Два. Повесть. Часть 2. Суп

Глава 1. Задание

Я ждал лифт, чтобы поехать на второй этаж, к Светлане Матвеевне. Ангелы сообщили, что она хочет дать мне какое-то задание.
Со дня, как я попал сюда, прошло много времени.
Мир, в котором я теперь жил, состоял как бы из двух этажей, хотя технически это были два самостоятельных мира, сообщавшихся с помощью лифта.
Первый этаж представлял собой степь с редкой травой, застланную густым грязно-желтым туманом. Там жил Василий и разбирался с чужаками, которые сюда попали. Он отправлял их обратно с помощью свистка, который открывал проход в их мир. Мы называли это депортацией.
Я тоже имел свисток, помогал Василию, а также отправлялся в командировки, в другие реальности и выполнял там поручения Светланы Матвеевны.
На втором этаже, в бескрайней заснеженной степи жила Светлана Матвеевна. Она была для нас с Василием кем-то вроде начальницы. Ангелы находились в основном в верхнем мире. Они спускались, чтоб проверить, как идут дела и передать нам задания.
Кроме нас пятерых — меня, Василия, двух ангелов и Светланы Матвеевны здесь никого не было, если не считать временное появление депортируемых. Было странным, что бесконечный мир населен всего пятью существами, но я потом понял, что пространство здесь устроено иначе. Этот двухэтажный мир был чем-то вроде двух рабочих кабинетов.
— Бесконечность бесконечности рознь, — объяснила мне Светлана Матвеевна. — Это довольно маленький закрытый мирок. Ты можешь двигаться по нему вечно, но это не делает его большим.
— А тот мир, где я жил, земной мир, тоже маленький мирок?
— Конечно.
— Но это же бесконечная вселенная со звездами, галактиками.
— И что, ты часто бывал на этих звездах?
Я задумался, а ведь и правда, я не был не только на звездах, но даже на Луне, да что там говорить, я из страны-то не выезжал.
— Когда ты был маленьким, — продолжала Светлана Матвеевна, — то в детском саду у тебя наверняка была такая штука: металлический цилиндр, на который ты становился ногами и, держась руками за поручни, мог вращать его ногами. Что-то вроде беговой дорожки.
Я вспомнил эту карусель, которая тогда была, наверное, во всех детских садах.
— Мир — это такой же цилиндр большего и меньшего размера. Ты можешь вечно бежать по нему и думать, что он бесконечен, но он имеет диаметр и длину.
— То есть перемещение — это лишь иллюзия, обман? — спросил я.
— Обман… в общем да, но и не обман, потому что никакого другого перемещения не бывает.
Этот мир и тот земной были связаны и являлись чем-то вроде разных помещений большого корабля. Множество людей ходит по палубе или сидит в каютах и не догадываются, как устроен корабль, что позволяет ему жить и двигаться. Они не знают, как устроено машинное отделение и разные агрегаты судна.
Я посещал разные миры при помощи лифта и выполнял там определенную работу.
Лифт был похож на старый, советский, с поцарапанными стенками и почерневшим плафоном.
Он ездил внутри металлической зарешеченной шахты, которая выходила из-под земли и уходила в облака длинным червем. Сейчас я ехал, чтобы получить очередное задание.
Лифт открылся, я вошел в него, гадая, какое задание мне собирается дать Светлана Матвеевна.
Когда я вышел, она стояла неподалеку.
Я поздоровался и, как обычно, посмотрел на варикозные вены.
Она поймала мой взгляд и укоризненно спросила:
— Тебя удивляет варикоз?
— Да, — неловко признался я.
— Хотя Василий мне объяснил что-то по этому поводу… если есть человек, будет и варикоз и все остальное.
— Конечно. Без тела, — продолжила Светлана Матвеевна, — нет глаз, мозга, нет человека и, можно сказать, нет мира.
Я мог согласиться с тем, что без мозга нет человека, но почему без человека нет мира, я не понимал.
— То есть мира отдельно от человека нет? Неужели нет мира самого по себе? — удивился я вслух.
