Путь. Глава XX. Тьма из света

Глава XX

Тьма из света

Часть 1. Проклятие даром


- Я хотела с вами обсудить вот какой вопрос, - начала разговор Кристина, когда епископ только вошел в дом графа Роух. – Мария не совсем здорова.

- Да, граф мне обрисовал ситуацию, и я бы хотел обсуждать это с ним, - довольно строго ответил епископ. - Где он?

- Я понимаю, но он был вынужден уехать по неотложным делам, - уверенно, но с осторожностью продолжила Кристина. - Ситуация не терпит промедлений, и вы знаете об этом.

- Да, я благодарен за вашу щедрость, - смягчился епископ. - можно поговорить с девочкой?

- Мария! – крикнула Кристина. – Мария, спустись в зал.

Кристина жестом пригласила епископа в большой зал, где потрескивал камин, а посередине стоял клавесин.

- Может сыграете? – епископ рукой указал на инструмент и посмотрел на Кристину.

- Я думаю лучше попросите Марию, - неожиданно для епископа ответила Кристина.

- Девочку? Десяти лет? – удивился епископ.

- Вы сами всё увидите, - спокойно ответила Кристина. – Мария!

Веселая десятилетняя девочка вбежала в зал и уселась за клавесин с улыбкой разглядывая епископа.

- Хотите послушать? – задорно спросила Мария епископа.

- А ты умеешь играть? – спросил епископ.

- Мама говорит, что умею, - ответила Мария.

- Превосходно играет, - ответила Кристина.

- И кто же тебя научил, юное создание? – спросил епископ.

- Никто, я просто играю, - с детской непосредственностью ответила Мария и уткнулась взглядом в пол.

- Ну сыграй нам что-нибудь, - попросил епископ.

Мария с явным удовольствием придвинулась к клавишам. Было видно, что её ноги лишь слегка касаются пола вытянутым носком.

Зазвучала музыка. Епископ никогда ранее не слышал этого произведения, оно было не похоже ни на что. Музыка словно заполняла зал и обволакивала слушателей, погружая их в какой-то неизвестный мир, где они могли услышать сами себя.

Преодолев себя, епископ с силой захлопнул крышку клавесина, напугав Марию и едва не прищемив ей руки. Его взгляд был и зол и растерян одновременно.

- Кто тебя научил этой музыке? – с злостью спросил епископ.

- Ангел, - испугано ответила Мария.

Епископ был в недоумении, было видно, что он не знает, что на это сказать.

- Расскажи мне про ангела? – спокойно попросил епископ.

- Она приходит во сне, мы с ней играем, поем и она меня учила играть. У неё много песен и сказок.

- Каких сказок? – поинтересовался епископ.

- Как ангелы зажигают звезды и потом эти звезды помещают в людей.

- И зачем же они это делают?

- Чтобы мы несли в себе звезду, а потом отпустили её домой.

- А если мы не отпустим?

- То звезда умрет, - с грустью ответила Мария, но тут же улыбнулась и добавила. – Звезда всё равно выйдет из человека, когда он умрёт.

- А ещё какие сказки рассказывает тебе ангел?

- Иногда она мне показывает.

- Показывает? – удивился епископ.

- Да, мы с ней ходили к другим ангелам, и она мне показывала самого главного. Он спит и никак не проснется, - с грустью ответила Мария.

- А кто они, другие ангелы?

- Я не знаю, они не разговаривают. Только она со мной разговаривает.

- Она? Это женщина?

- Да! – радостно ответила Мария, словно этого вопроса и ждала. – Она красивая и добрая!

- А кто спит?

- Она сказала, что это свет и знание. Я не знаю как его зовут.

- И часто ангелы к тебе приходят?

- Всегда, когда я засыпаю. Но она говорит, что скоро всё закончится и они уйдут.

- Куда они уйдут?

Мария подбежала к окну, подняла голову и показала на небо.

Епископ молчал. Мария вернулась за клавесин и молча сидела, мотая ногами.

- Я думаю, вы понимаете, что она не может оставаться в доме, – тихо сказала Кристина епископу.

- Я понимаю. Только она видит ангела?

- Да, конечно.

Епископ задумчиво смотрел на Марию.

- Я думаю Валькенрид будет идеальным вариантом, - прервав молчание, произнес епископ.

- Это не слишком жуткое место? – робко спросила Кристина.

- Не страшнее костра, - с явной усмешкой ответил епископ. – Завтра я передам вам все необходимые бумаги.

Епископ ушёл, а Кристина попросила Марию сыграть её чудесную музыку, и слушала со слезами на глазах.

***

Ранним утром к дому графа Роуха подъехала легкая повозка с двумя монахами. Кристина и Мария медленно шли к повозке. Кристина держала Марию за руку и едва сдерживала слёзы, в другой руке она несла небольшой мешок с вещами Марии.

Монах взял у Кристины мешок и положил его в повозку. Кристина присела перед Марией.

- Прости меня, - сказала она.

- Ангел сказала, что так будет лучше, - ответила Мария и обняла маму. В этот момент Кристина уже не могла сдержать слёз, и они с её криков вырвались наружу. Монах усадил Марию в повозку и она, оставляя сидящую Кристину на земле, медленно поехала от дома.

- Мария! – очнувшись закричала Кристина и бросилась вслед за повозкой. Видя это, монахи остановили повозку, Кристина подбежала и сняв с шеи кулон с синим камнем повесила его на шею Марии.

- Не забывай свой дар, - тихо прошептала Кристина.

Повозка тронулась, а Кристина не оглядываясь побрела домой. На пороге её ждали брат и старшая сестра Марии. Кристина смахнула рукой слёзы и с улыбкой обняла детей, заводя их в дом. Закрывая дверь, она взглянула на дорогу вслед повозке, от которой осталось лишь легкое облако пыли.

***

Гослар оставался позади, повозка тряслась на пыльной дороге в лучах восходящего солнца, а Мария с интересом впервые разглядывала мир за пределами родного дома.

В этой утренней тишине слышался шум просыпающего города, щебетание птиц и шелест листьев. Но всё это было окружено невидимой пеленой ужаса, страха и гнева, заполнявшей все пространство мира.

Монахи разговаривали между собой и совершенно не обращали внимания на Марию. Оно словно и не подозревали, что везут одержимую девочку.

Несколько раз монахи останавливались в небольших деревнях, чтобы поесть. Никто не видел в Марии одержимости, для всех она была обычной десятилетней девочкой, только не разговорчивой. Мария и в самом деле не стремилась разговаривать с людьми, отвечая им очень просто, без былой улыбки и радости.

Мир для Марии показывался совсем не таким как был дом, где всегда светло и уютно. Даже в хлеву Мария чувствовала больше тепла, чем в пропитанной смрадом придорожной таверне. Но даже здесь она встречала людей, в который замечала свет в глазах и от которых исходило тепло, как от той огромной женщине, которая трепала её волосы и угощала пирогом в одном трактире.

Уже при свете луны повозка подъехала к стенам аббатства Валькенрид. В темноте это казалось жутким местом, полностью заросшим травой и деревьями, словно сама природа хотела скрыть это место. Ворота приоткрылись, и повозка въехала внутрь. Мария лишь на мгновенье в свете тусклого фонаря увидела человека, открывшего ворота. Он показался её очень знакомым, словно она знала с детства этого седого старика.

Повозка, очертив круг по двору, остановилась, ворота со скрежетом закрылись и засов с гулким ударом замкнул эту мелодию, оставив прежний мир Марии за этими воротами.

Монах снял девочку с повозки и поставил на землю. Она смотрела как из темноты, от ворот, к ней движется тусклый огонёк фонаря, как когда впервые она увидела, как также из кромешной тьмы к ней приходил ангел.

Свет фонаря приблизился и Мария могла разглядеть того самого старика, что открыл ворота. Она впервые за всю дорогу почувствовала робкую радость, что именно он встретил их.

Монахи молча протянули ему бумаги, поклонившись и взяв повозку ушли в глубь двора. Старик смотрел на бумаги и было видно, что он пытается прочитать их, но в тусклом свете ему это дается с трудом. Понимая, что не может прочитать, от прекращает попытки.

- Как звать, тебя? – спросил старик. Мария почувствовала как его голос проник в неё и это было смесью страха и невероятной доброты.

- Мария Роух… - робко ответила Мария.

- Пойдем в дом Мария, а с бумагами завтра разберемся, - старик обнял девочку за плечи и направил в сторону дома со светящимися окнами.

***

Утром Марию разбудила суета и разговоры за окном дома. Мария только сейчас смогла рассмотреть место, куда привёл её старик: небольшая комнатка, где поместилась лишь такая же маленькая кровать и несуразный табурет. Но в этой крошечной комнате было такое же крошечное окно, через которое пробивались солнечные лучи и наполняли теплом комнату. А еще комната была заполнена странным, но приятным ароматом свежего хлеба.

Мария вышла в большую комнату. За столом сидел пятнадцатилетний юноша, а старуха наливала ему парное молоко.

- Иди, ешь, - почти приказала старуха Марии, как только та появилась в комнате. – Потом Маттиас отведет тебя к аббату.

Мария покорно села за стол и взяла ещё теплую булку. Старуха налила небольшую глиняную кружку, а Маттиас поставил его перед Марией.

- А кто тот дедушка, который был вчера? – проживав булку и отпив молока спросила Мария.

- Ха-ха-ха! – разразился смехом Маттиас. – Дедушка! Ха-ха-ха! Этот дед – аббат Генрих, к нему и пойдем. А это Марта, - юноша указал на старуху.

- А он здесь тоже живет? – спросила Мария.

- Да, но только в дальней комнате, - ответил юноша и показал в сторону длинного темного коридора, который Марии показался бесконечным.

Они с Матиасом доели хлеб и пошли к аббату. На улице Мария впервые увидела двор аббатства. Это было совсем не то, что она видела в темноте. Стены были покрыты вьюнами, которые своими цветками создавали причудливые узоры. Величественные деревья шумели листвой, словно играли едва уловимую музыку в дуэте с ветром. Они ветвями укрывали двор, но солнечный свет все равно проникал к земле, оставляя яркие пятна и линии на ней. Мария закрыла глаза и глубоко вдохнула воздух. Он был чуть прохладным и наполненным чувствами и мыслями людей.

Маттиас потянул Марию в сторону небольшого собора. Они зашли внутрь. Маттиас отпустил Марию, а сам нырнул в какую-то дверь и исчез. Мария осталась и с интересом разглядывала росписи стен.

- Ищешь там смысл? – неожиданно раздался голос Генриха за её спиной.

Мария от неожиданности подпрыгнула и повернулась.

- Это писание… - смотря в глаза аббата послушно ответила Мария.

- Я не это спросил, - отстраненно ответил Генрих, - пойдем побеседуем.

Они сели на скамейку. Мария смотрела в пол, свесив ноги, а Генрих повернулся к ней.

- Я прочитал бумаги, - начал он. – Судя по ним, ты одержима дьяволом. Так ли это?

Мария подняла голову и во взгляде читалось, что она или не понимает вопроса или не знает, что сказать.

- Мария, я лишь хочу понимать, мне стоит бояться тебя?

- Я не знаю… говорят, что я странная, но я исправлюсь, скоро они уйдут… - попыталась оправдаться Мария.

- Расскажи мне, кто они? – очень мягко попросил Генрих.

- Она пришла, также как и вы вчера со свечой из темноты, - начала Мария. Она рассказывала о своих видениях, о разговорах с ангелом, о том, как ей нравится играть. А еще она рассказала, что видит в людях странные вещи, словно их мысли, которые они не знают. Генрих внимательно слушает её, он не спорит с ней и не обвиняет, он просто задает вопросы и слушает. А Мария, всё больше открывается ему, рассказывая вещи, которые Генрих даже не может осознать, а лишь чувствует, что это сила. Но какая?

- Кто ещё знает о твоих разговорах с Ангелами? – выслушав Марию, спросил Генрих.

- Никто… - тихо, пряча глаза ответила Мария.

- Мария, я знаю, что это не правда. Я знаю, что мама и папа знают об этом. Но я хочу тебе сказать другое, мир не может это принять, даже здесь. То, что, ты говоришь – это страшно, для тебя это смерть. Просто пообещай мне, что не станешь это обсуждать ни с кем, кроме меня, даже с Маттиасом. Пообещай.

- Хорошо… - также смотря в пол, ответила Мария.

- Кстати, вы уже познакомились, как он тебе?

- Смешной, но глупый, - с улыбкой ответила Мария.

- Смешной, но глупый… - повторил аббат. – Очень точно.

- Этот кулон, откуда он у тебя? – спросил Генрих, взяв в руки кулон Марии.

- Это мама мне дала, когда я уезжала.

- Храни его, - Генрих заправил его ей под одежду и задумчиво добавил, словно обращался не к ней, – Странно, что он ещё у тебя, а не исчез по дороге сюда. Найди Маттиаса и попроси его показать здесь всё.

Мария вышла во двор. Маттиас сидел на лавке и пинал камни. Мария, как велел ей аббат, попросила Маттиаса показать её аббатство, и они до самого вечера бродили по всем его скрытым места, коих оказалось великое множество.

Так проходит семь лет: Мария живёт в аббатстве, помогает Марте по хозяйству, а когда та умирает, полностью заменяет её, но всё еще оставляет себе время на прогулки с Маттиасом, разговоры с Генрихом и желанные, но не частые, походы на рынок.

Старый аббат, видя связь Марии с Маттиасом и зная природу Марии, рассказывает им легенды о сотворении мира, об ангелах, демонах, о дороге, по которой нужно пройти. Аббат знает, что для Марии его слова не фантазия, а та тайная реальность, в которой она живёт, и он надеется, что Маттиас тоже проникнется и перестанет быть «глупым».

Как и говорила Мария, ангелы ушли, она больше не разговаривает с ними, но она не перестала слышать мир и видеть людей.

***

- Хорошо, что пришла, - с трудом начал Генрих, когда Мария вошла в его комнату. Она никогда раньше не была здесь, аббат запрещал и держал дверь запертой. Но он прекрасно знал, что Маттиас умел открывать замок и без ключа.

- Закрой дверь и садись, - указал на стул Генрих, прокашлявшись. – Я хочу тебе рассказать то, что не решался рассказать раньше. Я боялся и сейчас боюсь, но мне недолго осталось, она уже близко.

Генрих протянул Марии очень старую потертую книгу.

- Помнишь спящего ангела? – спросил аббат.

- Да, но это было так давно, - растеряно ответила Мария.

- Я думаю эта книга даст тебе ответ или хотя бы подскажет, - аббат закашлял и лег. – Я видел его, Мария, я тоже видел.

- Когда? – Мария подбежала к кровати.

- Совсем недавно, я знаю, что наша встреча не случайность, так должно было быть. Так всегда бывает.

- Я не понимаю…

- Вот, - Генрих достал и протянул Марии ключ. – Там могут быть ответы.

- Что это?

Генрих закашлял и отвернулся. Мария села на табурет и открыла книгу. Это была чистейшая ересь о демонах, пожирающих души людей. Но Мария остановилась на одной картине, где увидела спящего ангела в склепе, в окружении двенадцать других ангелов. Эта картина выбивалась из всей книги, поскольку была наполнена светом, а не мраком. Она захотела спросить у аббата, но он не отвечал, осталось лишь безжизненное тело. Мария обняла его и позвала Маттиаса.

***

После смерти Генриха аббатом Валькенрид был назначен Маттиас, потому что сам Генрих просил за него. А поскольку Валькенрид не был значимым аббатством, находился в удалении от власти, то предложение Генриха было принято сразу – не было необходимости искать аббата среди приближенных.

Мария искренне радовалась за Маттиаса и надеялась, что он перерастет юношеский бунт и станет более ответственным, получив власть.

- Маттиас, - подошла Мария в один из дней, когда эйфория от назначения спала. – Я хотела спросить, ты не знаешь, от чего это ключ, мне его дедушка дал перед смертью?

- Это точно не от парадных дверей, - заключил Маттиас, рассмотрев ключ. – Похож на ключи от конюшни. А что там?

- Я не знаю, дедушка лишь сказал, что там ответы, - ответила Мария.

- Он тебе такой же дедушка, как и мне, - резко и с нотками злости ответил Маттиас.

- Я думала он твой дедушка, разве нет?

- Нет, конечно. Я просто шел мимо аббатства с солдатами, и он меня остановил.

- А родители, кто они?

- Не имеет значения, война не спрашивает, берет то, что хочет.

Мария почувствовала раздражение и не стала продолжать задавать вопросы, а просто вышла и направилась к конюшне.

Обойдя конюшню, Мария так и не нашла замок для ключа. Она вернулась в дом. Маттиас разрешил ей занять комнаты Генриха, а сам расположился в остальном пространстве дома. Мария даже была рада этому – длинны коридор давал ощущение уюта.

Сидя перед окном, Мария заметила, как луч заходящего солнца сверкнул на ограждающей стене на заднем дворе дома, за небольшим садом. Это было необычно и привлекло внимание Марии. Она вышла и подойдя к стене увидела дверь в плотных зарослях вьюна. Она достала ключ из кармана и вставила в замочную скважину. Ключ идеально подошел и каждый его поворот ознаменовался щелчком замка.

Уже темнело и Мария не рискнула открывать дверь, заперев её, она вернулась в комнату.

Всю ночь Мария не могла уснуть, вспоминая слова Генриха, что там ответы. Она то ложилась, то всматривалась в темное пространство сада. И с волнением ждала утра, но как только появились первые лучики зари, она уснула.

- Мария! – истошный крик Маттиаса будет Марию. Она быстро вскакивает и выбегает в большую комнату.

– Ты спишь? – недовольно спрашивает Маттиас. – Дай хоть молока!

- Что-то случилось? – спокойно спросила Мария.

- Случилось! – нервно рявкнул Маттиас. – Герцог обещал заехать.

- Герцог? – удивилась Мария. – Сюда, к нам? Кто тебе это сказал?

- Это имеет значение? Налей молока, говорю.

- Хорошо, - Мария налила кружку молока и протянула его Маттиасу. – Только с чего бы герцогу ехать в такую глушь, дальше нас ничего нет, и у нас ничего нет.

- Я сам разберусь! - огрызнулся Маттиас и вышел из дома.

Мария неспеша доела вчерашний хлеб и колбаску, запивая молоком. В этот момент она всё никак не могла понять кто сказал о приезде герцога, если никаких посланников не было, это явно был чей-то розыгрыш. Но это и давало ей возможность не ожидать прихода Маттиаса, который бы томился весь день в ожидании герцога.

Мария неспеша выходит в сад. Цветочный аромат наполняет сад. Мария проходит вдоль клумб, которые сама высаживала и слегка касается распустившихся бутонов заставляя пчел отвлечься от сбора мёда. Она подходит к двери, вставляет ключ и поворачивает его. Уже знакомые щелчки нарушают шумящую тишину сада. Мария кладет ключ в карман, берется за ручку двери и… Мгновенья ожидания, она тянет дверь и перед ней открывается вырубленный в скале спуск в пещеру. Мария заглядывает внутрь, пытаясь разглядеть хоть что-то, но в мрак уходят лишь несколько ступеней.

На крюке за дверью висит фонарь, Мария зажигает его и заходит внутрь, закрывая за собой дверь. Тусклый свет фонаря освещает лишь несколько ступеней, и Мария с дрожью в ногах спускается по ним. Одна, две, три…, тринадцать. Ступени заканчиваются и Мария попадает в комнату, в которой веет прохладой и покоем. Она находит свечи и, зажигая их, понимает, что она не просто в комнате, а в древней усыпальнице аббатства. В нишах стен запечатаны останки предыдущих аббатов. Мария внимательно осматривает их, но её не покидает вопрос: зачем в этом месте стол и пару стульев.

Среди табличек она замечает нишу со своим именем, но нет ни дат рождения, ни дат смерти. На этой табличке нет никаких орнаментов или знаков, как на других. Мария отходит и садится за стол. Внимательно смотрит на табличку и, найдя на полу палку, выковыривает табличку со своим именем. Табличка падает и разбивается. А в нише Мария видит книги и рукописи. Она достаёт одну книгу, садится за стол и при свете свечи открывает её.

Книга описывает далёкие прошлые события, путешествия людей в пустые земли и строительство городов. Марию захватывает сюжет, она берет еще несколько книг и идет в свою комнату.

До самого вечера они с интересом читает рассказы о могущественных великанах, которые помогают людям, о чудесах, которые он передают людям, о том, как они путешествуют и дают жизнь в пустых землях. В этих текстах она видит не просто события, а мотивы этих великанов, их истинную силу и искренне желание понять людей и самих себя.

Их текстов Мария понимает, что все эти истории о поиске смыслов, себя и понимании своего места в этом мире.

Вечером Мария слышит, как возвращается Маттиас, он громко хлопает дверями, явно разозлен. Мария гасит свечи и ложится спать, не желая сталкиваться с ним.

С самого утра Мария уходит в усыпальницу и переносит книги и свитки в свою комнату. Она понимает, что эти книги несут угрозу её жизни, но она уже однажды пережила этот страх и сейчас она просто хочет читать эти истории, которые отзываются трепетом и болью в её душе.

Погруженная в истории, она перестает видеть хаос, наполняющий Валькенрид: аббатство заполняют молодые парни и девушки, бежавшие от войны. Аббатство становится их местом свободы, но свободы не для роста духа и преодоления горя, а свободы погружения в плотские удовольствия. Проповеди Маттиуса всё больше становятся похожи на высмеивание Бога, а не служению ему.

***

- А я тебя нашёл! – с насмешкой Маттиас ворвался в комнату Марии. – Ооо! Не знал, что ты читаешь? Может тебя сжечь, а-ха-ха-ха!

Мария молча смотрела на пьяного Маттиаса, закрыла книгу и положила её на стол.

- А ты бы смог? – спросила Мария.

- Ой, да ладно, - отмахнулся Маттиас.

- Тебе что-то нужно? – также спокойно спросила Мария.

- Мне нужна ты, - Маттиас подсел на кровать к Марии и обнял её.

- Я знаю это, но я не одна такая, - глядя ему в глаза сказала Мария. Маттиас отвернулся и убрал руку от Марии.

- Это и есть его ответы? – Маттиас обвёл взглядом книги.

- Только если ты знаешь вопросы, - ответила Мария.

- А ты у нас всё знаешь, да? – с нотками злости спросил Маттиас, встал с кровати и подошел к столу, на котором лежала пару книг. Мария молча смотрела на Маттиаса.

- Вот, наверное, интересная книга? – Маттиас взял одну книгу в кожаной обложке с вычурным орнаментом. – Какие мне задать вопросы?

- Это детские страшилки про Анхольд, - ответила Мария.

- Аааа… Анхольд… - задумчиво произнёс Маттиас. – Это те, что страшные и крадут непослушных детей? Так я самый непослушный и я всё еще здесь! А дед в них верил!

- А ты? Веришь? – спросила Мария.

- Я верю в то, что я грешу и моя душа со мной!

- Надеюсь так и будет, - спокойно ответила Мария.

- Хочешь я тебя благословлю? – Маттиас вытянул губы, ожидая поцелуя Марии.

- Мне не нужны посредники для Бога, - отрезала Мария.

- Да нет никакого бога и никаких Анхольд нет! Я докажу! – Маттиас с книгой в руках вышел из дома и направился в собор, попутно зазывая всех присоединиться.

До самого утра Мария слышала пьяные крики и оргию толпы зовущую Анхольд. Она лежала в своей комнате, закрыв дверь на ключ, хотя знала, что это не остановит Маттиаса. Её сознание путалось и с трудом в тумане мыслей различала их смысл.

Под утро крики стихли. С первыми лучами солнца, Мария пошла к конюшне, запрягла телегу и сгрузив немного еды и несколько непрочитанных книг, выехала в открытые ворота аббатства. Она обернулась и увидела Маттиаса, который брёл к дому. Он увидел уезжающую Марию, но словно не поняв происходящего зашёл в дом. Мария предстояла дорога туда, где она не была больше двенадцати лет.

***

Мария ехала по той самой дороге, по которой её везли из дома, только сейчас она ехала домой. Она просто тихо ехала, лишь надеясь не быть отвергнутой. Она не знала, что её ждет и как ей дальше жить. В её телеге были книги, которых хватило бы на десяток костров, но её это не беспокоило. Чем ближе они была к Гослару, тем сильнее она боялась встречи с мамой и отцом, она даже не была уверена, живы ли они.

Мария проезжала разрушенные деревни, где виднелись лишь несколько жилых дворов. Прежние трактиры либо были в руинах, либо превратились в убогие корчмы с такими же убогими ночлежками, больше подходившему скоту. Мария старалась не останавливаться в таких местах, предпочитая спуститься к реке, для отдыха и напоить лошадь.

Когда солнце начало опускаться, Мария свернула к одинокому дому, из которого струился дым. Постучалась в дверь и прикинувшись немой, жестами попросила остановиться возле дома до утра. Хозяева были не против и показали ей мест под крытым сеновалом и даже выдали охапку сена для лошади. Мария спала в телеге под звездами, укрывая своим телом книги.

С первыми лучами солнца Мария выехала на дорогу в Голсар. На горизонте уже виднелись его очертания, а Мария чувствовала, что теряет способность дышать, словно те самые великаны сжали её в кулак.

