Миры созерцания

- Дядя Эйнштейн, - Верка после долгих раздумий решила стать учёншей. – Как британские ученые видят наше мироздание?
- Как британские ученые, - Эйнштейн был краток.
- Мне уже сейчас стоит бояться?
- Ты видела картину Моны Лизы? Впрочем, можешь только представить, что видела.
- Представила, - Верка представила своего будущего жениха.
- Отколупни кусочек краски, - британский ученый Эйнштейн показал, как это делать с помощью ногтей. – Это и будет мировоззрением, философией, называй как угодно, человечества.
- Я знаю, что ничего не знаю? – Верка заново открыла второй закон термодинамики.
- Внутри этого комочка вы создали время, геометрию, физику, - британский ученый поправил манишку. – Это ваши инструменты только внутри скорлупы, в которой вы живете. Для компенсации вы создаете параллельную реальность – потусторонний мир, эзотерику, карму, бога…
- Дядя Эйнштейн, значит, приведений не существует? Моей панночки не существует? – Верка была готова разреветься.
- И да и нет. Есть твое восприятие, и есть восприятие от тебя независящее. Принцип неопределенности. Есть миры во Вселенной, где законы гравитации и прочие законы науки не просто отличаются от земных, но и действуют иначе, что позволяет тамошним существам жить в цельном мире. У них нет проблем с богом, с верой, с загробным миром, нет поводов выдумывать, философствовать – все на виду. Звезды и планеты расположились так удачно, что все видимое и невидимое существует как одно целое - это миры созерцания.… Мысли, телепатия, жизнь, смерть, прошлое, будущее, время – все это имеет смысл, только в вашем земном мире.
- А наш мир как у них называется?
- Мир проб и ошибок. Вы живете вслепую, наугад, наобум. Это как, если бы левая или правая половина вашего тела стала невидимой, бесчувственной.
- Дядя Эйнштейн, - Верке пришла в голову мысль. – Объясните на конкретном примере, например, на тете Ире. Что у нее там не хватает?
- Она, как охотник, который бегает за преступниками, но не во времени, а от одной жизни к другой, - у британского ученого Эйнштейна была полная коллекция Шнобелевских премий. – Они еще узнают, кто я, неблагодарные!
- Кто неблагодарные? – Верка не поняла.
- Пигмеи!
- Они раскаются и попросят прощение, - утешала Верка. – Вам дадут кафедру и вы полетите на Марс.
- Тогда ладно, - британский ученый немного успокоился. – Но в моей коллекции не хватает еще пяти статуэток.
- Закажу на Озоне, - Верка оформила заказ. – Теперь про тетю Иру.
- Четыреста миллионов лет назад динозавр Кузя наступил динозавру Иру на хвост. С тех пор она мстит ему и его потомкам из жизни в жизнь.
- Опустим последние четыреста миллионов лет, – у Верки не было столько времени слушать.
- Это захватывающая погоня, – Эйнштейну помогал отслеживать маршрут тети Иры искусственный интеллект. – Не всегда удачная. Охотник и жертва. Вот она ребенок, а ее враги уже умерли. А вот она в возрасте, а враги спрятались в детском садике, а этот враг, стал ее ребенком, а тут они поменялись местами. Здесь она маньяк, а здесь тупой начальник, а они талантливые подчиненные…
- Я поняла! – Верка догадалась. – У нее мания преследования? А кто в этой жизни ее достал?
- Вы ищете закономерность в отколупнувшем кусочке краски, но даже понятия не имеете, что изображено на картине – море, лес, небо, зайчик… И подгоняете под заранее готовый ответ, типа, душа перерождается, совершенствуется, засияет, ешьте манную кашу, а то серенький волчок…

На самом деле все иначе и проще. Посыл, с которым живет человек, идет с ним из жизни в жизнь, а сам он может быть женщиной, мужчиной, профессором, дебилом, нищим, бродягой, преступником… Посыл – жадность, ненависть, страсть, зависть -  неизменен, а физическая оболочка может быть любой. Ум лукаво соединяет желание учиться с профессией ученого, интерес к музыке с консерваторией. Посыл остается, а тело может быть столяром или сантехником, виртуозным сантехником. Карты могут сойтись через тыщу лет, а могут не сойтись и через миллион. Ум, недолго думая, назвал основную часть людей – болотом, рассматривая их с политической точки зрения, то есть в ограниченном промежутке времени – от года до трех лет. Время бесконечно, а время ума ограничено…
Физические оболочки перерождаются, а страсти остаются неизменными. Перерождение оболочек вы отождествили с перерождением душ.
