На следующее утро, позавтракав, решили посетить самый маленький город Верея. Собрав палатки и упаковав вещи в рюкзаки, а перед тем, как уйти, осмотрели полянку, всё было чисто, ни одной соринки не оставлено, можно было с чистой совестью отправляться дальше.
Верея впервые упоминается в 1371 году в связи с походом на Москву литовского князя Ольгерда. В 1432—1486гг. Верея была центром самостоятельного Верейского княжества, после вошла в состав Великого княжества Московского. Осмотрев окрестности милого городка, кто-то предложил пойти посмотреть на бывший Спасский монастырь, который в письменных источниках, первые упоминается в 1631 году с именем основателя монастыря - Антония. Церковь «Входа Господня в Иерусалим», на территории бывшего монастыря, была вся в строительных лесах, шла ее реставрация, поэтому попасть внутрь ее было невозможно.
После посещения городка, группа снова спустилась к реке и пошла по тропе с красивейшей живописной природой. К вечеру устроили привал с ночевкой на берегу реки. Расположившись уютно возле костра, стали делиться своими впечатлениями. У них было столько восторга и эмоций от увиденного, что словами, просто, не передать. Каждый пытался донести до остальных свое видение прекрасного, свои ощущения…
Но пора было ложиться спать. Завтра последний день их вылазки на природу, пора возвращаться домой. Утром, быстренько перекусив, прибрали место стоянки и двинулись обратно в сторону Можайска и к вечеру уже были дома.
Приближалась сессия. Юрка, под видом сложной подготовки к экзаменам, избегал Настю и это ее никак не устраивало. Она всеми способами старалась привлечь его внимание, но тщетно, он явно избегал ее. В душе Насти разыгрывалась нешуточная буря. В итоге, при очередной их встрече, всё вылилось в скандал и упреки с ее стороны. Он оправдывался как мог, в основном, ссылаясь на загруженность учебным материалом и подготовкой к сессии.
Так, ничего и не выяснив в отношениях с Юркой, Настя пошла на отчаянный шаг. При очередной встрече, она ему сообщила, что беременна. Он был настолько поражен этой новостью, что не мог вымолвить ни слова, так и стоял с открытым ртом, тупо уставившись на Настю. Она больше, ни слова не говоря, развернулась и с приподнятым подбородком, медленно удалилась.
Юрка еще долго оставался стоять на месте, медленно соображая, что же, собственно, произошло. А произошло то, чего он совсем не ожидал. Нельзя сказать, чтобы он, вообще не понимал, чем может закончиться близость, но вот так, чтобы с первого раза, всё закончилось беременностью, для него оказалось новостью, словно гром средь ясного неба. И, что теперь мне делать, задавался вопросом Юрка. Не может же он так просто и безответственно бросить девушку в таком положении. Такую подлость, со своей стороны, он не мог даже себе представить. Из всех этих мучительных рассуждений, само собой напрашивалось единственно правильное решение – надо жениться. Но в тоже время, эта женитьба для него являлась бы собственным моральным принуждением. Это он хорошо осознавал, но и Настя вскоре тоже поймет, что он женился на ней, по обстоятельствам и собственному принуждению. В данной ситуации, любое решение только усугубляло бы положение. Прям – шахматный цугцванг…
Началась сессия. На экзаменах Юрка выглядел рассеяно, отвечал невпопад. С трудом сдал все экзамены и былого успеха, впервые, за все четыре года обучения, не получил.
К концу сессии Юрку вызвали в деканат. Беседа состоялась весьма неприятная. Стали выяснять, что случилось, не заболел ли он, почему он с трудом вытянул сессию. Юрка отмалчивался, что-либо вытянут из него было невозможно. Члены комиссии убедившись о безнадежности получить от него какой-либо внятный ответ, попросили его подождать за дверью. Через некоторое время его снова пригласили. Куратор учебного процесса спросил его, сможет ли он в кратчайший срок подготовиться и пересдать экзамены. Юрка с воодушевлением воспринял это предложение.
Всю неделю Юрка безвылазно просидел в библиотеке, собственно, ему и не надо было учить или что-то зубрить, ему надо было лишь только собраться и сосредоточиться на экзаменах. Но он добросовестно вновь повторил, те два предмета, по которым получил оценки три и четыре.
На следующей неделе он сдал эти предметы на отлично, подтвердив звание лучшего успевающего студента.
Летние каникулы уже начались, стройотряды уже разъехались по своим объектам. Перед Юркой стал вопрос, что делать, поехать проведать маму или поискать в городе временную подработку. Прикинув свои денежные возможности, понял, что для поездки к матери денег недостаточно и поэтому решил здесь поискать работу. Это оказалось вовсе не сложно. На одной из баз требовался экспедитор. Приличная зарплата плюс премиальные. На следующий день он приступил к работе.
За всё это время Настя как-то оставалась в тени. Юрка даже стал забывать о тех терзаниях, мучивших его и, создалось впечатление, что всё само по себе разрешилось и нечего более беспокоиться.
Но иллюзия беспечности вскоре исчезла. В воскресенье, днем, Настя постучала в дверь Юркиной комнаты. Юрка крикнул: открыто, входите. Настя, почти бесшумно, вошла в комнату, вид у нее был растерянный, похоже, что ее что-то сильно мучило. У Юрки, тоже вид был не лучше. Оба смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Первой прервала молчание Настя.
«Юра, я уезжаю, на каникулы, домой к родителям» – тихо сообщила она.
«Желаю тебе хорошо отдохнуть» – сухо пожелал ей Юрка.
«Юра, ты подумай и прими решение, быть ли нам вместе или нет» – в
довольно категоричной форме, произнесла она свою просьбу.
Юрка, как бы безучастно отреагировал на ее слова, но в его душе бушевала буря эмоций. Что же делать, сейчас сделать ей предложение или по ее возвращению, мучительно пытался он найти правильное решение. Настя, между тем, подошла к Юрке, чмокнула его в щеку и на прощанье повторила: «подумай!». Она тихо вышла, как будто ее здесь и не было. Юрка всё еще стоял с приоткрытым ртом, словно пытался, что-то ей сказать вдогонку…
Лето пролетело незаметно. Вернулись стройотрядовцы, загорелые и шумные. По одиночке возвращались студенты, которые уезжали на каникулы к родителям. Началась пора подготовки к учебному процессу. Для Юрки это был последний, завершающий обучение, курс.
