de omnibus dubitandum 1. 153

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ (1572-1574)

Глава 1.153. ИСТОРИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В АНГЛИИ 1580–1640 ГГ…

    Уже более пятидесяти лет прошло с тех пор, пишет доктор исторических наук, доцент, Высокова Вероника Витальевна,  - как американский историк Ф.С. Фасснер выдвинул тезис об «исторической революции» в Англии в эпоху поздних Тюдоров – ранних Стюартов [Fussner F.S. The Historical Revolution: English Historical Writing and Thought, 1580–1640. L., 1962; Levine J.M. Ancients, Moderns and the Continuity of English Historical Writing in the Later Seventeenth Century // Studies in Change and Revolution / Ed. by Paul J. Korshin. L., 1972. P. 43–75; Preston J. Was there an Historical Revolution // Journal of the History of Ideas. 1977. № 33. Р. 353–364].

    Этот тезис его одноименной монографии заключался в том, что в период с 1580 по 1640 гг. в Англии, уточняет Высокова Вероника Витальевна,  - произошла «историографическая революция», которая имела решающее влияние на «те исторические взгляды и вопросы, которые мы признаем своими» сегодня [Fussner F.S. The Historical Revolution …P. XVI].

    Нижняя граница – 1580-е годы – автором обоснована, возникновением «более подходящих условий для исследований», что нашло свое выражение в создании Антикварного общества и библиотеки сэра Роберта Коттона, а также и в том, что «антиквары стали сомневаться в своих средневековых авторитетах» [Fussner F.S. The Historical Revolution … Р. 217].

    Верхняя граница определена началом конфликта между королем и парламентом в 1640 г. «Великая смута», по мысли автора, сформирует принципиально новый контекст развития исторического письма, где господствующие позиции будут закреплены за правовой и конституционной историей. Наиболее очевидной характеристикой этой революции исторического письма, согласно Ф.С. Фасснеру*, было «распространение новых типов» исторического письма как по самой идее написания, так и по способу интерпретации прошлого [Fussner F.S. The Historical Revolution … Р. 218].

*) Фасснер Ф.С.

    Рыбкин Георгий Игоревич - аспирант кафедры всеобщей истории факультета истории, политологии и права, в своей статье Эволюция представлений о ранней истории мира и человечества в английском историописании XVI - первой четверти XVII вв. (на примере «Истории мира» Уолтера Рэли) пишет:

    Вопросы ранней истории мира - о возникновении Вселенной, появлении небесных тел, жизни на Земле, разумных существ и человека - фундаментальные для человеческого мировоззрения, но крайне сложные для интеллектуального осмысления и научного изучения. И на сегодняшний день эти вопросы являются дискуссионными, требуют дальнейшего исследования.

    Самым ранним дошедшим до нас памятником, где представлены космогонические представления, является месопотамский миф «Энума Элиш». Наиболее полный текст этого рассказа содержит памятник средне-вавилонского периода (XVI-X вв. до н.э.). Этот миф излагает историю от начала времен до появления человечества [Meisner D.A. Orphic tradition and the birth of the gods. Oxford, 2018, р. 22-24].

    От античной эпохи сохранилось множество источников, отразивших представления людей о ранней истории мира и человечества. Причем воззрения эти были плюралистическими даже в рамках европейской цивилизации. Так, греки могли считать первосуществами такие пары богов, как Уран и Гея, Ночь и Тартар (или Ночь и Воздух), а также таких богов, как Хаос, Эфир, Кронос и Океан [Лосев А.Ф. Мифология греков и римлян. М., 1996, с. 686]. Несмотря на все многообразие представлений о ранней истории, эти картины прошлого имели зачастую схожие сюжеты и персоналии, в частности, ввиду взаимовлияния. Так, римский двуликий Янус, который являлся богом дверей и, в целом, входа и выхода, в т.ч. начала и окончания любого действия и процесса, порой отождествлялся с греческим Хаосом (например, в поэмах Овидия «Фасты» [Публий Овидий Назон. Собрание сочинений в 2-х томах. Т. 2. СПб., 1994. С. 351. Ч 2 Там же. С. 9-11] и «Метаморфозы» 2) [Циркин Ю.Б. Мифы Древнего Рима. М., 2000, с. 119]. Сюжет о мировом яйце встречается как в финикийских теокосмогонических мифах, так и в греческих (например, в орфической «Рапсодической теогонии»).