Телега двигалась по улочкам Гослара слегка поскрипывая и заставляя людей оборачиваться на одинокую юную девушку, которую никто раньше не видел. Мария сама не понимала, как она нашла дом графа Роух, но телега остановилась у ворот поместья. Мария подошла к воротам и открыла их. Ведя лошадь за собой, она подошла к дверям дома, в которых уже стояла фигура графа.

Мария подходит к графу и молча снимает с шеи кулон и протягивает его графу. Он молча смотрит на кулон, на Марию и просто заходит внутрь дома, оставляя дверь открытой. Мария заходит и видит тот же интерьер, что был и двенадцать лет назад, но сейчас он не светится, а лишь поблескивает редкими отблесками солнечного света.

- Кристина наверху, - сухо сказал граф, указывая на лестницу, а сам ушел в зал и сел у камина.

Мария, скинув накидку, поднималась по лестнице, вспоминая как когда-то резво бегала по этим ступеням. Она едва касалась рукой перилл, которых она не касалась ранее, словно пытаясь прожить двенадцать лет отсутствия в доме.

Дверь спальни была открыта, оттуда доносился отчетливый запах лекарств и настоек. Мария вошла в спальню. В кровати спала очень постаревшая Кристина. Мария тихо подошла к кровати и просто смотрела на её лицо, покрытое морщинами. Кристина, словно почувствовав присутствие Марии, открыла глаза и в них отразился ужас.

- Это я, мама, - Мария с улыбкой показала Кристине её кулон.

На глазах Кристины выступили слёзы, она, сделав усилие, протянула руки и Мария прижалась к её груди и почувствовала, как ослабевшие руки Кристины обняли её.

- Ты вернулась, моя девочка, - голос Кристины дрожал. – Но как?

- Мама, я не смогу здесь остаться, для вас это опасно, - ответила Мария.

- Если тебя отпустили, они же разобрались? – с надеждой спросила Кристина.

- Я сама ушла, Валькенрид больше не существует, - ответила Мария.

- Да… - протянула Кристина. – Война не щадит даже Бога. Останься, хоть не надолго…

- Если отец позволит, я с радостью.

- Поговори с ним, он поймет, он изменился.

Мария поднялась и направилась к двери, Кристина не хотела выпускать руку дочери, но не могла держать её долго, сил на это у неё не осталось.

Спустившись в зал, Мария усаживается за тот же клавесин, на тот же стул.

- Аббатство мертво, - начала Мария. – Я знаю, что не должна быть здесь, но я не знаю больше места для себя. Я прошу помощи.

Граф молча смотрел на пламя камина.

- Как мама? – спросил он.

- Держится, боюсь уже скоро.

- Она всегда ждала тебя.

- А ты?

В зале повисла долгая тихая пауза, лишь треск камина разносился по залу.

- Сыграй для меня, - тихо попросил граф, взглянув на Марию.

Она открыла крышку и начала играть, впервые за двенадцать лет, но музыка звучала, как и тогда, заполняя всё пространство дома. Мария закончила играть.

- Я должен ещё что-то знать? – спросил граф.

- В телеге есть книги, - спокойно ответила Мария. – Они только для меня.

- Я позабочусь, - поднимаясь ответил граф. – А пока, ты останься дома.

Граф вышел из дома, а Мария продолжила играть, наполняя дом музыкой, которую он не слышал очень давно.

***

На третий день, когда Мария играла свои мелодии, в дверях зала появилась Кристина. Музыка стихла, а граф вскочив с кресла подбежал к Кристине и помог ей дойти до кресла рядом с камином. Кристина улыбалась. Граф сел рядом и Мария продолжила играть с улыбкой и ощущением теплоты, от чего музыка зазвучала веселее, а свет свечей стал ярче.

Мария закончила играть и на её глазах выступили слёзы. Она обернулась и посмотрела на маму. Кристина сидела с закрытыми глазами с застывшей слегка уловимой улыбкой. Граф держал её руку и молча смотрел куда вдаль.

- Ты останешься в Гослар, при монастыре, я всё решил. Завтра, - нарушив тишину отрапортовал граф.

- Благодарю, отец, - Мария подошла и обняла графа, и он обнял её тоже, не отпуска руки Кристины.

- Она ушла счастливой, - сказал граф.

- Да, - тихо подтвердила Мария и ушла в свою комнату, в которой должна провести свою последнюю ночь.

Утром Мария находит на столике бумаги для монастыря, а во дворе её уже ждет телега. Она спускается и видит, как зал превратился в место прощания. Она видит брата и сестру, но те не узнают Марию, но и Мария не заходит в зал, она лишь взглядом встречается с отцом. Он слегка улыбается и одобрительно кивает головой, видя в её раках бумаги. Мария тихо выходит из дома, садиться в телегу и едет на самый север Гослара, где за полями стоит монастырь.

Настоятель монастыря, долго изучал бумаги, а потом отвел Марию в уеденный домик за монастырским садом. Это был небольшой домик, на две комнаты, но для Марии это был её дом, скрытый садом, который она уже знала как вырастить. Разложив книги на стол в одной комнате, Мария села на кровать и впервые почувствовал, что она дома. Сон накрыл её.

***

Летним солнечным днём Мария занималась клумбами в саду перед домом. Она заметила, что за ней пристально наблюдает церковник: высокий мужчина с явно аристократическими чертами лица, его взгляд был очень глубоким. Даже в его одежде читалось, что это рядовой церковник, а человек, наделенный внутренней силой и знанием.

Мария несколько дней подряд до этого дня замечала этого церковника. И собравшись с духом, она направилась прямо к нему. Приближаясь к нему, она не отводила взгляда с него, и он, словно чувствуя её пристальный взгляд, тоже смотрел на неё.

- Вы хотели что-то спросить? – строго спросила Мария, подойдя к церковнику и посмотрев ему у глаза.

- Вы Мария Роух, верно? – уверенно спросил церковник. – Меня зовут Иоганн Филипп.

- Так что вам нужно? – снова спросила Мария.

- Я читал ваше дело, - ответил Иоганн. – Как поживает Аббат Генрих?

- Умер пять лет назад. Но не думаю, что вы здесь за этим.

- И за этим тоже… - с нотками печали ответил Иоганн. – Мы с ним встречались, интересные у него рассказы были. Вы слышали их?

- Я думаю, каждый, кто с ним сталкивался, слышал.

- Увы, это не так, Генрих видел, кому их рассказывать. Кто же сейчас управляет аббатством?

- Можете считать, что его уже нет. Там разорение и духовный упадок.

- Я знаю, вы не доверяете мне, но я очень хорошо знал Генриха и его взгляды. Я не думаю, что он был не прав, но принять всё я не могу. И я знаю точно, что если мы с вами сейчас разговариваем, то он видел в вас нечто особенное, что должно остаться в надежных раках.

- Ваших? – с легкой ухмылкой спросила Мария.

- Твоих, Мария, - ничуть не смутившись, ответил Иоганн.

- Пойдемте, - Мария схватила Иоганна за руку и повела в домик.

- Вот, - Мария открыла дверь в комнату и показала Иоганну разбросанные книги.

Иоганн зашел в комнату и взял одну из книг.

- Зачем вы мне это показываете?

- Я устала жить в страхе. Я никому ничего не делаю, ни с кем не разговариваю об этом, я просто читаю. Я устала бояться, я всю жизнь жила в страхе. Если мне и здесь нет покоя, то мне уже всё равно!

Иоганн перебирал и рассматривал книги.

- Почему вы их не расставили на полки? – неожиданно для Марии спросил Иоганн.

- Вы видите здесь полки? – растерянно спросила Мария.

- Нет, - спокойно ответил Иоганн. – Нужно сделать, так лучше для книг.

- Вы смеётесь сейчас? – с обидой спросила Мария.

- Нисколько, - Иоганн подошёл и обнял Марию за плечи. – Я уверен, вам понадобятся полки, ведь там осталось гораздо больше, так?

- Я сейчас уже не знаю, осталось ли что-то… - растерянно ответила Мария.

- Я готов проверить, вы со мной?

- Это ловушка? – серьёзно спросила Мария.

- Вы только что сожгли себя заживо, показав мне это, - Иоганн рукой показал на книги. – Разве есть, чего бояться сейчас?

- А вам это зачем?

- Я хочу понимать, с чем имею дело, и прошу вашей помощи, - голос Иоганна был настолько искренним и теплым, что Мария не могла не поверить ему.

- Хорошо, я доверюсь вам… свою жизнь, - спокойно ответила Мария, и они смотрели друг другу в глаза.

- Мне нужно пару дней на сборы, и мы отправимся, - сказал Иоганн. – А пока я хочу послушать, что в тех книгах, которые вы оставили?

Мария усадила Иоганна за стол, заварила ароматный чай и до самого вечера, забыв про сад, рассказывала истории из прочитанных книг. Иоганн с явным интересом слушал Марию, лишь иногда задавал вопросы. За окном стемнело, Иоганн засобирался уходить. Они стояли в дверях, он аккуратно поправил локон её волос, который закрывал лицо.

- Вы думаете это всё от дьявола? – с надеждой в голосе спросила Мария.

- Я думаю, что это написали люди. И у всего есть причина. Понять бы её, - эти слова Иоганна были наполнены спокойствием и какой-то уверенностью, которую Мария чувствовала, но никак не могла осознать. Она вдруг поняла, что он не враг, что он действительно хочет сохранить книги.

***

Повозка с Иоганном и Марией подъезжала к аббатству Валькенрид. Издалека уже слышался беспорядочный колокольный звон, словно кто-то запутался в колоколах. И чем ближе они подъезжали, тем сильнее ощущалась тяжесть воздуха, который буквально сковывал движения.

Стены Валькенрид были очищены от вьюна, но вместо чистоты они получи непонятный орнамент, звезды в кругах и изображения уродливых Анхольд. Ворота в аббатство были настежь открыты, а половина ворот была выломана и валялась неподалёку на земле. Въезжая, Иоганн Перекрестился и поцеловал нагрудный крест. Проезжая по двору Мария заметила праздно шатающихся одурманенных людей, которые вовсе не замечали ни повозку, ни приезжих.

Повозка остановилась у дома аббата. Мария и Иоганн осторожно открыли дверь и вошли во внутрь. Едкий кислый запах перебродившего вина ударив в нос. В доме было тихо. Они прошли по длинному коридору и вошли в комнату Марии. Удивительно, что в эту комнату никто не заходил: толстый слой пыли покрывал стол, табуреты и стопки книг, оставленные Марией. Они, не создавая шума, вносили книги и складывали из в повозку.

- Мария! – услышала она знакомый пьяный голос Маттиаса. – Не хорошо воровать, ха-ха-ха!

В большую комнату вошло еще несколько таких одурманенных мужчин. Они схватили Иоганна и поволокли его в сторону собора. Иоганн пытался вырваться, но получив несколько ударов по голове, потерял сознание. Мария хотела ему помочь, но поняв, что она не в силах справиться с ними, забежала в дом и схватила огромный нож, которым когда-то Марта разделывала туши.

Бесноватая толпа уже почти затащила Иоганна в собор. Мария со всех ног побежала туда же. Яростно раскрыв двери, она, не раздумывая, подбежала к Маттиасу и воткнула в него огромный нож, что тот вышел из спины. Толпа бросила Иоганна и с улыбками наблюдали за Марией. Маттиас поднял глаза на Марию и в них она не смогла увидеть хоть какие-то остатки человека. Перед собой она видела уже не человека и не зверя, а пустое тело, мясо, которое можно лишь разделать огромным ножом. Мария оттолкнула Маттиаса и тот, соскальзывая с ножа, распорол себе брюхо. Он сделал несколько шагов и упал на пол посреди зала перед алтарём. Толпа тут же взорвалась смехом и неистовыми криками с призывами Анхольд. От этого животного гула очнулся Иоганн, Мария помогла ему встать и перед ними предстала ужасающая картина: Маттиас с безумной улыбкой своей кровью чертил вокруг себя круг, а толпа прыгала и танцевала вокруг него, призывая Анхольд.

Мария огляделась вокруг: на стоявших столах происходила самая низменная из возможных оргий одурманенных людей, и за этими же столами ели другие, ничуть не смущавшись и не замечая обнаженных тел, а наоборот искусно лавируя между ними в поисках вина.

С ножом в руке и помогая Иоганну, они направились к выходу. Дойдя до повозки, они сложили оставшиеся книги и выехали из аббатства, стараясь как можно быстрее уехать, чтобы не слышать крики и вой толпы.

Мария и Иоганн ехали молча. Мария чувствовала, что она только что увидела рождение чего-то ужасного, чего-то, где жизнь человека ничего не стоит, состояния, когда тело не слышит душу, или душа совсем покидает тело.

Иоганн накрыл Марию тёплой накидкой, и она провалилась в сон.

***

Глубокой ночью повозка подъехала к дому Марии в монастыре в Гослар. Иоганн отнес Марию в дом и уложил в постель, а сам разгрузил книги и аккуратно стопками сложил их на пол комнаты. Закончив, он подошёл к Марии и посмотрел на её лицо: милая юная девушка внешне, но с невероятной силой внутри, спасшая ему жизнь и не сказавшая об этом ни слова. Иоганн тихо вышел из дома и закрыл дверь.

Проснувшись утром, Мария увидела стопки книг, она провела рукой по их обложкам и вышла на улицу. Сад встретил её тонким ароматом роз. Мария хотела найти Иоганна, но всё, что ей удалось выяснить, что он на рассвете уехал в Вюрцбург. В этот момент внутри Марии пробежал холод, но она, сделав глубокий вдох, вернулась в дом. Её не покидала мысль, почему Иоганн так резко уехал и не ловушка ли это для неё. Но взяв в руки спасенную книгу и начав её читать, она вспомнила, как читала эту книгу несколько лет назад. Думая о Иоганне, она оставила лишь одну мысль: ей уже не важно кто он и почему помог ей, он просто вернул ей то, что ей было дорого.

Несколько дней Мария расставляла книги по стопкам и перечитывая их. Но в пасмурный день в её доме раздался стук. Мария не сразу поняла, что это стук в её дверь, и лишь когда он стал настойчивым, она неохотно оторвалась от книги. Открыв дверь, она увидела Иоганна, державшего в руках плотницкий ящик.

Мария, сама того не ожидая, обняла его. Иоганн явно был смущён таким жестом, но на его лице отразилась улыбка.

Этот день был самым теплым для Марии за всю её жизнь. Она впервые была не прислугой, а хозяйкой дома. Иоганн мастерил полки для книг, а Мария читала ему отрывки, и они обсуждали их, пив чай с вкуснейшим пирогом.

Иоганн замечал, как она, прежде чем открыть книгу, проводит ладонью по обложке, словно снимая заклятие, чтобы видеть истинный смысл. А при чтении в её глазах появлялась искра, и этот вечно падающий на глаза локон волос, который она постоянно поправляла, смешно сморщив нос. Но главное, что он видел в ней, как она начинает светиться в его глазах. Наверное, это и было счастье для неё, которому он помог осуществиться.

К концу второго дня полки были готовы, а книги расставлены. Оставались еще несколько незаполненных полок и Мария, проводя по ним рукой, едва заметно вздыхала.

Вечером они вышли и просто шли по дороге в лучах заходящего солнца вдоль полей. Держались за руки и просто молчали. И в этом молчании было больше истины, чем во всех разговорах вокруг, которые они оставили в этом мире.

***

- Мария, это для твоей книги, - Иоганн протянул ей стопку чистых листов бумаги и чернильницу, когда вернулся из очередной поездки в Вюрцбург.

- И что я на них буду писать? – удивилась Мария.

- Свою книгу, - уверенно сказал Иоганн.

- Мою? – снова удивилась Мария. – А эти чем тебе не нравятся?

- Они прекрасны, но они - не ты. Я хочу прочитать твою книгу, - с теплотой ответил Иоганн.

- Я даже не знаю, что в них написать… - растерялась Мария.

- И когда узнаешь, что у тебя уже будет бумага, - улыбнулся Иоганн.

Иоганн положил стопку листов на свободную полку в библиотеке.

- Аааа, вот ещё что, - Иоганн игриво достает из сумки что-то завернутое в ткань. – Я смогу потом привезти ещё.

Он протягивает сверток Марии. Она разворачивает ткань и достаёт книгу. И с немым вопросом и скорбью в глазах смотрит на Иоганна. Он её обнимает.

- Я знаю… Но ты можешь это сохранить, - почти шепотом произнёс Иоганн.

- Кого-то из-за них сожгли? – дрожащим голосом спросила Мария.

- Главное, что они не потеряны, они живы в книгах.

Мария переставила все книги с центральной полки на соседние, а на освободившуюся поставила эту одну, маленькую, потрёпанную, без обложки.

***

Так проходит два года: они встречаются, читают, обсуждают, спорят. Мария говорит о чувствах, эмоциях. Иоганн ищет логику, смыслы и веру. Но вместе они говорят о душе. Даже в жарких спорах они не теряют теплоту и связь, которая нашла из в этом мире войны и хаоса.

Мария так и не решилась писать книгу, но Иоганн делал это за неё, он записывал её мысли, даже когда она возражала. Но он всё равно писал и аккуратно складывал листы на пустую полку, называя из «Книгой Марии».

Мария перестала сопротивляться ему, и даже сама перечитывала «свою книгу» и это вызывало у неё улыбку. А Иоганн не переставал ей напоминать, что то, как она видит мир, людей, смыслы – это уникально и люди должны это узнать, но не сейчас, ещё не время.

***

Мария знала, что сегодня вернулся Иоганн, она ждала его, как, впрочем, и всегда. Уже знакомый, его фирменный, стук в дверь. Мария открывает дверь и затягивает Иоганна в дом. Он снова отдаёт Марии очередную книгу. Мария с грустью ставит книгу на центральную полку. Полка почти заполнена, всего двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять… тридцать три книги. Мария проводит по ним рукой. Они все разные, большие, маленькие, потрёпанные и не видевшие мир, с богатыми обложками и без них.

- Мария я хотел с тобой поговорить, - взволнованно сказал Иоганн. Мария тут же отвлеклась от книг и с тревогой посмотрела на Иоганна. – Я не смогу приезжать. Должность, дела в Вюрцбурге. Я хочу, чтобы ты тоже поехала со мной.

  - Как кто? – спросила Мария. – Дела церкви?

- Да, я выбрал этот путь, но ты мне дорога и я не хочу тебя потерять.

- Здесь мой дом, здесь я могу быть собой. Ты даже не представляешь, какое счастье ты мне дал. Вюрцбург – это не то место, где я должна быть, и ты это знаешь, - Мария подошла и обняла Иоганна, а он в ответ обнял её.

- Мне нравится «моя твоя книга», - с улыбкой сказала Мария. – Я её допишу и привезу тебе сама.

- Книгу? Про ангела, несущего людям свет истины? Одинокая красивая женщина в Вюрцбург? – с иронией спросил Иоганн.

- Я справлюсь, - улыбнулась Мария. – Ты же знаешь.

Иоганн крепко прижал Марию к себе.

Они последний раз гуляли среди полей, но теперь не молчали: шутили, смеялись, словно этот вечер не будет их последним. Мария идет сквозь сад к дому, а Иоганн смотрит на неё, как тогда, в первую их встречу. Мария закрывает дверь, а он ещё долго стоит возле её дома, наблюдая как небесное небо зажигает звёзды.


Часть 2. Истина не продаётся


Прошёл почти год, как Мария и Иоганн в последний раз гуляли. Природа окончательно вышла из зимней спячки, распустившись множеством цветов. Особенно радовало Марию цветение вишни напротив её окна, она создавала невероятный вид и наполняла комнату нежным ароматом.

- Мария, - в открытое окно она услышала знакомый, но постаревший голос. Выглянув из библиотеки, она увидела в окне графа Роух.

- Папа? – с удивлением спросила Мария, словно не веря своим глазам.

- Не признала, - с улыбкой ответил граф.

- Неожиданно. Проходи в дом, - Мария открыла входную дверь.

- Да я в общем-то пришел сказать, что Иоганн Филипп назначен епископом в Вюрцбурге.

- Не удивлена, он к этому шёл.

- Да, тяжело ему придётся, столько проблем. Даже не знаю, зачем он согласился.

- Там не спрашивают, это почти армия, - рассмеялась Мария и на лице графа появилась улыбка. – Проходи, чаю выпьем, расскажи про Отто и Маргарет.

- Маргарет после смерти Кристины практически не выходит из дома. Уж не знаю, что с ней, но Эльза говорит, что всё в порядке. Я не напрашиваюсь. А Отто помогает мне в делах.

- Не женился?

- Нет. Да и не время сейчас... – задумчиво ответил граф, а потом добавил, - Красивый у тебя сад.

- Да, красивый… - ответила Мария.

Они сидели, пили чай и разговаривали о прошлом, о том времени, когда они были все вместе: мама, папа, Мария, брат и сестра.

- Я хочу поехать встретиться с Иоганном, - сказала Мария.

- Не сама хорошая идея, - ответил граф. – Это может быть опасно.

- Ты даже не представляешь на сколько, - улыбнувшись, ответила Мария.

- Так может поедем вместе? – спросил граф.

- Не нужно, я справлюсь.

Они обнялись и граф ушёл. Мария смотрела ему вслед – он неспешно шёл мимо цветов, касаясь их рукой и в его походке читалась стать дворянина, хоть постаревшая и перенесшая потери, но величие её не ушло.

- Папа! – окрикнула Мария. Граф повернулся, словно ждал этого окрика. Мария подбежала к нему и обняв прижалась всем телом. Граф тоже обнял её.

- Ты приходи. Я вернусь, и приходи. Обещай, - говорила Мария, уткнувшись в его грудь.

- Конечно. У тебя чудесный сад и чай замечательный, - с улыбкой ответил граф и, легко похлопав Марию по спине, отправился домой. Но даже со спины Мария видела, как этот сильный мужчина смахивает платком слезы.

Мария тоже пошла домой, несколько раз оглядываясь в сторону отца.

Зайдя в дом, Мария подошла к той самой полке с «Книгой Марии». На некогда пустой полке теперь лежала внушительная стопка аккуратно написанных страниц, обрамленных в кожаную обложку. Мария взяла книгу, открыла её и начала читать, вспоминая, как эти строки записывал Иоганн. Мария улыбнулась, прижала книгу к груди и посмотрела куда-то в глубину. Она мысленно представляла, как поедет в Вюрцбург, как встретится с Иоганном, как отдаст ему книгу. Но больше всего она думала, как снова почувствует его тепло и защиту.

С этими мыслями она проходила до конца дня, готовясь к путешествию. На конюшне договорилась, чтобы повозка была готова к пяти утра. Но опаснее было провезти через многочисленные посты книгу. Но в повозке было сделано специальное тайное отделение, которое Мария попросила сделать конюха. Конюх, хоть и служил при монастыре, был своенравен и церковную власть недолюбливал, считая многих из них оскверняющими божье имя. Но к Иоганну он проникся доверием, и хотя мог спорить с ним о замыслах Бога, но всегда говорил, что Иоганн ищет истину и познаёт Бога в себе.

Ещё до светла повозка уже ожидала Марию возле сада. Конюх помог погрузить немногочисленные вещи, и пока он аккуратно их укладывал, Мария незаметно положила свою книгу, замотанную в ткань, в тайное отделение. Мария выезжала с монастырского двора с первыми лучами солнца. Конюх перекрестил её вослед.

Несколько дней Мария провела в дороге, останавливаясь на ночлег на постоялых дворах. Большинство из них представляли собой удручающее зрелище, но в разрушенной войне стране выбирать не приходилось. Одинокая девушка привлекала взгляды, но всегда находила покровительство и словно ангел её детства оберегал от всяких бед и вёл по дороге к Иоганну.

Преодолев двенадцать дней пути, побывав в двух десятках трактирах и пройдя полсотни дорожных постов, под светом звёзд Мария въехала в главные ворота Вюрцбурга. Найдя постоялый двор для ночлега, Мария определила лошадь с повозкой на конюшню. И хотя сейчас Мария лежала на удобной кровати, застеленной чистым бельём, но это была самая беспокойная её ночь. В голове она перебирала слова и фразы, которые хотела сказать Иоганну. Но всё это ей казалось совершенно не тем, что ей бы хотелось выразить. Мария не могла уснуть, но устав от собственных мыслей, она провалилась в сон. И этот недолгий сон был самым спокойным и живительным для неё. Она не проснулась ранним утром, а напротив проспала до полудня.

***

- Мне нужно встретиться с епископом, - обратилась Мария к писарю в соборе.

- Что за надобность такая, к епископу? – недовольно спросил писарь, осмотрев Марию, одетую в весьма благородные одежды.

- Личное и очень важное дело, - уверенно ответила Мария. – Мы давно с ним знакомы.

- С ним многие знакомы, каждый вошедший сюда, с ним знаком, - ехидно ответил писарь. – Говори, что за дело?!

- Я могу об этом говорить только с епископом.