Настя не появилась в институте, ни первого сентября, ни в последующие дни. Юрка, с тревогой, ломал себе голову, гадая о причинах ее отсутствия. Вскоре, загадка разрешилась, Юрка встретил Настину подругу, и она ему сообщила, что Настя взяла академический отпуск, а по какой причине, она не знает.
От этой новости Юрке не стало легче. Он долго размышлял, что в данной ситуации ему надо предпринять. Не придя, ни к какому сиюминутному решению данной проблемы, он оставил решение «на потом» …
Большая учебная нагрузка заполнила Юркину голову под завязку, и ни о чем другом он думать уже не мог. Пролетела последняя сессия, которую Юрка сдал блестяще. И вот уже наступило время сдачи государственных экзаменов. Юрка ответственно к ним подготовился. Все экзамены он сдал на отлично и заслуженно получил красный диплом.
Красный диплом давал его обладателю право свободного выбора места работы. Можно было остаться в институте пройти аспирантуру. Еще было интересное предложение от научно-исследовательского института среднего машиностроения.
Юрка пока еще колебался в своем выборе. Аспирантура давала свои преимущества карьерного роста. Три года интенсивной учебы, защита диссертации, преподавание в институте. Работа в НИИ — это, в первую очередь, интересная научно-исследовательская работа и, как бонус к ней, приличная зарплата, комната в общежитие, перспектива получить собственную квартиру.
Юрка решил съездить в НИИ на «разведку», но попасть сразу в институт ему не удалось, требовалось оформить допуск. На это ушла неделя ожидания. И вот он в институте, его провели по некоторым лабораториям, после этого, заместитель директора по научной части провел с ним ознакомительную беседу. В конце беседы замдиректора сказал: «Юрий Иванович, если вы решите прийти к нам на работу, то с учетом вашей дипломной специальности, мы предложим вам работу в совершенно секретной конструкторско-испытательной лаборатории на должность младшего научного сотрудника. Но пока у вас нет права ознакомиться с работой этой лаборатории, то поверьте мне на слово, работа там не только престижна, но и очень ответственна, в ней ведутся разработки, аналогов которым нет в мире. Надеюсь, вы всё правильно меня поняли. Наша беседа является конфиденциальной и поэтому вы не должны ни с кем ее обсуждать или делиться впечатлениями. Даю вам три дня на принятие решения».
Юрка долго не размышлял и уже на следующий день подал документы на оформление в НИИ. Для этого тоже понадобилось неделя, в ожидании, он бродил по городу, благо погода стояла чудесная. Как-то в один из дней, ближе к вечеру, он сидел на скамейке, в скверике, напротив памятника А.С. Пушкину и читал книгу. Он был настолько увлечен чтением, что даже не заметил, как рядом, что-то произнеся в полголоса, присела женщина. Дочитав последнюю страницу, он закрыл книгу и собрался уходить. Вставая, он мельком взглянул на сидящую, низко наклонившую голову, женщину. На коленях у нее лежал журнал и всё ее внимание было сосредоточено на нем. Отойдя шагов на пять, его что-то остановило, он повернулся и снова посмотрел на сидящую на лавочке женщину. Он стоял и смотрел на нее некоторое время, не понимая, что заставило его обратить на нее внимание. И вдруг он понял, что отражающийся в косых лучах заходящего солнца абрис ее фигуры, до боли, был ему знаком.
Женщина, почувствовав на себе чей-то взгляд, подняла голову и вопросительно посмотрела на него. Юрка остолбенел от неожиданности, она была так похожа на Софи. Подойдя на три шага ближе, он, не будучи уверенным, взволновано прошептал: «Софи!». Она, не услышала его придушенный возглас и всё еще, с недоумением, смотрела на него. Перед ней стоял статный, широкий в плечах, высокого роста, довольно приятного вида мужчина. Сейчас, наверное, начнет приставать, с внутренним раздражением, предположила она. Сразу его отшить или полюбопытствовать, что за тип и что ему нужно от нее, мелькнуло в ее голове.
«Софи, это я — Юрка» – волнующимся голосом прошептал он.
Женщина молча посмотрела на него, силясь понять, что же мужчина пытается ей сказать. А он всё смотрел и смотрел на нее, не догадываясь, что она его не слышит. В конце концов женщине стало не по себе от пристального взгляда незнакомца и, в недоумении пожав плечами, она опустила голову, продолжила пролистывать свой журнал.
Юрка уже стал сомневаться, а не обознался ли он. Всё может быть, похожих людей на свете много. Вот и сейчас, как раз, возможно такой случай. Не ясно пробормотав слова извинения, он поспешно ретировался без оглядки назад.
Возвращаясь в общежитие, он всю дорогу не мог избавиться от ощущения, что это была всё же Софи. Но почему же она промолчала, могла ведь, хоть, что-то сказать или это была не она. Весь вечер он думал только о ней. Нет, всё же это была Софи, навязчивым рефреном звучала мысль в его голове.
В понедельник, Юрка, в отделе безопасности института, получил допуск к секретным материалам и приступил к работе в закрытой лаборатории в должности: младший научный сотрудник – конструктор-испытатель.
В тот же день он получил комнату в ведомственной гостинице, неподалёку от института.
Трудностей вхождения в коллектив лаборатории Юрка не испытал, на всех этапах ознакомления с работой лаборатории его доброжелательно встречали и дружески желали ему успешного начала работы.
Он был удивлен таким радушным отношением к нему со стороны сотрудников лаборатории и, только со временем, он понял, что это неспроста. Занимаемая им должность была связана с повышенной опасностью при проведении испытательных работ.
Созданные в лаборатории уникальные устройства в области сверхвысоких давлений не имели аналогов в мире. Помимо исследований физических свойств вещества при давлениях превышающих миллионы атмосфер, по заказу Министерства обороны, велись работы по разработке устройств сверхвысокого давления за счет ударной волны, которые могли бы применяться в военных целях, обладая невиданной разрушающей мощью.
День за днем, Юрка все глубже и глубже постигал теоретические предпосылки для создания таких машин. Работы велись уже давно и предполагалось, что на следующий год можно будет начать первые стендовые испытания.
