Чеченцы Садой. История. Ховр, Чах, аланы

САДОЙСКОЕ ПРЕДАНИЕ ПРО КЛАН САДОЙ С ДРЕВНОСТИ ДО СОВРЕМЕННОСТИ.

Информатор и представитель тайпа Садой рассказывает — САДОЙСКОЕ ПРЕДАНИЕ ПРО КЛАН САДОЙ С ДРЕВНОСТИ ДО СОВРЕМЕННОСТИ гласит —

В старину, чеченские общины Садой, Ваштарой, Беной, Гуной, Билтой, имели общих предков и составляли единую общину, которая позже разрослась, разделилась и расселилась.

Во времена аланского государственного образования на Кавказе были представители среди рода Садой, которые составляли власть в Алании. Но не все садойцы были правителями, как принято считать, просто в то время лишь часть садойцев составляли власть в Алании. Но власть в Алании составляли и представители других чеченских обществ, у каждого чеченского общества было своё владение в Алании. Как известно часть чеченцев из тукхума Орстхой также в какой-то период находились у верхушки в Алании, но это была лишь часть Орстхой. Садойцы ни чем не отличались от других чеченцев, не были зажиточными, не были какими-то там князьями или благородных кровей. Всё это неправильная подача информации, которая муссируется в исторической науке. Предания конечно преданиям рознь, но известно, что как уже было сказано, не все далеко садойцы были правителями, как принято считать, просто в то время лишь часть садойцев составляли власть в Алании, но власть в Алании составляли и представители других чеченских обществ.

Также известно, что когда пришли на Кавказ многочисленные военизированные орды монгольских захватчиков и умелых воинов, в части чеченской Алании был некий правитель из рода Садой, его звали — Хаси. Когда пришли многочисленные войска монголов, Хаси понял, что если оказать сопротивление, его народ может исчезнуть, да и сам Хаси уже был уважаемым старейшиной, в старческом возрасте он уже не хотел устраивать войны, тем-более подвергать свой народ вымиранию, он заключил союзный договор с монгольскими войсками. Он слишком любил свой народ и люди его тоже уважали, армия монголов превосходила чеченцев численностью, он решил что так будет проще и лучше. Но у Хаси был сын, по имени — Ховр. Он поругался с отцом из-за его решения, Ховр считал что всё это кончится плохо рано или поздно, нужно либо сражаться, либо исчезнуть. Ховр не доверял монголам. В этом недоверии он нашёл себе союзников, он разъезжая по окрестностям собрал чеченцев готовых идти в бой, в его союзниках были собственно сами садойцы, а также пешхойцы и другие чеченцы. Когда всё было готово, Ховр стал устраивать налёты на монголов. Когда монголы прознали про это, они решили отомстить и убрать его отца, Хаси был казнён монголами. Ховр очень горевал, но в тоже время и его желание воевать с пришлыми войсками возросло до неудержимости. Он решил мстить до конца своих дней. В это же время, военные союзники Ховра, садойцы, пешхойцы, а также другие чеченцы, в том числе чеченцы из числа простых людей, гражданских так сказать, объявили сына Хаси следующем правителем, народ и его союзные воины горячо поддержали Ховра. Ховр со своими союзниками продолжил налёты на монголов, даже с ещё большей яростью и отчаянием чем до этого. Ховр воевал с монголами которые были под контролем неких монгольских правителей Менгу и Берке. В то время, садойцу Ховру, его союзникам садойцам, пешхойцам и другим чеченцам, пришлось воевать также не только с монголами, но и с некоторыми чеченцами которые были в союзе и на стороне монголов. На сторону монголов тогда перешли Ботар и его дружина, из рода Дишний, а также правитель Орс, из рода Орсой, со своей дружиной также были в союзе с монголами. Кстати до нашествия монголов Садой и Орсой были крепкими союзниками. Известно, что садойцы и пешхойцы в союзе однажды вступили в схватку с орсойцами, но потерпели поражение от орсойцев, а позже садойцы и пешхойцы вступили в схватку с Ботаром и частью дишнинцев, однако битва снова закончилась поражением. Скорей всего в этих двух случаях монголы могли помогать орсойцам и дишнинцам. Но и надо то понимать, что Орсой и Дишний, это ко всему прочему также достаточно сильные и воинственные чеченские кланы. Как и все остальные чеченцы. Естественно, нельзя полагать, что в те древние времена все дишнинцы и орсойцы были на стороне монголов. Скорей всего тогда лишь часть чеченцев из рода Дишний и Орсой заключили союз с монголами. Вероятно среди Дишний это были правитель Ботар и его дружина, а среди Орсой это были правитель Орс и его дружина. Также известно, что однажды Ховр с садойцами укрывшись в крепости долго защищались от монголов, осаждавших крепость, много произошло боёв, много погибло чеченцев, но Ховр сумел вырваться и пройти через окружение. Ховр, из рода Садой, а также другие его союзники садойцы, пешхойцы и другие чеченцы, по некоторым данным противостояли монголам и воевали с ними около 12 лет. То нападая, то скрываясь и отдыхая, набирая силы, вся их жизнь превратилась в войну. Ховр погиб в одном из сражений на горе — в Садой-мохке. Говорят, что его гибель как-то была связанна помимо противостояния монголам также с предательством грузинских князей. В то время, уже повзрослевший сын Ховра, которого звали Чах, также воевал с монголами. Дружина Чаха также представляла из себя садойцев, пешхойцев и других чеченцев, особенно много было в дружине Чаха пешхойцев. Даже поговаривали, что в этой войне с монголами садойцам и Чаху помогали в основном пешхойцы. Однажды Чах и его союзники совершили очередное нападение на монгольские войска, но монголы уже привыкшие к такому, в тот раз уже были готовы. Нападение пошло не по плану, Чаху и его союзникам пришлось отступать, монгольские войска долго преследовали их, воины Чаха были измотаны, где-то недалеко от Садоя, монголы всё же настигли их. Затем, как говорят, Чах и его воины, чтобы не попасть в плен к монгольским войскам бросились с обрыва. Либо же, их сбросили сами монголы. Эта трагедия произошла где-то между горами Хьаркъарой-Лам и Садой-Лам. В конце 1270х годов. Чаху было лет 40. Затем предания обрываются. С одной стороны, говорят, что Чах так и не оставил наследников, прожив всю жизнь как волк со своей дружиной в боях он так и не успел найти время для заведения потомков. С другой стороны говорят, что у Чаха всё же был сын, его звали — Хаси (Второй), затем у Хаси (Второго) тоже был сын, его звали — Ховр (Второй). О них говорится, что Хаси (Второй) сначала заключил союз с монголами, а затем масштабно восстал против монголов и потерпев поражение был казнён ими. Ховр же (Второй) наоборот сразу стал воевать с монголами, но затем заключил союз с ними, у него был также сын — Махам, который также заключил союз с монголами, но позже монголы устранили Махама. Лично я думаю, что всё это уже большая путаница, как часто бывает с преданиями и что Чах не успел к сожалению оставить потомков. Это как-то более реально выглядит. Но может я и не прав.