- Думаю, тебе лучше поговорить с ними, - писарь, ухмыльнувшись, мотнул головой в сторону кресла инквизитора, стоявшего перед алтарём. Только сейчас Мария увидела, что это не просто собор, а место, где судят жизни людей, а точнее приговаривают их к костру. Это чудовищное соседство с фресками мастеров Флоренции, на которых запечатлено возрождение духа человеческого, создавало невероятное ощущение бесконечного невежества и насмешки над самим создателем.

- Вы можете передать епископу мои слова? – спросила Мария писаря. – Это действительно важно, и он поймёт.

- Что передать? – отрешённо спросил писарь.

- В аббатстве Валькенрид происходят странные ритуалы, которые оскверняют веру и вносят смуту в души людей. А еще скажите, что передала это Мария Роух и она ждёт встречи с епископом.

- Какое дело епископу до далекого аббатства?

- Защита веры – это его долг перед Богом. И если где-то посягают на его имя, то епископ должен вмешаться.

- Я передам, за ответом приходи завтра, - отрезал писарь.

- Благодарю, - Мария поклонившись ушла. Стоя на пороге это величественного собора, Мария всё никак не могла понять, почему ангелы не очистят этот божественный храм от циничных, алчных и беспринципных людей, которые осмеливаются судить именем Бога.

***

- Мария! – радостно и с невероятным почтением подбежал к ней писарь, только она переступила порог собора. – Епископ хочет вас немедленно видеть.

- Так ведите, - уверенно, почти приказав, сказала Мария.

Писарь послушно проводил Марию в кабинет епископа.

Мария вошла и впервые за более чем год увидела Иоганна. Он хоть был под мантией епископа, но это был всё тот же Иоганн, который колотил полку в её доме и записывал за ней слова.

Иоганн смотрел на Марию с улыбкой и ничего не говоря просто обнял её, оставив недоумённого писаря за закрытой дверью.

- Ну что ж, Мария Роух, - отпустив Марию, иронично начал Иоганн, - что же вы хотите рассказать про Валькенрид, чего я не знаю?

- Ваше Преосвященство, - поддерживая игровой том ответила Мария, - это место разврата и похоти и осквернения самого Бога.

- И что же вы хотите от меня, Мария Роух?

- Абсолютно ничего, и ты это знаешь. Я выполнила своё обещание, - перешла на серьёзный тон Мария.

- Ты её дописала и привезла сюда? – удивился Иоганн. – Но как, где она?

- В конюшне постоялого двора. Я не знаю, как тебе её передать.

- Ты надолго?

- Хотела тебя увидеть и обратно. Не думаю, что епископу подобает проводить время с Марией Роух, - уколола Мария.

- Конечно нет, но Иоганну было бы приятно не просто получить книгу, а услышать голос автора.

- Ты хочешь, чтобы я тебе её прочитала, - рассмеялась Мария.

- Очень, - с улыбкой ответил Иоганн.

- Здесь? В Этом кабинете? В этом соборе? Книгу про ангела из пещеры, несущего знания людям? – скептически спросила Мария.

- Это было бы великолепно, но нет… - ответил Иоганн. – Ты не будешь против погостить у меня. Есть домик, он не большой, но стоит на берегу пруда, в глубине сада. Я вынужден жить на территории аббатства, но в этом есть свои преимущества.

- Я не буду против, - улыбнулась Мария.

- Тогда я распоряжусь перевезти вещи и лошадей.

- Лошадь, - снова с улыбкой поправила Мария, - и повозку.

- Лошадь и повозку, - также с улыбкой повторил Иоганн.

- Герхард! – выкрикнул Иоганн, открыв дверь кабинета.

- Нужно перевезти вещи Марии Роух в гостевой домик за прудом, - распорядился епископ подбежавшему писарю. – А лошадь с повозкой отправь в мою конюшню.

- Да, ваше Преосвященство, - отрапортовал Герхард. – Только откуда перевезти?

- Я провожу, - ответила Мария и обратилась к Иоганну, - Я безмерно благодарна Вам за такую возможность.

Мария поклонилась и поцеловала перстень епископа и вместе с Герхардом отправилась на постоялый двор.

***

Разложив вещи в домике, Мария осмотрела его. Это был действительно небольшой домик, почти полная копия её дома в Госларе, даже цветущая вишня за окном никуда не делась, вот только пруд нарушал подлинное ощущение дома.

Телегу распрягли и лошадь наконец смогла ощутить пусть и небольшую, но свободу. За конюшней был почти крохотный загон, но даже в нём при виде Марии, её лошадь начала ржать и весело бегать по кругу играя гривой, приглашая Марию присоединиться. Мария весело смеялась, а лошадь с ещё большим рвением заигрывала с ней. Мария подошла к самой ограде и прижалась к лошадиной голове, отчего та довольно фыркнула, а после спокойно отошла чтобы съесть свежескошенной травы.

Мария достала из телеги замотанную в ткань книгу. Дыхание сперло, руки дрожали от осознания что и где она делает, но желание поделиться своим знанием перевешивало весь возможный ужас. И когда книга оказалась в дорожной сумке, Мария поняла, что в конюшне она одна. Даже выйдя из конюшни и на пути до домика, она не встретила ни одного человека. Казалось, что в отсутствии епископа жизнь в аббатстве останавливается.

Книгу Мария положила на стол аккуратно развернув её. Несколько минут она смотрела на книгу, лежавшую в сердце инквизиции, и она… залилась смехом.

И хотя она могла попросить на кухне всё что угодно, но сама решила приготовить рыбный пирог, который нравился Иоганну.

***

- Узнаю этот аромат, - догнал Марию Иоганн, когда она несла приготовленный пирог в домик. – Это то, о чём я думаю?

- Я не знаю о чём ты думаешь, - улыбнулась Мария. – Где мантия?

- У епископа, - улыбнулся Иоганн. – Я вспоминал твои пироги, они потрясающие. Здешние совсем не умеют готовить.

- Тогда помогай, - Мария вручила Иоганну корзинку с продуктами.

Так они дошли до домика, делясь событиями свой жизни за этот год.

- Неужели это та самая книга? – искренне удивился Иоганн, увидев раскрытую книгу на столе.

- Не узнаёшь? – спросила Мария.

- Какая искусная работа, - Иоганн провёл рукой по обложке. – Интересный орнамент. Откуда это?

- Просто пришло, мне так захотелось, - смутилась Мария.

- Мне кажется это что-то, произрастающее из самой книги…

- Или заслоняющее её, - улыбнулась Мария.

- Или так… Но это точно имеет смысл.

- Надо взять на вооружение, - рассмеялась Мария.

- Что? – не понял Иоганн.

- Делать вычурную обложку, чтобы дальше никто не читал, - смеялась Мария.

Иоганн только спустя мгновенье осознал всю иронию сказанного Марией. Церковные книги были расшиты золотом и упакованы в невероятной красоты оклады, но мало кто их вообще открывал. Эти книги превратились в реликвии, а их тексты изучались по переписанным книжкам, содержащие выдержки и умозаключения священников.

- И всё же, Я думаю, что ты не просто так сделала такую обложку, - сказал Иоганн, жуя кусок пирога.

- Я не думала над этим. Узор просто сам получился, - ответила Мария. – Ту видишь корни, прорастающие из книги, а кто-то увидит что-то своё. Для меня это просто обложка, без смысла, она ограждает текст.

Иоганн пристально посмотрел на Марию.

- Ты права. Это просто обложка. Но почему ты до сих пор не хочешь принять себя, свой дар? Ты сделала её душой и только душа может увидеть свой замысел. Не убеждай себя в обратном.

- Как пирог, - Мария перевела разговор.

- Ничего не изменилось, он такой, как и должен быть – он твой.

- Скажи, обязательно проводить суды в том соборе?

- Традиция.

- Тебе не кажется это странным?

- Мне вообще кажется странным испытание огнём: если выжил, то тебя четвертуют, а если нет, то суд просто ошибся. Так не должно быть.

- Вот и так думаю. А судить за несогласие – признак слабости.

- Или право сильного?

- Сильный не судит, сильный направляет.

Иоганн задумался. Слова Марии вибрировали в его душе, отдаваясь эхом в разуме. А ведь и правда, чем больше было казней, тем больше их становилось, вера людей ослабевала и церковь уже не была сильной, как раньше, её институты открыто, пусть и робко, но осуждались.

- Прочитаешь мне несколько страниц, - попросил Иоганн.

- Конечно, - Мария взяла в руки книгу и начала читать.

Иоганн смотрел в окно, как в пруду отражаются звёзды и луна, а перед ними колышется вишня.

Голос Марии стих, но внутри Иоганна он ещё отдавался едва уловимым эхом, словно это его слова, которые затерялись внутри и всё никак не могут найти выход.

- Хочешь поговорить? – мягко спросила Мария.

- Нет... Не сейчас… - ответил Иоганн. – Я помню эти строки, я помню, как ты не давала их записывать, а сейчас они часть твоей книги.

- Иногда нужно просто довериться, - улыбнулась Мария. – Ты был прав.

- Это прошлое, оно уже не важно. Важно, что сейчас.

- И потом… - Мария это произнесла с грустью, словно будущее представлялось ей туманным и пугающим.

- Мы делаем, что в наших силах, в остальное можем лишь верить, - Иоганн обнял Марию.

Они так и сидели обнявшись. Мария чувствовала покой, который она не знала с 10 лет. А Иоганн перебирал в голове слова книги, выстраивая их в логическую, только ему понятную нить.

***

Утром епископ собрал кардиналов инквизиции и дал поручение очистить аббатство Валькенрид от ереси и предать место анафеме. Своим Прямым указом, он запретил судить людей в стенах аббатства и если они захотят, то могут мирно уйти. А те, кто не захочет покидать стен оскверненного аббатства, доставить в Вюрцбург.

- Ваше Преосвященство, - возразил один из кардиналов, - еретики должны быть подвержены очищению, а не отпущены.

- Очищению? – с иронией спросил епископ.

- Сожжены. Не стесняйтесь, - уже с нотками гнева осадил епископ.

- Такова воля… - хотел закончить кардинал.

- Моя, - перебил его епископ. – Я голос Бога здесь и сейчас. Мы здесь не для того, чтобы казнить, а для того, чтобы вершить праведный суд! Мы не оружие божьей кары! Только сам Бог может карать истинно раскаявшегося человека!

- Вы думаете есть хоть один такой? – спросил один из кардиналов.

- А вы таких не встречали? – прямо в глаза спросил епископ.

- Ни одного, - уверенно ответил кардинал.

- Жаль, что вы не способны это увидеть, - ответил епископ.

- если будут там, кто не захочет покинуть Валькенрид, тех доставить мне для свершения праведного суда над ними.

К полудню отряд инквизиции покинул Вюрцбург.

***

Последние страницы книги были прочитаны. Мария закрыла книгу и положила её на стол. Она смотрела на Иоганна, ожидая его слов. А он даже не знал, нужно ли что-то спрашивать и обсуждать. Ведь то, как Марии удалось вплести свои мысли в древние знания, сказки, мифы и легенды, не вызывало никаких вопросов у него, знание просто лилось в него сплошным потоком, органично вплетаясь в струны его души, наполняя его совсем иным звучанием, более полным, более четким и понятным.

- Все-таки, как просто всё изменить, просто указав на свет, сказать тьма, - прервал молчание Иоганн. – И росчерком пера превратить ангела в демона, пожирающего души.

- А разве они не правы? – ошеломила Мария вопросом.

- Правы? – искренне недоумевал Иоганн.

- Конечно, правы: Люцифер вместе с Лилит пожирают души праведников.

- Мария, я искренне не понимаю твоего сарказма, - нервно ответил Иоганн.

- Ты смотришь на Люцифера с точки зрения его истинной сути, а ты посмотри, как епископ, - начала Мария, приглашая Иоганна в размышления. – Какая душа для церкви является праведной?

- Та, которая следует заповедям.

- Правильно, только уточним – церковным заповедям и правилам. А что предлагает Люцифер?

- Знание, свободу, понимание.

- То есть всё то, что отрывает человека от церкви. Это ли не потерянная душа для церкви?

- Действительно… - задумался Иоганн.

- Тогда, по мнению церкви, Люцифер действительно забирает души праведников.

- Точно, так и есть. И что же тогда ад, если эти души попадают именно туда.

- Осознанность, - спокойно ответила Мария. – Понимание и принятие своей сути, самого себя. Такой человек для церкви сущий ад.

Они всю ночь до самого утра обсуждают книгу и то, как книга Марии – зеркало всех церковных учений и догм. В своих разговорах они ходят вокруг пруда, не боясь быть услышанными, поскольку никто не может осудить епископа за слова о боге не понимая смысл услышанного.

***

Стены Валькенрид предстали перед инквизиторами в своём великолепии: огромные звёзды в кругах, украшенные рисунками Анхольд. Завидев инквизиции, люди разбегались. И хотя епископ дал указ не мешать людям уходить, инквизиторы не отказывали себе в удовольствии отрубать головы безумцам, бегущих прямо на отряд.

Несколько человек укрылись в соборе. И когда инквизиторы вошли внутрь, то перед ними проявился весь ужас, к которому даже они оказались не готовы.

На столах и полу совокуплялись, в самых извращенных формах. Это сплетение тел напоминало бесконечную петлю, внутри храма. Запах человеческой плоти и похоти, намертво въелся в стены собора. Даже с отрубленными головами, тела продолжали биться в экстазе, не прерывая этот ритуал.

Семеро встали у алтаря и одновременно перерезали себе горло, залив кровью весь алтарь. Те, что были ближе к ним, начали буквально купаться в их крови и издавать нечеловеческие звуки.

Там не было людей, там были тела, лишенные не только души, но и разума.

Когда во всём аббатстве не осталось живых людей, инквизиторы сожгли каждое здание, а на стены наложили печать вечного проклятия.

Вести в Вюрцбург оказалось некого.

***

Последний вечер перед отъездом Марии, Иоганн проводит с ней в прогулках в саду и вокруг озера. Они не говорят о книге, они говорят о себе: Мария рассказывает о брате и сестре, об отце, который уже очень стар, о своей жизни и желании рассказать людям свои знания; а Иоганн посвящает Марию в некоторые аспекты жизни епископа, которые удивляют Марию и дают ей понимание, что церковь – это сложный инструмент, который может разрушить сам себя.

- Возьми её, - Мария протягивает книгу Иоганну, когда они зашли в домик.

- Я не могу, - с сожалением ответил Иоганн.

- Если даже ты не можешь, то для кого она?

- Для неё сейчас не время, она не будет принята.

- А когда будет время для истины?

- Пойми, эта книга не может быть у меня, на я запомни «Евангелие от Марии» про ангелов, спустившихся к людям, чтобы вместе с ними пройти путь познания собственной души.

- Я понимаю, - с горечью ответила Мария. – Отвезу её обратно, на полку.

В голосе Марии чувствовалась обида.

- У неё будет ещё шанс изменить мир, - Иоганн обнял Марию, но она уже не чувствовала того вселенского тепла и покоя.

Иоганн ушёл, а Мария смотрела на свою «отвергнутую» книгу и пыталась примерить свою чувства с разумом.

Иоганн выдал Марии двух монахов в сопровождение и охранную грамоту, которая позволяла проезжать посты без досмотра.

На полпути до Гослара, Мария останавливается на ночлег на постоялом дворе. Она слышит разговор инквизиторов, возвращающихся из Валькенрид, их описание происходящего там и смех над убитыми ими людьми. Мысли о её книги не дают ей спокойно спать, превращаясь в навязчивые сны.

«Книга… О чём она... Об истине-ли, а может это вымысел… Кому она нужна, если даже ему не нужна… Евангелие – ну смешно… А может он прав… Он определённо прав, ведь перемены близко… Тогда почему не взял… Оставить… Я её и так знаю… Кто я?... Хранитель тайны… Вечный, запертый… А хочу-ли я…»

Рано утром Мария выбрасывает книгу на задний двор, в надежде, что дождь смешает её с грязью и смоет весь текст. И только чудом, после отъезда отряда инквизиторов, эту книгу находит пьяный постоялец, решивший справить нужду на заднем дворе.

В пьяном угаре он демонстрирует её в трактире, после чего начинает читать, бессвязно, заикаясь и повторяя слова, иногда икая, от чего толпа в трактире разрывается смехом. Когда чтение пьяницы надоело, у него отобрали книгу и решили сжечь.

- Бутылку вина за книгу, - раздался громкий голос сквозь пьяный гогот толпы.

- Ты кто? – заплетающимся языком спросил державший книгу и посмотрел задурманенным взглядом в то место, откуда раздался голос.

- Разве это имеет значение? Я даю тебе бутылку любого пойла, а ты мне эту ересь.

- Две, - смекает мужичок.

- За две я могу вернуть инквизиторов, - спокойно отвечает голос, и фигура человека встает из-за стола в тени. Это не высокий, но крепкий мужчина. И судя по одежде, явно не из простых людей и его появление в подобном месте скорее исключение.

- А ты поди докажи, - язвит мужичок.

Мужчина подходит вплотную к пьянчужке, протягивает бутылку самого дешёвого вина и вырывает книгу. Обрадованная толпа тут же забывает про книгу и увлеченно обсуждают полученную награду и всерьёз спорят о вкусе вина.

***

Гослар встречает Марию холодным дождём, не тепло дома быстро согревает её, заставляя проплакать израненную душу до самого утра. Из окна библиотеки виднеются редкие цветы на вишне, готовые вот-вот сорваться и опасть. Но с первыми лучами солнца вокруг дома Марии оживает сад: распускаются и поворачиваются к свету цветы, пчелки и шмели кружат над бутонами в поисках нектара, собирая на своих мохнатых телах пыльцу. Едва уловимый цветочный аромат с утренней свежестью после дождя проникает в дом, делая его частью сада. А непрекращающаяся трель кузнечиков создаёт симфонию покоя и неизбежности возрождения природы после ночного ливня.

Мария ранним утром проходит мимо монастырской школы, возле которой резвится детвора. Оказывается, учитель сегодня не смог прийти, и дети устроили игры прямо во дворе, нарушая покой этого места своими задорными криками. Но услышав упрёк от монахов, они на минуты затихают, чтобы потов вновь взорваться безудержным весельем.

- Хотите расскажу сказку? – выкрикнула Мария, когда приблизилась к детворе.

- Да! – радостно закричали дети и расселись вокруг Марии.

- Слушайте. В далекой стране, в давние времена жили огромные великаны. Люди боялись их и не подходили близко, а великаны не приходили к людям. Но вот однажды…

Дети с неподдельным восторгом слушали сказки, как грозные великаны помогали людям побеждать страшных монстров, а люди помогали великанам по хозяйству. Когда Мария закончила рассказ, дети не хотели отпускать Марию и просили еще сказок про великанов и чудовищ. Мария улыбалась и обещала рассказать новую сказку завтра. Несмотря на потерю своей книги, она только что нашла способ передать свои знания дальше, оставить их жить так, чтобы не навлечь гнев церкви ни на себя, ни на детей. Она посмотрела на ясное небо и вспомнила, как когда-то Генрих также рассказывал им с Маттиасом сказки про ангелов, пришедших к людям.

Почти каждый день Мария придумывала новые сказки, в которые умело вплетала текст своей книги. Даже монахи приходили послушать её сказки. Каждая сказка была наполнена добром, и её концовка непременно взрывалась детским смехом и криками «Ещё, ещё».

Приходил послушать эти сказки и граф Роух. Не часто, но всегда с интересом и внутренним восторгом. А однажды он приходит не один, а с Эльзой, шестнадцатилетней племянницей Марии, дочерью Маргарет.

К некоторому удивлению Марии, Эльза не испытывает восторга от сказок, а реагирует так, словно она это уже слышала и не раз.

- Эльза, - позвала её Мария, когда закончила рассказывать очередную сказку. – Можно с тобой поговорить?

- Ой, меня мама ждёт, может в другой раз, - быстро выпалила Эльза.

- Как она? – спросила Мария.

- Всё хорошо! – бодро и весело ответила Эльза.

- Приходи завтра ко мне, угощу тебя пирогом и маме передам.

- Приду! – не оборачиваясь выкрикнула Эльза и убежала в сторону дома.

В этом задоре юной девушки Мария почувствовала огромный груз, который она прячет за улыбкой.

***

К полудню Эльза уже стояла на пороге дома Марии и отчаянно стучала в дверь, что напугала Марию.

- Заходи скорей! – Мария затянула Эльзу в дом и быстро закрыла дверь. – Что случилось? – встревоженно спросила она.

- Ха-ха-ха! – Эльза искренне смеялась, видя испуг Марии.

- Очень смешно, - строго сказала Мария, но на лице её появилась едва уловимая улыбка. – Проходи, пирог ещё не остыл.

- Ух ты! – с восторгом выкрикнула Эльза, увидев библиотеку, но Мария поспешно вытащила Эльзу из комнаты и закрыла дверь.

- Пирог там, - Мария показала в сторону второй комнаты, где на столе стоял пирог, молоко и чай.

- Вы действительно чудная, как про вас говорят, - с детской непосредственностью отреагировала Эльза. – А что там, в тех книгах?

- А что обычно в книгах? – переспросила Мария.

- Говорят знания.

- А ты сомневаешься?

- Ух каким бы умным был герцог! У него библиотека в три этажа!

- А он не умный?

- Конечно нет! У него десяток советников!

Мария улыбнулась.

- Садись, съешь пирог, - пригласила Мария.

- Да меня мама ждёт, - уже на автомате ответила Эльза.

- Хорошо, я сейчас заверну тебе с собой, - Мария стала неспеша отрезать и заворачивать кусочки пирога. – Мне папа, твой дедушка, говорил, что мама не выходит из дома.

- Ага, сидит, в окно смотрит.

- И всё? А отец твой?

- А он не мешает ей. Да всё хорошо у неё.

- Не думаю так, Эльза, и ты тоже так не думаешь.

- А что я могу сделать? – вполне серьёзно спросила Эльза. – Мама не хочет со мной разговаривать. Она вообще ничего не хочет. Говорит, что ждёт. Видимо смерти.

- Да, Эльза, её и ждёт. Но это разве жизнь?

- Я устала с ней разговаривать, она меня не слышит, - голос Эльзы задрожал, и она упала на стул, инстинктивно отхлебнув молоко. Мария подвинула к ней кусочек пирога.

- Послушай, - Мария присела рядом с Эльзой, пока та с удовольствием ела яблочный пирог. – Не переставай разговаривать с мамой, даже если она не отвечает, даже, если тебе кажется, что она не слышит. Поверь, ты единственное, что её держит.

- Я знаю, но это тяжело.

- Да, тяжело, но ты потрясающе справляешься.

- А что в ваших книгах?

- Сказки, которые я рассказываю.

- Ага, и именно поэтому вы их прячете? – с недоверием спросила Эльза.

- Но ты их всё равно знаешь, ведь так?

Эльза замолчала и перестала жевать. Она подняла голову и посмотрела на Марию.

- Вы не расскажете маме и графу? – просящим защиты голосом, спросила Эльза.

- Не расскажу. Это будет наш секрет, как и мои сказки. Договорились? – Мария протянула руку Эльзе.

- Договорились, - расслабившись, Эльза пожала руку Марии.

- И так, откуда ты их знаешь? – спросила Мария.

- Я была на тайных собраниях, - с явным смущением и страхом начала Эльза. – Есть учение о … - она замолчала и очень внимательно смотрела на Марию, словно пыталась в её глазах увидеть ответ.

- О? – спросила Мария.

- О … - всё не решалась ответить Эльза.

- Люцифере? – спокойно спросила Мария.

- Да, - уткнувшись в пол, согласилась Эльза.

- И что, прям на мои сказки похоже? – поинтересовалась Мария.

- Да, похоже, только у вас Великаны и чудовища, а там Ангелы светлые и темные.

- Тёмные ангелы? – теперь удивилась Мария. – И так тоже бывает?

- У него бывает… - ответила Эльза.

- Таких сказок у меня точно нет, - со смехом ответила Мария. – Может мне тоже сходить?

Эльза удивлённо посмотрела на Марию, как будто та спросила что-то невероятное и невозможное.

- Ну вы точно чудная, - только и смогла выдать Эльза.

- Наверное, - с улыбкой ответила Мария. – Так же, как и ты.

- Не, я совсем не такая! – весело ответила Эльза. – Я не буду сидеть дома, я хочу увидеть мир.

- Ну так, поможешь мне? – настаивала Мария.

- Помогу, - с наигранно серьезным видом ответила Эльза. – Послезавтра встреча.

- Жду с нетерпением, - с той же интонацией ответила Мария. И они обе рассмеялись.

Забрав пирог, Эльза пошла домой, а Мария осталась томиться в ожидании интересной встречи.

***

Вечером назначенного дня Эльза и Мария отправились на тайную встречу. Эльза принесла шикарные платья Маргарет, которые та, давно уже не надевала, и они идеально подошли Марии. Глядя на неё в темно синем атласном платье в пол, нельзя было даже и подумать, что она живет в доме при монастыре. Её образ, который дополнялся взятыми Эльзой у матери ожерельем и серьгами, был образом истинной знати. И Эльза рядом с ней тоже обретала дворянскую стать.

Сама тайная встреча, судя по всему, была тайной только для тех, кто был глух и слеп, и проходила в доме Готе – богатого дворянина, человека, который всем своим существованием доказывал, что нет предела человеческому тщеславию.