Юрка был определен в группу разработчиков защитных устройств. Перед ними была поставлена задача: сконструировать блок защиты от случайного срабатывания триггера запуска ударной волны. Задача на первый взгляд, казалась не такой уж и сложной, но понятие «случайного срабатывания триггера» было размытым. Необходимо было просчитать всевозможные причины случайного срабатывания триггера. Любой неучтенный фактор случайности стал бы причиной катастрофы и человеческих жертв.
Работа шла медленно. Много времени уходило на консультации со всеми ведущими специалистами и конструкторами отдельных узлов и агрегатов машины. В конце концов, у коллектива разработчиков сформировалась концепция функционирования защитного блока. Состоялся научно-технический совет (НТС) института, на котором была тщательно проанализирована предложенная концепция, было так же сделано ряд мелких замечаний, требующих их доработки и, в итоге, НТС утвердил план конструкторско-технологических работ, попутно подключив к работам технологический отдел института.
Погруженный с головой в работу, Юрка тем не менее, всё еще не мог забыть женщину, сидящую в сквере на скамейке, чей образ так сильно напоминал Софи. А мог ли он так нелепо обознаться, задавался себе вопросом, если, всё же, это была Софи, то почему она ему не ответила, не могла или не захотела.
Разрешить свои сомнения ему можно было лишь одним способом, прийти к ней домой и спросить, а помнит ли она того парня из рабочего поселка, пасшего на лужайке своих коз, когда она, прогуливаясь, мимо проходила…
Вместе и навсегда
Возвращаюсь к тебе, дорогая,
К твоим милым и легким словам.
На пороге, меня обнимая,
Дашь ты волю свободным слезам...
(Давид Самойлов)
Собравшись с духом, Юрка, в субботний вечер, направился к Софи домой. Он долго терзался сомнением: идти или не идти. Если, там в сквере, он действительно не обознался и это была Софи, то весьма глупо с его стороны приходить к ней домой, ведь очевидно же было, что она не желала с ним общаться и, более того, сделала вид, что вовсе не знакома с ним.
Но непреодолимое желание снова увидеть ее, предопределило дальнейшие его действия.
Полный решимости, но с видом человека, идущего на плаху, Юрка нажал кнопку звонка. За дверью послышались чьи-то легкие шаги, слышен был щелчок выключателя, похоже, зажгли свет в прихожей и, затем открылась дверь, на пороге стояла Софи. Она была одета в короткий халатик и в домашние тапочки. Волосы ее ниспадали волной до плеч, стройная фигура высвечивалась, в дверном проеме, очертаниями всех изгибов и выпуклостей ее красивого тела. Увидев, кто перед ней стоит, ее глаза широко распахнулись и с возгласом «Юююрочка», в мгновенье очутилась в Юркиных объятиях. Что угодно он ожидал от этой встречи, но такого поворота не мог предвидеть, даже в своих самых смелых фантазиях, поэтому выглядел абсолютно обескураженным, лишь только и смог выдавить из себя что-то нечленораздельное.
Скрипнула и приотворилась дверь соседней квартиры, кто-то с интересом наблюдал за ними. Картина, действительно выглядела эпичной: у двери стоял мужчина, широкий в плечах, ростом под сто восемьдесят сантиметров, а на его шее зависла соседка, смотревшаяся на его фоне хрупкой девочкой.
Услышав скрип соседней двери, Софи отпрянула от Юрки и скороговоркой обратилась к нему: «Юрочка, что же мы тут стоим, проходи в квартиру».
Оказавшись в квартире Софи, он всё еще находился в ступоре и со стороны выглядел довольно комично, не зная куда деть свои руки, он то засовывал их в карманы брюк, то снова вынимал.
Софи тоже была в ударе от неожиданной встречи, обычно уравновешенна и спокойна, сейчас же была взволнована и немного суетлива.
«Юрочка, какой ты стал большой и мужественный» – отметила Софи –
«…и красивый» – добавила она, слегка покраснев, смущаясь.
Юрка молча приблизился к ней, привлек к себе и стал ее целовать, она ответила ему с такой страстью, что как будто этого поцелуя ждала всю свою жизнь. Оба, задыхаясь то нахлынувших чувств, опьяненные желанием, слились воедино нераздельным образом.
Первой от такого упоения очнулась Софи.
Она, с трудом освобождаясь, прошептала: «милый, отпусти меня, ты
меня задушишь в своих объятиях».
Освободившись от объятий, оба красные, молча смотрели друг на друга, немного смущаясь от случившегося внезапного порыва.
Юрка снова привлек ее к себе, но Софи, умоляюще посмотрела на него и всё еще трепеща и задыхаясь, нежно прикоснувшись рукой к его лицу, попросила: «Юрочка, милый, не торопись, позволь мне прийти в себя».
Затем, она, взяв его за руку, увлекла за собой в гостиную, там усадив его в кресло, сама убежала на кухню готовить чай. Пока заваривался чай, Софи сервировала журнальный столик, расставила чашки, рядом с ними поставила маленькие розетки и чайными ложечками, принесла варенье в красивой фарфоровой вазочке на невысокой ножке, поставила в центре столика, рядом с ней положила витиеватую серебряную ложку. Принесла чай, разлила по чашкам и, затем, сама уютно уселась в кресле.
За всей этой беготней, Софи постепенно приходила в себя, волнения, вызванные встречей с Юркой и его страстным поцелуем, улеглись.
Поначалу разговор никак не клеился. Короткие вопросы и такие же короткие ответы. Но постепенно оба разговорились и, с нарастающей эмоциональностью, даже стали перебивать друг друга, очевидно, что каждому хотелось узнать, как можно подробнее, о другом.
За беседой, время пролетело незаметно. Юрка взглянул на часы, было около двенадцати, пора было уходить, иначе можно было опоздать на последний автобус. Конечно, никуда ему не хотелось уходить, но Софи не предлагала остаться. Он поднялся с кресла, поблагодарил ее за вкусное угощение, продолжая говорить какие-то бессмысленные слова.
Софи, словно окаменела, сидела неподвижно, молча уставившись невидящим взглядом в пустую чашку. В ее душе разгорелась нешуточная буря противоречий настолько сильно, что она начала терять сознание.