    Представления о ранней истории мира в античную эпоху зачастую представляли собой комплекс космогонических, теогонических и антропогонических мифов и легенд, хотя только ими не ограничивались. Эти фундаментальные вопросы также были перенесены античными мыслителями в рационалистическую плоскость. Так, философами-досократиками вопрос о происхождении космоса был трансформирован в вопрос о взаимоотношении Единого и Многого, решение которого предполагало использование не мифических сюжетов, а более рационализированной терминологии. Так, Фалес считал, что все произошло из воды, Анаксимен - из воздуха, а Анаксимандр полагал, что «зародыш» отделился от «вечного» [Meisner D.A. Orphic tradition and the birth of the gods. Oxford, 2018, p. 45].

    В конце античной эпохи, в результате становления христианской религии на значительной части Римской империи и ряде сопредельных территорий, картина ранней истории мира претерпела существенную унификацию. Ее заменила «единственно верная» версия, изложенная в книге Бытия.

    Некоторые аспекты этой картины мира были достаточно проработаны. Так, был установлен относительно определенный возраст мира, обстоятельства его возникновения и этапы творения, утвердился единый антропогонический миф и описание ранней истории человечества. Распространенные в античную эпоху воззрения о вечности мира заменились идеей о его конечности. Однако, несмотря на детализацию представлений, касающихся ранней истории мира, некоторые вопросы остались нерешенными (например, о хронологии, т.е. датах творения мира и его конца, о некоторых библейских событиях, о вечности мира). Последующая их актуализация порождала очередные историко-религиозные споры и дискуссии.
Ряд событий и явлений конца Средневековья и Раннего Нового времени (в частности, Возрождение и Реформация) трансформировали общественно-политическую ситуацию и философско-религиозный климат в Европе. Следствием этих процессов стали изменения в интеллектуальной сфере, в связи с этим актуализировались вопросы, касающиеся ранней истории мира.

    В рамках христианской религиозной традиции важную роль в этом направлении исследований сыграло развитие научной критики священных текстов. Увеличение знаний о семитских языках, в частности, иврите, существенно способствовало совершенствованию библейской критики в раннее Новое время [Лившиц Г.М. Очерки историографии Библии и раннего христианства. Мн., 1970, с. 14].

    В этом процессе большое значение имела ученая дискуссия о еврейских текстах Ветхого Завета, состоявшаяся между католиком Иоганнесом Маринусом и кальвинистом Людвигом Капеллой. Маринус считал, что еврейские священные тексты являются злонамеренно испорченными из-за наличия в них расхождений и поэтому не заслуживают доверия. По мнению же Капеллы, расхождения стали результатом естественных причин и процессов, а посредством священной критики текста можно установить оригинальный вариант. Развитие научной критики священных текстов актуализировало многие вопросы, повлиявшие на трансформацию представлений о ранней истории [Тантлевский И.Р. Введение в Пятикнижие. М., 2000, с. 36-37]. Так, широкая полемика развернулась вокруг Пятикнижия, актуальным стал вопрос об авторстве текста, времени и месте его написания [Тантлевский И.Р. Введение в Пятикнижие. М., 2000, с. 37-51].

    Общественно-политические, религиозные и интеллектуальные тенденции, охватившие континентальную Европу, оказали существенное влияние и на Англию. Так, в результате этих процессов произошли изменения в английской интеллектуальной культуре: тенденция к рационализации, рост скептицизма, изменение стилистики изложения и способов аргументации, улучшение научно-исследовательского аппарата и пр. [Levy F.J. Tudor historical thought. San-Marino, 1967, р. 40-68].

    В ходе этих процессов английская историческая мысль также существенно изменилась, восприняв идеи исторической науки эпохи Возрождения и применив их в ходе историко-религиозной полемики во времена Реформации. Развитие английской исторической культуры Раннего Нового времени проявилось в росте интереса к истории, обновлении исторического методологического аппарата, изменении отношения к историческим источникам и распространении коллективных исследований [Fussner F.S. The historical revolution: English historical writing and thought, 1580-1640. L., 1962; Levy F.J. Tudor historical thought. San-Marino, 1967].

    Культура дискуссий также изменилась: «большее внимание стало уделяться аргументам, основанным на конкретных доказательствах [Buckle H.T. History of civilization in England. Vol. I. L., 1867, р. 339]. Тем не менее, исторические исследования обычно ограничивались английской историей либо актуальными политико-религиозными вопросами [Fussner F.S. The historical revolution: English historical writing and thought, 1580-1640. L., 1962, р. 114-115].

    В английской научной среде, хотя и не повсеместно, происходил отход от схоластической интерпретации действительности, основанной в значительной степени на аристотелевской натурфилософии [Kargon R.H. Atomism in England from Hariot to Newton. Oxford, 1966, p. 1]. В ходе этого процесса, в частности, был возрожден интерес к атомизму.