Когда на пороге дома появилась Мария, Готе, аж засветился от гордости, что собрание посетила «чудная» Мария, и разнёс эту новость по всем собравшимся. Мария моментально стала центральным объектом этого собрания. На неё смотрели с явным свидетельством, что её появление здесь доказывало некую истину в тайном учении.

Эльза держалась за руку Марии, не отпуская её ни на миг. Она боялась потеряться в этой толпе. Она видела все эти восторженные взгляды, льстивые слова и улыбки, которые по неведомой ей причины Мария принимала и благодарила. Им выделили первые места, но Марии предпочла сесть в глубине зала в удобные кресла. И только в них Эльза отпустила руку Марии, когда появился «посланник Люцифера».

Эльза видела, как Мария сдерживает смех, когда этот не высокий коренастый мужчина называет себя «проводником слов Люцифера». Наблюдая за Марией, Эльза старалась уловить её реакции на слова «посланника» и определить, где есть истина, а где вымысел, сказка. Но устав от этого занятия, Эльза начала рассматривать собравшихся.

Никогда раньше она не видела их в таком свете. Она приходила на такие собрания и раньше, была среди толпы, и ей казалось, что все ясно и понятно, но сейчас, с Марией, она себя чувствовала не внутри, а над ними. И все эти люди ей казались очень странными: они пили вино, разговаривали, некоторые даже целовались, лишь единицы слушали «посланника». Но при этом все очень громко аплодировали лишь услышав чей-то хлопок.

И в какой-то момент Эльза поняла, что она сейчас на тайном приёме, где ей рассказывают о Люцифере, как единственном даре для людей, а ей хочется смеяться, но нельзя. Она взглянула на Марию: она сидела, внимательно вслушиваясь в слова, но при этом улыбалась. И Эльза тоже стала улыбаться. Ей уже было совершенно не важно, что говорит «посланник», потому что наступило осознание, что это совершенно не имеет значения для неё.

Зал взрывается аплодисментами. Представление закончено. Толпа начинает расходиться. Эльза тоже собирается уходить, но останавливается, когда видит, что Мария никуда не торопиться. Взгляд Марии сосредоточен на «посланнике». И он это чувствует, сам несколько раз сталкивается с ней глазами, но поспешно отводит взгляд.

- Вам было интересно, - «посланник» сам подходит к Марии, когда зал почти опустел.

- Безусловно, - отвечает Мария, что обескураживает Эльзу. – Вы так умело оперируете текстом. Неужели вы сами прочитали книгу откровений Люцифера?

- Не просто прочитал, она всегда со мной, - с явной гордостью сказал «посланник».

- Вот бы на неё взглянуть, - с искренней заинтересованностью просит Мария.

- Только для вас я готов показать источник знаний, - «посланник» переполнен собственной значимостью. И когда он отходит, чтобы принеси книгу, Эльза замечает, что Мария с трудом сдерживает смех, прикрывая рот перчаткой.

- Вот, посмотрите, какой орнамент, - «посланник» приносит книгу, которую когда-то выменял на бутылку дешёвого пойла.

- Наверно, это что-то значит? – выражая удивление Мария и проводит рукой по кожаной обложке.

- Это символы самого Люцифира, его печати, знаки, - с восторгом сообщает «посланник». – Но их ещё предстоит расшифровать.

- Да… - Мария делает задумчивый вид. – Я мне кажется, это сорняки растут из книги.

- Вы увидите его символы только когда познаете весь замысел Люцифера и его истину, - безапелляционно сказал «посланник» и уставился в потолок.

- Мне было бы интересно узнать, - продолжила Мария. – Может вы сможете мне рассказать это завтра за обедом?

«Посланник» замялся.

- Я не думаю, что нам безопасно встречаться в трактире, да и вы женщина состоятельная и замужняя…

- Я всё устрою, - прервала его Мария. Она взяла Эльзу за руку, и они вышли из дома Готе.

Пока они ехали до дома Эльзы, они не переставали смеяться и делиться впечатлениями от «тайного собрания».

- Тётя, а вы действительно пойдёте с ним встречаться? – перестав смеяться спросила Эльза.

- Да, тебя это беспокоит? – спросила Мария.

- Но зачем? Я не понимаю.

- Есть вещи, которые ты просто чувствуешь. Их нельзя объяснить, но ты знаешь, что так должно быть.

Они подъехали к дому. В окне в тусклом свете свечи был виден силуэт Маргарет. Пока Мария помогала Эльзе спуститься с повозки, на порог дома вышла Маргарет. Мария подошла и обняла сестру. Когда она отъезжала от их дома, обернувшись увидела, как Маргарет и Эльза стоят на пороге дома, Эльза обняла Маргарет, а она одной рукой прижала Эльзу к себе.

***

Рано утром «посланник», по просьбе Марии, зашел в трактир. В самом дальнем углу его уже ждала Мария в своей обычной скромной одежде.

- Неожиданное преображение, - смутившись, «посланник» сел за стол.

- Вы же так переживали за встречу со знатной дамой. Чем вам мой наряд не угодил сейчас? – с ухмылкой спросила Мария.

- Да мне-то что, надевайте, что хотите, - с наигранным безразличием ответил «посланник».

- Так в чем же смысл нашего с вами бытия? Есть ли в книге ответ? – спросила Мария.

- В книге есть ответы на всё, но их нужно уметь правильно читать, - уверенно ответил «посланник».

- Получается четкого ответа нет? – с расстроенной интонацией спросила Мария.

- Ну почему же, для того, кто знает, как читать эту книгу, там есть все ответы.

- Даже ответ, зачем он дал нам эту книгу? – с удивлением спрашивает Мария. – И как он выбирает кому доверить свои знания?

- Он подобен Богу, его замысел постичь невозможно, и выбору его можно лишь доверять. Он дал людям всё, чего наш хочет лишить Бог, - ответил «посланник».

- А Бог хочет нас чего-то лишить? – спросила Мария, продолжая играть роль заинтересованной дамы.

- Конечно! Он даёт нам знания, Бог забирает. Он даёт нам свободу, Бог – рабство. Он нас освещает, а Бог этот свет забирает себе.

- Как интересно, - Мария поддерживает «посланника». – И в чем смысл вашего учения, верить в него, а не в Бога?

- Наша вера даст нам возможность вернуть истинную власть его! – с гордостью ответил «посланник».

- Аааа, власть…, так вот в чём дело, - разочарованно произнесла Мария. – Если он дал нам всё: и жизнь, и знание, то зачем?

- Как говорится: пути его неисповедимы. Да и нужно ли. Он сказал: живи и наслаждайся. А поиск истины денег не приносит, а кушать хочется, - ответил «посланник» и со звоном бросил на стол кошель с монетами.

- Конечно, истину продать нельзя, - соглашается Мария. – Но дать она может куда больше, чем ваше золото.

- Да неужели?! – смеётся «посланник» и зовёт трактирщика, заказывает ему еды и питья. – Вот! А будь у меня истина, я бы с голоду умер!

- Вам бы эту книгу прочитать и понять, что там написано, а то, за вашими словами и смысла-то нет, - говорит Мария, заставляя «посланника» нервно сглотнуть.

- Вы так говорите, как будто знаете, что там написано? – с сарказмом спросил «посланник».

Мария наклонилась через стол, и «посланник» инстинктивно наклонился ей на встречу.

- А до вас разве не дошли слухи обо мне? Мне сам Люцифер читал эту книгу, - Мария села обратно, а «посланник» так и замер изогнутым над столом.

- Да ты сумасшедшая! - отойдя от оцепенения, выкрикнул «посланник». – Тебе бы с этими, которые анхольд вызывают!

- А разве они остались? – спрашивает Мария. – Были слухи, что всех убили?

- Не знаю, кого там убили, но эта зараза из Валькенрид. Они такие же сумасшедшие, как и ты. Тоже бредят разговорами с дьяволом. Только им охотнее деньги несут за их ритуалы с оргиями. Вот тебе туда и надо!

Мария молча встаёт и выходит из трактира. Она просто идёт. Проходит монастырь, свой дом, потом поля и останавливается на развилке дорог.

Солнце уже зашло, проявляясь исчезающим закатом.

Мария разворачивается и идёт к дому. В её душе нет боли, нет радости, нет любви. Она просто идёт. Под зарождающими звёздами.


Часть 3. Картины смыслов


- Тётушка! – обеспокоенная Эльза стучит в дверь. – Тётушка! Откройте, это Эльза!

Несколько дней Мария не приходила рассказывать сказки и не появлялась на людях.

После нескольких минут, дверь открылась. Эльза вошла, а Мария молча ушла в комнату и легла на кровать.

- Что случилось? – растерянно спросила Эльза, не понимая как, всегда жизнерадостная и сильная Мария, вдруг потеряла интерес к жизни.

- Тётушка, поговори со мной, - сдерживая слёзы просила Эльза, видя, как Мария уходит так же, как когда-то уходила её мать.

Но Мария молчала и просто гладила прижавшуюся к ней Эльзу по волосам.

- Сегодня мама мне пожелала доброго утра, - поделилась Эльза.

- Хорошо, - выдохнула Мария.

- Это из-за тебя, это всё ты, - продолжала Эльза.

- Конечно, - тихо, не желая спорить, ответила Мария.

- А есть еще тот пирог? – спросила Эльза.

- Нет… ничего нет, - отрешённо сказала Мария.

- Так может сделаем? – оживилась Эльза. – Я помогу, ты только скажи как?

Эльза вскочила и открыла шторы, чтобы солнечный свет наполнил комнату. Мария зажмурилась и недовольно отвернулась от окна.

- Нет, нет, нет! – Эльза подошла и повернула Марию обратно. – Вставая, давай делать пирог, - Эльза тянула Марию за руку и пыталась поднять её.

- Что ты делаешь, я не хочу, - сопротивлялась Мария.

- А я хочу твой пирог. С чем будем делать? Может с ягодами? – заваливала вопросами Эльза. – Я пойду соберу. Сколько нужно? Каких? А они где растут?

- Эльза… - попыталась сопротивляться Мария. – Ну какой пирог?

- Самый-самый вкусный, только ты такой делаешь! Вставай! Так, я нашла во что собрать. Скоро вернусь, начинай! – Эльза выбежала в сад, оставив Марию в растерянном состоянии. Она по какой-то, неведомой ей, силе поднялась с кровати и достала муку и плошки, чтобы замесить тесто. Она посмотрела через окно на Эльзу, которая собирала малину с куста и впервые за несколько дней она почувствовала желание улыбнуться.

- Собрала! – с радостью ворвалась в дом Эльза.

- Молодец, а теперь ешь, - с улыбкой сказала Мария и достала небольшой горшочек с ягодным джемом.

- Хорошо, но сначала ты, - Эльза взяла самую большую ягоду и протянула её в рот Марии.

- Сладкая, - съев ягоду, сказала Мария.

- А у тебя не бывает других, - спокойно сказала Эльза и уселась на стул напротив Марии, наблюдая как та замешивает тесто. – Что мне делать?

- У тебя будет очень важное задание, - интригующе начала Мария, и Эльза инстинктивно потянулась вперёд. – Ты должна следить и запоминать, - Мария улыбнулась.

- Так точно! – с улыбкой отрапортовала Эльза и протянула еще одну ягоду Марии.

Мария замешивала тесто, Эльза молча следила и запоминала, попутно едя малину и угощая Марию. И это молчание было светлым и теплым, и лучшим лекарством для Марии.

 Закончив с пирогом и запечатав его верхним слоем теста, Мария собралась поставить его в печь, но Эльза её остановила и высыпала оставшуюся малину на пирог, вдавив его в тесто. А потом они вместе поставили пирог в печь.

- Эльза, я хочу поговорить, - начала Мария, посадив Эльзу на стул, а сама сев напротив неё. – Я хочу, чтобы ту пообещала мне никогда больше не ходить к таким, как тот «посланник».

- Хорошо, - спокойно ответила Эльза.

- Эльза, я не запрещаю, но я хочу тебе объяснить кое-что.

- Я всё понимаю, - Эльза попыталась успокоить Мария.

- К сожалению, нет, - отрезала Мария. – Это сложно, но я хочу, чтобы ты знала, это не учение, это не знание, это товар. Это не сделает тебя сильнее, это уничтожит то, что есть в тебе, - Мария коснулась рукой её груди.

Эльза двумя руками прижала её ладонь ещё сильнее.

- Я поняла это, когда ты смеялась на ним, - сказала Эльза.

- Он лишь один из многих и не самый плохой, просто трусливый торгаш. Есть вещи более страшные, чем его слова… - Мария замолчала и было видно, что она не может подобрать слов.

- Есть люди, - собравшись с мыслями, продолжила Мария. – Которые не рассказывают, а создают ритуалы, думая, что это свобода. Но самом деле они становятся заложниками своих желаний, вожделений.

- Вы про анхольд? – неожиданно для Марии спросила Эльза.

- Ты знаешь про них? – насторожилась Мария и одернула свою руку от груди Эльзы.

- Знаю, - виноватым голосом ответила Эльза и опустила глаза.

- Расскажи мне об этом? – Мария подняла её голову и посмотрела в её испуганные глаза. – Я не злюсь и не буду тебя винить, я беспокоюсь за тебя.

- Я думала, что это будет интересно, они предложили мне быть главной в их ритуале, - голос Эльзы дрожал.

- Главной в ритуале? – Мария уже не на шутку испугалась, вспоминая что значит быть в центре этих ритуалов.

- Да, они дали выпить мне вина, а потом положили на стол и… - Эльза замолчала, у неё перехватило дыхание и выступили слёзы.

- Всё хорошо, я рядом, - Мария обняла Эльзу и прижала к себе.

- Они меня раздели… - уже всхлипывая продолжала Эльза.

- Но ничего не получилось, - уверенно сказала Эльза, посмотрев в глаза Марии.

- Я верю, - спокойно ответила Мария. – А что случилось?

- Я испугалась и меня стошнило, а когда они начали смеяться, я убежала. Мне так плохо было.

- Так и должно быть, родная. От этого и должно быть плохо, - Мария гладила Эльзу по волосам.

Комната заполнялось ароматом испеченного пирога. Мария достала пирог, и пока она его разрезала на кусочки, Эльза сбегала за кувшином молока, а вернувшись, они вместе заварили ароматный чай.

Мария с интересом и легкой улыбкой смотрела, как Эльза уплетает пирог, запивая его молоком. Но мысль, что эта девочка была на самом краю пропасти и лишь по воле ангелов не сорвалась, не давала Марии покоя. Всё её существо сопротивлялось мысли, что люди способны убить душу девочки ради своих плотских утех. Мария встала, ушла в библиотеку и вернулась, держа в руках маленькую потрепанную книжку.

- Почитай немного мне, - попросила Мария, протягивая Эльзе книгу.

- Хорошо, - ответила Эльза, отставляя пирог в сторону и открыв первую страницу стала читать, но после пары страниц остановилась, с недоумением смотря на Марию.

- Что это? – только и смогла спросить Эльза.

- Ты держишь в руках книгу, за которую человека сожгли на костре, - ответила Мария, не отводя взгляда с Эльзы.

Эльза закрыла книгу и положила её на стол.

- Я не буду это читать, - Эльза сложила руки на груди.

- Послушай, я вижу, что ты ищешь свой путь, - начала Мария, придвинувшись с Эльзе и взяв её за руки. – И он только твой, но те книги, который за дверью, смогут убрать камни с твой дороги.

- Я не хочу.

- Ты боишься, это другое. И это естественно. Но ты же уже была там, за что сжигают.

- Это другое, про то все знают.

- Но могут казнить только тебя. Поверь мне, эти книги не навредят тебе, они помогут тебе многое понять. И именно этого боится церковь и власть, а не оргий и шарлатанов.

- А ты их все прочитала?

- Помнишь книгу «посланника»?

- Да, ты её тоже читала?

- Нет, - усмехнулась Мария. – Я её написала.

Эльза от удивления открыла рот.

- Так ты Люцифер? – с детской непосредственностью выдала Эльза.

- Нет, но я старалась донести свои мысли до людей, но они их не поняли. Они видят слова, но не видят в них смысла и придумывают свой. Не суди о книге по мнению других, найди в ней свой смысл.

Мария подвинула книгу к Эльзе, а сама отодвинулась и начала есть пирог. Эльза открыла книгу и продолжила читать, но уже не вслух. Мария замечала, как в Эльзе просыпается интерес одновременно с растерянностью и страхом.

Закончив читать, Эльза собирается домой. Мария заворачивает оставшиеся кусочки пирога и наказывает Эльзе передать их Маргарет.

- Эльза, - с беспокойством говорит Мария. – Не рассказывай о книгах никому, совсем никому. Прошу тебя. И приходи, они будут тебя ждать.

Эльза молча кивает и уходит.

***
«Время ожидания. Оно опустошает, высасывает силы и испепеляет. Ты ждёшь, считая минуты. В голове мысли сменяют друг друга, не давая даже понять их, ухватить и остановить этот бесконечный замкнутый поток. Ты ждёшь, ждёшь, ждёшь. А вокруг словно ничего нет. А даже если есть, то всё это не с тобой. Ты ждёшь. А потом…»
***

- Мария, тётушка Мария, - раздался стук в дверь. – Это Эльза.

- Здравствуй, родная, - с явным облегчением сказала Мария, после томительных двух дней ожидания. – Я уж боялась, что ты не придёшь.

- Я просто хотела понять, - Эльза вошла в дом и закрыла дверь. – Мне всё это сложно, кажется всё понятно, но что-то постоянно ускользает, кажется, схватил нить, а её уже нет.

- У меня также было, - улыбнулась Мария. – Проходи, я покажу.

Они вошли в библиотеку, Мария взяла ту же маленькую потрепанную книжку, села за стол и предложила Эльзе тоже сесть. Мария открыла первую страницу и начала читать, посматривая на Эльзу.

Прочитав пару страниц, Мария остановилась.

- Что чувствуешь? - спросила Мария.

- Я чувствую, что за словами есть что-то, не те образы, которые описаны, а что-то другое. Вот… нет не могу уловить.

- Ты права, образы лишь помогают нам представить, что мы должны понять, они создают пространство для идеи, мусли, сути. А в конечном итоге – для истины.

- И как увидеть это за образами.

- Закрой глаза, - Эльза закрыла глаза. - Просто вдохни… Ты слышала воздух?

- Да… - ответила Эльза.

- Что ты сейчас видишь?

- Ничего, просто темно, - ответила Эльза.

- Начнём… - Мария начала читать сначала, но сейчас не просто текст, а делая акценты на отдельных словах, дополняя предложения яркими образами.

- Скажи, а сейчас, что ты чувствуешь? – Мария вновь спросила Эльзу.

Эльза молчала, спокойно дыша, словно заснула, но по дрожащим ресницам Мария понимала, что Эльза сейчас видит новые для себя образы, которые рождаются у неё в душе.

Эльза открыла глаза. В её взгляде Мария прочитала удивление, но от того, как всё просто оказалось на самом деле.

- Я поняла, я видела! – закричала Эльза, вскочила и обняла Марию. Мария обняла её в ответ. – Это невероятно, я видела слова, я видела образы, но я не слышала тебя, я просто видела! – её голос буквально звенел от радости и сбивался от восторга.

- Расскажешь, что увидела? – Спросила Мария.

- Я попробую, - ответила Эльза, села на стул и снова закрыла глаза. А затем, вдохнув, начала пересказывать образы, которые она видела в этот момент. Но за всеми эти образами, Эльза увидела суть того, о чем прочитала Мария.

Так они провели целый день: сначала Мария читала, Эльза слушала, а потом Эльза рассказывала свои образы, а Мария их возвращала Эльзе с необходимыми объяснениями.

В конце дня Эльза обняла Марию перед уходом, но это были не те детские объятия, а объятия молодой девушки, которая вкладывает в этот жест свою душу. Мария наблюдала, как Эльза проходила мимо цветов в саду и слегка казалась их кончиками пальцев, распугивая пчёл. В конце сада она наклонилась и вдохнула аромат цветка. Потом повернулась, увидела смотревшую на неё Марию, подняла две руки вверх и просто прокричала «Ааааа!!!», рассмеялась и быстрым шагом пошла домой.

***

Эльза, как и последние несколько последних дней, пришла к дому Марии. Она постучала в дверь, но дверь оказалась открытой. Эльза вошла. Мария спала, тяжело дыша, но услышав голос Эльзы, повернулась и жестом попросила не подходить ближе. Эльза остановилась и осмотрела комнату: не было никаких признаков лекарств. Тогда она вопреки жестов Марии подошла и открыла окно, впустив в комнату свежий воздух с цветочным ароматом. Потом заварила чай с джемом и оставила Марии, а сама пошла за лекарем. Но лекарь отказался идти, сказав, что Мария не одна такая и он знает какая у неё болезнь, выдал несколько мензурок с каплями и рассказал Эльзе несколько рецептов.

Вернувшись к Марии, Эльза приготовила отвар и немного еды. Буквально заставив Марию поесть и выпить отвар, Эльза ушла домой, чтобы собрать некоторые свои вещи – она твердо решила не оставлять Марию в таком состоянии и остаться с ней до выздоровления. Но Эльза ещё и понимала, что это хороший повод отпроситься из дома, чтобы быть в библиотеке Марии.

Оставшись наедине с книгами, Эльза с интересом читает их, запоминая и выписывая все непонятные ей места. Она пытается читать книги, как учила Мария, с закрытыми глазами переосмысливая слова, чтобы потом выразить увиденное в рисунках.

Когда Эльза уходила из дома за продуктами, Мария набравшись сил заходила в библиотеку и читала записи Эльзы и смотрела на её рисунки. В этой стопке рисунков, был один, который Мария забрала и положила под свою постель. Это был странный смешной рисунок, с человечком из которого выходят линии, а вокруг него словно светящееся облако. Мария почувствовала в этом рисунке саму Эльзу, её чистую, светлую душу.

Благодаря усилиям Эльзы Мария быстро идёт на поправку. Она уже находит в себе силы, направлять Эльзу в понимании сложных для неё мест. Мария лишь задаёт вопросы и направляет Эльзу к размышлениям. Эльза всё больше осознаёт, как много рассказано в этих простых книгах. И тем явственнее она начинает понимать за что церковь стремиться уничтожить эти знания.

Мария за месяц окончательно поправляется и уже не просто помогает Эльзе, а сама учиться у неё смотреть на известные ей книги иначе. Они могут спорить, до крика, до абсолютной тишины, но парадоксальным образом потом понимают, что говорят об одном и том же, только с разных сторон.

- Эльза, просто рисуй! – не выдерживает Мария в один из таких споров. – В твоих рисунках всё сразу становится понятно, но когда ты говоришь, то твои слова звучат совершенно иначе.

- Это просто ты не способна их понять! – в ответ выпалила Эльза.

- Да! Именно! – радостно вскрикнула Мария. – Но я хочу тебя понимать, и я понимаю твои рисунки. Родная, просто рисуй, - Мария целует и обнимает Эльзу, оставляя её в обескураженном состоянии.

Эльза достаёт ещё не прочитанную книгу с дальней полки. Книга называется «Познание жизни». Она открывает первый лист и начинает читать. Но почти сразу останавливается, закрывает книгу, кладёт её на стол, встаёт и выходит из библиотеки.

- Мария, мне нужно домой, - говорит Эльза, собирая свои вещи.

- Что-то случилось? – встревожилась Мария.

- Нет, я просто устала. Да и маму хочу увидеть. Я приду позже.

Эльза обнимает на прощание Марию и выходит из дома таща баул с вещами.

- Может телегу?! – кричит Мария вслед.

- Я сама! – не поворачиваясь отвечает Эльза и машет рукой.

***

- Мама, я дома, - прокричала Эльза, войдя в дом, но понимая, что никто ей не ответит. Проходя мимо её комнаты, Эльза видела, как мама всё также смотрит в окно отрешённо от мира.

Эльза разложила вещи. Спустившись в зал, она села за клавесин. В совсем юном возрасте её учили играть на нём, но тогда она страшно этому сопротивлялась. Она открыла крышку и начала играть свою детскую простую мелодию, которой её учили. Эльза закрыла глаза и… Она словно начала парить в темном пространстве, где нет ничего, но потом вспыхивают звёзды, соединяясь лучами рисуют замысловатые узоры, лишенные углов. Узоры меняются словно калейдоскоп, и всё это в конечном итоге обретает смысл. Но смысл жизни или какой-то иной, а смысл просто существования таких узоров, они просто есть, им не нужно доказывать своё существование и соответствовать форме. Они не зависят от того, кто на них смотрит, они созданы из звёзд и недосягаемы.

Эльза опускается снова в зал. Открывает глаза. Музыка стихает. Она встаёт со стула и видит, как в зале стоит отец и вся прислуга.

- Что? - спрашивает Эльза.

- Ты где этому научилась? – спросил отец.

- Вы же сами заставляли меня учиться играть на нём, - парировала Эльза.

- До, но не это точно, - ответил отец.  – Я прекрасно помню, на чём мы остановились. А это… Это… Это заставляет… … … жить?