Юрка, заметив ее состояние, подскочив к ней, взял ее на руки и нежно прижав ее к себе, остался стоять на месте, не зная, что же делать дальше. Через мгновение она открыла глаза, с удивлением посмотрела на Юрку и снова их закрыла. Он с облегчением вздохнул и понес ее в спальню, там осторожно уложил ее в постель и накрыл пледом, а сам сел на стоящий рядом стул. Спустя некоторое время, у Софи появилось ровное и глубокое дыхание, а на щеках заалел легкий румянец. Юрка выключил свет и вернулся в гостиную. Там он прибрал столик, посуду унес на кухню, перемыл и поставил ее в сушилку. Снова вернулся в гостиную, уселся поудобней в кресло, но затем встал и пошел в спальню. В полумраке он подошел к кровати, Софи безмятежно спала, ее шикарные волосы были разметы по всей подушке, красивые очертания ее лица отсвечивались в пробивающемся через полуоткрытую дверь свете. Он поправил на ней плед и тихонько, прикрыв за собой дверь, вышел.
Так он несколько раз за ночь проведывал спящую Софи, но под утро, все-таки сон его одолел и, сидя в кресле, он уснул тревожным сном.
Трудно было сказать, сколько времени он проспал, но когда он открыл глаза, то зажмурился от яркого солнечного света, заполнившего всю гостиную. Когда он снова открыл глаза то увидел перед собой Софи в коротеньком халатике с распущенными, волнами ниспадающими, до плеч волосами, улыбающуюся и до умопомрачения красивой.
Она плавно приблизилась к нему, уселась ему на колени, ее халатик съехал вверх и предательски пересек верхнюю границу дозволенного, но Юрка этого не заметил, потому что он неотрывно смотрел ей в глаза, а близость ее тела и тонко источающий аромат и вовсе ввел его в транс.
«Юрочка, ты здесь в кресле, совершенно не выспался, пойди, приляг на
кровать, поспи немного, а я пока пойду и что-нибудь приготовлю на
обед» – нежно обнимая, предложила она.
«Да нет, спасибо. Я вполне выспался. Если не возражаешь, я хотел бы
принять душ» – возразил он.
«Отнюдь, милый. В ванной, ты всё найдешь, что тебе нужно» – сообщила
она.
За завтраком, который по времени соответствовал уже обеду, они весело обменивались шутками, смеялись, перебивали друг друга, но оба чувствовали некую неловкость.
Он переживал за то, что так внезапно и неожиданно ворвался в ее жизнь.
Ее же не покидала навязчивая мысль, рефреном стучащая в виски: что дальше? Перевести всё в дружеские отношения – уже не получиться. Пустить всё на самотек – сомнительная перспектива. А какие есть варианты? Скорее всего, фатальная неизбежность – будь что будь!
Покончив с завтраком-обедом, они решили прогуляться по центру города. Стояла теплая осенняя погода. Листья окрасились в желто-оранжевые цвета и частично стали покидать деревья, образуя вокруг редкие цветные вкрапления, а в воздухе витал едва уловимый их запах. Они медленно шли по улице, наслаждаясь чудесной погодой. Очарованная осенней красотой, Софи, в порыве нахлынувшей благодати, прочитала строчки Ф. Тютчева:
Есть в осени первоначальной
Короткая, но дивная пора —
Весь день стоит как бы хрустальный,
И лучезарны вечера…
Юрка не смог сдержать порыв своих чувств и приобняв Софи за плечи, прошептал ей на ушко: «я тебя люблю, очень». Она от неожиданности остановилась и посмотрела на него. Его взгляд был серьезным, без улыбки, без смущения. Перед ней стоял совершенно другой Юрка, нежели тот мальчишка, который много лет тому назад, ей прокричал: «Софи, я тебя люблю и всегда буду любить». Ах Юра, Юрочка, что же мне с тобой делать?
Дойдя до конца улицы, Юрка, как бы невзначай, увлек Софи в скверик у памятника А. С. Пушкину, подвел к той скамейке, где в прошлое воскресенье он увидел ее или похожую на нее. Он усадил ее на скамейку и сам сел рядом. Чудесная погода действовала расслабляюще, навевая легкую меланхолию. Оба молчали, наслаждаясь последними теплыми осенними деньками.
Прервав молчание, Юрка обратился к Софи: «ты в прошлое воскресенье
здесь была? На этой скамейке, с журналом в руках, сидела?».
«Нет, в прошлое воскресенье был день памяти гибели моих родителей
и я поехала на кладбище, чтобы положить цветы на их могилу».
«О, прости меня, я не знал. Прими мои соболезнования» – он взял ее за
руки, выразив свое сочувствие.
«Спасибо. А почему ты спросил?» – полюбопытствовала она.
«В прошлое воскресенье, прогуливаясь вблизи, я зашел в этот скверик
и увидел на этой скамейке сидящую женщину с журналом в руках,
очень похожую на тебя. Когда я, думая, что это ты, окликнул ее, то она
с недоумением посмотрела на меня и пожав плечами, продолжила
рассматривать журнал. Я подумал, что ты, по какой-то причине, не
могла или не захотела со мной разговаривать. Я всю неделю мучился
вопросом, почему ты так поступила со мной. Потом меня начали
одолевать сомнения, а была ли это ты на самом деле или я обознался.
И вчера я решил, чтобы развеять все свои сомнения, прийти к тебе и, в
последний раз, посмотреть тебе в глаза и сказать, что я всё еще
тебя люблю и никогда тебя не забуду. Вот такая история» – закончил
свой рассказ Юрка.
«А, почему же ты раньше не приходил ко мне домой?» – спросила
Софи.
«Я приходил. Несколько раз. Но тебя не было дома. Как-то однажды
твой сосед, выглянув из-за своей двери, сказал мне, что ты в
длительной заграничной командировке, а может быть уехала навсегда.
Поэтому я перестал приходить к тебе. Я пытался, хоть что ни
будь о тебе узнать, но, к сожалению, безрезультатно. А попытка найти,
хотя бы одного общего знакомого, не удалась» – с горечью, ответил
Юрка.
«И что, если бы ты не увидел, здесь, на этой скамейке, моего двойника,
то мы никогда бы и не встретились» – задумчиво проговорила она.