    В Англии раннего Нового времени атомизм, главным образом, был связан с Нортумберлендским кружком (известен также как «Школа ночи» или «Школа атеизма»). Хотя он также находил отклик среди других английских мыслителей. В частности, в начале XVII в. Фрэнсис Бэкон** (см. илл.) посвятил идеям атомизма несколько комплементарных работ. Бэкон был одним из первых английских мыслителей, кто предпринял попытку освободить атомизм от языческого наследия, интегрировав его в христианскую мировоззренческую систему [Kargon R.H. Atomism in England from Hariot to Newton. Oxford, 1966, p. 43-45].

**) Бэкон Фрэнсис (Francis Bacon) (22.1.1561, Лондон – 9(19).4.1626, Хайгет), английский философ, писатель и государственный деятель. Родился в семье высокопоставленного сановника елизаветинского (с 1558 года) двора, лорда-хранителя большой королевской печати. Учился в Тринити-колледже в Кембридже (1573–1576) и в юридической корпорации Грейс-Инн (1579–1582). В 1586 г. стал старшиной этой корпорации. Имел обширную юридическую практику и избирался в парламент. С 1618 г. лорд – верховный канцлер и пэр Англии. В 1621 г. снят с этого поста в связи с предъявленным ему парламентом обвинением в злоупотреблениях и взяточничестве. Последние годы жизни занимался исключительно научной и литературной деятельностью.

Философия Бэкона, подготовленная предшествовавшей натурфилософией, традицией английского номинализма и достижениями нового естествознания, соединила в себе натуралистическое миросозерцание и эмпиризм с широкой программой реформы всего интеллектуального мира. Будущее человечества Бэкон связывал с успехами наук в познании природы и осуществлением на этой основе полезных изобретений. Главный философский труд, оставшийся незавершённым, – «Великое восстановление наук» («Instauratio Magna Scientiarum»). 1-я его часть – трактат «О достоинстве и приумножении наук» («De Dignitate et Augmentis Scientiarum», 1623, рус. пер. 1971) – содержит энциклопедический обзор и классификацию знаний, которые Бэкон делит на три области – историю, поэзию и философию (отождествляемую с наукой вообще), – соответствующие трём духовным способностям человека – памяти, фантазии и рассудку. 2-я часть – трактат «Новый Органон, или Истинные указания для истолкования природы» («Novum Organum, sive Indicia Vera de interpretatione Naturae», 1620, рус. пер. 1935), который Бэкон противопоставляет аристотелевскому «Органону»; здесь Бэкон излагает учение о методе познания, концепцию индукции как определённого способа анализа, отбора и обобщения опытных данных, ведущего к постижению внутренних причин («форм») явлений природы, а также типологию заблуждений человеческого ума, тех «призраков», или «идолов», которые препятствуют этому. Таковы «идолы рода», коренящиеся в самой природе человека, его склонности к привычному и удобному, к рассмотрению природных явлений по аналогии с действиями человека; «идолы пещеры», проистекающие из индивидуальной ограниченности отдельных людей; «идолы рынка», навязываемые штампами ходячего словоупотребления; «идолы театра», возникающие из некритической приверженности к односторонним теориям и превратным доказательствам. 3-я часть – цикл работ, касающихся «естественной истории» отдельных явлений природы: «История ветров» («Historia ventorum», 1622), «История жизни и смерти» («Historia vitae et mortis», 1623), «История плотного и разреженного и о сжатии и расширении материи в пространстве» («Historia densi et rari…», изд. 1658), «Sylva Sylvarum, или Естественная история в десяти центуриях» («Sylva Sylvarum, or A natural history in ten centuries», изд. 1627) и другие, оставшиеся в набросках.

О благах научно-технического развития Бэкон говорит в неоконченной повести «Новая Атлантида» («New Atlantis», изд. 1627, рус. пер. 1821, 1962), описывающей утопическое государство острова Бенсалем, главный институт которого – учёный орден «Дом Соломона», научно-технический центр страны, распоряжающийся вместе с тем всей хозяйственной жизнью. В повести есть предвидения таких технических достижений, как передача света на дальние расстояния, мощные искусственные магниты, летательные аппараты различных конструкций, подводные лодки, получение температуры, близкой к солнечной, создание искусственного климата и моделей, имитирующих поведение животных и людей.