Также известно, что садойцы в древности вместе с другими чеченцами состояли в неких военизированных отрядах, которые были предназначены для охраны границ чеченских земель с Хунзахским Ханством. Ещё говорят, садойцы, перед походами и боями совершали разные ритуалы и умели поднимать боевой дух воинов, горячими наставлениями, мудрыми словами, или как, это уже не знаю.

Во времена войны с царскими войсками был известен также Акарш Садойский из рода Садой. Он был наиб имама Шамиля. К тому же Акарш Садойский не только руководил, но и сам принимал участие в сражениях против царских войск. В год его гибели Акаршу было около 29 лет.

Такое предание рассказал информатор и представитель тайпа Садой.

Чеченские историки Тесаев Зелимхан Адамович и Баширов Магомед Саид-Эмиевич пишут — Вопрос локализации кавказских племён скифского и сарматского периода — содов-исадиков и хамекитов — затрагивается в публикациях или разделах объёмных трудов таких именитых исследователей, как Е. И. Крупнов, В. Б. Виноградов, В. Б. Виноградов и К. З. Чокаев, М. Х. Багаев и так далее. В результате многократного анализа исследователями были сделаны выводы, согласно которым перечисленные племена, локализованные авторами на территории Северо-Восточного Кавказа, были отождествлены с племенами чечено-ингушской общности. Мы полагаем, что некоторые итоги, подведённые уважаемыми исследователями, требуют принципиального либо частичного пересмотра. Страбон (рубеж нашей эры) в своей «Географии» (раздел 11, «Описание Кавказа») писал: «Спускаясь к предгорьям, попадаем в область, расположенную севернее, но с более мягким климатом. Дело в том, что эта область прилегает к равнинам сираков. Здесь живут также некоторые троглодиты, из-за холодов обитающие в звериных берлогах, но даже у них много ячменного хлеба. За троглодитами следуют хамекеты и так называемые полифаги и селения исадиков, которые ещё в состоянии заниматься земледелием, так как живут не на самом севере». Писал Страбон. Перечисленные племена, по свидетельству античного автора, проживали на территории Северного Кавказа. Е. И. Крупнов в своём труде, посвящённом древней истории Северного Кавказа, составив карту распространения племён, упомянутых античными авторами, отразил племена исадиков и хамекитов на территории современной Чеченской Республики, представив небольшой анализ, объясняющий доводы автора. Позднее Е. Крупнов, отвечая на дискуссию, начатую коллегами, отмечал: «Что касается другого древне-вайнахского этнонима, впервые упомянутого Страбоном, — „хамекиты“, то В. Б. Виноградов и К. З. Чокаев, полемизируя со мной, оказались более правыми. Транскрибируя слово „хамекиты“, „хамхети“, как — „страна хамхов“, они локализуют хамекитов не в горной Чечне (как предполагал — я), а в тех же верховьях Ассинского ущелья вблизи современного — ингушского селения Хамхи». Писал Е. Крупнов. В. Б. Виноградов, рассматривая сведения об упомянутых Страбоном исадиках и хамекитах, отождествил чеченский тайп (племя) — Садой с — содами-исадиками, а ингушское общество Хамхой — с хамекитами. В частности, исследователь, упоминая вывод Е. И. Крупнова о проживании этих племён «где-то во внутренних районах края» и населения ими «предгорья восточной половины Предкавказья», ассоциируя занятие данных племён земледелием «с фактом развитого земледелия у древних племён Чечено-Ингушетии, устанавливаемым по раскопкам таких выразительных памятников, как — Сержень-Юртовские, Алхастинское, Нестеровское» и других поселений раннего железного века, делает следующие выводы: 1) — во-первых, исадики, исонды и соды античных авторов — «это близко созвучные этнонимы», которые «…известны трём авторам в одном районе — рядом с дагестанскими и северо-грузинскими племенами, то есть где-то в горной Чечне». В. Б. Виноградов, считая, что речь идёт об одном и том же племени, объясняет разночтения использованием античными авторами сведений разных источников, которые «нередко брали их и из вторых рук, что приводило к искажениям». 