Юрка неопределенно пожал плечами. Его мысли вернулись в прошлое воскресенье. Он смотрел на женщину, сидящую на скамейке с журналом в руках и без всякого сомнения был уверен, что это была именно Софи. Обознался? Мало ли похожих людей бывает? А может и вовсе не было никакой женщины? Возможны ли такие галлюцинации? Задавал себе вопросы он. Дальнейшие его размышления вывели к логическому умозаключению:
«Удивительным и непостижимым образом, думал он, устроена система восприятия человеческим мозгом реального и виртуального мира и, чаще всего, переход с одного в другой, провоцируется высоким эмоциональным напряжением. Вот, к примеру, взять эффект «дежавю», с чего бы это вдруг, ясно и отчетливо, ты вдруг понимаешь, что это событие, только что случившееся, ты уже когда-то видел. Или, впервые попав на новое место, ты узнаешь его, как будто уже здесь был когда-то. А как понимать состояние отца, долго пребывающего в разлуке с сыном и сильно тоскующего по нем, стал видеть его, вот здесь, рядом, сидящим за столиком уличного кафе или идущего по противоположной стороне улицы. Он останавливался и готов был уже окликнуть его, но внезапно осознает, что обознался. Как это возможно часто видеть в случайном прохожем собственного сына. Невыносимая тоска или постигшее горе запускает некий триггер, включающий виртуальность, и ты видишь то, чего не может быть в реальности. Недостаток информации мозг компенсирует виртуальностью. Это отчетливо наблюдается у маленьких детей. Они еще не обладают знаниями об окружающем мире и этот недостаток, каким-то непонятным образом, их мозг достраивает в цельную и окончательную картину восприятия. А взрослым кажется, что дети, или фантазируют, или мягко говоря, намеренно, их обманывают.
Создается впечатление, что в человеческой оболочке находятся два субъекта, которые, чаще всего, мирно сосуществуют, но иногда могут и конфликтовать. И если внутренний конфликт становится неуправляемым, то это становится трагедией для человека».
«Юра, о чем ты так глубоко задумался?» – спросила его Софи.
«Софи, я ведь не верю никаким предрассудкам. Мир материалистичен.
А всё, что человечество напридумывало, на ранней стадии своего
развития, не объясняет суть происходящих событий» – ответил он и
продолжил: «но меня всё же одолевают некоторые сомнения, что
касаемо спонтанных поступков человека. Вот, например, в прошлое
воскресенье, я совершенно и не думал пойти в этот скверик. Я
вышел просто прогуляться, подышать свежим воздухом, полюбоваться
осенними городскими пейзажами. И ты не поверишь, до сих пор не могу
понять, как я там оказался. Кто или что меня туда направило? И сейчас я
просто не уверен, в том, а была ли на самом деле там эта женщина».
Слушая его рассказ, Софи припомнила и свои некоторые необъяснимые события происходившие толи наяву, толи в грезах. Все они были связаны с трагическими событиями в ее жизни. Но всё это осталось в далеком прошлом, а сейчас она пребывала в предвкушении познать обрушивающуюся на нее неудержимую страсть и это предотвратить, она была уже не в силах…
Неожиданно в скверик шумно ввалилась толпа парней и девушек, толи старшеклассников, толи студентов-первокурсников. Их счастливые лица излучали уверенность и оптимизм, без сомнения, они испытывали неподдельные чувства и веру в прекрасное будущее. Они гурьбой оккупировали памятник А. С. Пушкину и наперебой стали читать его стихи. Юрка и Софи с удовольствием посматривали на молодежь, их веселое настроение и заразительный смех вызывал невольную улыбку, убирая тревожные воспоминания и заражаясь их хорошим настроением…
Вскоре молодые люди покинули скверик. После их ухода стало так тихо, что даже был слышен тихий перезвон кремлевских курантов. Юрка посмотрел на часы, стрелки показывали начало пятого. Время позволяло пойти еще куда-нибудь.
После некоторого раздумья, он предложил Софи съездить на Ленинские
горы: «ты, ведь и сама знаешь, что это из самых красивых мест Москвы.
Полюбуемся панорамой города, вдохнем осенними запахами леса».
«Да! С удовольствием! Я уже и не помню, когда там была в последний
раз» – восторженно объявила Софи.
И действительно, Ленинские горы – одно из красивейших мест в Москве. Высокий правый берег Москвы-реки во все времена привлекал к себе внимание густым лесом, сложным рельефом и чудесным видом, открывающимся с обрыва на реку. С Ленинских гор открывается самая широкая и живописная панорама столицы.
Юрка и Софи, с удовольствием провели остаток дня, гуляя по живописным местам Ленинских гор, любуясь осенним лесом, видом на реку и панорамой города.
Завершая чудесную воскресную прогулку, Юрка проводил Софи до дома и собирался уже попрощаться, но она упредила его, предложив зайти на чашечку чая. Он с радостью согласился.
Вечер был чудесный. Настроение у обоих было эмоционально возвышенное. За чаем, за разговорами, время пролетело незаметно и Юрка взглянув на часы, засобирался домой. Провожая его до двери, Софи, немного смущаясь, предложила ему остаться и страстный поцелуй завершил его многолетнее ожидание этой минуты.
Юрка взял Софи на руки, она обвила руками его шею и уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах его здорового тела. Он осторожно понес ее в спальню. Положив Софи на кровать, сам поспешно скинул с себя верхнюю одежду и сгорая желанием стал ее целовать.
«Юрочка, миленький, не торопись. Дай мне раздеться» – сдавленным
голосом прошептала она.
Юрка, с неохотой, освободил ее из своих объятий. Она встала с кровати и стала медленно снимать с себя платье, затем убрала заколки и распустила свои роскошные волосы, волнами, упавшими на плечи с переливающимся тёмно-каштановым оттенком. Ее фигура, в лучах света настольной лампы, отсвечивалась немыслимым великолепием. Оставшись в лифчике и трусиках, она посмотрела на Юрку, тот, во всю ширину своих распахнутых глаз, смотрел на нее. Она засмущалась от его пристального взгляда и, не решившись снять нижнее белье, юркнула к нему под бочок. И уже лежа, она сняла лифчик, а он помог ей снять трусики. Повернувшись на спину, она застыла в ожидании. Перед Юрким взором открылась вся прелесть и красота женского тела. Красиво очерченная грудь слегка трепетала, набухшие красные соски взывали, нежная и бархатистая кожа живота вздрагивала от прикосновений, а упругие ягодицы и стройные ножки завершали ее дивную красоту…
Засыпая в Юркиных объятиях, Софи, сонно, несколько раз прошептала:
«Юрочка, миленький, где же ты так долго пропадал».