— Такие вопросы выходят за пределы понимания и поэтому имеют два противоположных ответа. Мир без человека есть, и его нет, — ответила Светлана Матвеевна. — Чтобы что-то было, оно должно выделиться из общего фона. Это значит, что должно быть что-то большее, чем мир на фоне чего мир может существовать. Но мы не можем вылезти из этого мира и увидеть это большее, потому что мир состоит из слов, а все слова находятся внутри мира.
— Значит, его нет, — решил я.
— Слово «нет» тоже принадлежит человеческому миру, поэтому мир без человека и есть, и его нет.
— А что есть этот общий фон, на фоне которого существует наш мир?
— Можешь назвать это «изначальная тьма», хотя это тоже слова мира, но ничего лучше пока не придумали.
Мало того, что мир был бесконечен и конечен, так еще он существовал и не существовал без меня одновременно. Это было некомфортно.
Наступила тишина, во время которой я понял, что теперь мучаюсь ожиданием. Я не хотел оставлять в голове вопросы, которые имеют два противоположных ответа, и хотел понять, что такое изначальная тьма.
— Гриша, ты любишь сказки? — сменила разговор Светлана Матвеевна. Я кивнул головой.
— Тогда это задание тебе понравится. — Она протянула мне алюминиевую флягу и указала пальцем на крышку, прикрепленную к емкости металлической цепочкой.
— Это очень важно, пей по одной крышечке в сутки. Если забудешь, то можешь выпасть, — заботливо сообщила начальница.
— Куда выпасть? — не понял я.
— Долго объяснять, просто пей. По прибытии найдешь господина Си, он тебе все расскажет. — Она вытащила из кармана небольшой мешочек, внутри которого что-то зазвенело.
— Это деньги, не трать много, — сказала Светлана Матвеевна и открыла двери лифта взмахом руки.
Я решил, что тоже хочу иметь над лифтом такую власть, но потом вспомнил, что при жизни вызывал его одним пальцем и не испытывал от этого большого удовольствия. Видимо, власть привлекает, когда ее нет, и человеку приятнее расслабленно плыть в потоке чужой воли.

Глава 2. Си

Я зашел в кабину и начал быстро опускаться. Лифт двигался с такой большой скоростью, как будто оторвался и свободно падал. Мне было страшно, но приятно от чувства полета. Еще при земной жизни я заметил, что если расслабиться навстречу страху, то наступает эйфория, и понял, что страх — это главная дверь к наслаждению. Говорят, что люди, которые падают с большой высоты, иногда умирают в полете от страха. Мне было жаль таких людей, потому что они даже перед смертью лишались настоящего счастья.
Двери открылись, и я вышел на грязную дорогу. Было темно и пахло дождем. Неподалеку стояло несколько одноэтажных домов. Я зашагал к ним и вдруг услышал мужские голоса. Когда я посмотрел в сторону голосов, то возле одного из домов увидел, как мне показалось, нескольких всадников на лошадях.
Я подошел к ним и понял, что ошибся. Человеческие головы у них были, но они росли прямо из лошадиных шей. Это были лошади с человеческими головами.
Я не уверен, что их можно называть лошадьми, но на людей они были похожи еще меньше, а рук, как у мифологических кентавров, у них не было, поэтому я все-таки буду использовать слово «лошадь».
— Кто ты, отвечай! — услышал я сердитый вопрос одной из лошадей. Мне показалось, что она была здесь главной.
— Григорий, — ответил я.
— Откуда ты пришел и куда направляешься? — спросила она.
— Я издалека, — ответил я, — и мне нужен господин Си.
Лошади переглянулись.
— Сам Симак?! — удивились они хором.
— Три медяка, и ты на месте, он живет неподалеку, — предложила главная лошадь.
Поскольку я не знал дороги, а деньги были казенные, то решил согласиться и кивнул головой.
Ко мне вышла белая оседланная лошадь и опустилась передо мной на колени.
Я никогда не ездил верхом, но мне было неудобно, что целая лошадь стоит передо мной на коленях, поэтому я залез ей на спину и уселся.
Мы поскакали мимо домов и оказались в поле. Вокруг не было никого, только я, лошадь с человеческой головой, земля и трава на ней.
