41. Зачем я женщина?

По-видимому, этот вопрос мучил и мою маму, недаром её любимыми героями были кавалерист-девица Надежда Дурова и княжна Джаваха, мечтавшая стать джигитом.

Уже в детстве с мальчиками было интереснее, чем с девочками. Мальчикам я нравилась, девочкам – нет. Девочки издевались надо мною, даже самая близкая подруга унижала меня. Мальчики такого себе не позволяли. Они дарили мне подарки – сделанные своими руками поделки и рисунки.
Мужчины пели мне песни и читали стихи – свои или чужие. Песни и стихи были грустными, поэтому я жалела мужчин, но редко жалела женщин. Почему?
Какая задумка была у Господа обо мне? Какую задачу Он ставил передо мною, как перед женщиной? Конечно, семья, конечно дети…всё это было.

Обыкновенное женское началось у меня поздно – где-то в 14 лет. Ну, уж началось – так началось! С болью и неровным непредсказуемым циклом, к тому же лицо стало покрываться прыщами. И так было весь детородный период, и эти дни были как падения в пропасть, прерывавшие ровное течение жизни на неделю, не менее, потому что ещё заранее, за два – три дня, моя умственная энергия перекрывалась эмоциональной, которая взвинчивала мой организм до истерики. В то же время, эти предшествующие дни были днями творческого подъёма, сочинения стихов, мечтательных «романов», создания эскизов для живописи,  рождения новых сюжетов.

Всю жизнь я считала себя некрасивой, но по-настоящему некрасивой я была именно в школьные годы: я стала носить очки, располнела, и лицо моё покрылось прыщами. Какие уж тут прекрасные принцы? На самого красивого мальчика в классе – Васю Ханкишиева, черноглазого, тёмноволосого русского татарина - я даже смотреть не решалась.
В 7-ом классе произошло вот что – Надя ушла учиться в интернат, и я осталась без пары на парте. Что я сделала? Я ушла на последнюю парту, хотя я маленького роста и туда никогда меня не сажали. А я мечтала уйти со второй парты туда, где буду малозаметна для учителей. И тут на ту же последнюю парту сел новенький  - Слава Евсеев, высокий блондин с голубыми глазами. Уже потом я узнала, что он был из семьи главного художника Мариинского театра. А пока он на уроках постоянно рисовал мягким карандашом на бумаге в клеточку, рисовал корабли и подводные лодки и дарил рисунки мне. Слава мне очень нравился, мы с ним гуляли после уроков, и вот  он пригласил меня в кино. Стечение обстоятельств: Надя приехала из интерната домой на каникулы, а я фильм, на который меня пригласил Слава, уже смотрела. И вот я говорю Славе – сходи в кино с моей подругой, она фильм не видела. Он согласился, хотя Надю никогда не видел. Самое ужасное случилось потом, когда Надя сказала мне, что Слава некрасив, что он постоянно шмыгал носом и не проводил её домой.
Моё отношение к Славе не изменилось, я по-прежнему сидела с ним на парте, но он больше не дарил мне своих рисунков и не приглашал в кино. Вскоре мы уже сидели на разных партах, а потом стали  учиться в разных школах.
В новой школе я уже не считала себя очень некрасивой, да и мама постаралась меня приодеть и настояла на том, чтобы я сделала себе завивку, сначала электрическую только на кончики длинного хвостика, а затем химическую на короткие волосы. В 15 – 16 лет я почувствовала на себе внимание мальчиков. Характер у меня уже был более бойкий, я ввязывалась во всякие мероприятия типа школьный «Голубой огонёк», рисовала стенгазету и мастерила украшения для новогоднего праздника. Один мальчик мне нравился, но вот беда – ко мне напрашивался в дружбу другой, тоже очень хороший, первый ученик в классе. Он иногда провожал меня и даже приходил ко мне домой, причём без предупреждения, по-дружески и, как бы, за делом. На празднике он пытался пригласить меня на танец, а я убегала от него в туалет, потому что он был ростом 190 см. а я – 155. Вся школа смеялась бы, глядя на такую пару.

С отроческих лет, как только я поняла, что мир по признаку пола  делится на две неравнозначные части, я хотела быть мужчиной, сожалела, что рождена женщиной, завидовала мужчинам, смотрела на них снизу вверх. Их жизнь не прерывалась проблемами материнства, физиологически они не зависели от каких-либо циклов, значит, у них было больше времени и сил на творчество. А я – женщина, никуда не деться. Пришлось бороться за место под солнцем – всю жизнь я останавливала «коней на скаку» и входила в «горящие избы», благо энергией меня Бог не обделил.

«Гордитесь званием женщины, гордитесь тем, что родились не мужчинами, а женщинами, ибо Господь дал вам сердце гораздо лучшее, чем сердце мужское, сердце восприимчивое ко всему святому, сердце мягкое, как воск, чувствующее правду Христову.

Не умом холодным живете вы, как мужчины, живете вы чувством сердца, ибо сердце человеческое, наряду с умом, есть орган познания. И познание сердцем выше, чем познание умом». (Святитель Лука Крымский).