Утро пробежало солнечными зайчиками по Юркиному счастливому лицу, даже во сне он не переставал улыбаться. Он открыл глаза и увидел рядом спящую Софи. Ее лицо, с легким румянцем на щеках, было спокойным и умиротворенным. Юрка, еще некоторое время полюбовался, глядя на нее, хотел было поцеловать ее, но побоялся нарушить ей сон. Он потихоньку встал с кровати и, только было намеривался идти в ванную, как услышал ее нежный голос: «миленький, ты куда собрался?».
«Дорогая, Сонечка, мне пора на работу» – целуя ее ответил Юрка.
«А, когда у тебя заканчивается рабочий день?» – спросила она.
«В шесть вечера, но сегодня…» – не дав ему договорить перебила она.
«Миленький, тогда ты не задерживайся и сразу же после работы
приезжай домой. Я сегодня не работаю и у меня будет много времени,
чтобы приготовить что-нибудь вкусненькое на ужин».
«Сонечка, любимая, к сожалению ничего не выйдет. Дело в том, что я
уезжаю на неделю, а может быть и больше, на полевые испытания.
Но сразу же по окончанию работ, я стрелой примчусь к тебе».
«Юрочка, а далеко ты уезжаешь и какие там испытания ты будешь
проводить?».
«Любимая, прости меня, но этого, я не имею права тебе говорить».
Софи стала, накинула халатик и отправилась на кухню готовить завтрак. Ее огорчению не было предела, на глазах даже появились слезы, но она не дала им волю, постаралась взять себя в руки. Ну, это же всего-то на неделю, ну максимум на полторы, размышляла она, время летит быстро, правда, в нетерпеливом ожидании, оно почему-то очень сильно замедляется и ожидание становится болезненно невыносимым.
Юрка посмотрел на часы, время поджимало, надо поторапливаться. Он зашел на кухню, полностью одетый, готовый попрощаться и бежать на работу.
«Сонечка, я уже сильно опаздываю, мне надо бежать, на улице
постараюсь поймать такси».
«Юрочка, я приготовила завтрак, сядь покушай».
«Не могу, любимая, цейтнот времени, надо торопиться».
«Не грусти любимая, я скоро вернусь».
У Софи снова выступили слезы, в спешке попрощались, даже поцелуй был на лету. Оставшись одна, она прошла на кухню, остановилась у стола и долго смотрела на нетронутый завтрак. Сердце заныло в каком-то нехорошем предчувствии. Она занялась уборкой, пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей. По немного стала успокаиваться. Неделя, полторы и они снова будут вместе, весело и громко проговорила Софи.
Прошла неделя, потом вторая, а Юрка все не появлялся. Через месяц она занялась его поиском. Подключила в помощь себе, всех своих друзей и знакомых. Ни одного общего знакомого не нашлось.
Софи не знала где его место работы и проживания. Хуже всего, она не знала и точной даты его рождения. Несколько раз она обращалась в милицию, но дальше вопроса: «а вы кем ему приходитесь», дело не шло. Не могла милиция, по запросу гражданина, не являющимся родственником или супругом, открыть дело поиска пропавшего человека с неполными личными данными, так ей там отвечали.
Прошел год, Юрка так и не появился. Софи даже и в мыслях не допускала, что он, просто, вот так, исчез и всё. Значит с ним что-то случилось. Перемены в ее личной жизни и навалившиеся на ее хрупкие плечи заботы, на время отвлекли ее от поиска ответа: где он и жив ли он вообще…
Наследие
«Мне не поставят памятник,
имя мое скоро забудется,
и все же я познал любовь,
и мне этого достаточно» (Николас Спаркс).
Прошло еще три года. И однажды, в одно прекрасное осеннее воскресенье, Софи хлопотала по дому, как вдруг раздался робкий стук в дверь. Странно, подумала она, кто бы это мог быть? Она никого в это воскресенье не ждала. Легкий стук снова повторился и Софи, с внезапным и безотчётным внутренним волнением, пошла открывать дверь.
Открыв дверь Софи, увидела на пороге скромно одетую, пожилую женщину, ее седую голову прикрывала легкая косынка, в руках держала черный ридикюль.
«Здравствуйте, Софья Львовна, вы меня помните?» – смущенно
спросила она.
«Простите, не узнаю» – с удивлением и тревогой ответила Софи.
«Софья Львовна, вы когда-то жили в нашем рабочем поселке, и покупали
у меня козье молоко. Помните? А вы, всё такая же красавица, нисколько
не изменились. И когда уезжали, то оставили мне свой адрес и
приглашали меня к себе в гости. Я в вашем городе проездом, еду
навестить своего двоюродного брата, а мой поезд отправляется только
вечером. Вот я и решила навестить вас» – взволновано сообщила она.
Софи, в оцепенении, стояла и смотрела на женщину, не в силах вымолвить слово. За ее спиной, вдруг, раздался шум, визг и топот детских ножек. Этот шум привел ее в нормальное состояние. Она улыбнулась и только собралась, что-то сказать, но женщина ее опередила.
«Ой, Софья Львовна, я не вовремя?! Всего хорошего. Рада была вас
повидать. Я пойду» – извиняюще, проговорила она.
«Стойте, стойте! Не уходите, пожалуйста. Прошу вас, проходите в дом» –
умоляюще попросила Софи.
Пройдя сквозь коридор, они зашли в гостиную. Софи усадила женщину в кресло и предложила ей чаю, та неопределенно кивнула, и она тут же взволновано, побежала на кухню его заваривать. Через пять минут Софи принесла чай, сладости и сама села напротив. За дверьми комнаты снова послышался шум, через мгновенье распахнулась дверь и в гостиную вихрем, на перегонки, ворвались дети, увидев незнакомую женщину они замерли на месте и стали с интересом ее рассматривать.
Это мой сыночек – Ванечка, а это наша принцесса – Леа, указала на детей Софи. Женщина, с нежностью, улыбаясь, посмотрела на них, но взгляд ее, дольше задержался на Ванечке.
Софи, напряженно молчала, боясь спросить.
Женщина же поведала о своей жизни в поселке, рассказала, что она уже давно на пенсии, коз так же давно уже не держит, пенсии, вполне, хватает на жизнь. Посмотрев на играющих в углу комнаты детей, она, как-бы невзначай спросила, а, что их папа сегодня работает?