- Я не знаю о чём ты, я вообще не помню, что играла, - отвечает Эльза. – Можно я пойду спать?

- Конечно, родная, - отец целует на прощание Эльзу в лоб, и она уходит в свою комнату.

Проходя мимо спальни Маргарет, Эльза снова замечает, что мама сидит перед окном. И уже зайдя в свою комнату, возвращается назад и склоняется перед Маргарет.

- Знаешь, смерть – это не конец, - начала разговор Эльза. – Наш дух, будет жить, но если только мы действительно будем делать то, что он пожелает. Я знаю, что ты держишься только за меня. Но, мама, для меня ты давно умерла, тебя здесь нет. Я давно пережила эту потерю. А ты не можешь пережить свою, хотя есть много смыслов вокруг: я, папа, дедушка, Мария и Отто. Мир без тебя не сломается, мы не сломаемся. Если ты решила, ты можешь уйти, не мучай себя, я справлюсь.

Эльза села перед Маргарет и положила голову ей на колени. Маргарет смотрела в окно глазами, в которых застыла слеза.

 Проснувшись утром, Эльза слышит какие-то разговоры в доме, и её не покидает ощущение, что эти голоса она слышала раньше.

Она спускается и видит, как прислуга носится по дому и явно готовит его к приёму гостей. В зале она видит Маргарет и отца, который впервые за долгое время смеётся и радуется. Но больше всего Эльзу удивляет Маргарет: на ней изящное платье, подчеркивающее никуда не девшиеся грациозные формы, и она умело руководит процессом.

- О, Эльза, - заметив её, Маргарет, почти подбегает и обнимает её. От Маргарет исходит нежных аромат духов, который Эльза помнила из детства.

- Что происходит? – удивилась Эльза.

- Я пригласила всех на обед, так что тебе тоже нужно собираться, - кокетливо ответила Маргарет.

- Всех? Кого всех?

- Всех. Семейный обед. Ты же помнишь, как раньше?

- Помню… А можно… - Эльза невольно замолчала.

- Можно, - Маргарет наклонилась и почти прошептала Эльзе. – Мария тоже часть семьи, возьми моё платье и ожерелье и отнеси ей. Она должна блистать.

В доме Маргарет собирается вся семья её мужа и самой Маргарет. Этот вечер вернул ощущение Эльзе о почти первых её воспоминаниях, когда дом также наполнялся людьми, весельем и радостью. И пусть сейчас этих людей стало гораздо меньше, но добавились новые. А еще появилась Мария – чудачка из прошлого, о которой она слышала только от Кристины и считала выдумкой.

Мария старалась держаться в стороне. Она не привыкла быть частью чего-то большого. Маргарет постоянно пыталась усадить её рядом с разными родственниками мужа, явно намекая на необходимость замужества. Мария не сопротивлялась, а лишь делая смущенный вид покорно занимала показанное место, поддерживая беседу с очередным избранником Маргарет.

В очередной такой подход Маргарет, Мария тяжело вздохнув, подходит к клавесину и начинает играть. Зал наполняется музыкой, а люди замолкают, с изумлением слушают невероятную, плотную, заполняющую пространство музыку. Эльза наблюдает за Марией, за тем, как она играет, как она проживает каждый звук от нажатия на клавишу до струны, вплетая в звук клавесина звучание самой себя.

Когда Мария перестает играть, Маргарет обнимает сестру, улыбается и плачет.

- Я помню, ты всё также играешь, ты не забыла, - радуется Маргарет.

- А ты другая, ты не вредная сестра, - улыбнулась Мария.

- Прости, - сказала Маргарет.

- Всё хорошо, я никогда не злилась на тебя. И сейчас не злюсь за твои попытки меня сватать, - с улыбкой уколола Мария.

- Всё-всё, больше не буду, - парировала Маргарет. – Но вот тот последний.

- Ты обещала, - согласилась Мария. – Где моё место на этот раз.

- В моём сердце, - искренне сказала Маргарет, посмотрев прямо в глаза Марии. – Ты многое для нас сделала, для Эльзы. приглядывай за ней.

- Конечно, - Мария почувствовала в этих словах прощание.

- А вот сюда мы тебя посадим, - с улыбкой сказала Маргарет, показывая Марии стул.

Гости бодро обсуждают новости, шутят, рассказывают о будущем. Маргарет чувствует на себе постоянный взгляд её мужа, она улыбается ему, мило беседует, треплет его волосы и нежно целует, под одобрительные крики гостей, после чего кокетливо смущается, давая ему почувствовать себя победителем.

Мария поддерживает беседу с новым «женихом», но она чувствует пристальные взгляды на себе всех потенциальных «женихов» и каждый из них как бы случайно желает словом или жестом обратить на себя её внимание.

Эльза улыбается. Она счастлива. Она сейчас среди всех, кто ей дорог, кого она многие годы не видела. И в порыве чувств она садиться за клавесин и закрывает глаза…

«Вы когда-нибудь парили над облаками с чувством полной безмятежности и любви? А вы вообще испытывали это чувство – чувство любви? Не страсти, не желания, а настоящей любви. И вот вы парите, над вами звезды, под вами облака. А музыка вас несёт куда-то, но вам это не важно, потому что здесь нет боли. В любви нет боли».

И пока Эльза играет свою удивительную, завораживающую, умиротворяющую музыку, Мария видит, как Маргарет выходит из зала. Их взгляды пересекаются. Маргарет улыбается и Мария, едва заметным кивком, прощается с ней.

Музыка стихает, гости аплодируют Эльзе. Но она ищет маму.

- А где мама, - спрашивает Эльза и Марии.

- На верху, я провожу тебя.

Они обе выходят из зала, оставляя продолжающееся веселье. Мария держит Эльзу за руку.

- Она умерла? – спрашивает Эльза, сильнее сжав руку Марии.

- Я не знаю, но она подарила этот вечер, - ответила Мария.

- Я хорошо играла, маме понравилось? – едва сдерживая слёзы спросила Эльза.

- Конечно, понравилось. Это потрясающая музыка, где ты научилась?

- А почему она ушла тогда?

- Потому что ты дала ей право уйти, с твоей любовью.

Они открыли дверь в комнату Маргарет. Она лежала на кровати в своё платье, словно заснула. Эльза подошла к Маргарет и взяла её руку. В ней не было жизни. Эльза подбежала в Марии, прижалась к ней.

- Забери меня! Давай уедем! – навзрыд прокричала Эльза.

- Ты нужна отцу, помоги ему пройти через это, - ответила Мария, едва сдерживая слёзы, но дрожащий голос выдавал её истинные чувства.

- Он справится, он сильный, - продолжала Эльза.

- Ты даже не представляешь, насколько он слаб, - не согласилась Мария. – проживите это вместе, ты нужна ему, а потом, если захочешь, приходи, книги тебя будут ждать... Я тебя буду ждать.

Эльза плакала, уткнувшись в грудь Марии, а Мария гладила её по волосам, сдерживая свои слёзы.

- Эльза, нам нужно вернуться к гостям, - отодвинув от себя плачущую Эльзу, серьёзно сказала Мария. – Расскажем им завтра. Мы же справимся?

- Но почему, я не хочу, - продолжала плакать Эльза.

- И я не хочу, но мне нужна твоя помощь. И отцу твоему нужна твоя помощь, и графу Роух нужна твоя помощь. Без тебя мы не справимся.

- Давай не пойдем? – попросила Эльза.

- Мы можем не пойти, но разве для этого мама устроила этот день?

- Я не смогу.

- Просто смотри на меня, я рядом, я с тобой.

Эльза тихо закрыла дверь в комнату Маргарет, и они с Марией спустились в зал. Мария подошла к отцу Эльзы и сказала, что Маргарет устала, очень насыщенный для неё день и она легла спать и просила продолжать без неё.

Эльза с трудом улыбалась гостям. Видя это, Мария попросила её поиграть.

- Для себя, - сказала Мария на ухо Эльзе, когда провожала её до клавесина.

Музыка снова наполнила зал и весь дом. В этой музыке не было грусти, было принятие. Эльза продолжала играла, а гости стали расходиться. В зале остались лишь Мария, Эльза и её отец.

- Её нет, - сказала Эльза, перестав играть и посмотрев на отца. – Мамы больше нет! Понимаешь! Она ушла! Совсем!

Отец остолбенел. Ни один мускул на его лице не дернулся. Эльза подбежала к нему и начала бить кулаками в его грудь.

- Её больше нет! И меня здесь не будет! – кричала она.

Он просто обнял её крепко и с силой прижал к себе. Только сейчас на его глазах выступили слёзы. Мария оставила их и уехала в свой дом.

Маргарет похоронили в семейном склепе в том же платье, рядом с Кристиной. В момент прощания Эльза подошла к Марии и сказала, что придет к ней через 7 дней, а пока она побудет с отцом.

***

- Эльза, - на пятый день после смерти Маргарет начал разговор отец Эльзы. – Нужно определяться с будущим, я присмотрел несколько кандидатов.

- Ты присмотрел мне кандидатов? – удивилась Эльза. – Может я вовсе не хочу замуж.

- Ты права, что ты тоже уйдёшь, но я не хочу, чтобы ты повторила судьбы Марии, прости если тебя это обижает, но тебе нужно создавать свою семью.

- Ты и Мария моя семья, мне больше не нужно!

- Эльза, - отец хотел продолжить, но Эльза убежала. Тогда он решил поговорить с Марией.

Приехав в её дом, он вел себя так, словно ощущал огромное давление, которое давило и сжимало его со всех сторон.

- Мария, - начал он. – Я хочу выдать Эльзу замуж.

- А она видимо не хочет, - ухмыльнулась Мария.

- Не хочет, повлияй на неё, прошу тебя.

- А почему она не хочет?

- Она не сказала, да и какая разница. Как она жить собирается, в монастыре? – выпалил отец Эльзы, но услышав свои же слова извинился.

- Эльза уже не та, кто будет подчиняться. Позволь её выбрать самой.

- Это как?

- Пусть она сама укажет своего избранника, а ты всё решишь.

- Выберет она герцога и что я решу? – удивился отец.

- Да хоть папу римского, - улыбнулась Мария. – Так и скажешь, что ты в этом бессилен, пусть решает сама.

- Так она и не выйдет замуж никогда, - возмутился отец. – Хороший совет.

- Она должна сама захотеть замуж. Ты же не хочешь, чтобы она живой умерла? – строго спросила Мария таким тоном, что у отца сперло дыхание пропал дар речи.

Мария протянула ему кружку с водой. Он отпил.

- Мария, - продолжил он, когда речь к нему вернулась. – Я не враг ей, и ты понимаешь, что для неё это благо. Просто убеди её, что ей лучше выйти замуж.

- Я не буду её убеждать ни в чем, она сама решит. Но я поговорю с ней. Она обещала скоро ко мне зайти.

- Спасибо, - он поклонился и вышел.

  ***

Через два дня Эльза, как и обещала, приходит к Марии.

- Я хочу прочитать одну книгу, - сказала Эльза, пройдя в библиотеку.

- Эту? – Мария протянула ей «Познание жизни».

- Да, спасибо.

- Можешь сказать, что случилось в прошлый раз? – спрашивает Мария.

- Ничего. Я просто захотела уйти, почувствовала, - спокойно ответила Эльза.

- Так, наверное, и должно было быть, - согласилась Мария.

- Я думаю, да. Ты же знаешь, что есть что-то выше нашего понимания. Мне, наверное, нужно было быть там в то время.

- Будешь пирог? – спросила Мария.

- Буду, но рыбный, - с улыбкой ответила Эльза.

- Понимаю, - улыбнулась Мария в ответ. – Меня долго не будет, наслаждайся.

И пока Мария ходила на рынок и занималась пирогом, Эльза сидела в библиотеке, читая книгу и изредка поглядывая на вишнёвое дерево за окном. Мария не беспокоила Эльзу, изредка заглядывая в приоткрытую дверь библиотеки.

Эльза, как обычно делала выписки, но не для того, чтобы спросить разъяснений, а чтобы зафиксировать свои мысли. Но эти пометки были не только словами, но и небольшими рисунками. Иногда из библиотеки доносилось тихое пение Эльзы, которое вызывало искреннюю улыбку у Марии.

- Эльза!  - позвала Мария. - Пирог готов, накрывать?

- Угу, - донеслось из библиотеки.

- Эльза! Всё готово.

- Иду, мама, - ошарашил Марию звук.

Эльза вышла из библиотеки и наткнулась на замершую Марию.

- Что-то случилось? – удивлённо спросила Эльза.

- Ты сказала «мама», - тихо прошептала Мария.

- А ты и есть моя мама, - спокойно подтвердила Эльза. – Мы родила мою душу, а не тело.

Мария просто села на стул.

- Ну хочешь, я не буду так говорить? – видя растерянность Марии, спросила Эльза.

- Да нет, как хочешь, мне приятно, - ответила Мария. – Просто не привычно. Для меня это первое такое слово.

- Мама, мама, мама, мама, мама, - Эльза подбежала, обняла и начала целовать Марию.

- Перестань, - засмущалась Мария. – Садись есть и расскажи мне, чем ты так усердно занимаешься.

- Ты знаешь, - жуя пирог начала Эльза. – Вот растет дерево, сначала слабое, чахлое, его нужно поддерживать, оберегать. А потом оно становится сильнее, крепнет. Корнями впивается в землю, противостоит ветру. А ветер может ломать его ветки, но дерево всё равно стоит, растёт. На месте сломанных веток появляются новые, раны затягиваются. И вот проходит много времени и это дерево величественно возвышается, шумит листвой и не боится ветров. А в тени этого дерева появляется жизнь. Вот и человек также, я думаю.

- Как дерево? – с внутренним восторгом спросила Мария.

- Ага, - ответила Эльза, проглотив кусок пирога. – Вот он маленький, беспомощный, ничего не знает. Его охраняют, учат. Он растёт, впитывает знания, как дерево корнями. А потом жизнь его начинает ломать, создавая разные ситуации плохие и хорошие.

- Хорошие? Они тоже ломают? – удивилась Мария, но внутренне она испытывала трепет от услышанного.

- Конечно, - ответила Эльза. – Вот будет у дерева большая ветка при слабом стволе, оно и сломается, и погибнет. А ведь больше листьев, вроде как хорошо.

- Так, - поддержала Мария. – Его ломают, и дальше?

- Да, ломают, но он живёт дальше, переживая и заживляя раны с новым опытом.

- Так ветки дерева – это опыт? - спросила Мария.

- Точно! – обрадовалась Эльза. – У меня крутилась эта мысль, а я не знала, как это назвать!

- И что дальше? – Мария снова вернулась к рассказу Эльзы.

- Пока не знаю, я еще не всё прочитала.

- Интересно, Человек–дерево, - задумчиво произнесла Мария.

- Мне тоже нравится, - подтвердила Эльза.

- А что же такое листья? – спросила Мария.

- То, что произрастает из опыта? – задумчиво спросила Эльза. – надо дочитать.

- Может не сегодня уже? Может прогуляемся? – предложила Мария.

- Не знаю… - засомневалась Эльза.

- Дочка, составь мне компанию, я давно не гуляла, - с улыбкой попросила Мария.

- Хорошо, мамочка, пойдём, - игриво ответила Эльза.

Они гуляли вдоль полей, вспоминали о прошлом, Мария рассказывала про своё детство с Кристиной, Маргарет и Отто, о своём ангеле.

- И где этот ангел сейчас? – спросила Эльза.

- Где-то со мной, - ответила Мария.

- Вот бы мне такого же ангела… - произнесла Эльза.

- Я думаю у каждого он есть с рождения, просто мой слегка задержался, - рассмеялась Мария.

- Знаешь, мы с тобой похожи: от тебя отказалась мама и моя тоже от меня отказалась, - грустно заметила Эльза.

- Есть обстоятельства, которые делают нас теми, кем мы должны стать, - подбодрила Мария.

- Эльза, - обратилась Мария. – Приходил твой отец…

- Про замужество, наверное, говорил? – раздраженно перебила Эльза.

- Да, - подтвердила Мария. – Но я не собираюсь тебя убеждать, ты же знаешь. Я хочу поговорить. Почему ты против?

- А за кого? Он там кого-то нашёл, я их и не знаю, - вспылила Эльза.

- А если бы знала?

Эльза задумалась.

- Ну вот ты же не замужем? – спросила Эльза.

- И ты думаешь я никогда не хотела?

- А хотела?

- Я и сейчас хочу, но это уже невозможно.

- А почему не получилось? – с заинтересованностью спросила Эльза.

- Да не было у меня такого внимания, чтобы выбирать, - ответила Мария.

- А кто был? – не унималась Эльза.

- А кто был, то один: стал безумцем, а второй епископом, - рассмеялась Мария.

- Я допускаю, что ты способна из мужчины сделать безумца, - рассмеялась Эльза.

- Они сами неплохо справляются, получая много «листьев» при «слабом стволе», - с сарказмом ответила Мария, и Эльза разразилась хохотом.

- Мама, я не то, чтобы не хочу. Я понимаю, что иначе мне только в монастырь, но я не хочу жить, как ты, прости, - просмеявшись, сказала Эльза.

- Мой путь не для тебя, у тебя свой, - ответила Мария.

- Я просто хочу, чтобы этот человек отзывался у меня в душе.

- Так найди сама такого, скажи отцу, он всё организует, только папу римского не выбирай, - с юмором сказала Мария.

- Пффф, вот ещё, - фыркнула Эльза. – Я ж говору, чтобы по душе был.

- А есть хоть кто-то? – спросила Мария.

- Ну есть один, но такой обалдуй, - сказала Эльза, но её голосом это прозвучало почти как признание в любви.

- Так может он обалдуй без тебя, - Мария обняла Эльзу и они засмеялись.

Проводив Эльзу до дома, Мария увидела во дворе её отца и кивнула ему, а он ответил тем же. До дома Мария шла в приподнятом настроении, веря, что у Эльзы всё сложится с «обалдуем».

На следующее утро Эльза приходит в дом к Марии.

- Мама! – радостно врывается Эльза. – Я сказала отцу, и ты знаешь что?

- Что? – спросила Мария.

- Это был один из его вариантов, - рассмеялась Эльза.

- И кто же он? – с улыбкой спросила Мария.

- Георг, мой обалдуй, - продолжала веселиться Эльза.

- А надо было просто спросить список, а потом фыркать, - пожурила Мария.

- Надо, не надо, не знаю, - сказала Эльза. – Не нужно меня заставлять. Я читать.

- Что есть будешь? – только и успела спросить Мария вслед убегающей Эльзе, но не дождалась ответа. – Сама решу, тогда.

***

Весь день Эльза проводит за чтением, даже не выходя поесть. Марии лишь заставить съесть бутерброд с чаем.

Мария сидела за столом и шила новую юбку, когда Эльза наконец вышла из библиотеки.

- Кажется я поняла, - Эльза села за стол. – Листья…

- Что листья? – Мария отложила шитьё.

- Листья дерева, - ответила Эльза. – Это боль, любовь, радость, страх, то, что делает нас людьми. Понимаешь?

- Ствол – это человек, - начала Мария. – Ветки – это опыт, корни – это знание, а листья – чувства и эмоции. Так?

- Да, но ещё то, что не проявляется, - ответила Эльза.

- Душа? – спросила Мария.

- Душа – это сок дерева, а я про листья, - ответила Эльза. – Листья – это то, что делает человека человеком. Вот есть тело, но если в нём не души, тело умирает, без знаний – человек тоже умрет, если его никто держать не будет, но вот какой это человек? Это только по листьям можно понять. Вот зимой все деревья одинаковые – голые стволы и ветки, а летом ты видишь, что они все разные. Вот и человек также: его листья – это его суть.

- Получается чувства определяют, какой человек? – переспросила Мария.

- Я думаю, да. То, как он чувствует, говорит о его душе, о том, что скрыто в стволе.

- А страсти, желания, вожделения – это что? Это ведь тоже человек.

- А это тоже листья или наросты на стволе. Это тоже часть человека, и тоже часть его души. Мама, у меня уже голова гудит, давай завтра обсудим. Можно мне что-нибудь съесть?

- А то ты не знаешь, где что стоит, - улыбнулась Мария и продолжила шить.

- Знаю, - с игривой обидой ответила Эльза.

- Может тебе просто нарисовать это? – спросила Мария, когда Эльза ела суп.

- Я думала, но ведь нужно сначала осознать… - Эльза перестала есть. И посмотрела на Марию взглядом, в котором было видно осознание чего-то важного.

- Осознание, - повторила Эльза. – Листики – это осознание чувств, осознание себя. Это не чувства и не эмоции, это осознание! Чувства и эмоции – это лишь почки, и только когда человек понимает свои чувства, осознаёт их, только тогда он может укрыть под своей листвой других. Осознание…

Эльза продолжила есть суп, а Мария продолжая шить, улыбалась, понимая, что сейчас стала свидетелем рождения Эльзы не ученика, а понимающей, мыслящей, осознанной женщины, понимающей не только природу вещей, но и себя.

***

Эльза не приходила несколько дней. Но Мария уже не переживала за дочь, зная, что та скорее всего готовится к свадьбе. И хотя сама никогда не проходила через это, но видела глаза Эльзы, когда она говорила об «обалдуе».

И пока Эльза выбирала наряд для свадьбы, Мария превратила библиотеку в мастерскую с холстами и красками.

- Мама! – неожиданно для Марии, появилась Эльза. – Я хочу тебе показать платье.

- Я тебе тоже хочу кое-что показать – ответила Мария.

Эльза открыла дверь в библиотеку и замерла.

- Что это? – спросила Эльза, разглядывая пустые холсты, кисти и краски.

- Просто рисуй, - улыбнулась Мария.

- Ладно, - Эльза отбросила платье на стул и поставила пустой холст на мольберт.

- А платье? – спросила Мария.

- Потом, - сказала Эльза. – Ещё неделя до свадьбы.

Мария аккуратно забрала платье со стула и выход прикрыла дверь библиотеки. К вечеру рисунок Эльзы был закончен. Это было воплощение её мыслей Человека-дерева, где каждый листик был осознанием его чувств, эмоций, желаний и пороков. А над всем деревом сияла яркая звезда, своими лучами касаясь каждого листика и каждого сантиметра ствола и веток, создавая вокруг человека яркий кокон.

Утром, пока Эльза ещё спала, Мария зашла в библиотеку. Она села напротив картины и внимательно смотрела на неё, а еще на вишнёвое дерево за окном, с которого уже начали опадать пожелтевшие листья. Мария с горечью внутри улыбнулась, вздохнула пошла приготовить лепёшек на завтрак.

***

- Зачем нам в доме эта Мария? – возмущался Георг. – пусть живет у себя, ей там всё нравится.

- Это моя мать, и она будет жить со мной, нравится тебе или нет, - ответила Эльза.

- Твоя мать умерла, а ты теперь моя жена, и будешь делать, что муж сказал.

Эльза молча подошла к Георгу, схватив рукой его яички и с силой сжала так, что Георг скорчился от боли.

- Не думай, что жениться на мне это твоё решение, - сказала Эльза ему на ухо. – Ты мне нужен, как титул и не более. А вот я тебе нужна для твоих детей. И ты будешь делать так, как я сказала, если хочешь порадовать старого графа.

Эльза отпустила Георга, и тот с облегчением выдохнул.

- Я это так не оставлю, - робко попытался спорить Георг.

- Разведись со мной, - спокойно ответила Эльза и пошла распорядиться, чтобы Марию со всеми её вещами перевезли в дом Эльзы.

Эльза выделила Марии комнату в противоположном от своей спальни и спальни Георга крыле дома. В том же крыле Эльза организовала библиотеку, из которой выкинула почти все церковные книги, а книги из дома Марии заняли центральное место. Также она сделала мастерскую с великолепным видом в сад. Который пока представлял из себя весьма удручающее зрелище, но Эльза знала, что Мария вдохнёт в него жизнь.

Целыми днями Эльза проводила с Марией, чтением и рисованием, почти не общаясь с Георгом. Мария видела это и пробовала поговорить, но Эльза дала понять, что не желает говорить об этом, и Мария перестала спрашивать.

Через год сад, благодаря усилиям Марии расцвёл, а дом наполнился картинами Эльзы. Она развешивала их всюду, единственное место, свободное от её картин были кабинет и спальня Георга.

Эльза с удовольствием принимала гостей и с готовностью рассказывала про свои картины. Новости о картинах Эльзы распространялись по стране. Многие знатные люди приезжали в дом Эльзы, чтобы посмотреть на картины сакральных смыслов бытия и поговорить с Эльзой. Многие предлагали продать картины, но Эльза всегда отказывала.

Дом стал превращаться в бесконечные собрания, не оставляя пространства для личной жизни Эльзе и Георгу.

- Хватит! Остановись! Ты одержима своими картинами! – кричал Георг.

- Я даю людям знания, если ты этого не понимаешь, то ты глупец, - ответила Эльза.

- Я хочу жить в своём доме, со своей женой, со своими детьми, а не прятаться два года в спальне в ожидании, когда ты придёшь ко мне!

- Так войди в мою жизнь, пойми меня, прими меня такой! Я не изменюсь по твоей воле!

На эти крики вышла Мария. Она стояла в стороне.