«Мы пойдём с конем по полю вдвоём», — промычал я мелодию песни.
— Денег нет совсем, приходится работать на извозе, — начала разговор лошадь.
— А где ты работала раньше? — спросил я. Головы лошадей не показывали очевидных мужских или женских признаков, но у этой лошади голос был выше, чем у остальных, и я решил, что она женского пола.
— Служила в армии, — ответила она.
Вдруг лошадь резко дернулась, видимо, споткнувшись. Я схватил ее за шею и попал ладонями на небольшие бугорки, внутри которых что-то двигалось.
— Ой, — сказала лошадь.
— Извини, — виновато буркнул я.
Она промолчала, словно ей было неловко и стыдно, как женщине, которую случайно потрогали за грудь.
Мы подъехали к большому дому. Лошадь опустилась на колени, подождала, пока я слезу, и сказала положить деньги в кармашек на седле. Я расплатился и пошел к дому, шатаясь после непривычного положения.
Дверь открыла молодая светловолосая женщина.
— Здравствуйте, мне нужен Си, — сказал я.
— Как интересно, мне тоже нужен Си, у нас с вами много общего, — женщина говорила расслабленным голосом, как люди, придающие себе шарм загадочности, — Си нужен мне, потому что он для меня всё, а вам он зачем?
— Для того, чтобы выполнить поручение.
— Нет, между нами мало общего, — разочарованно сообщила женщина.
— Он подойдет? — спросил я.
— Для чего подойдет? — не поняла женщина.
— Для меня, — ответил я, раздражаясь.
Она медленно повернула голову назад и посмотрела на стройного мужчину с густыми усами и большим лбом, который подошел к ней сзади.
— Здравствуйте, вы Си? — спросил я с надеждой закончить разговор со странной женщиной.
— Да, заходите, — ответил он. Мы прошли в полутемную комнату. Пахло дымом, видимо, в доме топилась печь или камин.
— Присаживайтесь, — сказал мужчина и показал на деревянное кресло. Я положил руки на подлокотники, вытертые временем, и почувствовал некое единство с людьми, которые сидели здесь до меня и пропитали поры дерева своим потом. Мужчина сел рядом, на другое кресло, и ожидающе посмотрел на меня.
— Я от Светланы Матвеевны, — сказал я.
— Великолепно. Тут проблема самого серьезного свойства, светопреставление, — заговорил он возбужденно и стал теребить свои густые усы.
— Какая проблема? — поинтересовался я.
— Я же сказал, светопреставление. Конец света. — Он поднял вверх указательный палец и потряс им, видимо, собираясь дать мне очевидное доказательство.
— Вы же видели этих лошадей? Раньше это были кентавры с красивым человеческим торсом, а теперь от него осталась одна голова, — сказал он с жалостью.
— Все-таки кентавры, — подумал я вслух, — а что у них за странные бугорки на шее?
— Это руки, — объяснил мужчина, — то, что от них осталось. Кожаные выпуклости с остатками мышц и костей. Для них это очень больной вопрос. Еще лет десять назад они были доблестными воинами и гордостью нашей армии, а теперь над ними смеются. Тролли изобрели для них разные издевательства. Например, загадку: «Без рук, без топора, кто это?» Или подходят к кентавру и подают ему руку. Теперь они занимаются извозом и другими неприятными вещами, а скоро вообще утратят человеческие мозги и станут обычными лошадьми. Половина из них прыгнула с обрыва и разбилась насмерть.
— Зачем? — не понял я.
— Потому что лошадь не додумается убить себя и им приходится это делать заранее. А что бы ты делал на их месте?
Я представил себя лошадью, но не захотел прыгать с обрыва.
— У единорогов отваливаются рога, — продолжил мужчина, — у русалок хвосты, они выходят на сушу и становятся проститутками, потому что больше ничего не умеют.
Мужчина волновался и качался на кресле, схватив сиденье руками.
— Когда все поняли, что наступает конец света, то обратились к Свете, и она прислала нам героя.
— Но чем я могу помочь? — спросил я, испытывая удовольствие от того, что меня считают героем.