2) — во-вторых, исследователь обращает внимание на юго-восточную область Чечни, Ичкерию, где «по соседству с дидойцами и тушинами, то есть как раз там, где античным писателям были известны селения исадиков — содов, живут чеченцы, ведущие своё происхождение от крупного племени — Садой». Далее, В. Виноградов пишет: «По вейнахским преданиям, садои некогда владели обширной территорией в горной Чечне и были одной из сильнейших чеченских групп. А многие, обособившиеся в позднейшее время родоплеменные группы (тайпы) в Чечне считают себя выходцами из селений и племени садоев». Пишет В. Виноградов. Завершая эту мысль, исследователь отмечает тот факт, что Ичкерия «испокон веков была житницей Чечни и Дагестана» — это находит подтверждение в утверждении Страбона о земледелии исадиков-содов. Наконец, В. Виноградов подводит итог: «Следовательно, все данные сходятся в том, что между древними исадиками-содами и старинной чеченской тайпой садоев существует генетическая связь, отражающая факт по меньшей мере двухтысячелетнего обитания в Ичкерии одного из племён — предков современных чеченцев». Кроме того, в совместной статье с К. З. Чокаевым автор также отмечал: «В дальнейшем этот богатый и сильный в древности род потерял своё прежнее значение. Однако, по преданиям чеченцев, садойцы некогда владели обширной территорией вплоть до выхода из ущелий на северные равнины и господствовали. Садойцы были хорошо знакомы соседним народам, что подтверждается кавказским фольклором. Некоторые обособившиеся тайпы отмечали это при всяком удобном случае (например, белгатойцы). А сами садойцы считали себя „благородными“, подчёркивая своё происхождение из некогда господствующей тайпы.» «И сейчас, — заключают авторы, — в Ичкерии имеются два довольно удалённых друг от друга древних селения — Садой, заселённых представителями одноимённой тайпы и — „Гора садойцев“ (Садой-лам)». Наконец, в сноске делается уточнение: «Между прочим, в Чеберлое имеется и селение — Исанди, прямо перекликающееся с этнонимом — „исонды“.» 3) — в-третьих, относительно хамекитов В. Виноградов отмечает фонетическую близость данного этнонима «с названием крупнейшего ингушского селения в верховьях реки Ассы — аула Хамхи и производных от него наименований — огромной и мощной тайпы Хамхоевых и бывшего Хамхинского общества». Что же касается отсутствия в названии ингушского племени постфикса -ты, это, по мнению В. Виноградова, — «легко объясняется тем, что это название попало к Страбону именно от грузин (иберов)». Позднее М. Х. Багаев, обобщая сведения исследователей, писал: «Названные Страбоном племена троглодиты (пещерники), хамекиты, исадики, набианы, панксаны, сираки, аорсы известным кавказоведом Крупновым Е. И. локализованы в предгорьях Вайнахии. Гипотезу Е. И. Крупнова поддержали и развили В. Б. Виноградов и К. З. Чокаев». Писал М. Х. Багаев. Действительно, в античных источниках упоминаются исадики и соды, принятые В. Виноградовым за разные названия одного племени, отождествляемого с чеченским тайпом Садой. Плиний Старший (первый век нашей эры) в «Естественной истории» упоминает также эсседонов по соседству с савроматами на территории «от Бука выше Меотиды». Так упоминает Плиний Старший. Учитывая результаты новейших исследований, показывающих, что в первом тысячелетии нашей эры на территории распространения салтово-маяцкой культуры, как раз в районе Меотиды, проживали предки чеченцев, отождествляемые с нахчаматьянами более поздних авторов (смотрите — «Ашхарацуйц», седьмой век), можно полагать, в этой связи, что в более позднее время указанное племя исадиков-содов вместе с другими обществами-предками чеченцев покрывалось собирательным названием — нахча-мат-янк, где обнаруживается основа-эндоним — «нахча». Это тем более вероятно, что, согласно тому же В. Б. Виноградову, под нахчаматами автор «Армянской географии» понимал всё тех же выходцев из Ичкерии. Что же касается эсседонов, то Плиний Старший пишет: «Некоторые помещают вокруг Меотийского озера до Керавинских гор следующие племена: по берегу живут напры, выше их по вершинам гор — эсседоны, владения которых простираются до колхов». Тех же исседонов упоминает и Павсаний (второй век нашей эры). Можно предположить, что все названные этнонимы — исадик, исонд, эсседон, исседон, соды — имеют единое происхождение, связанное с упомянутым В. Б. Виноградовым — племенем Садой. О племени Садой действительно известно, как об обществе (племени), имевшем большие владения и феодальное прошлое. На это выше обратил внимание В. Б. Виноградов. А. С. Сулейманов прямо указывал на то, что Садой считались «али», или «патрициями», «князьями». Из садойцев происходил и Гаюр-хан, или Кыр-бек, Каир-хан — правитель государство-образования Симсим, изначально состоявшего в вассальной зависимости от золотоордынских ханов. Кроме того, грузино-язычная историческая поэма «Алгузиани», подробно описывающая