- И вот эта, - Георг рукой мазнул в сторону Марии. – Ей не место здесь!

- Если ты не хочешь жить со мной, ты волен уйти, тебя никто не держит, - парировала Эльза.

- И уйду! Вся ваше семейка дьявольское отродье!

Эльза оттолкнула Георга и тот, шатнувшись, упал с лестницы, разбив голову о ступени. Эльза застыла в ступоре, смотря на растекающуюся по полу кровь. Мария подбежала и хотела обнять Эльзу, но она оттолкнула Марию.

- Это из-за тебя, это ты виновата в этом!  -закричала Эльза на Марию.

- Эльза, - хотела сказать Мария, но Эльза совершенно не хотела её слышать.

- Твои знания, твои ангелы, где они? Ты несешь только смерть! Зачем ты сюда приехала? Не хочу тебя видеть! Не хочу!

Мария не стала спорить, а молча ушла в свою комнату, упала на пол и в голос расплакалась. Её горе нарушил стук в дверь. Вошел конюх.

- Госпожа сказала, что вы уезжаете, - замялся конюх.

- Раз сказала, значит так и есть, - поднявшись с пола ответила Мария.

- Это из-за… - конюх мотнул головой в сторону лестницы.

- Это от боли… - ответила Мария, оставив конюха в растерянности.

- Так что собирать? – спросил конюх.

- Поехали, моего здесь больше нет, - ответила Мария.

Спускаясь по лестнице, Мария видела, как прислуга моет пол от крови.

Уже почти выйдя из дома, Мария спросила, где Эльза. Прислужник указал на спальню. Мария пошла к Эльзе. Открыв дверь спальни, Мария увидела лежащую на кровати Эльзу, молча смотрящую в потолок.

- Я уеду, - сказала Мария. – Я прошу тебя не уходи, как Маргарет. Ты нужна этому дому, этому миру. Ты мне нужна. Я всегда буду рада тебе.

Мария подошла и обняла Эльзу. Эльза не шелохнулась.

- Едем, - приказала Мария конюху, спускаясь по лестнице.

Мария шла вдоль некогда красивого сада, который за время её отсутствия выродился. Её дом зарос плющом, делая его почти невидимым. Внутри всё было так же, как и два года назад, только полки в библиотеке теперь были пусты.

Мария села на кровать и достала рисунок юной Эльзы, поставила его в центр пустых полок, а сама пошла в сад бороться с сорняками.

***

Зимним вечером дом Эльзы заполнился многочисленными гостями. В большом зале были выставленные новые картины Эльзы. Это были картины с абстрактными узорами из переплетения линий, слов, отрывок фраз, чисел, различных фигур и символов.

Гости ходили от картины к картине и спорили о смысле этих картин.

- Господа, - вышла к публике Эльза. Она была грациозна в своём наряде, а блеск бриллианта на шее дополнял отблеск свечей в её глазах. – Я хочу представить вам свои новые картины. Это совершенно новое переосмысление нашей жизни. В этих картинах спрятан уникальный код, который откроется лишь тем, кто сможет увидеть в картинах то, что скрыто за символами.

Публика аплодировала, а Эльза с явным удовольствием ходила между людьми и давала витиеватые комментарии о картинах.

Потом начался аукцион, на котором начальная цена картин с ноля быстро поднималась до двух – двух с половиной тысяч талеров. Эльза смогла продать все двадцать своих работ, получив за них довольно приличную сумму. А дворяне не скупились на творчество экстравагантной графини, которая сама доказала в суде свою невиновность в убийстве мужа, хотя слухи о об этом не слышал только глухой. Но был и ещё один факт, который делал Эльзу уникальной художницей – она рисовала, будучи беременной, и как все шептались, от убитого мужа.

В конце аукциона Эльза играла на клавесине и, надо признать, она не утратила способности завораживать человеческие души своей музыкой. А были и те, кто приехал именно за этим – слушать игру Эльзы.

Создание загадочных картин стало для Эльзы весьма прибыльным занятием. Это позволило её поддерживать высокий уровень своей жизни, даже выше, чем могли себе позволить многие зажиточные люди Гослара и даже Вюрцбурга с Лейпцигом. Её искусство стало культовым, её картины висели в самых богатых домах империи, Франции и Британии. Разгадывание и споры о смыслах картин стало светским развлечением знати, а Эльза – эталоном «очень дорогого мистического искусства для искушённых». Она и сама убедила себя в том, что рисует истинные смыслы.

Дом Эльзы превратился в художественный салон, в котором постоянно были люди, которые Эльзу считали пророком, и они фактически становились посредниками между её творчеством и покупателями картин, предлагая покупателям не просто картины, но и описание и «подсказки Эльзы» для расшифровки.

 Эльзе нравилось такое внимание толпы, особенный восторг она испытывала от вида толпы, спорящей о смыслах её картин. Такие споры в ней пробуждали ещё большее желание рисовать более вычурные и масштабные картины, состоящие из нескольких полотен.

Но при всём этом Эльза часто заходила в комнату Марии и могла долго сидеть там, наблюдая из окна за деревьями в саду. Эту комнату она сохраняла в том же виде, какой была при Марии, словно ожидая её возвращения.

С началом весны Эльза родила дочку. И хотя «близкий круг почитателей» ждал от неё новых картин, Эльза на несколько месяцев полностью посвятила себя дочке, которая, к радости Эльзы, была очень спокойным ребенком.

Жизненный ритм налаживался, и Эльза стала делать первые наброски новой картины. И пока она рисовала её, из головы не уходили мысли о Марии. Неоднократно она отправляла к ней посыльных с продуктами и вещами, они всегда возвращались с благодарностью от Марии, что убеждало Эльзу в том, что Мария не держит зла на неё.

В начале осени новая картина была закончена. Она не была большой, но отличалась от прежних работ наличием не просто линий и символов, но и реальным предметов: цветов, деревьев, солнца, луны и людей. Эльза, взяв с собой картину и дочку, отправилась к Марии.

Дом Марии, как и всегда стоял в глубине сада. Это уже был сад, готовящийся ко сну, но даже в таком виде он оставлял впечатление «благородного старца».

- Здравствуй, - поприветствовала Эльза Марию, когда дверь в дом открылась. – Я хотела с тобой поговорить, можно войти?

- Приятно удивлена, конечно входи, - ответила Мария. – А это твоя дочь?

- Да, Кристина, мой ангелочек, - ответила Эльза. – А ты знала про неё?

- Конечно, ты не дала мне шанса забыть тебя, - пошутила Мария, намекая на постоянных посыльных.

- Мария… - Эльза замялась. – Мама, прости меня.

- Эльза, не нужно. Нет в тебе вины. Я всё понимаю. Проходите, сейчас чай сделаю.

- Но я тебя так обидела, поступила отвратительно.

- Может и так, но всё что случается – к лучшему, как и должно быть. Сама кормишь или кормилица?

- Только сама, молоко есть и много.

- Это хорошо, так лучше, чтобы дочь чувствовала маму. Она красавица, в маму.

- Она просто Роух, мы все такие.

- Ты дала ей нашу фамилию, почему не свою?

- Я тоже Роух теперь.

- И как тебе это позволили? Впрочем, и не удивительно совсем с твоим характером.

- Было не сложно, особенно когда можешь заплатить за это.

- Ну да, ты теперь можешь… - с грустью сказала Мария.

- Осуждаешь? – спросила Эльза.

- Нет, конечно нет. Ты выбрала свой путь, я лишь надеюсь, что ты знаешь куда он ведёт.

- Знаю, мама. Он ведёт в тьму. Но поверь, я не допущу, чтобы Кристина оказалась там.

- Зачем же ты туда идёшь?

- Я знаю, что ты скажешь, что важно оставаться собой, жить в гармонии с душой, но я уже так не смогу. Я разрушила себя. Мне уже не страшно, но я могу дать Кристине всё, чтобы она могла идти к свету. Я сохранила все твои книги.

- Я очень надеюсь, что ты справишься.

- И я надеюсь. Я нарисовала новую картину и хочу подарить тебе, - Эльза занесла в дом и развернула картину.

Мария молча посмотрела на неё, потом сходила и принесла старый рисунок Эльзы.

- Помнишь, как ты нарисовала это? – спросила Мария.

- Да, помню, когда ты болела, - ответила Эльза.

- Здесь есть ты, твоя душа, здесь есть смысл. Но не в том, что ты рисуешь сейчас.

- Это так, но это отличается от прошлых, я думала это что-то значит.

- Но ты этого не видишь. Так может потому, что там нет смысла, а лишь фантазия, вымысел.

- Наверное ты права… - с грустью согласилась Эльза.

- Знаешь, одна мудрая девушка мне сказала «иногда много листьев способно обломать ветку», - Мария посмотрела в глаза Эльзы и улыбнулась. - Но ствол уцелеет и даст новые побеги, - Мария посмотрела на спящую Кристину.

- Я помню ту девушку, - улыбнулась Эльза. – Ты думаешь я справлюсь.

- А у тебя нет других вариантов, - Мария обняла Эльзу. – А теперь давай пить чай. А ещё есть пирог с джемом, будешь?

- Конечно буду, - обрадовалась Эльза.

Вернувшись домой, Эльза показала новую картину своему «кружку» и получила восторженные отзывы. Она попросила их сочинить ребусы и продать эту картину за четыре тысячи талеров, как первую из цикла. И хоть не быстро, но картина обрела своего владельца, и уехала в королевский французский дворец.

Когда выдаётся тихий вечер, Эльза играет Кристине мелодии, под которые девочка быстро засыпает, да и сама Эльза в эти моменты, возвращается к себе и понимает, что теряет смыслы, которые когда-то рисовала в библиотеке Марии. А ещё она знала, что Кристина должна пройти свой путь, как прошла его она и Мария, только теперь Эльза должна стать ориентиром, как когда-то для неё стала Мария.


Часть 4. Предопределенность или наполнение?


Ранней весной, как только сошёл снег и пропала вязкая грязь на дорогах, Мария отправилась в Вюрцбург. Ей очень хотелось поговорить с тем, кто знал её историю, кому она могла доверить всю себя. И это был Иоганн.

Преодолев семь дней пути, Мария в сумерках въехала в Вюрцбург. Все тот же постоялый двор и даже та же кровать. Но в этот раз Мария не мучалась ожиданием, а просто спала. Ей уже давно не снились сны, но не в этот раз. Раз за разом она проживала одно и тоже: Иоганн выгоняет её из собора, закрывая двери, но она встречает его, но лица не видна. Этот сон заставлял Марию просыпаться. И даже несмотря на это, полная сил и решимости, Мария утром отправилась в собор. Это был не прежний Вюрцбург, окутанный страхом инквизиции, на улицах слышался, пусть и редкий, смех или весёлые разговоры.

Внутри собора она увидела писаря. Казалось, он ничуть не изменился с первой их встречи.

- Я бы хотела встретиться с Епископом, - обратилась Мария, как в первый раз.

- Это невозможно, епископ не принимает, особенно сейчас, - ответил писарь.

- Неудивительно, но я уверена, что он захочет со мной встретиться.

- У меня есть четкое распоряжение от епископа. Вы можете обратиться к кардиналу.

- Вы меня совсем не помните? – спросила Мария. – Мария Роух, помните несколько лет назад мы с вами уже встречались здесь же?

Писарь внимательно посмотрел на Марию.

- Возможно, - неуверенно произнёс писарь, всё ещё осматривая Марию. – Это вас поселили тогда у озера?

- Да, меня, - обрадовалась Мария. – Может передадите епископу, что я приехала?

- Это невозможно, - писарь подошёл к Марии и прошептал ей: «Епископа сейчас нет в Вюрцбурге и, вероятно, долго не будет».

- Очень жаль, - Мария сильно расстроилась. Она села на лавку в соборе и уставившись в пол пыталась зацепиться за мысли, которые ускользали от неё.

- Мария, - приятных мужской голос отвлёк её. Она подняла глаза и увидела перед собой статного мужчину, который улыбался ей.

- Иоганн Михаэль, но для вас – Михаэль, - сказал мужчина, когда Мария посмотрела на него. Он протянул ей руку предлагая встать.

- Мы знакомы? – удивленно спросила Мария, вставая с лавки.

- Нет, но мы знаем общего друга, и я наслышан о вас, - ответил Михаэль.

- И кто же это, кто обо мне вам рассказывал?

- Вы, наверное, не удивитесь, но это Филипп.

- Филипп… - тихо произнесла Мария. – Для меня он всегда был Иоганном. Но раз он ваш друг, то тогда понятно, почему для вас он Филипп.

- Да, ирония, два друга, два Иоганна. Не хотите пройтись или может пообедать? – предложил Михаэль.

- Думаю пройтись было бы не плохо, - согласилась Мария.

- Мария, вы ничего не заметили в соборе?

- В общем-то ничего необычного, а что-то изменилось?

- В общем-то действительно ничего необычного. Но теперь здесь не проводят суды, - Михаэль показал в сторону алтаря, где уже не было кресел инквизиторов, да и в самом соборе они уже не находились. – Это ваша заслуга.

- Моя? – удивилась Мария.

- Мне Филипп рассказывал про вас и вашу книгу.

- Книгу?

- Про ту самую, которую вы читали ему и которую он не смог взять. Вы сохранили её? – с явным интересом спросил Михаэль.

- А вы хотели её прочитать? – с небольшой иронией спросила Мария.

- С удовольствием, хотя Филипп, кажется, мне её рассказал всю и не один раз, - улыбнулся Михаэль.

Они вышли из собора и пошли по пустой улице в сторону полей. Вдоль улицы были заброшенные и разрушенные дома, но многие уже обживались и восстанавливались. Они шли молча почти до самой окраины города, где начинались ещё не засеянные поля.

- Иоганн рассказывал вам про книгу? – прервала молчание Мария.

- И не просто рассказывал, он ею жил буквально, это была его внутренняя ось. Всё, что происходит сейчас и чем он занимается сейчас – это и есть ваша книга.

- Не думаю так. Всё, что я знаю, все эти знания, приводили лишь к одному – к смерти, - ответила Мария.

- Почему вы так говорите? Вы имеете ввиду молодого аббата? – спросил Михаэль.

- Вы и об этом знаете? – удивилась Мария.

- Мы долго дружим с Филипом, - ответил Михаэль.

- Странно, что он никогда о вас не рассказывал мне.

- Ничего странного, я не занимал его мысли настолько, на сколько занимали их вы, Мария. Я вам больше скажу, он до сих пор жалеет, что он епископ, - Михаэль улыбнулся.

- Вы можете передать ему, что уже жалеть не о чем. Всё к лучшему.

- Он и сам такого же мнения.

- Михаэль, книги нет, я её выбросила тогда, когда ехала обратно.

- Жаль, конечно, - расстроился Михаэль. – Но я записываю за Филиппом. Вы не будете против?

- Нет конечно, это знание уже не моё… или не только моё.

- Что вы имеете в виду?

- Вы слушали про поклонение Люциферу?

- Конечно, интересный феномен отзеркаливания Бога.

- Точно, но это и вышло из моей книги, - с горечью сказала Мария.

- Но ведь это совершенно не ваши знания? - удивился Михаэль. – Это совершенное примитивное переворачивание веры с новыми символами. Без ваших смыслов. Или я ошибаюсь?

- Вы абсолютно правы, Михаэль. Спасибо за ваши слова, я и не надеялась, что кто-то сможет увидеть смысл в моих словах.

- Помните, как некто в домике у пруда сказал: «Увидит тот, кто захочет увидеть»? – улыбнулся Михаэль и посмотрел на Марию.

- И кто же это сказал? – улыбаясь спросила Мария. – Уж точно не я.

- Я не знаю, меня в тот момент не было там, но Филипп отдал эту фразу вам.

Мария ничего не ответила, но улыбка на её лице не проходила. Она шла, вдыхала весенний воздух и впервые после Эльзы узнала, что её мысли кто-то понял и принял. А еще она осознала, что её книга живёт не в библиотеке, а в умах людей, которые её сохраняют.

- Жаль, что мне не удалось с ним встретиться, - сказала Мария.

- Да, я тоже не успел, - ответил Михаэль. – Он буквально вчера отъехал из Вюрцбурга. Я думал повернуть вспять, но почему-то задержался, захотел посмотреть собор. И встретил вас, чему очень рад.

- Вчера значит отбыл… - Мария вспомнила свой сон.

- Мария, я хотел с узнать ваше мнение об одном учении… - начал Михаэль.

- Михаэль, - перебила его Мария. – Я не хочу ни о каких учениях, ритуалах, вере, смыслах и прочему.

- Это не об этом, Мария. Это не вера и не ритуалы. Это новые знания, новые веяния, которые озадачивают Филиппа. Он, как и я, хотим понять, что это. Но я не буду настаивать, если вам это не интересно.

- Я предлагаю вернуться, мы довольно далеко ушли, - предложила Мария.

- Согласен.

- Хорошо, - не выдержала Мария. – О чем вы хотели мне рассказать.

- Я хотел спросить, есть мнение, что всё предопределено и наша жизнь лишь проживание заложенного изначально.

- Я так не думаю. Я думаю, мы сами определяем, как жить.

- И так думаю, но мне не хватает аргументов, чтобы подтвердить это.

- Я кто утверждает обратное, какие у него аргументы?

- Хм, - задумался Михаэль. – Если так подумать, то как и у меня. Я теперь понимаю, почему Филипп восхищался вами. Вам просто необходимо поговорить со сторонниками эволюции.

- Эволюции? – переспросила Мария.

- Да, они полагают, что человек рождается со всеми знаниями сразу, со всей своей судьбой и лишь время раскрывает его, разворачивает, как скрученный свиток, чтобы он прочитал и узнал себя.

- А я думала, свитки сначала разворачивают, чтобы написать на них, - рассмеялась Мария.

- Вам непременно нужно с ними встретиться. Я собирался в Лейпциг, там мы можем встретиться с Фридрихом, ярым поклонником эволюции. Я предлагаю вам поехать со мной.

Мария задумалась: она могла сейчас вернуться в Гослар, в свой дом, но зачем, что её там ждало? Только Эльза, но она легко перенесёт отсутствие Марии. Юная Кристина, но она ещё слишком мала, чтобы ей можно было рассказывать хотя бы сказки. Граф Роух, но они не были настолько близки, чтобы отказываться от новых знаний. И пока Мария думала, внутри она чувствовала трепет и возбуждение от самой мысли, что есть что-то, что ей хочется узнать и понять.

 - Вы завтра уезжаете? – спросила Мария, обдумав предложение Михаэля.

- Можем завтра, меня здесь уже ничего не держит, - ответил Михаэль.

- Меня тоже, - ответила Мария. – И в Госларе тоже. Поедем, Михаэль.

- С удовольствием, Мария. Я по пути вам всё расскажу, что знаю.

- Может и я вам расскажу что-то, что вы ещё не знаете обо мне, - улыбнулась Мария. – Мы уже пришли. Вы остановились здесь же?

- Нет, но я хотел вас проводить, - ответил Михаэль.

- Надеюсь вы не решили меня соблазнить? – кокетливо спросила Мария.

- Вовсе нет, но я вас соблазнил, и вы едете со мной в Лейпциг, - улыбнулся Михаэль.

- Я рада, что встретила вас, Михаэль, пойду собираться.

- И я, Мария, пойду собираться. Завтра в шесть я заеду за вами.

- Я буду готова.

***

Дорога в Лейпциг заняла несколько дней. Михаэль много рассказывал про «эволюцию» то, как он понимал это учение, теорию. А Мария делилась с ним своими мыслями из своей книги и другими знаниями, поражая Михаэля способностью видеть вещи и события с таких сторон, с которых на них никто бы и не посмотрел. Михаэль несмотря на дорожную тряску, старался записывать слова Марии, и его рванный текст вызывал смех у Марии, отчего он сам заражался её весельем, и они подолгу смеялись над «каракулями» Михаэля, иной раз не понимая, написанное.

Мария поделилась историей про Эльзу, про её картины, и о том, что ей больно от того, на что она растратила свой талант, но она видит в ней огромную силу, потому что Эльза осознанно идёт в эту тьму, а так могут поступать только очень сильные духом люди.

Михаэль рассказал, как они с Филиппом познакомились, будучи еще юными клириками, и с тех пор неизменно были рядом, поддерживая друг друга. Только Михаэль никогда не видел себя в роли кардинала или епископа, ему больше по душе изучать природу веры, возникновения новых идей, изучение причин ухода людей от церкви.

В Лейпциге они остановились у друга Михаэля. Марии выделили отдельную небольшую комнату, которая ей напомнила комнату аббата Генриха, которая была её пристанищем пять лет. За окном этой комнаты были кусты роз, небольшой садик с беседкой и даже фонтан, по виду которого было понятно, что он уже много лет не работает.

Михаэль с другом обсуждали дорогу, лекции Фридриха и других философов. Но еще Мария слышала, как друг расспрашивал про неё, а Михаэль переходил в эти моменты на шёпот. Мария не хотела вслушиваться, она просто улыбалась и засыпала, чтобы вскоре встретиться с новым знанием, с новым взглядом на жизнь и постараться понять его.

***

Мария, - в комнату постучался Михаэль. – Я хочу познакомить тебя с Фридрихом, он сейчас здесь.

Мария, которая проснулась от стука, не очень понимала, о ком идёт речь.

- С кем? – спросила она.

- С Фридрихом, я тебе про него рассказывал.

- Хорошо, я сейчас выйду, дай мне несколько минут, - попросила Мария, вставая с кровати.

Мария вышла в зал.

- Фридрих, - Михаэль обратился к мужчине, сидевшем за столом спиной к Марии. – Это Мария, о которой я тебе рассказывал.

- Так это твой адвокат, - смеясь развернулся мужчина. – И надо сказать очень красив. Позвольте высказать вам своё почтение.

Фридрих поднялся, подошёл к Марии, поклонился и взяв её руку, поцеловал. Мария аж тихонько вскрикнула от неожиданности, заставив всех засмеяться.

- Не стоило, Фридрих, - смущенно сказала Мария. – Вы меня смутили.

- Мария, мы теперь с вами соперники, я вынужден вас смущать, - с улыбкой ответил Фридрих.

- Увы Фридрих, но я вам не соперник, - также с улыбкой ответила Мария.

- Как же так? – удивился Фридрих. – А я рассчитывал на спор.

- А не лучше ли нам не спорить, а попытаться понять друг друга? Вы так не считаете?

- Мария, вы меня удивили. Приходите сегодня в полдень на мою лекцию, а потом буду рад с вами её обсудить.

- Я именно для этого сюда и приехала.

- Тогда с нетерпением буду ждать, - Фридрих еще раз поклонился Марии, попрощался в Михаэлем и его другом, и ушёл.

***

Мария сидела и смотрела, как после лекции многие подходили к Фридриху и благодарили его. Аудитория пустела и в ней остались лишь Фридрих и Мария. Она пересела на первый ряд, а он остался стоять у кафедры.

- Вы не задали ни одного вопроса и ни разу не высказались? – спросил Фридрих.

- Не хотела нарушать мужскую компанию, - улыбнувшись ответила Мария.

- Да, Мария, вы одна из немногих женщин, переступивших порог университета, но вы точно первая, кто посетил лекцию.

- Не знаю, Фридрих, радоваться ли мне этому или грустить? – спросила Мария, смотря в глаза Фридриху.

- Я понимаю, о чём вы, но их присутствие здесь зависит и от их желания.

- Очень странно от вас это слышать, - ответила Мария. – А как же предопределенность бытия?

- Не понимаю?

- Женщин здесь нет, потому что оно уже заложено в их жизнь. Ведь я правильно понимаю эволюцию?

- Но мы не говорим про жизнь, как социума, мы говорим о содержании материи.

- Тогда как появляется социум, если его нет в материи и женщины сами решают, где им быть, а где нет?

- Мария эти вопросы не решаются в рамках эволюции, это скорее законы людей.

- Фридрих, но вы сейчас сами себе противоречите: если в каждое частице есть вся вселенная, вся необходимая информация, вся предопределенность, то и законы людей – это следствие этой предопределённости.

- Вы заставили меня задуматься над этим. Теория эволюции не описывает социум, она скорее описывает индивидуум. Как он разворачивается в процессе жизни.

- Мне кажется, я понимаю вашу теорию, но тогда в чем смысл вашей, моей или любой другой жизни? – спросила Мария.

- Смысл жизни? – обескураженно переспросил Фридрих. – Над этим вопросом бьются сотни лет лучшие философы и не знают ответ.

- А я вам сейчас скажу, Фридрих. – уверенно парировала Мария. – Человек рождается, живет, разворачивается согласно эволюции, и, достигнув пика, умирает.

- В общем вы правы, Мария.

- Но где здесь человек? Где во всём этом Мария или Фридрих? Передать знания? Нет, знания есть у всех. Получить новые знания и опыт? Тоже нет, всё предопределено. Тогда зачем это всё?

- Мария вы пытаетесь теорией объяснить смысл жизни, но я не знаю ни одной теории, которая могла бы объяснить это.