— Ты должен унизить и убить Повара, — сообщил мужчина.
— Убить Повара?! — изумился я.
— Да, унизить, а потом убить, как сказано в пророчестве.
— Что это за Повар и за что его убивать? — Я начал волноваться.
— Понимаешь, у нас все было хорошо с начала времен, но потом появился человек, который стал рушить наш мир. Он называет себя Поваром и занимается алхимией. У него много учеников, они пьют разные зелья и видят странные вещи.
— А как они связаны с концом света и всеми этими исчезновениями рук и хвостов? — не понял я.
— Он сам признался, сказал: «Мир — это суп, а я повар, каким его сварю, такой и будет».
— Тогда посадите его в тюрьму или отрубите голову, — предложил я.
Мужчина непонимающе округлил глаза.
— Конец света может отменить только герой. Трубочист чистит трубы, кухарка варит борщи, а герой отменяет конец света. Это же любому понятно.
— Я начинающий герой и мало понимаю в этом деле, — объяснил я.
Мужчина отвернулся от меня и стал теребить усы.
— То есть вы хотите, чтоб я пошел и убил этого Повара, — переспросил я на всякий случай.
— Унизил и убил, — уверенно поправил меня мужчина, — как сказано в пророчестве.
— А если просто убить, — предложил я.
— Не знаю, — ответил он, — наверно, воскреснет. Лучше не рисковать.
Я не стал оспаривать пророчество и решил разобраться позже.
— Повар живет в городе, недалеко отсюда. Переночуйте у меня, а завтра отправляйтесь, — закончил разговор мужчина.
В комнату снова вошла странная женщина.
— Отведи его в гостевой дом, — сказал ей мужчина и вышел.
— Ну что, он подошел тебе? — спросила она.
— Вполне, — ответил я.
Она провела меня в отдельный дом, который состоял из одной комнаты с кроватью и столом. Я лег, завернулся в одеяло и начал думать о лошадях с человеческой головой. «Интересно, что они едят? Их рот не подходит для травы, а для человеческой еды у них нет рук». Мне стало жаль лошадей, и с этим переживанием я уснул. Через какое-то время я проснулся от холода и понял, что лежу на сырой траве, недалеко от хозяйского дома. Из окон на меня озабоченно смотрели мужчина и женщина. Я встал и пошел к ним, чтобы спросить о причине своего перемещения.
— Почему вы выпадаете, вы заболели? — спросила женщина, когда я зашел к ним. Тут я вспомнил, что забыл выпить крышечку жидкости из фляги, и понял, о каком выпадении говорила Светлана Матвеевна.
Я пошел обратно в гостевой дом, выпил крышку жидкости из фляги и проспал в кровати до утра. Когда я вышел из гостевого дома, хозяева стояли у порога.
— Город там, — мужчина указал мне рукой в сторону, откуда я вчера прискакал на белой лошади, — к обеду дойдешь. Повар живет там.

Глава 3. Повар

Я быстро зашагал и через полчаса дошел до места, где вчера встретил лошадей. Они снова стояли здесь и, видимо, ждали пассажиров. «Даже не могут покурить, как нормальные таксисты», — подумал я и снова пожалел лошадей.
— Как поживаешь? — спросила меня главная лошадь.
— Поживаю не хуже, чем вчера, но теперь я озабочен поиском Повара, — ответил я.
Лошадь тревожно выпучила свои человеческие глаза и спросила:
— А зачем тебе Повар?
— Я должен его унизить, а потом убить, — повторил я слова мужчины.
— Эй, — крикнула она в толпу товарищей, — этого человека надо отвезти в город. Он собирается уничтожить Повара и спасти нас от конца света. Это герой!
Вчерашняя белая лошадь подошла ко мне и снова встала на колени.
Как бы не схватить ее за бугорки рук, — подумал я и залез в седло.
— Мы ненавидим его и его мерзких учеников, — начала она разговор, — они само зло. Раньше мы убивали их из лука, но потом у нас исчезли руки, и теперь мы топчем их ногами.