подвиг «чеченского царя Каир-хана», хранилась в Нузальском монастыре, расположенном на выходе — из Садон[ского] ущелья. Учитывая то, что осетинской топонимии свойственен постфикс -н, или -он (Хэлхон, Галон, Адэлмон, Бурон, Здарон и прочие), несколько выше Садона, в Туалетии, расположена местность — Сода, что поэма, описывающая подвиги Каир-хана, хранилась в Нузале на стыке с Садонским ущельем, а также множество других фактов, мы наблюдаем перемещение топонима Сада вместе с этномассивом, — с запада на восток. Также следует заметить, что в чеберлоевском диалекте чеченского языка этноним Садой произносится как Содой, это полностью соответствует античному варианту. Отметим также, что в районе Эльбруса обнаруживается ещё один топоним — гора Садак-туп, что буквально означает — Садак-стоянка (сравнительно — бывший Татар-туп в Осетии, Маюр-туп в ЧР и прочие), где -к — топоформант, а Сада — основа. Подводя итог ко всему вышесказанному, можно считать, что мнение В. Б. Виноградова о тождестве исадиков-содов античных авторов с чеченским тайпом Садой, — верно. Заметим, что вместе с В. Виноградовым на связь исадиков-содов с садойцами указывают — К. З. Чокаев и М. Х. Багаев. Последний отмечает: «Принимая во внимание, что среди этих племён фигурируют „исадики-соды“, которых учёные уверенно относят к горным областям восточной Чечни, мы убеждаемся в справедливости суждения о локальных связях праичкеринцев и скифов». Отмечает М. Х. Багаев. С другой стороны, прямо противоположно обстоит дело с этнонимом — хамекиты. Как было отмечено, В. Б. Виноградов предполагал тождество хамекитов с названием ингушского общества Хамхой, получившего своё название от имени села Хамха. Имеющиеся данные позволяют отвергнуть эту версию. В газете «Кавказ» в разделе «Кавказская летопись» читаем следующее: «После изъявления покорности Абадзехами, отряд, собранный на урочище Хамкеты, оставался там для продолжения сообщений в новопокорённом крае по разным направлениям и между прочим к верховью р. Белой, где предполагается построить новое укрепление». И далее: «26-го декабря прибыл в лагерь на Хамкеты Магомет-Амин с большим числом старшин верхних Абадзехов, с тем, чтобы уверить в готовности их содействовать движению наших войск по их землям». «27-го декабря отряд тремя эшелонами из Хамкеты чрез земли Абадзехов, Махошевцев и Егерукаевцев на Майкоп и сам, отправились вперёд с двумя сотнями казаков, прибыл в Майкоп (93 версты) в двое суток.» Сообщает газета. Поскольку рядом с урочищем Хамкеты упоминаются реки Псефира, Фюнфта, Фарса, Курджинсу, а также Майкопское укрепление, не остаётся сомнения в том, что местность расположена в границах адыгской общности. В другом выпуске того же издания в «Военных известиях» упоминается о движении войск — «…из Хамкеты через земли Абадзехов…». В номере сорок девятом (1860 год) в тех же адыгских пределах, Кубанской области, говорится о строительстве одноимённой крепости на урочище Хамкеты. Наконец, в номере 53 того же 1860 года вновь упоминается урочище Хамкеты, «около вершин Губса и Псефира» (то есть на узкой полосе между Адыгеей и Карачаево-Черкесией, в границах Краснодарского края). К изложенному следует добавить, что относительно локализации хамекитов в Прикубанье ещё ранее высказывались Л. И. Лавров (указывавший на урочище «Хэмк1еты») и В. А. Петренко. Исходя из вышесказанного, мы считаем ошибочным предположение В. Б. Виноградова о связи «хамекитов» античных авторов и ингушского общества Хамхой (от аула Хамха). Итак, проведённый нами анализ показывает, что выдвинутое изначально Е. И. Крупновым и развитое В. Б. Виноградовым и К. З. Чокаевым предположение о локализации хамекитов на территории современной Республики Ингушетия, а также их отождествление с ингушским племенем Хамхой, основанное на фонетическом созвучии этнонимов, следует считать ошибочным. Вместе с тем, верным, по-видимому, является вывод В. Б. Виноградова и К. З. Чокаева о генетической связи между античными исадиками-исондами-содами и чеченским племенем Садой, с той лишь поправкой, что представленная на Западном Кавказе и Предкавказье часть данной этнической группы была зафиксирована под названием исадики-исонды-эсседоны, а остававшаяся в метрополии, на востоке, часть сохранила в источниках своё оригинальное имя — соды. (Статья — Тесаев Зелимхан Адамович. Баширов Магомед Саид-Эмиевич. К вопросу локализации племён содов-исадиков и хамекитов античных авторов.)