- Если бы у меня было десять шнобелевских статуэток, я бы все вам отдала! – искренность Верки не вызывала сомнений. – А что будет, когда тетя Ира выполнит свою миссию через миллион лет? Расия засияет?
- Если есть печка будут и дрова, - расчувствовался британский ученый Эйнштейн. - Я сам бы передушил с миллион своих коллег-врагов, но мой основной посыл - быть британским ученым. Помню, как-то в другой оболочке меня интересовала проблема - почему люди не летают как птицы?
- У вас есть своя агентура в кримле? – Верка не была мстительницей, это просто любопытство. – У нас генерал с профессором, а у вас?
- Конечно есть, – ученый Эйнштейн по совместительству был куратором всех британских шпионов.
- Кто он? – Верка представила мужественное лицо и тело.
- Спешу разочаровать, - Эйнштейн умел разочаровывать. – Кто угодно. Любой из ваших режимников готов поставлять нам необходимую информацию. И поставляют. У нас есть много способов мягкого давления. Почему? У вашего бандитского режима вместе с попами полностью и абсолютно отсутствует какая-либо идейность, мораль, государственное мышление и вообще хоть что-то человеческое. Ваша война это наглядно демонстрирует. Опухоль, которую нельзя заговорить словами, пристыдить, переизбрать… Ее можно только вырезать. Три миллиона для полного исцеления.
- Так вы знаете, что труп сдох? – Верка сделала вид, что удивилась.
- Знаем, но это не наши проблемы. Наша задача выявлять ваших кротов, которых вы взращивали у нас десятки лет.
- Легче простого, - Верка знала, как выявлять шпионов. – Надо просто спросить верит ли подозреваемый в святую троицу, в рюриков, печенегов и что украины никогда не было.
- Трудность в том, что в условиях нашей демократии невозможно отличить шпиона от оппозиции. Те и другие говорят и действуют совершенно одинаково.
- Тогда пусть перекрестится и съест кусочек святых мощей из холодильника и чемоданчика.
- В вашем лице, мадмуазель Верка, растет достойная смена британским ученым.
- А правда, что во всем виноват украинский презик? Почему Запад не может остановить эту войну?
- Во-первых, зачем нам это нужно? Вы десятилетиями готовились к войне, фактически не прекращали участвовать в локальных военных конфликтах по всему миру. Ваш дегенерат, силиконовый самозванец, от имени дегенератов прекрасно это озвучил, типа, а что же мы будем делать, если война закончится? Как жить? Оговорка по Фрейду. Он жив, пока идет война. Это многих касается. Наша задача, чтобы ваши милитаристские поллюции истощились максимально и надолго.
Во-вторых, мы не успеваем за вами. Вы все наши планы реализуете досрочно и самостоятельно. Даже приходится сдерживать вашу прыть из серии "всех порежу".
В-третьих, причем тут украинский презик? Вам нельзя отдавать даже горсть земли, нельзя верить ни одному вашему слову, обещаниям, что, получив Данбас, вы из скотов станете пушистыми котиками. Любая уступка, как свежая кровь слабеющему вампиру, который жалобно молит никогда за это не кушать маленьких детей. С точки зрения вашего профессора и здравомыслящих людей – во всем виноват укропрезик, будто это он напал на вашу расею, будто он поубивал миллионы людей. Никто не умаляет его заслуг как политика в области коррупции и обогащения, и всего такого, за что украинцы после войны могли бы подвесить его за яйца. Но стратегически он поступает верно. Другое дело, что можно перегнуть палку. Впрочем, в этой войне столько палок было перегнуто. Короче, с этим режимом он ведет себя правильно. Молодость против старческого маразма. Мир возможен только, если ваша власть сменится, а точнее, если режим падет. С другим режимом, без трупа в холодильнике.
- Коллега, - Верка стала вылитой учёншей. – Вы знаете, что будет дальше?
- Знаю, но вам этого лучше не знать.
- Почему?
- Вы живете в ожидании худшего, поэтому так его и не заметили, хотя ситуация ухудшилась в разы. Теперь вам опять говорят, что будет еще хуже, и вы опять не заметите.