Вдруг я понял, что не знаю, нужно ли мне расплачиваться за проезд, но, вспомнив высокий пафос в голосе главной лошади, решил, что они захотели сделать скромный вклад в великое дело.
Вскоре мы прискакали в город. Белая лошадь с надеждой посмотрела на меня карими глазами, и мы расстались.
Город очень напоминал средневековый, как я его себе представлял. Дома были сделаны из серого неотесанного камня, а дороги вымощены гладким булыжником. «Камень — это самый долговечный материал, — подумал я. — Сама Земля раньше была камнем, а потом жизнь образовала на ней почву, неустойчивую и зыбкую, как она сама».
Люди, одетые по-старинному, куда-то шли. Большинство было в туниках и длинных кожаных башмаках.
— Слушайте, как мне найти Повара? — спросил я полную женщину в большом белом чепце.
— Зачем он тебе? — встревожилась она в ответ. — Нормальный человек не имеет с ним дел. Но если ты ненормальный, то иди в таверну «Синий петух», — она показала мне пальцем вдоль дороги. — Там бывают его ученики.
В таверне пахло жареным мясом и чесноком. Немного света попадало через небольшие грязные окна. Я сел за стол, надеясь, что меня обслужат.
Пьяная женщина с большими грустными глазами уводила тучного мужчину на второй этаж. Я подумал, что это бывшая русалка, утратившая радость водной жизни и заливающая горе спиртным. Пока я смотрел на них, ко мне подошла молодая женщина в переднике.
— Чего заказывать будете, сударь? — спросила она.
— Дайте мне супа, — ответил я.
Женщина ушла и вскоре принесла мне большую, засаленную по краям миску супа с куском мяса. Суп оказался вкусным. Я съел его и подозвал рукой женщину в переднике.
— У меня есть вопрос, — сказал я тихо.
Она наклонилась и участливо повернула ко мне ухо.
— Мне нужен Повар, — продолжил я так же тихо.
Женщина оскорбленно выпрямилась:
— Вам не нравится суп?!
— Не ваш повар. — Я сделал паузу и повторил шепотом: — Повар.
Она тревожно посмотрела по сторонам:
— Подождите пару часов: вечером приходят его ученики, — сказала она.
Я решил, что дам ей хорошие чаевые, и стал ждать вечера.
Я думал о том, как мне убить повара, а потом понял, что не хочу этого делать.
Через некоторое время в таверну зашли трое мужчин и сели за стол недалеко от меня. Они были очень угрюмы, как будто у них произошло горе.
«Видимо, ученики Повара», — подумал я и подошел к ним.
— Здравствуйте, вы знаете Повара? — спросил я. Один из них внимательно посмотрел на меня. У него был длинный нос и темные глаза, утопленные в больших глазницах.
— Знаем, — ответил он, — а что?
— Я бы хотел с ним встретиться.
— Хорошо, пойдем, — сказал он равнодушно, продолжая внимательно смотреть на меня из глубины своих глазниц.
Мы расплатились и вышли на улицу.
Я хотел начать разговор, но слова не приходили в голову, видимо, из-за мрачного настроения моих спутников, которые тоже молчали.
Мы прошли несколько километров и спустились в подвал под двухэтажным домом. Внизу длинноносый человек постучал в черную, обитую железом дверь, и нам открыли. Меня провели по темному коридору в небольшую комнату.
— Подожди здесь, — сказал длинноносый и ушел с остальными людьми.
Комнату освещало несколько десятков свечей, и я мог ее рассмотреть. Внизу стены был небольшой узкий тоннель, высотой в метр, а под потолком виднелось окно, закрытое ставней.
Через несколько минут длинноносый вернулся с невысоким округлым человеком, который тоже, судя по всему, переживал скорбь.
Его круглое, щекастое лицо, больше подходящее жизнерадостным людям, отражало скорбь особенно остро и даже страшно. Казалось, вскоре он не выдержит душевной боли и сделает что-то плохое.
— Как тебя зовут? — раздраженно и резко спросил он меня.
— Григорий, — ответил я.
— Я Повар, — сказал он немного мягче.
Длинноносый подошел ко мне, обыскал и забрал флягу.