Чеченский историк Амин Ангуни пишет — Ныне земли Алании простирались от Каспия до Чёрного моря. Северные границы были у реки ГIума (Кума). Степи за ней занимали многочисленные Балхарой (Булгары, Буртасы, Печенеги и прочие). На западных границах Алании располагалась сатрапия, заселённая ЧIергизий (Черкесы – Адыгские племена), которые жили преимущественно у побережья моря. Основным очагом аланской цивилизации были реки ГIиэба (Кубань) и Терка (Терек) со своими бассейнами, где обитал суть один аланский народ и множество других малых народов. Аланы говорили на разных наречиях одного прото-языка, сохранившегося в той или иной степени у ныне живущих коренных народов Ковкхоса (Кавказа). Правителем Алании был Эла Хаси (Хас Первый). Его также звали Алп-Хас, что было сокращённой формой от — «Аланиэ паччахь» (правитель Алании). То был пожилой человек, исповедовавший христианство, подобно множеству других жителей Алании. Эла Хаси был из рода Сада-Орсой. И о тех временах и по сей день поговаривают старики словами «Орсай мехки да хилле». Различные княжеские семейства пытались заполучить в свои руки власть. Зная о намерениях Монголов идти войной на запад, князь области Дишни-Мерк Ботур вёл тайные переговоры об установлении администрации под его руководством после планируемого похода на Аланию. Сепаратные договорённости с Монголами имели и другие владетели. Неподвластные Алании горные племена Нахов были разделены на различные общества, управление в которых осуществлялось по древнему принципу Совета старейшин. В верховьях ЧIаьнти-Орга (район Чанти-Аргун), а также до самого места слияния её с Шаро-Орга (район Шаро-Аргун) жили те, кто были известны соседним народам под именем Дзурдзук по той причине, что у них была привычка давать имя народу по названию самого близкого к ним рода или племени народа, а также места или города, который им показался приметным. Так, Гуьржий, по обыкновению своему, называли жителей ущелья реки Орга Дзурдзук, что есть то же, что и Зурзукъа, а позже стали также говорить и Нахче. Именем Зурзукъа зовётся урочище, которое находится как раз у места слияния рек ЧIаьнта-Орга и Шаро-Орга. Но в основе своей этим именем Гуьржий звали приграничных себе горцев. Слово это, как и слово Чечан, в общем означало «воин» или указывало на род войск, доспехов. Было также время, когда они называли всех Чеченцев — Кисти, от имени рода — Кей — Кий, которые прежде, также были очень влиятельны. Так, родоначальник рода Кей — Акхмерд был потомком первого Шовхала, правившего над большей частью восточного ДегIаста. На востоке у самого Каспия жили другие Нахи, также не принимавшие власть царя. То были Авхой / Авхарой (Ауховцы), которых сегодня переводчики летописей ложно записывают в Аварцев. Их земли именовались Аух или Овхар и они также были грозной силой, имевшей свои сатрапии к югу вдоль побережья до самого Дару-Банда. Позже это был племенной союз выходцев из разных Нахских обществ, включая тогда ещё единых с нами ГIаппий (Вабой / Фаьппий / Ваьппий — выходцев из Аккинского общества, прежде охранявшего Аланские ворота — крепость Дар-ал-Лан), которые ныне растворились среди отколовшегося от нации общества ГIалгIай (Галгайцы). Центром обитания Ауховцев было междуречье Мичига (р. Мичик), ГIой-хи (ГIойсу — р. Сулак), Терка (р. Терек) и Каспийского моря. На западе, за Башламом обитали не менее воинственные Дигарой (Дигорцы), которые были частью военной нахской