Софи встрепенулась от такого вопроса, но всё же ответила: «нет у них
папы. Куда-то исчез бесследно».
«Ой, Софья Львовна, простите меня, старую дуру, вечно я не впопад что
ни будь скажу» – со слезами на глазах, извинилась она.
«Ну, что вы? Успокойтесь. Ничего страшного не произошло» –
ободряюще проговорила Софи.
И набравшись смелости спросила: «а где сейчас Юра? Вместе с вами
живет?».
Женщина, со слезами на глазах, спросила Софи: «а вы разве не знаете,
что Юрочка погиб четыре года тому назад».
Всё вдруг вокруг замерло, время остановилось, Софи теряя сознание, прошептала: дети…дети…его…
Скорая помощь приехала быстро. Доктор сделал Софи укол. Через некоторое время, на щеках у нее появился румянец. Доктор посчитал ее пульс, измерил кровяное давление.
Доктор, повернувшись к женщине, и сообщил ей, что ничего фатального не произошло, скорее всего, она подверглась внезапному и сильному эмоциональному напряжению. Сейчас я выпишу рецепт на успокоительное лекарство, которое нужно будет принимать три раза в день. А сейчас ей нужен отдых, хороший сон и никаких волнений. И еще, я напишу записку с диагнозом, а вы сходите с ней к вашему участковому терапевту и оформите больничный листок.
В комнате стояла тишина, пахло валерьяной. Дети молча сидели в уголке и испугано смотрели на происходящее. Женщина растеряно смотрела то на детей, то на Софью Львовну, то на доктора. Она не понимала, что ей нужно делать в этой ситуации.
Софи открыла глаза и удивленно посмотрела на доктора и женщину, стоящую рядом с ней.
«Ну, вот и ладушки!» – произнес доктор и продолжил, обращаясь к
Софи: «у вас был обморок, но сейчас, я вижу, что с вами всё в порядке.
И всё же вам необходимо недельки две оставаться дома, в покое.
Отдыхайте и не о чем не волнуйтесь. Я вижу, что у вас есть кому
позаботиться о вас и детях. До свидания».
Доктор ушел, а Софи вопросительно смотрела на женщину и, похоже, не понимала: кто перед ней стоит.
Женщина догадалась, что Софи ее не узнает и ласково обратилась к
ней: «Софья Львовна, это я, Надежда Павловна, вы только не
волнуйтесь всё будет хорошо».
И тут к Софи вернулась память, и она всё вспомнила. Слезы потекли, у нее из глаз, ручьями. Всё, что накопилось за четыре года, сейчас вылилось в горькие слезы.
«Поплачь, милая, поплачь» – приговаривала Надежда
Павловна, поглаживая по волосам голову Софи.
Софи всхлипнула и уткнулась головой в объятиях Надежды Павловны.
В углу раздалось перешептывание детей, затем они встали и тихо подошли к ним и стали рядом. Надежда Павловна рукой привлекла их себе и невольно вздохнула, отягощенная произошедшим событием.
Спустя некоторое время, Софи перестала плакать, она посмотрела на детей и ласково привлекла к себе, целуя их по очереди.
Надежда Павловна задумчиво решала сложную дилемму, уйти сейчас или ещё остаться на некоторое время. Вглядевшись в Софи, она увидела перед собой потерянное бледное лицо с темными кругами под глазами. И она приняла решение остаться до тех пор, пока Софи полностью не придет в себя.
«Софья Львовна, если вы не возражаете, то я могу задержаться у вас
на некоторое время» – предложила она.
«Спасибо. Если вас это не затруднит, то я буду вам очень
благодарна» – ответила Софи.
«Ну тогда, я сейчас схожу в аптеку за лекарством для вас, а после
съезжу на вокзал, сдам билет и сообщу, телеграммой, брату, что
задерживаюсь».
Надежда Павловна пребывала в некотором смятении, она рассчитывала, только повидать Софи и никак не ожидала от нее такой реакции на смерть Юры. Слов, произнесенных в полуобморочном состоянии Софи, она не расслышала, но ее взгляд, как магнитом притягивал к Ванечке. Едва уловимые черты его лица, очень напоминали ей маленького Юрочку. Бывают же такие случаи, когда совершенно чужие люди похожи, как две капли воды, размышляла она, по пути в аптеку.
К вечеру, справившись со всеми делами, Надежда Павловна вернулась в дом к Софи. Ее встретили всей гурьбой, дети тянули ее за руки, чтобы показать ей свои игрушки. Софи отправилась хлопотать на кухню. Время шло к ужину. Через полчаса, все шумно уселись за обеденным столом. Вкусно приготовленный ужин всем очень понравился. Дети умчались играть, а Софи с Надеждой Павловной всё убрали со стола и перемыли посуду.
Позже, когда уложили детей спать, они уселись на диване. Софи рассказала, как тяжело проходила ее беременность, а когда рожала, то чуть не умерла, спасибо врачам вытянули ее с того света. Надежда Павловна посмотрела на ее хрупкое телосложение, и сочувственно вздохнула, это с каким же трудом, ей удалось выносить двойню, родить и остаться живой.
А Софи в это время мучилась мыслей, как сказать ей, что это ее внуки и, чтобы не напугать ее такой неожиданностью. Так и не придя к какому-то определенному варианту, она решила, это сообщение отложить на завтра.
Рано утром, следующего дня, Софи стала собираться на работу, но вид у нее был, прямо скажем не ахти.
«Софья Львовна, вам доктор настоятельно рекомендовал посетить
участкового терапевта и оставил для вас направление в поликлинику
для оформления больничного листка. Вы выглядите ещё очень
слабой. Сходите в поликлинику, а я пока присмотрю за ребятишками»
– предложила Надежда Павловна.
Софи остановилась, обдумывая ее предложение. Постояв некоторое время в раздумье, она начала осознавать свою заторможенность и слабость во всем теле. Перенесенный эмоциональный удар сильно сказался и на физическом состоянии тела.
«Спасибо, Надежда Павловна. Я так и поступлю. И ещё, прошу вас,
зовите меня просто – Соня. Мне будет очень приятно от такого
обращения ко мне» – попросила она.