— Возьмем на всякий случай, — сказал Повар, — вдруг там кислота и ты плеснешь в нас.
— Это точно он? — обратился он к длинноносому.
— Да, прискакал на белой лошади.
— Придется убить, — заключил Повар.
От неожиданности у меня сбилось дыхание.
— Убить? Но зачем?!
— Потому что какая-то белая лошадь бегает по городу и с пеной у рта рассказывает, что явился герой, который собирается меня убить.
— Унизить и убить, — поправил его длинноносый
— Мы расспросили людей и узнали, что она привезла тебя, — продолжил Повар.
— Но я не собираюсь тебя убивать, — я хотел еще сказать, что за всю жизнь убил одного человека, и то случайно, но ситуация была слишком напряжена для таких объяснений.
— Возможно, но мы не можем рисковать. Нас и так постоянно топчут лошади, — объяснил Повар.
— Тогда давай хотя бы подеремся, — предложил я, решив, что сейчас должна быть финальная сцена: битва героя и злодея.
— Я не умею драться, — признался Повар.
Его взгляд перешел с моего лица куда-то вверх, как будто он о чем-то вспомнил. Он увлек длинноносого рукой из комнаты, и они вышли, заперев меня.
Через несколько минут я услышал звук сверху. Окно под потолком открылось, и в нем показался узконосый. Его плечо начало подниматься и опускаться, как будто он крутил какую-то ручку. Одновременно с этим в узком тоннеле послышался металлический лязг, и через минуту оттуда показались две большие собачьи головы. Когда головы приблизились, оказалось, что они растут из одного тела. Это была большая двухголовая собака с сонными глазами. Она посмотрела на меня и легла на пол. Я не понял, для чего вывели это животное, но тут сверху донесся крик: «Убей его, Орфи!» Сонная собака нехотя поднялась, посмотрела на меня, а потом, налившись яростью, рванулась ко мне, раскрыв огромные пасти. Она остановилась на полдороги потому что цепь натянулась. Я вжался в угол и ждал, что будет дальше. Длинноносый снова задвигал плечом, и цепь начала удлиняться. Собака время от времени кидалась на меня, видимо, проверяя длину цепи.
— Эй, герой, ты не обмочился? — спросил длинноносый. Я действительно несколько раз чувствовал, как расслабляется мышца внизу живота, и сдерживал ее усилием. Насколько я знал, когда-то давно, это позволяло человеку сбросить лишний груз и быстрее бежать. Странно, что эволюция до сих пор не убрала этот ненужный и позорный механизм.
Когда цепь лязгнула снова, я закрыл глаза и понял, что меня тянут за штаны. Я ждал, что сейчас собака подтащит меня к себе и начнет грызть. От страха я перестал чувствовать тело и как будто весь собрался у себя в голове. Прошло несколько секунд, но ничего не случилось. Меня продолжали тянуть за штаны, но не сдвигали с места.
Я открыл глаза и с удивлением увидел перед собой обычную одноголовую дворнягу с длинными худыми ногами, которая безуспешно тянула меня за штанину. Я пнул ее в живот, и она, заскулив, убежала в свой тоннель.
Длинноносый округлил глаза в глубоких глазницах и закрыл ставню окна.
Я снова почувствовал свое тело и поднялся на ноги. Через минуту ко мне в комнату ввалилось человек десять, а за ними вошел Повар. Скорбь на его лице сменилась восторгом.
— Вот он, первый истинно видящий, — обратился он к народу, — вы знаете, почему меня называют Поваром? — видимо, это был риторический вопрос, и все промолчали. — Потому, что я открыл зелье, которое дает истинное видение мира, но этот человек имеет такое видение сам по себе.
— Скажи, что ты видел в подвале? — обратился он к длинноносому.
— Я видел, как этот человек победил Орфи сгустком магической силы.
Повар скривился и взглянул на меня.
— А что ты видел? — спросил он меня.
— Я пнул дворнягу, — сказал я. Повар поднял палец вверх.
Люди начали перешептываться. «Без зелья. Увидел дворнягу. Как это возможно?» — слышалось из толпы.
