Фактура. Водяные змеи 2

Ключи: Вода, МДМА, Климт


С плеском выливается чернильница индийской арабески. Петли завиваются и держат месяц над лодыжкой. Белая. Гладкая, мраморные плиты. Скалы. Уступы. Короткие носки. Обтянутыми джинсами манит их поддеть и линии устойчивые ног. Чистые. Близкие. Контуры текут, пятна расплываются, масса собирается, форма образует композицию. Притягивает шквалы. Абстракция заплещется невесомой сутью. Пусть.

Он видит, как нимфы ласкаются голосами, лежа на мягких валунах. Пленительная троица переливается в движениях синего света. И этот свет дышит вместе с ними. Инистый колючий плеск мелодии обволок пространство, залив в себя сознание, знание и тело, ублажительно нависая на веках и распепеляя вспышки в туманном скоплении внутренних ионов Ориона. Волны Млечного пути поднимаются от живота к горлу и обратно, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть до конца. Кожа дрожит, словно непорочная вселенная гладит ее изнутри. Мир просачивается наружу через глаза. Они полураспахнуты, и нимфы подманивают к себе с невинными выражениями лиц, тянущих вожделение в черные дыры зрачков. Каждая из них — богиня. Мудрость, тепло и дальняя луна. Приливчатый простор, сомнительный зов и лакомое чувство прибытия на разложенный диван.

Хочется касаний. Простых. Понятных. Для того, чтобы знать, что рядом есть ваша общая жизнь. Желание простое и бесстыдное. Спрашивают, чувствует ли каждый это, убеждаются и отплывают в вечную патоку момента. Для него они — не женщины, а узоры воды, переплетённые в один сон. И ночь. Луна. Ведет остальных в лабиринт из пушистого света. Белеющие лучи пахнут сакурой. Опадая, они краснеют и под золотой пылью стружкуются в бамбуковую рощу, проминаются в пещерную полость синевы. Берюза блестит узористым танцем на сцене груди, замедляется и шагает тенями за занавес шерстеющей кофточки.

Он смотрит на Луну. Он любит ее, в первую очередь.

— Мне так хорошо, — она сверкнула, посмотрела так, чтобы аукнулось в другом, — ты чувствуешь это?

Тепло отзывается на это двумя мятыми, мятными, матными словами, между которыми втиснулось «как», означающими ее предельное удовольствие. Это самое честное, искреннее, верное, яркое, ясное и блеклое знание, и оно у всех. Так легко и просто.

Луна просит его руку. Ее пальцы льются по поверхности во внутрь. Наслаждение протекает в сосуды, и кажется, что кровь сгущается в тромбы бордовых хризантем. Эти цветы для нее. Он вынул их с корнями своей нервной системы и подарил бы ей, только бы еще раз ощутить мягкую гладкость ее миндалевидных ногтей. Прикосновение — галактика, сведённая в линию от запястья до плеча.

Он чувствовал, что кроме нее с остальными он тоже был рядом, но между ними была пропасть. Их близость — близость планет. Безвоздушное пространство между ними — любовь. Если она испарится — испарится и пространство, в котором они плавают.