В «Опытах, или Наставлениях нравственных и политических» («Essays, or Counsels, civil and moral», 1597–1612, 1625, рус. пер. 1874, 1962) Бэкон излагает свои взгляды по самым разным жизненным вопросам. Он выступает сторонником тюдоровского идеала военного, морского и политического могущества Англии, поощрения её торгово-промышленного развития и совершенствования земледелия, склоняясь при этом к меркантилистским взглядам. В сборнике «О мудрости древних» («De sapientia veterum», 1622, рус. пер. 1972) Бэкон дал аллегорическое толкование античных мифов в духе своей естественной, моральной и политической философии.

Идеи Бэкона оказали огромное влияние на целую эпоху последующего философского развития, положив начало материалистической традиции в философии Нового времени и тому направлению исследований, которое впоследствии получило название «философия науки». Предложенная им классификация знаний была принята французскими энциклопедистами, индуктивная методология стала отправным пунктом разработки индуктивной логики, а утопический «Дом Соломона» послужил прообразом европейских научных обществ и академий.

    Увлечение идеями атомизма могло привести к изменению представлений о ранней истории мира, например, посредством неортодоксальной интерпретации Священного Писания. Так, близкий к Нортумберлендскому кружку атомист Николас Хилл представлял, что вся Вселенная является одушевленной системой, где Бог присутствует как энергия (prima hypostasis energetica) во всех душах - в Земле, в небесных телах, в животных и людях. Плодородие Земли, по его мнению, есть проявление ее живой природы, животворящей силы, порождающей все формы животной жизни, включая человека как конечного представителя последовательности видов [Shirley J.W. Thomas Harriot; Renaissance scientist. Oxford, 1974, p. 110]. Изменения представлений о ранней истории под влиянием идей атомизма могли проявляться и не столь радикально, например, лишь через принятие концепции вечности Вселенной или, по крайней мере, материи.

    В континентальной Европе раннего Нового времени вновь остро встал вопрос о хронологии древней истории. Данное направление исследований впоследствии распространилось и на Британские острова. Ввиду того, что решение вопросов хронологии требовало глубоких познаний в истории, филологии, астрономии, физике и математике, а континентальные исследователи, в частности, Жозеф Жюст Скалигер, поставили весьма высокую планку, лишь немногие английские исследователи могли ей соответствовать [The Oxford history of historical writing. Vol. 3. Oxford, 2012, p. 481].

    Примечательно высказывание Томаса Лидиата, относящееся к началу XVII в.: «Я не знаю никого в Британии из числа ученых людей, кто работает или работал в этой области [календарных исследований]; и нет сомнений, что их очень мало» [цит. по: Popper N. Walter Ralegh's History of the world and the historical culture of the Late Renaissance. Chicago; L., 2012, р. 81]. Тем не менее, Лидиат был не единственным островным хронологом, помимо него хронологией в Раннее Новое время занимались, например, также Уолтер Рэли, Томас Хэрриот, Джеймс Ашшер, Уильям Хауэлл и Исаак Ньютон.

    Наиболее известной была хронологическая схема Ашшера, получившая широкое признание в протестантском мире и зачастую дополнявшая библейские тексты. Характерной чертой его хронологии была высокая степень детализации. Так, им была установлена определенная дата создания мира - субботний вечер перед 23 октября 4004 г. до начала н.э. (или 4000 г. до Р.Х.). Один день творения у Ашшера равнялся действительно одному дню, т.е. если первый день творения был 23 октября, то второй - 24 октября, третий - 25 октября и т.д. Райский сад у него не был неким пространством, где царствовало безвременье, там также шло время. Согласно его хронологической схеме, Адам оказался в Эдеме на 10-й день существования мира (1 ноября 4004 г. до начала н.э.) и был изгнан оттуда в тот же день [Parry G. The trophies of time. English antiquarians of the seventeenth century. Oxford; N.-Y., 1995, р. 148].

    Исследования английских хронологов Раннего Нового времени по большей части не отличаются оригинальностью. Они, как и их континентальные коллеги (в частности, М. Лютер, Ж.Ж. Скалигер, Д. Петавиус), а также английские предшественники (например, Беда Достопочтенный) датировали сотворение мира примерно за 4 тыс. лет до начала н.э. [Barr J. Why the world was created in 4004 B.C.: Archbishop Ussher and Biblical chronology. Bulletin of the John Rylands Library. 1985. No. 67 (2), р. 582].

    Как было отмечено, для английской историописательной традиции раннего Нового времени был характерен интерес, прежде всего, к отечественной истории и ряду историко-религиозных вопросов, имевших важное значение для религиозной полемики эпохи Реформации.