— Господин, просим поведать нам о том, как достичь твоей высоты. Видеть мир таким, какой он есть, — сказал Повар, видимо, выражая общее желание.
Я решил скрыть свое непонимание происходящего.
— Расскажу, когда настанет время, — сказал я, — пусть все выйдут.
Повар махнул рукой, и мы остались в комнате одни. Я важно сел на кресло и решил аккуратно все выяснить.
— Расскажи-ка мне, Повар, — спросил я, — что ты сделал на благо нашей миссии?
Я точно не знал, какая у него миссия, но, судя по всему, она была.
— Господин, как ты, наверно, знаешь, в своей прозорливости, мир вовсе не такой, каким мы его видим. Мы догадывались об этом давно, а потом я открыл зелье, дающее истинное видение. Я назвал его «водой истины». Когда я первый раз выпил его, то увидел, что моя собака, Орфи, стала жалкой дворнягой. Сначала я решил, что со мной сыграли шутку, но потом она снова стала Орфи. Когда зелье выпили мои товарищи, они увидели то же самое. Потом мы решили выйти на улицу, и, о чудо, все изменилось. Кентавры превратились в обычных лошадей, уши эльфов стали как у нас. Мы продолжали употреблять зелье и через несколько лет, мир начал меняться по-настоящему, а не только для нас. У кентавров пропали руки, у русалок хвосты. Некоторые обвинили в этом меня.
— А что, ты не виноват? — спросил я.
— Виноват, — гордо сказал Повар. — Мы пьем воду истины раз в неделю, ходим по улицам и это каким-то образом меняет мир.
Потом его глаза, снова изобразили страдание.
— Настоящий мир не весел, он сер и скучен, но истина дороже удовольствия. Повар грустно опустил голову вниз и замолчал.
После этого признания мне стало жаль этих людей. Они сделали сложный выбор и оказались в тяжелом положении.
— Скоро пелена иллюзии спадет, и все будут жить в настоящем мире, — продолжил Повар, — кентавры, единороги и пегасы станут лошадьми, русалки людьми, великие дома падут.
— Про великие дома подробнее, — заинтересовался я.
— Ты знаешь, о господин, что недалеко от этого места есть великий дом Си, или Симак.
— Что это за дом, расскажи мне про него, — потребовал я.
— Великий дом — это, не знаю, как правильно сказать, это живой дом, который управляет округой. Это дом или несколько домов и люди в них. Симак — это два дома: главный, гостевой, и мужик с чокнутой бабой.
— То есть Симак — это дом?
— Нет, это два дома и мужик с чокнутой бабой. Хотя, мужик тоже немного чокнутый, но полегче.
— И все это Симак? — еще раз спросил я.
— Господин, — виновато сказал Повар. — Ты в своей мудрости не можешь понять такое безумие, но да, именно так все его видят.
— А что это на самом деле, — спросил я, — в истинном видении?
— Я посылал к нему человека, — ответил Повар, — когда он выпил воду истины и посмотрел на него, то с Симаком ничего не произошло, а мой человек не смог зайти в дом. Как только он входил, то тут же оказывался снаружи. Подозреваю, что Симак — очень мощное существо и силы зелья на него не хватает. Господин, я надеюсь, вы увидите его как он есть и расскажете нам.
— Конечно, расскажу, — убедительно сказал я.
— Господин, позвольте спросить, а что у вас здесь? — Повар достал мою флягу, и я начал понимать.
— Это как твое зелье, только наоборот — чтобы видеть мир иллюзорно.
Чтоб видеть этот мир как все здесь, я должен пить жидкость из фляги. Без нее я видел его так, как эти люди под своим зельем.
Вдруг сверху раздались крики, шум, как будто там шла борьба. К нам в комнату спустились человек десять.
— Троих убили, — пыхтел, задыхаясь, длинноносый. — Лошади. Нам конец.
Я не хотел, чтобы лошади всех растоптали, потому что не злился на этих людей.
Я начал искать выход из положения и вспомнил о свистке, который висел у меня на шее. Я вставил его в рот и дунул. Рядом образовалась дверь.