касты Орстхой. О них известно, что задолго до появления Монголов состоялось сражение между Дигорами, подстрекаемыми Татами и другими Орстхойцами. Дело в том, что Дигоры, располагаясь в особенно «горячих» областях, были недовольны запретом Мехк-Кхела избирать Мехка-Да из числа силовых каст, дабы избежать военного переворота в стране. Таты использовали это в своих интересах, чтобы отделить тех от других обществ и укрепиться посредством них. Закончилось это бегством последних и поражением предыдущих. Случилось то до 10-го века от исчисления христиан. За Дигоройцами жили Малкъой (Балкарцы), обитавшие в ущельях рек Малкъа (р. Малка) и Басха (р. Баксан). В верховьях последнего возвышались башни рода Посланника АллахIа (да благословит его Всевышний и приветствует), которые покинули ту область и осели в Нашхе (с. Нашха) и АргIуне (с. Аргвани). Малкъой и Дигарой близки друг другу. К северу от Дигоройцев, Гаппинцев и Дзурдзуков жили собственно Орстхой — грозная военная каста Нахов, которая занимала середину между Нахскими обществами и обширную территорию Кавказской равнины. Как и подобает военному крылу, символом Орстхойцев был горный Аьрзу (орёл). Они состояли из множества родов, таких как ЦIечой, Ялхарой, Дигорой, ГIалгIай, Балхарой, ГIажарий, Мержой и многих других. Между обитателями равнины (собственно Аланами, Орстхойцами), Дзурдзуками и хребтом Ковкхоса жило общество Нашхой — одно из самых выдающихся обществ, которое хранило очаг Нахов — область Нашха. Садой и Орсой были самыми влиятельными родами области, ныне именуемой ЧIебирла. В этом районе, который граничил некогда с Сериром, а тогда с областями восточных горских народов, располагались военизированные поселения. Из числа таковых был древний МакIаж, жители которого были очень выносливыми и составляли собой передовой отряд в виде клина здешнего войска. Это была древняя традиция боевого построения — «макаж», таковым было созданное позже великолепное поселение — Хо, хорошо укреплённое и расположенное на склоне у ущелья Цацакх-Iин, по которому протекала река, называемая одними Цацакха, другими АхкетIа, собственно поселение Цацакхиэ у подножия горы Цацакх, откуда и вытекала вышеназванная река, род Шимрой или Кимрой, занимавший гору с таким же именем у южного побережья прекрасного озера Къоьзунан-Iам, здесь же было поселение Кауха, которое равнинные назвали бы Коуха — это место контролировало ущелье реки Каухи и давало преимущество своим охранителям. Напротив горы Шимри-Корт, где было поселение вышеназванных Шимройцев, расположилась вершина Хьачхар, состоящая в числе вершин горы Кхашка-лам и крепость с тем же именем вершины. Крепость та способствовала контролю дороги у озера и свидетельствовала о том, что оно (озеро) принадлежало именно жителям этой области. Они же, наряду с жителями Нохчи-Мохка, Овхара и другими охраняли границу чеченских земель — реку ГIой. За рекой же, на землях бывшего Серира правителем был нуцал (правитель) из рода Орсой (Арс-Хана). МIайстой или жители края МIа-Йист были одними из почтенных людей Нахского общества. Они обитали на самых высоких вершинах чеченских гор, но жили также и на равнине и даже имели своё поселение близ столицы МаIас, которое именовалось МIайсти. В МIайста находился великийМIайстойн Кхел (Суд Майста), который был самым высоким судебным органом после Мехк-Кхела (Суда Страны). К суду МIайстинцев обращались для решения запутанных уголовных дел.