- Фридрих, давайте поразмышляем, - предложила Мария. – Наше существование должно иметь смысл, иначе это не может быть. Так может смысл не в том, чтобы вспомнить чьи-то знания и опыт, а получить свой, уникальный, который вписать в материю вселенной. Тогда что нами должно двигать в стремлении получить этот опыт? Наш внутренний огонь, наша искра, наша душа. Это та частица, которая дана нам свыше и которая указывает путь к познанию мира и себя. Она даётся с рождения, и она разворачивает перед нами пустой свиток, который предстоит нам заполнить. И слова в этом свитке и есть смысл, и он не дан свыше, мы сами наполняем смыслом свою жизнь, и сами решаем, какой это будет смысл. А время лишь дает нам возможность написать больше слов.

Мария замолчала. Фридрих тоже задумчиво молчал.

- Вы разрушаете всё, во что я верил, - через несколько минут ответил Фридрих.

- Нет, я не хочу этого. Я вижу эту жизнь иначе, но это не отменяет ваше взгляда. Вы считаете, что всё предрешено и жизнь предопределена в момент создания, что в каждой частице копия вселенной. И я с вами соглашусь с этим: мы все находимся в равных состояниях, но наши пути разные и в конце наши вселенные будут различны. В этом и заключается прелесть жизни и настоящая свобода – быть собой и жить свою жизнь.

- Мария, я бы хотел пригласить вас завтра к себе на обед и продолжить этот разговор, - предложил Фридрих.

- Я с радостью приму ваше приглашение, - ответила Мария.

***

Мария, как и обещала, приехала в дом Фридриха. Её встретила Катарина, жена Фридриха, а также совсем маленький сын Готфрид. Они все вчетвером обедают и обсуждают повседневные новости. Катарина с интересом расспрашивает про жизнь Марии в Гослар, про её поездку в Лейпциг. Маленький Готфрид тоже внимательно слушает её рассказы.

- Мария, - обратился Фридрих, когда стол был убран и они переместились в каминный зал. – Вы не отрицаете того, что во всем изначально есть всё, но вы отклоняете предопределенность. Но тогда скажите, зачем нужен личный опыт, если он уже изначально заложен в нас?

- Фридрих, - ответила Мария. – У вас есть интуиция или вы чувствуете, что должны поступить именно так, не понимая логики?

- Это скорее женское, - ухмыльнулся Фридрих.

- И тем не менее, я уверена, что такое же «женское» есть в каждой частице. И в вас тоже.

- Мне нужно быть аккуратнее впредь со словами.

- Фридрих, если вам не приятен этот разговор, то мы можем его не продолжать.

- Не в этом дело, Мария. Я не понимаю, как вы разбиваете все мои доводы?

- Я полагаю вашим же оружием – логикой, - улыбнулась Мария.

- Вот этого я и не понимаю, - рассмеялся Фридрих.

- Я сейчас отступлю от логики и перейду в область веры. Я верю, что интуиция – это свойство души, то что невозможно описать, это наша вселенная, которая дана при рождении, это знания, которые нам не дано познать разумом. И мы это можем только принять в себе или не принять, как вы, Фридрих. А разумом и телом мы живем здесь, в этом мире, создавая смыслы для вещественного мира, для себя. И если мы не чувствуем душевной боли, то наш путь идёт правильно. Душа – наш маяк, но прийти к свету можно по-разному. И это будет уникальный путь, уникальный смысл, уникальная вселенная. И когда мы придем к своему маяку, когда мы увидим его, мы передадим свою вселенную другим. И если мы не будем создавать свои смыслы, мы родимся, проживём и умрём. В соответствии с вашей теорией.

- Мария, я думал вы будите опровергать мою теорию, как это делал Михаэль, но вы, мне кажется, сделали нечто уникальное: соединили материю с душой. И я могу вас уверить, что ваша теория хоть и способна примерить философов и церковь, но этого не произойдёт. И что уж говорить, я не готов капитулировать перед ней.

- Вам и не нужно, Фридрих. Вы же знаете, что со временем всё развернётся как надо, - рассмеялась Мария и Фридрих подхватил её смех.

- О чем такое веселье? – спросила вошедшая Катарина.

- Мария, разносит теорию твоего мужа в щепки, - ответил Фридрих. – Где Готфрид?

- Он спит, - ответила Катарина. – И в чем же веселье?

- В том насколько это оказалось просто, - ответил Фридрих. – Катарина, Мария утверждает, что человек сам пишет свою жизнь, сам наполняет её смыслами. Что ты об этом думаешь?

- Я не знаю, - замялась Катарина. – Если так, то у в моей жизни лишь два смысла: ты и Готфрид. Больше и нет.

- А хотела бы? – серьёзно спросил Фридрих.

- Мне понравились рассказы Марии про поездки, может мне бы тоже хотелось так поездить.

- И ты думаешь в этом смысл жизни? – спросил Фридрих.

- Нет конечно, это просто интересно… - покорно ответила Катарина.

- Могу я сыграть? – вмешалась Мария, показывая на клавесин в зале.

- А вы еще и играете? – удивился Фридрих.

- Когда-то играла, попробую вспомнить.

- Конечно, можете, - ответил Фридрих.

Мария открыла крышку клавесина, села и стала играть. Это была чудесная музыка, которая отменяла все споры о материи, душе, смыслах и прочем. Эта музыка просто была. Она была понятна и не требовала объяснений, измерений. Она заполняла пространство и давала возможность заглянуть в себя и услышать голос того, что в мире Фридриха не существовало – своей души, указывающей путь, но не дающей инструкций, как его пройти.

- Это потрясающая музыка, - сказал Фридрих, когда Мария закончила играть. – Вы явно не утратили навык.

- Да, Мария, это чудесная музыка, - сказала Катарина.

- Мария, скажите честно, вам нужно уезжать в Гослар? – спросил Фридрих.

- Гослар – мой дом, у меня нет другого, - ответила Мария.

- А если я вам предложу другой дом, здесь, в Лейпциге, вы останетесь?

- Для чего?

- Я хочу вам предложить остаться в этом доме и помогать Катарине и Готфриду. Что думаете?

- Катарина, как вы к этому относитесь? – спросила Мария.

- Я? – удивилась Катарина. – Если Фридрих считает, что так будет лучше, то значит так и надо.

- А как считаете вы, Катарина? – снова спросила Мария. – Ответьте только честно, я нужна вам в вашем доме?

- Мария, - начала отвечать Катарина, поглядывая на Фридриха. – Мне действительно бывает сложно всё успевать и если вы согласитесь остаться, то я буду рада.

- Значит вы согласны? – спросил Фридрих.

- Да, - ответила Мария. – Я уже завтра могу привезти свои вещи.

- Пойдемте, я покажу вашу комнату, - Фридрих пригласил Марию следовать за ним.

Комната была на втором этаже дома, окна выходили в сад, за которым давно никто не ухаживал, лишь несколько кустов розы были ухожены силами Катарины. Но Мария видела не просто увядший сад, а место, где может возникнуть живой, цветущий сад с дорожками и беседками.

У Марии было настолько мало вещей, что когда Катарина увидела их, то ахнув поспешила поделиться некоторыми своими вещами. И хотя Мария отказывалась, но Катарина настояла и даже пожурила Марию, что та скрывает свою красоту от мира.

Катарина очень прониклась к Марии и казалось, что доверяет Марии как себе. Готфрид с удовольствием слушал её сказки, задавая порой вопросы, которые Мария с трудом могла объяснить совсем юному мальчику. Но к удивлению Марии, он легко схватывал информацию и поражал своим рвением понять не суть, а не просто увидеть форму.

Фридрих же так и оставался при своём мнении, что вся наша жизнь предопределена, и вся наша воля уже просчитана. Для подтверждения своей теории, Фридрих до самой смерти искал обоснования, но раз за разом в разговорах с Марией он натыкался на простой вопрос, который разрушал все его конструкции.

Два года жизни в доме Фридриха пролетели для Марии довольно быстро. Она и не заметила этого времени, оно было наполнено огромным количеством событий и воспоминаний. Из окна её комнаты теперь открывался чудный сад с дорожками и беседками, цветочный аромат окружал и проникал в дом, даря покой и чувство единения с природой. Готфрид не просто слушал сказки, а вёл дискуссии с Марией и Фридрихом о смыслах этих сказок, порой ставя отца в тупик, отчего тот злился и обещался выгнать Марию, но тут же просил у неё прощения и просто уходил, оставляя Готфрида с Марией. В эти моменты часто появлялась Катарина и с интересом слушала юного Готфрида, который пересказывал ей сказки и свои наблюдения. И хотя Катарина мало что понимала, она живо откликалась и искренне радовалась, когда Мария подтверждала его мысли.

Последнее время Фридрих болел и почти не выходил из своей комнаты. Но в один вечер, он спустился в зал, когда Мария, Катарина и Готфрид ужинали. Он сел в кресло возле окна и попросил Марию сыграть что-то для него. Музыка зазвучала в доме, отдаваясь эхом в душе. Было ощущение, что время на мгновенье остановилось и вселенная решила запечатлеть этот миг, чтобы оставить его в каждой частите мира. После они вчетвером долго сидели и разговаривали, наверное, как никогда до этого, вспоминая и совсем старые времена, и недавние события. Когда все разошлись, Фридрих остался сидеть в кресле, наблюдая за молодыми деревьями в саду, как колышется их листва в лунном свете. Утром Катарина нашла его бездыханное тело, сидящее в кресле и смотрящее вглубь сада.

После смерти Фридриха, Мария убеждает Катарину начать рисовать, и они с Готфридом оборудуют мастерскую в одной из комнат. Катарина рисует пейзажи, иногда выходя в сад, а Готфрид – замысловатые сюжеты сказок или совершенно абстрактные фигуры и знаки, которые пугают Катарину, но Мария её успокаивает, говоря, что не стоит бояться это, ведь это мысли её сына.

Катарина и сама начинает читать книги из библиотеки Фридриха, а через три года полностью открывает её и разрешает Готфриду заходить туда и брать любые книги. Готфрид с радостью этим пользуется, он проводит много времени за книгами, переводя из потом в символические рисунки, в которых Катарина теперь с легкостью понимает смысл сложных метафор научных трудов, в том числе и её мужа.

Семь лет прошло со смерти Фридриха, Мария и Катарина очень сблизились и были словно родные сестры, а Готфрид называл Марию своей тётушкой.

- Мария! – радостно позвала Катарина из зала. – Посмотри, что мне удалось купить!

Первым вбежал Готфрид и увидел посреди зала большую картину с огромным количеством цветочного орнамента, какими-то сценками из жизни людей и всё это в окружении звезд, обрывков слов и символов.

- Только не говори, что ты это купила? – спросила Мария увидев картину.

- Ты не представляешь, как выгодно получилось, всего тысяча талеров.

- Ты с ума сошла? Зачем?

- Мария, это же «картина Эльзы», это картина стоит минимум в два раза больше.

- Да хоть в сотню раз больше, в ней же нет смысла, - возмутилась Мария.

- В ней огромный смысл! – настаивала Катарина. – Эльза создаёт шедевры, в которых скрыта сама суть жизнь, смысл всего бытия!

- Катарина, скажи откровенно, ты сама видишь хоть какой-то смысл в этом? Вот в картинах Готфрида ты сразу понимаешь о чём она.

- Мария, искусство Эльзы не для всех. К каждой картине идёт подробное описание. Я прочитаю и всё станет совершенно ясно.

- Я знаю Эльзу. Она моя племянница. Это я научила ей рисовать смыслы, но в этих картинах смыслов нет, уж поверь мне. И если для понимания картины тебе нужно подробное описание, то это не искусство души, а товар.

- Ты знаешь Эльзу? – удивилась Катарина. – Почему ты не рассказывала о ней никогда?

- Не было повода.

- Если ты её научила рисовать эти картины, то как ты можешь говорить, что в них нет смысла?

- Я помогла ей перевести книги в картины, как сейчас делает это Готфрид, но не в эти картины. Эти картины пусты.

Весь этот разговор слышал Готфрид. Он молча вышел из зала и побрёл в мастерскую. Глядя на свои картины, он всё думал, а что если и в его картинах нет смысла, а Мария его обманывает, просто заставляя рисовать, чтобы потом продавать эти картины. Он хотел уже порезать их, но остановился.

- А если ты ошибаешься? – спросил Готфрид, вернувшийся обратно в зал.

- Может и так. Попробуй ты найти в этом смысл, - ответила Мария.

- Мама, ты говорила, что есть описание? – обратился Готфрид к Катарине.

- Нет-нет-нет, - возмутилась Мария. – Ты сам должен увидеть смысл, если он там есть. Тебе не нужны рассказы других и их видение.

- Это не честно, - ответил Готфрид.

- Это совершенно справедливо. Ответь лишь на один вопрос: есть ли в этом смысл для тебя?

- Хорошо, я отвечу! – резко и убедительно ответил Готфрид.

- Я очень хочу ошибиться, мой мальчик, - сказала с улыбкой Мария.

***

Готфрид несколько дней всматривался в картину Эльзу, выписывал и сопоставлял символы и слова, но так и не смог из них ничего составить, что давало быть хоть какой-то смысл.

Тогда он попытался описывать то, что фактически изображено на картине, но и это не имело сколь-нибудь значимого смысла, даже при сложении со словами и символами.

И тогда он пришёл к Марии.

- Тётушка, - обратился Готфрид. – Неужели в тех картинах нет смысла?

- Ты его не нашёл? – спросила Мария.

- Нет, как вы и говорили.

- Давай попробуем вместе, покажи, что тебе удалось найти?

- Вроде много всего, но оно не складывается во что-то единое.

- Так может не должно быть единого? Может это не части одного, а сами по себе?

- Но тогда это совершенно не имеет смысла, - удивился Готфрид.

- Давай попробуем поискать. Мне и самой интересно, но не хотела тебя отвлекать.

- Я уже не знаю, как исткать. Может подсказку прочитать? – с надеждой спросил Готфрид.

- Обязательно прочитаем, но давай пару дней еще попробуем сами разгадать замысел автора, - ответила Мария.

К концу второго дня стало понятно, что никаких осмысленных идей сложить из разрозненных частей не получилось. Готфрид был в предвкушении прочитать подсказку.

- Я помню, что обещала тебе подсказку, - сказала Мария. – Но может лучше не прочитать, а спросить саму Эльзу, пригласим её?

- Эльзу? – изумился Готфрид. – А она согласится?

- А что нам мешает спросить? – улыбнулась Мария. – Вдруг ей захочется навестить тетушку.

- Мама! – радостный Готфрид выбежал из мастерской. – Мария хочет пригласить Эльзу к нам! Ты разрешишь?

- Мария, это правда? – встревоженно спросила Катарина, когда Мария спустилась вслед за Готфридом. – Эльза может приехать к нам?

- Я не знаю, но могу ей написать и спросить. Думаю, она согласится.

- Это будет целое событие, - воодушевилась Катарина. – Как думаешь, я могу устроить в честь неё приём?

- Я спрошу об этом, - улыбнулась Мария. – И попрошу её не приезжать слишком рано, чтобы ты могла всё подготовить.

- Ой, боже, я не представляю даже с чего начать? Эльза, в моём доме. Она и в Лейпциге ни разу не была, как мне кажется. Мария, я буду очень благодарна тебе за эту возможность.

- Не нужно, Катарина. Эльза ещё не дала согласия. Но даже если и согласится, то я буду рада, что тебе это доставит радость. И надеюсь, она будет честна с Готфридом.

- Ты думаешь, она прямо так и скажет при всех, что в её картинах нет смысла и это лишь дорогое развлечение?

- Нет конечно, Катарина. Она никогда так не скажет ни тебе, ни кому бы то ни было. Но она это может сказать ему и мне. Пойми, Готфрид уникальный мальчик, он должен научиться отделять истину от пародии на неё.

- Ты меня расстраиваешь.

- Я не хотела, Катарина. Если ты веришь в эти картины, это твоё право, никто его не забирает. Но позволь Готфриду видеть в них своё, а не твоё или моё.

- Мария, ты действительно считаешь, что эти картины бессмыслица?

- Нет, я так не считаю. Ты видишь в них смысл, многие видят смыслы, иначе бы они не существовали. Просто эти смыслы лично ваши, но не дают представления о мире, вселенной, о человеке. Эти картины не задают вопрос «Кто ты? Зачем ты?». А это важнее всего, понять самого себя и принять себя.

- Ты говоришь очень непонятные вещи, Мария. Впрочем, я уже привыкла. Эти картины дают мне возможность быть частью общества. Мне этого не хватало, я сейчас живу.

- Это прекрасно, что ты нашла себя. Не слушай меня, я лишь чудная тётушка, - рассмеялась Мария.

- Да, чудная, но ты не тётушка, ты мне самый родной человек, ты сестра, - ответила Катарина и обняла Марию, а Мария обняла в ответ.

- Пойду, напишу Эльзе и завтра утром отправлю, - сказала Мария.

***

- Здравствуй, родная, - Мария тепло приветствует приехавшую Эльзу. – Как прошла поездка?

- Поездка – очень быстро, мне так хотелось быстрее тебя увидеть, - Тепло ответила Эльза. – Но вот ожидание этого месяца, о котором ты попросила, - это было тяжелее поездки.

- Эльза, это Катарина – хозяйка дома и почитатель твоего таланта, - Мария представила Катарину.

- Очень рада быть у вас, - ответила Эльза.

- Я даже не знаю, кого и как благодарить за эту возможность, - растерялась Катарина и они все рассмеялись. – Эльза, я приготовила вам комнату. Мария вас проводит, а мне ещё нужно столько всего сделать.

- С удовольствием лягу на кровать, всё же поездка не самое приятное занятие, - согласилась Эльза.

- Завтра вечером я пригласила гостей, Мария сказала, что вы не против приёма, - поинтересовалась Катарина.

- Да, я не против, - ответила Эльза.

Поднимаясь по лестнице, Эльза заметила мальчика, выглядывающего из-за дверей мастерской.

- Это тот самый гений? – спросила Эльза у Марии.

- Это Готфрид, он ждёт тебя, хочет поговорить о твоей картине, - ответила Мария.

- Ты ему не рассказала о них? – спросила Эльза.

- Это не мои картины, - ответила Мария. – Если захочешь, поговори с ним, он ждёт этого.

- Хорошо, мама, но точно не сегодня, - ответила Эльза, падая на кровать в своей комнате.

- Отдыхай, родная, у тебя впереди насыщенные дни, - сказала Мария, оставляя Эльзу в комнате.

- Она расскажет мне про картину? – спросил Готфрид, когда Мария вышла из комнаты Эльзы.

- Не сегодня, Готфрид, ей нужно отдохнуть. Потом приёмы, но я уверена, что она найдёт для этой беседы время. Просто нужно подождать, - ответила Мария.

- А она не забудет? – взволнованно спросил Готфрид.

- Я ей не позволю, - улыбаясь успокоила его Мария.

***

Эльза вышла из своей комнаты только к обеду. За столом не было обсуждения её картин или глубоких разговоров о жизни. Это был просто обед, на котором Эльза почувствовала себя часть этой семьи. Катарина – обычная женщина, которая просто хочет быть в обществе и чувствовать, что её жизнь не заканчивается в стенах её дома. Готфрид – мальчик, которые прочитал много научных книг, способен размышлять о смыслах вещей, но остается всё ещё ранимым ребёнком. Мария – мама, которая просто любит свою дочь и принимает её жизнь.

Но вечерний приём в саду был совсем иной. Катарина стала хозяйкой мероприятия, и не отходила от Эльзы, забирая себе часть её внимания. Готфрид и Мария не участвовали в этом, предпочитая быть наедине с собой, с книгами, с картинами. А Эльза сейчас была «пророком» рассказывающая про смыслы своих картин и хранящиеся в них загадки. В Лейпциге оказалось много её картин и все они были сейчас в доме Катарины, и каждый хотел от создателя узнать истинную история этих картин и зашифрованные в них послания. Под одобрительные крики людей, Эльза с легкостью объясняла смысл каждой картины, но при этом не отвечая на прямые вопросы, которые, впрочем, почти не звучали, а если и задавались, то тонули в витиеватых и многозначительных ответах Эльзы и недовольных репликах собравшихся, в адрес того, кто такие вопросы задавал.

В третий вечер, Эльза увидела, как из окна мастерской за ней наблюдает Готфрид. Она улыбнулась и помахала ему, а он помахал ей в ответ.

- Господа, - обратилась Эльза к собравшимся. – Я вынуждена вас покинуть. Последние дни для меня выдались очень насыщенными и изматывающими. Прошу простить меня, я уверена, что вы сможете обсудить моё творчество даже в моё отсутствие. Я вам очень благодарна за возможность представить свои картины здесь и благодарна хозяйке этого дома – Катарине, за потрясающую организацию, и тонкое чувствование моего творчества.

После этих слов Эльза покинула сад под овации собравшихся и отправилась в дом. Она поднимается и заходит в мастерскую, где Готфрид сидит за столом и читает книгу. Вокруг она видит много картин, в которых узнаёт знакомые ей образы из книг Марии, но другие ей совсем непонятны.

Готфрид, увидев Эльзу, закрывает и откладывает книгу. Эльза спрашивает его о картинах, которые ей непонятны, и Готфрид с удовольствием и очень живо ей рассказывает. Эльза замечает, что его рассказы живые, естественные и очевидно, что прожитые им.

Закончив очередной рассказ, Готфрид выбегает из мастерской и спустя время возвращается с картиной Эльзы, которую он не смог разгадать. На столе он находит стопку своих записей и просит Эльзу объяснить эту картину и почему у него не получилось самому найти смысл.

Эльза посмотрела на свою картину, улыбнулась и с интересом начала изучать записи и зарисовки Готфрида. Они сидели друг напротив друга: Готфрид внимательно наблюдал за Эльзой, ловя каждое её движение, а Эльза читала записи, шуршанием листов нарушая тишину.

- Готфрид, - Эльза отложила листы. – Ты проделал огромную работу, это впечатляет. Но разве ты совсем не понимаешь смыслов в этой картине?

- Может только в отдельных её фрагментах что-то есть, но я не понимаю весь смысл картины. Может я чего-то не знаю? Но тётушка тоже не смогла мне помочь, и позвала вас.

- Мария не смогла увидеть в картине смысл? – с иронией спросила Эльза.

- Нет, не смогла. Она говорила маме, что в ваших картинах нет смысла, - ответил Готфрид.

- А ты думаешь есть?

- Ну зачем-то вы их рисуете и людям они нравятся.

В этот момент в мастерскую заходит Мария. Эльза оборачивается на неё и их взгляды встречаются.

- Готфрид, - не отводя взгляд с Марии, говорит Эльза. – Ты не видишь и не находишь смысла в этой картине потому, что его там нет, как и в других моих картинах.

Эльза поворачивается и смотрит на Готфрида. Он в замешательстве, он перебирает свои записи, словно пытаясь найти там опровержение словам Эльзы.

- Готфрид, - Эльза берет его за руки. – Это всего лишь товар для толпы. Они хотят видеть тайну, я даю им эту тайну. Там нет смысла, который ты хочешь найти. Я давно утратила дар писать смыслы. Мои картины – это дорогое развлечение. Этой мой путь, я его выбрала. Но у тебя свой путь, и то, что я прочитала в твоих записях, говорит о твоём великом даре видеть структуру в хаосе.

В этот момент Мария обнимает их обоих. Эльза глубоко выдыхает, встаёт и выходит из мастерской, но вскоре возвращается с небольшим листком.

- Мама, - Эльза протягивает Марии листок с очень простым рисунком. – Я часто вижу эти символы, они приходят во сне. Я не понимаю их, но чувствую, что это что-то важное. Я растратила все свои знания, наверное, и уже не могу это понять. Может ты мне подскажешь?

Мария берёт рисунок, смотрит на него, а потом протягивает его Готфриду.

- Я все свои смыслы уже нашла, - говорит Мария. – Пусть Готфрид найдёт свои и твои заодно.

- Ты думаешь это действительно что-то значит? – спрашивает Эльза и Готфрид поднимает взгляд на Марию, ожидая её ответа.

- Во сне к нам приходит то, что мы боимся увидеть в себе. Если это рисунок из сна, то это образы твоей души. Там определённо есть смысл.

Эльза и Мария уходят из мастерской, оставляя Готфрида наедине с рисунком. Они идут в комнату к Марии и долго разговаривают о том, что с каждой произошло за десять лет их разлуки. Мария интересуется судьбой Кристины и Эльза с восхищением рассказывает о том, как ей нравятся сказки Марии, которая она ей рассказывает и читает. И о том, что Кристина тоже многое понимает и Эльза боится, что однажды ей придется ей рассказать правду, как и Готфриду.

- Покажи ей свою любовь, - успокаивает Эльзу Мария. – И она вернётся к тебе, она поймёт и не осудит.

Они обнимаются и засыпают в одной кровати.

В это время Готфрид рассматривает рисунок Эльзы. Это не какой-то замысловатый образ, это лишь круг, перечёркнутый горизонтальной линией. Он пытается найти этому какой-то объяснение, но откладывает рисунок и идет в свою комнату. Приём давно закончен, гости разошлись и в доме снова стало тихо и спокойно.

Следующий день проходит в семейной тишине, Эльза, Катарина и Мария гуляют по саду, и Эльза подмечает, что этот сад напоминает ей сад Марии в Госларе и сад в её доме, когда Мария жила с ними. Катарина с удивлением узнаёт, что все знания Эльзы – это знания, переданные Марией.