Софи позвонила на работу и предупредила о своем плохом самочувствии, а затем отправилась в поликлинику. Там была приличная очередь к терапевту, и она почти час прождала приема. Войдя в кабинет, она подала записку от врача скорой помощи. Терапевт внимательно прочитала записку, а затем собрала анамнез болезни. На основе собранных сведений, врач поставила ей диагноз «Посттравматическое стрессовое расстройство» (ПТСР), назначив амбулаторный курс лечения.
В регистратуре, Софи оформила бюллетень и отправилась домой.
После ухода Софи, Надежда Павловна накормила детей завтраком, а затем сказала им, что они сегодня остаются дома. Дети с шумным восторгом восприняли это сообщение. Они были рады, что им сегодня, не надо идти в садик. Они весело побежали в свой детский уголок с игрушками и что-то начали строить из деталей конструктора.
Надежда Павловна пошла на кухню и начала готовить обед. В мыслях и заботах, время пролетело быстро. Обед был почти уже готов. Вскоре, из поликлиники вернулась Софи. Как вкусно пахнет, заходя в квартиру, сказала Софи.
«Надежда Павловна, что вы такое вкусное готовите? Аппетитный
запах стоит даже на лестничной площадке» – спросила она.
«Софья Львовна, да нет, ничего особенного, борщ по-украински и
пампушки с чесноком. Обед почти готов и можно накрывать стол» –
сообщила она.
А затем она стала расспрашивать Софи о ее самочувствии, что сказал ей врач, какое лечение назначили. Софи подробно ей обо всём рассказала и снова попросила ее называть Соня или Софья, как ей будет удобно.
Софи накрыла стол. Надежда Павловна принесла блюдо с пампушками и поставила на средину стола, затем, она разлила по тарелкам борщ.
Сели за стол, попробовав борщ, все стали шумно нахваливать его превосходный вкус, отчего Надежда Павловна, вся раскрасневшаяся, засмущалась.
После обеда, Софи повела детей в детскую комнату, укладывать спать. Через некоторое время она вернулась и предложила Надежде Павловне почаёвничать.
Уютно разместившись в креслах у столика с чаем и сладостями, они, в основном, говорили о детках. Надежда Павловна удивлялась серьезностью, не по годам, Ванечки и восхищалась красотой Леа, при этом, сказав, что впервые услышала такое необычное имя. Софи объяснила, что дочку назвала именем своей матери, а сына в честь деда, при этом не уточнив, какого именно.
«Надежда Павловна, расскажите, что произошло с Юрой?» – тихо
попросила Софи.
«Софьюшка, я и сама не знаю, что случилось. Я получила от Юры
письмо, в котором он сообщал, что собирается в командировку, а
после ее окончания приедет меня навестить.
Месяц спустя, у меня дома появились трое мужчин, которые
сообщили мне о гибели Юры при испытании какой-то машины. Они
также сообщили, что хоронить нечего, взрыв был такой силы, что
всё вокруг в радиусе много километров выгорело дотла и даже
камни оплавились. Они передали мне некоторые личные вещи
Юры, оставшиеся в его номере гостиницы. Среди них было
неоконченное письмо.
В конце, попросили никому не говорить о деталях гибели Юры.
Через три месяца, они снова появились у меня дома. Они
передали мне орден Красного знамени, которым посмертно был
награжден Юра. Вот и всё» – закончила рассказ Надежда Павловна.
Обе долго сидели молча, не находя слов, переживая боль утраты…
Надежда Павловна, немного поколебавшись, и отчего-то смущаясь, спросила Софи, не хотела бы она прочесть последнее Юрино письмо. Это письмо адресовано мне, но в нем есть кое-что и для тебя, Софьюшка.
Софи молча кивнула. Надежда Павловна достала из своего ридикюля листок бумаги сложенный вчетверо и передала Софи. Развернув листок, она молча начала читать:
«Здравствуй, моя дорогая мамочка. Я уже нахожусь далеко, на месте командировки. Спешу тебе сообщить, что мой план, навестить тебя после командировки, поменялся. Ты приедешь ко мне. У меня намечается грандиозное событие всей моей жизни. Что это за событие ты сейчас поймешь. Ты ведь хорошо помнишь Софью Львовну?! Так вот я хочу просить ее выйти за меня замуж. Пусть это тебя не удивляет. Я ведь с первой встречи с ней, влюбился в нее. Я любил ее все эти годы и безумно люблю до сих пор. Все прошедшие годы я искал ее и вот наконец, накануне командировки, я ее нашел и надеюсь, что больше ее не потеряю.
Дорогая мамочка, я уверен, что ты разделишь мою радость и порадуешься моему счастью. Ой, кто-то постучал в дверь. За мной пришли, надо срочно ехать. Вернусь, допишу письмо и отправлю тебе».
У Софи текли ручьями слезы, но она постаралась не впасть в истерику, кстати, этому помогло и принимаемые ею лекарства.
Она бережно протянула письмо Надежде Павловне и тихо произнесла:
«мама, мои детки — это ваши внуки — ваше наследие».
Эпилог
После долгих уговоров, переехать Надежде Павловне жить к Софи, был последним аргументом склонившим ее согласиться — это память о Юре.
Софи стало намного легче справляться по дому. Наблюдая, с каким трепетом и любовью Надежда Павловна общается с внуками, Софи была очень ей благодарна. Подрастая, Ванечка всё больше и больше становился похожим на Юру, а Леа будет копией матери. В народе существует поверье, что когда рождаются разнополые двойняшки, то это свидетельствует о большой любви, посланной свыше.
Со временем в семью вошел и Аркадий Абрамович. Он обладал удивительным качеством притягательности, дети мгновенно его «поработили», Надежда Павловна также в его присутствии чувствовала себя комфортно.
Прошло несколько лет. Дети закончили школу. Поступили в университет.
И однажды, в теплый осенний день, Надежда Павловна почувствовала себя нехорошо. Скорая помощь приехала быстро, но помочь ей уже ничем не могла. Для Софи это была невосполнимая утрата. Она потеряла самого близкого человека, который на протяжении многих лет, был духовным и связующим звеном с Юрочкой.
P.S. Было бы не честно, со стороны автора, не упомянуть Настю. Она, на три года раньше Софи, родила сына. Встреч с Юрой она не искала, а о его сыне, ему не сообщила. Вскоре она вышла замуж, и по рассказу ее подруги, они живут счастливо, воспитывают Юриного сына и двух девочек, родившихся в их браке.
В. Букарь 2025
Свидетельство о публикации №226080201921