К концу 12 начала 13 века Эла Хаси предпринял не менее двух больших походов для усмирения племён Дидой (Дидойцев) на южном склоне Кавказа совместно с Гуьржийн тури-да (Грузинским полководцем времён царицы Тамары) Иоанном Мкаргдзели (поход растянулся на три месяца) и области Черкесов и Мегрелов под руководством сына Эла Хаси — Эла Ховра. (Ховр Первый.) А в 1212 году Зурзукъой участвовали в усмирении нахского племени Пхий (Пховцы), а также вновь взбунтовавшихся Дидой. В 1220 году начался первый поход Монголов на народы Кавказа. Чингисхан направил своего полководца Субедея-Багатура (с ним также был полководец Джебе) в поход. В феврале 1221 года при Хунане Монголы разбили Грузин, после чего, перейдя через Дару-Банд, вышли на Северный Кавказ. При первом столкновении Монголам противостоял союз Нахских племён, в том числе собственно Алан, а также Кипчаков (среди них Маджары), Лезгин и Черкесов. Сражение было трёхэтапным. После первой битвы не был определён победитель. Тогда Монголы прибегли к хитрости и с помощью подарков и уговоров сумели добиться нейтралитета Кипчаков, которые покинули лагерь кавказского альянса. Затем случилось ещё две битвы, итогом которых стало поражение кавказцев. Что касается Кипчаков, то Монголы нарушили договор и обрушились на потерявших бдительность Половцев, разбив их наголову. В результате часть степняков ушла в горы и перемешалась с местными племенами, а другая часть ушла к Русам и в последующем участвовала в совместной с Русами битве против Монголов, известной, как сражение на реке Калке, 31 мая 1223 года. Первый поход Монголов, хотя и привёл к их победе в битвах, не позволил им закрепиться на данной территории. ВТОРОЙ МОНГОЛЬСКИЙ ПОХОД НА КАВКАЗ. — После смерти Чингиз-Хана в 1227 году, на следующий год, по началу ханствования Огодей-Хана, последний решил направиться на помощь Субедею, не выполнившему указания Чингиз-Хана по захвату вышеперечисленных и других народов. Перед тем как вступить на Кавказ, Монголы обрушились на волжских Булгар, после чего вожди Булгарии Баян и Джику изъявили покорность чингизидам, за что были щедро одарены. А по возвращении в свои владения, Булгары вновь восстали, царевичи повторно отправили туда Субедея, который опять покорил область. Однако некоторых лидеров с их воинами приходилось отыскивать и устраивать на них облаву. Второй поход Монголов на Кавказ пришёлся на 1237 год. Бату отправил войско против Кипчаков, что из числа Половцев (Куманов) и разгромил их. В итоге, пленённые полководцы и знать были отправлены в ставку Хана в КIоргIум (Каракорум).