— Бегите туда, — сказал я, и люди переглянувшись вошли в нее. Последним шел Повар, он посмотрел на меня благодарными глазами и помахал своей округлой рукой. После этого в комнату вломились несколько лошадей, с обычными лошадиными головами.
Я быстро выпил из своей фляги, и через несколько секунд лошадиные головы превратились в человеческие. Среди них была моя знакомая белая лошадь.
— Мы решили тебе помочь, — сказала она, — мы узнали, что ты спустился сюда и долго не выходишь.
— Спасибо, но я справился с Поваром, унизил его и убил, а потом сделал это с остальными, — ответил я, — так что конец света отменился, и ваши руки скоро отрастут.
Лошади хором благодарили меня и плакали. Потом мы вышли наружу, и белая лошадь довезла меня до Симака.
Женщина и мужчина встречали меня у дверей.
— Ну как? — спросили они.
— Все хорошо, конец света отменили. Живите счастливо и… — я не знал, что еще сказать, потому что не привык к высокопарным речам.
— Надо вознести дань Свете, — сказал мужчина. — Не хочешь составить нам компанию?
— Да, — согласился я. Пока мы шли, я понял, что всем стало хорошо. Этот мир продолжит жить, а Повар с учениками отправились на землю обетованную, где нет ни эльфов, ни кентавров, никаких иллюзий, они наслаждаются и не портят свой мир. Интересно, куда они попали, в Канаду, Румынию, может в Россию. Возможно, земная реальность скоро им надоест, и они полюбят фантастические рассказы.
Мы прошли несколько домов и вошли в здание с четырехугольным куполом, на пике которого была незаконченная восьмерка.
Внутри стояла статуя, напоминающая Светлану Матвеевну.
— О великая богиня, — сказал мужчина, обратившись к статуе, — приносим тебе благодарность за героя, одолевшего мерзкого Повара.
Я решил, что мне пора домой, попрощался и пошел туда, куда приехал мой лифт. Из него успели сделать предмет культового поклонения: обвешали гирляндами цветов и поставили караульного.

Глава 4. Конец.

Я вошел в лифт и быстро поднялся наверх. Светлана Матвеевна, как всегда, стояла недалеко, посреди бескрайних снегов. Я рассказал ей все события, стараясь не смотреть на ее ноги.
— У меня есть вопросы, — сказал я. — Почему конец света у них отменился? Что я такого сделал?
— Фраза: «Бытие определяет сознание», верна — сказала Светлана Матвеевна. — Человек впитывает окружающий мир и становится его частью. Но верно и другое: «Сознание определяет бытие». Любой мир — это продукт сознаний его жителей. Меняется сознание — меняется мир.
— Но наркоманы и сумасшедшие не меняют своими видениями мир, тот, в котором я недавно жил.
— Меняют, но не сильно, потому что их меньшинство.
— Еще мне непонятно, — сказал я, — зачем вы послали меня, они могли просто убить Повара и главных учеников.
— Я буду похожа на сборник крылатых фраз, — ответила начальница, — но есть еще одно выражение: «Можно убить человека, но не идею». Идеи выходят из убитых и обретают жизнь в других людях, поэтому людей нужно было перенести подальше. Ты это сделал своим свистком.
— Но в их пророчестве сказано, что я должен был предварительно унизить Повара.
— Ты это сделал. Когда ты пришел и показал им, то вырос в его глазах, и он стал смотреть на тебя снизу вверх, то есть стал ниже. А убить… ты отправил их в земной мир. Переход в другой мир — это есть смерть.
Я был доволен объяснениями, но у меня остался еще один вопрос.
— А почему мужчина и женщина Си немного сумасшедшие.
— Потому, что великому дому Си не хватает людей и он не полноценен. Ему бы еще человек пять. Можно сказать, что у него не все дома, — закончила шуткой начальница.
— Кстати, мне до сих пор интересна… — Я пошаркал ногой по снегу, — изначальная тьма. Вы обещали, что когда я вернусь…
— Да, помню, ты точно хочешь этого? — спросила она, посмотрев на меня тревожно.
— Да, — сказал я уверенно.
— Подожди, еще не время, — ответила она.