Следующим ранним утром Эльза собирается уезжать. Она прощается с Катариной, а когда в последний раз обнимает Марию, то на её глазах появляются слёзы. Выбежавший Готфрид тут же попадает в её объятия.

- Ты только никогда не сдавайся, - шепчет ему на ухо Эльза. – Запомни, никогда не сдавайся в своих стремлениях и не бросай начатое.

Мария ещё раз обнимает Эльзу и отпускает её домой.


Часть 5. Да и нет


- Всё думаешь над рисунком? – спросила Мария Готфрида.

- Да, и никак не могу понять его, - сокрушался Готфрид.

- Но всего месяц прошёл, - ответила Мария. – Всё придёт со временем.

- Может в этом тоже нет никакого смысла, - сказал Готфрид. – Я столько вариантов перепробовал, но ничего не подходит, точнее любой мой вариант подходит, но он не даёт смысл её рисунку.

Зачем ты так усложняешь? – спросила Мария, перебирая записи и дорисовки Готфрида. – Может смысл и есть в этой простоте?

- Ты думаешь смысл в круге и линии? Но какой, я не понимаю? – спросил Готфрид.

- Круг и линия, перечеркивающая его, делящая целое на части, а может это просто два символа нарисованные друг на друге? Я не знаю Готфрид, - призналась Мария. – Но я знаю Эльзу, и этот рисунок не товар, это её душа, её искра. Она могла бы это понять, но уже не может, а возможно и не хочет. Но можешь попробовать ты, но у тебя может не получиться, потому что это голос не твоей души.

Готфрид еще несколько дней пытается увидеть смысл в рисунке Эльзы, только сейчас он его перерисовывает, не добавляя ничего.

- Я всё равно не понимаю, - признаётся Готфрид за обедом. – Круг и линия, но я чувствую, что в этом что-то есть.

- О чём ты говоришь? – спросила Катарина.

- Эльза оставила мне рисунок, - ответил Готфрид. – Просто круг, перечёркнутый линией.

- Знак соли? – невозмутимо и даже как-то обыденно спросила Катарина.

- Соли? – удивлённо переспросил Готфрид.

- Да, круг, перечеркнутый линией. Это символ соли в формулах. А вы не знали? – удивилась Катарина.

- Откуда ты это знаешь? – спросила Мария.

- Это современное учение о материи, мы его обсуждаем, когда собираемся. Оно говорит о том, что вся материя состоит из одинаковых частиц и можно из одной материи получить другую. Соль – это основа, базовый элемент.

- Катарина, ты меня удивляешь, - с восхищением ответила Мария. – Я хоть и не разделяю этого утверждения, но то, что ты нашла в этом себя – это потрясающе.

- Так значит Эльза просто увидела элемент и всё? – разочарованно спросил Готфрид.

- Не думаю, Готфрид, - успокоила его Мария. – Может это действительно что-то базовое, основа чего-то, поэтому оно и попало в новое учение. Память наших душ объединена и разные люди могут видеть одинаковые символы, но понимать их будут по-разному уже не душой, а разумом. Найди в этих символах не соль, а своё, то, что откликнется в тебе, - Мария положила свою ладонь на его грудь.

- Круг и линия, это так просто, как «да» и «нет», но не может быть истина так проста, - сказал Готфрид.

- Почему нет? – спросила Мария. – Природа никогда не усложняет, может и нам не нужно?

- Если это «да» и «нет», и это основа, но основа чего или для чего? – спросил Готфрид.

- Это знаешь только ты, мой мальчик, - с улыбкой ответила Мария.

- Всё у вас слишком просто, - сказала Катарина. – В наших формулах всё не просто и даже соль, не такой простой элемент, как думаете.

- И как ваши опыты по преобразовании ртути в золото? – улыбаясь спросила Мария.

- Так ты знаешь про это учение?! – воскликнула Катарина. – А сделала такой удивлённый вид, словно впервые слышишь!

- Ну разве что чуть-чуть слышала, - рассмеялась Мария. – Ну так как опыты?

- Пока не получается, но мы совершенствуем метод.

- Перестаньте усложнять, может и выйдет чего, сказала Мария.

- А разве может быть просто изменить то, что создано самой вселенной? – спросила Катарина, думая, что поставит Марию в тупик.

- Да и нет, - ответила Мария. – Можно просто изменить и нет, это не просто.

- Ты сама себе противоречишь.

- Разве? – удивилась Мария. – Вы решили изменить природу и создали для этого теорию. Это просто. Но воплотить теорию в жизнь оказалось не просто. Это и есть «да и нет».

- Но ты говоришь, что всё просто и сразу же говоришь, что не просто. Как это понимать?

- Можно ли изменить созданное природой? Да. Просто ли это сделать? Нет. Видишь, как просто ответить на твои вопросы, - ответила Мария.

- А на всё ли в жизни можно ответить «да или нет»? – спросил Готфрид.

- Думаю, да, на всё. Всё остальное интерпретации и усложнения. А основа такая, - ответила Мария.

- Если бы всё так было просто, то и мир был бы другим, а не вот это всё, - сказала Катарина.

- Ты абсолютно права, - согласилась Мария. – Мы не умеет быть «просто», нам нужны мифы, загадки, скрытые смыслы. Всё так.

- А я не хочу быть простой, я хочу загадки и тайны, - сказала Катарина.

- Конечно, мы все выбираем то, что для нас лучше, - согласилась Мария.

Обед закончился, и Готфрид снова стал обдумывать рисунок Эльзы. Но потратив ещё несколько дней, он отложил его и сосредоточился на вещах более насущных – поступление в университет и написание первой научной работы.

Все два года Мария занимается обустройством сада, в котором появляется фонтан и небольшая сцена, на которой Мария играет на клавесине, приглашенным гостям Катарины. И на такие мероприятия приезжает Эльза, но не как «пророк» или художник, а как подруга и дочь. Иногда она привозит уже повзрослевшую Кристину. Они с Готфридом быстро находят общий язык и могут спорить об очень странных вещах, понятных только им, могут разругаться и дуться друг на друга, но всегда возвращаются к диалогу. Эльза тоже не прочь вести дискуссии с Готфридом, особенно ей нравится это делать, прогуливаясь в саду.

Сад Марии становится не просто личным пространством Катарины и Марии, а местом, куда приходят дети послушать рассказы Марии, где собираются светские приёмы, обсудить новые течения и порешать головоломки, и иногда послушать рассказы Готфрида. Но самое большое впечатление на публику производит игра на двух клавесинах Марии и Эльзы в сопровождении скрипок и виолончель, создающих ещё большую глубину музыке. Это невероятным образом влияет на людей и в такие дни сад заполняется до отказа.

- Мне сделали предложение о переезде в другой университет, - однажды за ужином сообщил Готфрид. – И я согласился, выезжаю через неделю.

- Как же так, через неделю, - растерялась Катарина.

- А что? – спросил Готфрид. – С тобой останется Мария, вы замечательно ладите, а я буду вас навещать по мере возможности.

- Может передумаешь? – с надеждой спросила Катарина.

- Мама, я буду в соседнем городе, и буду вас навещать. Ты всё равно больше увлечена приёмами, - с улыбкой ответил Готфрид и обнял Катарину. – А что ты думаешь, тётушка?

- Я думаю, нет ничего лучше, чем идти по зову сердца, - Готфрид с радостью подошёл и обнял Марию.

- Ага, не твой же сын бежит из дома, - с обидой сказала Катарина.

- Он не бежит, он идет за своим светом, - ответила Мария.

- А здесь ему темно видимо, - парировала Катарина.

- Дети уходят и это нормально, ведь ты также ушла, - сказала Мария.

- Только я не бежала непонятно куда, а уехала к мужу, - ответила Катарина.

- Вот и он уезжает к своей судьбе, - улыбнулась Мария.

- Так значит это предрешено было? – вдруг подхватил Готфрид.

- С того самого момента, как решил пройти свой путь, - ответила Мария.

- Вот почему нельзя ответить «да» или «нет»? Ведь это просто, - спросил Готфрид.

- Потому что предрешено не твоим рождением, а твоим выбором. Поэтому, да – предрешено тобой, но нет – не предрешено судьбой, - ответила Мария.

- И Эльза как раз должна приехать через несколько дней, - сообщила Мария. – Успеете ещё поговорить с ней и Кристиной.

- Кристина тоже приедет, - оживленно спросил Готфрид.

- Кто-то же должен хоть иногда сбивать с тебя спесь, - Мария и Катарина рассмеялись, а Готфрид, махнув на них рукой, ушел к себе.

В этот приезд Эльзы, Катарина не стала устраивать приёмы и ей не хотелось этого самой. Она больше была дома, с сыном и старалась больше с ним разговаривать, принять его выбор. Эти вечера были поистине теплыми семейными, с шутками, с играми, с разговорами о простом житейском, о происходящих событиях в стране. Если бы не знать этих людей, то можно было бы сделать вывод, что собрались несколько поколений одной семьи и просто радуются тому, что могут быть вместе.

- Я хочу прогуляться, - Кристина потянула Готфрида за руку.

- А ты сильная, - заметил Готфрид, поддаваясь Кристине.

- Я с лошадьми управляюсь, а с тобой и подавно, - кокетливо ответила Кристина.

Они вышли в сад.

- Так значит уедешь? – спросила Кристина, когда они отдалились от дома.

- Да, мне предложили обучаться там, и мне это интересно, - ответил Готфрид.

- Я бы тоже хотела учиться, как ты, но мама меня не отпустит, - с грустью сказала Кристина.

- Она права, это почти невозможно, но ты можешь приезжать ко мне и ходить со мной на лекции, я договорюсь, - сказал Готфрид, а Кристина рассмеялась.

- Мне не лекции нужны, мне с тобой интересно, я приезжаю к тебе, - остановив Готфрида, сказала Кристина, посмотрев пристально на него.

- Приезжай просто ко мне, - с волнением ответил Готфрид.

- Я бы хотела, но не знаю получится ли. Будешь ли ты там?

- Вот это интересный вопрос. Так может я к тебе приеду? – спросил Готфрид.

- А буду ли я там? – усмехнулась Кристина.

- А где же ты будешь? – удивился Готфрид.

- Обычно девушки выходят замуж и уезжают к мужу, - улыбаясь ответила Кристина.

- Ты собираешься за муж?

- Мама говорит, что пора, а я не против, только я сама решу за кого.

- А мама знает о твоём желании? – пытаясь уколоть, спросил Готфрид.

- А она сама так сделала, – с улыбкой ответила Кристина и потащила Готфрида дальше.

- Так как же нам встретиться?! – смеясь прокричал Готфрид, бежав за Кристиной.

Она остановилась, а он, догнав её, обнял и их взгляды встретились.

- Стань известным, и я узнаю, где тебя найти, - серьёзно сказала Кристина.

- А муж? – спросил Готфрид.

- Сейчас это не имеет значения, - ответила Кристина и поцеловала Готфрида.

Они до вечера гуляли по окрестностям Лейпцига, шутили и целовались.

Когда Кристина вернулась, её ждала Эльза.

- Ты хочешь выйти за него замуж? – спросила Эльза, когда они остались наедине в комнате.

- Ты же знаешь, это был бы прекрасный выбор, - ответила Кристина.

- Но? – спросила Эльза.

- Но я буду сдерживать его и не смогу себе этого простить.

- Тогда зачем этот вечер?

- Но я не смогу простить и того, что не сделала этого.

Эльза обняла Кристину и прижала к себе.

- Всё правильно, ему нужна свобода в своём пути, - старалась успокоить Кристину Эльза.

- Я очень надеюсь, что он обретет своё счастье, - всхлипывая, ответила Кристина.

- Обязательно, родная, а ты найдёшь своё, - Эльза ещё сильнее прижала Кристину к себе.

В день отъезда Готфрида все вышли его проводить. В последних объятиях Мария напоминает ему, чтобы он не переставал доверять своим внутренним убеждениям и чувствам и не пытался их осмыслить, а Кристина напоминает ему, что она будет ждать новостей о «великом учёном». Готфрид уезжает, оставляя дома четырёх близких ему женщин, которые стали семьёй.

***

Пролетают года. Мария научила Катарину игре на клавесине и теперь они устраивают тихие музыкальные вечера в своём доме. Они две равные хозяйки этого дома. Их приёмы – это место, где раскрываются смыслы, куда приходят и мужчины, и женщины, и могут спорить друг с другом, искать общее и принимать различия. Эти приёмы становятся более значимые, чем университетские лекции. В саду дома неравнодушные горожане помогают построить большой крытый зал, который мог вместить больше людей, чем скромный зал их дома.

В этом зале проходят не только диспуты, но и танцы и даже импровизированные представления, на которые приезжают выступить знаменитые актеры и музыканты. Слава о культурном «женском» салоне расходится далеко за пределы Лейпцига.

А когда на одну из таких встреч приехал епископ Вюрцбурба, Катарина испытала шок от осознания, как мало она знает о Марии.

- Мария, - взволновано спросила Катарина. – У меня ощущение что между тобой и епископом какая-то глубокая связь?

- Я спасла ему жизнь, убив того, кого когда-то любила, - спокойно ответила Мария, произведя на Катарину неизгладимое впечатление. – А ещё, он дал мне возможность быть собой, хотя сам не смог оставаться собой до конца.

- Ты никогда не рассказывала об этом, – отойдя от шока спросила Катарина.

- Я тебе обязательно расскажу всё, родная, но чуть позже, - ответила Мария.

И когда в один из редких приездов Готфрида в доме собрались все, кроме Кристины, Мария рассказала о своей жизни с самого начала. Эта история закончилась абсолютной тишиной.

Эльза увидела не просто «чудную Марию» из своего детства, а женщину, которая, пережив все испытания, не утратила веру в людей, в свет и в себя.

Катарина поняла, насколько Мария искренний и светлый человек.

Готфрид впервые осознал весь масштаб своей тётушки.

- Может сыграем? – прервала тишину Катарина.

- Мы втроём не уместимся, - рассмеялась Мария.

- Мама, поиграй для нас, - попросила Эльза.

Мария играла, оживляя свою только что рассказанную историю. Эльза взяла Готфрида и танцевала под музыку.

- Почему Кристина не приехала? – спросил Готфрид Эльзу.

- Она вышла замуж, Готфрид, - ответила Эльза.

- Сама выбрала, как и хотела?

- Да.

- Надеюсь она счастлива?

- Не так, как ей бы хотелось. Он не ты, но и с тобой она не могла быть.

- Почему?

- Разве ты не понимаешь?

- Я не хочу понимать, - дрожащим голосом ответил Готфрид.

- И не надо, просто чувствуй, - Эльза обняла его и прижала к себе.

***

- Тётушка! – окликнул Марию, уже подзабытый ею голос Готфрида. – Вы всё в своём саду?

- Готфрид, мой мальчик! – обрадовалась Мария неожиданному приезду Готфрида. – Как же давно тебя не было у нас.

- И вот я приехал, рассказать вам обо всём.

- О твоих трудах мы наслышаны, весь мир наслышан, - радуется Мария. – Ты о себе расскажи. Пойдем в дом. Катарину уже видел?

- Да, и маму, и Эльзу. Она часто у вас гостит?

- Сваливается всегда неожиданно, как и ты, - старалась ворчать постаревшая за последние десять лет Мария. – Но всем рады в этом доме.

- О вашем доме ходят легенды! – восхитился Готфрид.

- Мы уже скоро сами станем легендами, - снова начала ворчать Мария.

- Не говорите глупости, вы сильны, как никогда!

- Ну и льстец же ты, - рассмеялась Мария. – Сделал старушке приятное.

Они зашли в дом, где Катарина и Эльза уже накрывали на стол, чтобы отметить приезд Готфрида.

- На долго ты к нам? – спросила Катарина, когда они сели за стол.

- День-два, больше не смогу, дела большие, - ответил Готфрид.

- Да, о делах твоих наслышаны, вся Европа следит, - ответила Катарина.

- Готфрид, - обратилась Эльза. – Я раньше никогда не спрашивала, но помнишь, мой рисунок, круг и линия?

- Конечно помню. Я не перестаю думать об этом, и, кажется, я начинаю понимать его суть – это действительно просто «да и нет».

- И стоило тридцать лет учиться в университетах, чтобы вернуться к началу? – язвительно спросила Мария.

- А с годами, тётушка, ваш характер портится, - ответил Готфрид.

- Может и портится. А на вопрос ответишь?

- Отвечу. Это символ двойственности бытия, всего, что есть во вселенной. И эта двойственность заложена самой природой в каждой частице. И именно эта двойственность не даёт частицам исчезнуть, держит их в равновесии. И весь хаос мира можно записать двумя состояниями «да» и «нет».

- Дааа, - протянула Мария. – Я думала ты смышлёный мальчик, а ты тридцать лет шёл к тому, что я тебе сразу сказала.

- Вы не правы, тётушка, вы мне никогда этого не говорили, а, как обычно, направляли. И не вы ли мне посоветовали пройти свой путь. И я его прошёл.

- Ой, вспомнил он. Сказала, не сказала, какая разница. Ешь суп, такого поди не ел уже лет десять.

Катарина, Эльза и Готфрид рассмеялись.

- А вот скажи лучше, учёный, - прервала их смех Мария. – Вы всё хотите измерить, описать, но как ты измеришь душу?

- А зачем её измерять? – удивляется Готфрид. – Можно просто принять её как возможное существование.

- Аааа, возможное существование, - повторила Мария. – А вот теперь, мой родной, послушай свою ворчливую тётушку: она не просто существует где-то там, она есть в каждой единице. Материя без души пуста, как картины Эльзы. Уж прости, девочка, но здесь все свои, - Мария обратилась в Эльзе.

- И человек без души, пустой сосуд, - продолжила Мария. – Если нет души, не будет равновесия. Ты никогда не узнаешь человека, не увидев его души. А что ты измеришь – то лишь форма без содержания. Никогда, Готфрид, не забывай об этом. Дух и материя – это такая же двойственность, как и всё остальное. Это и есть сама жизнь, её гармония души и тела.

- А может вы ошибаетесь? – улыбнулся Готфрид.

- Вот сейчас я тебе скажу то, что никогда не говорила: я не ошибаюсь, я так прожила и я знаю, о чём говорю. А ты ещё этого не понял. И душу ты никогда не измеришь и не опишешь, а будешь пытаться – это не даст покоя твоей душе и разрушит её. Просто прими, что есть то, что мы не способны осознать, а можем лишь принять.

- И мы снова возвращаемся к вере и отвергаем науку?

- Твоя наука и есть вера в абсолют логики и материи. Так чем моя вера хуже? Я живу со своей верой и каждый день подтверждаю её практически. И мне не нужны сложные умозаключения, чтобы понять, где истина. Я просто чувствую. Вот и ты не отказывай себе в чувствах. Это наш дар, но и наше проклятие, двойственность нашей сути. Но без этого, мы не будем жить, не будет нас самих, останутся лишь оболочки. Подумай об этом, Готфрид, хорошенько подумай. Возможно, это последнее, что я могу для тебя сделать.

- Помоги мне дойти в комнату, - попросила Мария Эльзу.

Они вышли, оставив Готфрида в размышлениях. На следующий день, он собирался уезжать.

- Эльза, - обратился Готфрид, встретив её. – Я хотел узнать про Кристину, как она живёт?

- Всё хорошо у неё, трое детей: два мальчика и младшая – Гера, - ответила Эльза.

- Она счастлива?

- А ты. Готфрид? Ты счастлив?

- Думаю да, мне нравится моя жизнь.

- И она тоже счастлива в своей жизни.

- Значит она не выполнит своего обещания и не станет меня искать?

- А ты хочешь, чтобы она тебя нашла?

- Думаю это ни к чему. Я сейчас понимаю, что она для меня сделала и я ей очень благодарен за это. Передайте ей это.

- Обязательно передам, Готфрид. И она не забыла тот вечер.

***

- Катарина, я хочу уехать, - сказала Мария, когда они втроём сидели в беседке в саду.

- Куда? – взволновалась Эльза.

- Домой, в Гослар, - ответила Мария.

- В Гослар, - повторила Эльза, но сама понимала, что того домика в монастыре уже давно нет, но не сказала об этом Марии, решив, что по приезду просто возьмёт её в свой дом.

- Ты решила меня оставить умирать в одиночестве? – спросила Катарина.

- Не в одиночестве. Поезжай к племяннице, она тебя звала, - напомнила Мария.

- Ты правда решила уехать от сюда, от своего сада? – спросила Катарина.

- Я хочу домой, не обижайся, но я хочу туда, где родилась, - ответила Мария.

- Знаешь, я тоже бывает хочу вернуться, где была маленькой девочкой, где живы родители. Но я не могу. А ты можешь, - сказала Катарина.

- А ка же этот дом, сад, приемы, представления? – спросила Эльза.

- Подарю городу, а там уже пусть они решают, - ответила Катарина.

- Они нарешают, ну да и пусть, - с недовольством высказалась Мария.

- А что ты недовольна? – спросила Катарина. – Ты уедешь, Эльза уедет, я одна уже не справлюсь, да и никогда бы не справилась. Я тоже уеду. Готфриду этот дом не нужен, он уже два года не появлялся. Я поговорю с магистратом, думаю они оценят подарок.

- Прости, всё правильно ты говоришь, - сказала Мария. – Подумать только, большая часть жизни здесь, с вами. Я счастлива, мои родные.

- Знаете, я боюсь, что нас ждёт время, где они попытаются вписать наши души в свою науку, измерить её, просчитать. Но это невозможно, и они её вычеркнут, как «возможно существующую», как возможную ошибку. Как вычеркнули моих ангелов. И я не боюсь повторения этого. Но очень верю, что ангелы не допустят этого.

- Мама, ну разве обязательно должно быть всё плохо? – пытается успокоить ей Эльза.

- Я видела, к чему это приводит, мир без души обречён. Там, где только логика и наука – это тьма.

- Видела? – в один голос удивились Катарина и Эльза.

- Я вам не рассказывала, но мой ангел возвратился. И она показала мне своё мир, в котором душа умерла.

- Но наш мир не такой и люди не ангелы, - сказала Эльза. – Ты не потеряла свою душу, Катарина не потеряла, Готфрид с огромной душой. И моя душа, она всё здесь же, во мне. И ты права, если ангелы знают, к чему приводит абсолют логики, они не допустят этого.

- Но свой мир они не спасли, - с иронией ответила Мария.

- Мы уже не решаем, каким будет мир, - сказала Мария. – Поедем завтра?

- Ты уверена? – спросила Эльза. – Катарина, ты не против?

- Я уверена, - ответила Мария.

- Эту старушку ничто не удержит, - улыбнулась Катарина.

***

Мария с интересом рассматривала деревушки по дороге в Гослар. Она очень давно не выезжала из Лейпцига. Она, которая половину жизни провела в скитаниях, разъездах и путешествиях, вторую половину жизни провела в полной тишине и спокойствии. И сейчас она сравнивает этот путь с теми дорогами, по которым она проезжала ребенком, с книгой, с Михаэлем. Мир изменился. Ужас больше не сковывал этот воздух, а в некоторых тавернах на столах даже стояли букетики цветов.

В повозке Мария всё больше спала.

«Она услышала, как один из ангелов зовёт её, она открыла глаза и увидела одиннадцать ангелов из своего детства, но теперь они с ней разговаривали.

Одни из ангелов взял её за руку и подвел к странному предмету, словно это была колыбель, в которой лежала её ангел. Она спала. А её душа путешествовала среди людей и сейчас жила в Марии. И души других ангелов тоже жили в людях. Они хотели понять как душа может просыпаться в теле и жить дальше.

А в гранитном саркофаге лежал тот, кого она сама туда уложила, забрав у него право узнать о себе, проживая многочисленные человеческие жизни.

Смотря на него, Мария почувствовала, что встречала эту души. И она точно узнала, кто это был. Она улыбнулась, понимая, что хотя он и не узнал её, но сделал именно то, что и должен был сделать. Она коснулась руки спящего ангела…»

- Эльза, - сказала Мария. – Такой странный сон приснился.

- И какой же? – спросила Эльза.

- Словно я ангел, - рассмеялась Мария.

- Для меня ты и есть ангел, - ответила Эльза.

- Нам еще долго ехать?

- К вечеру как раз доедем, ещё часов шесть.

Мария заснула, а Эльза укрыла её шерстяным пледом.

Повозка остановилась перед домом Эльзы. Она попыталась разбудить Марию, но тщетно: Мария спала бездыханным сном с умиротворенным лицом, на котором застыла легкая улыбка.

Тело Марии захоронили в семейном склепе, рядом с Маргарет, Кристиной и графом Роух. Перед закрытием склепа Эльза сняла с шеи Марии кулон с синим камнем.

Дома Эльза, Кристина, её муж, их сыновья и Гера вспоминали Марию. Эльза рассказала подлинную историю Марии Роух, а Гера пообещала написать книгу о Марии и несправедливости мира.

Эльза обняла Геру и повесила ей на шею кулон с синим камнем, спрятав его под платье. А потом села за клавесин и с горечью в груди и слезами на глазах начала играть.