Затем Бату направил Менгу-Кана и Кадана к Черкесам и Аланам. Осенью 1237 года Менгу разгромил Черкесов и убил их правителя князя Тукара. Промонгольская администрация кубанских Черкесов отказалась от статуса сатрапии Алании, что привело к походу Эла Ховра на запад.

Тем временем захватчики направились на восток. С появлением Монголов активизировались силы, желавшие заполучить власть в Алании. Ботур Дишнинский вместе со своими братьями — «У-цзор-бу-хань» и — «Ма-тар-ша», а также остальными членами его многочисленного семейства, явились к Менгу и изъявили свою покорность Монголам. Затем Матарша вместе со своими родственниками принял участие в покорении Алании. Кроме братьев Ботура, с ним также был и его сын — Илес, тоже бывший влиятельным владетелем Алании. Он также явился со своим сыном — «Юй-ва-ши», который был зачислен в гвардию и командовал в дальнейшем — асским отрядом.

МаIас окружали болота и такой огромный густой лес, что даже «ветру трудно было пробраться». По этой причине Монголы со всех сторон города срубили деревья и проложили дорогу шириной, вмещающей 4 встречные телеги. Затем произошёл сбор Монголов у МаIаса. К тому моменту Эла Ховр ещё не успел вернуться с западных пределов.

Войско захватчиков, осадивших столицу Алании, составляли Чинкой (Китайцы), Дишний (конкретно — род Ботура) и собственно — Монголы. Началась зимняя осада столицы. То был 1239 год. Вернувшись из Черкесии, Ховр Первый вытеснил часть армии неприятеля и пробился боем в город, после чего укрепился в центральной крепости у побережья Соьлжи. В обороне МаIаса (Монголы именовали его — Мегетом) в числе других женщин приняла участие и супруга Эла Ховра — царевна Эсирт, которая, к тому же, ожидала рождения ребёнка. Эсирт, будучи сама из рода Дишни, тяжело переносила переход Ботура Дишнинского и участие её родственников в войне на стороне захватчиков. Но то были не все Дишнинцы, а — многочисленный род князя Ботура. Брат Ботура — Матарша руководил авангардом в числе держащих осаду столицы.

Город долго не сдавался. Периодически происходили попытки штурма крепости, но они оборачивались неудачей. Поскольку Эсирт должна была дать Алании наследника престола, было принято решение вывести её из крепости по тайному ходу в Шийла-хин чIож (Бассовское ущелье), а оттуда в область ЧIебарлой — родовое гнездо правящей династии. Вскоре после этого у Эсирт родился мальчик, которого нарекли именем — Чах (или — Чахиг), что означало — «Рыжий».

В МаIасе укрывалось несколько тысяч человек, в том числе женщины, старики и дети, а также многочисленные беженцы с округи. Где-то зимой с 1239 по 1240 годы двоюродные братья Бату-Хана — Менгу, Гуюк и Кадан отдали приказ на начало очередного штурма. Предварительно, как это и полагается по технологии, Монголы начали обстрел из осадных орудий, которые были задействованы в сражении. Матарша также участвовал в захвате города. Во время сражения в него попало две стрелы, но он продолжил штурм. Для подъёма на стены использовались осадные лестницы. Чтобы уменьшить жертвы среди своих воинов, наступающие поставили вперёд 11 пленников, а за ними шли 11 штурмовиков. Затем они громко крикнули «город пал» (чтобы вдохновить воинов), после чего по лестницам стали подниматься один за другим остальные воины.

После длительной осады Монголы захватили город, разграбили и полонили его улицы, убив при этом множество людей. Падение МаIаса сломило пожилого царя Эла Хаси. Монарх признал владычество Монголов и получил от них тамгу (ярлык) на правление. Вместе со своим вторым сыном — Атачи они получили дары и наказ собрать войско из Алан численностью в 1000 воинов, а затем Атачи стал в числе другой свиты сопровождать монгольского Хана в различных его походах.

Выбор отца отверг Эла Ховр. Сама мысль о покорности была ненавистна ему. Он поднял вооружённое восстание и оказал сопротивление. Однако, по преданию, за непокорность Эла Ховра Монголы жестоко казнили Эла Хаси, ослепив и четвертовав его. Напротив тому, сами Монголы рассказывали, что Эла Хаси погиб после возвращения из похода против непокорившихся Алан, будучи убит в бою, а его старший сын, вернувшись живым, вошёл в состав лейб-гвардии (сувэй) и ещё долго служил монгольским ханам. Возможно, что убийство Хаси было местью ему за покорность пришельцам.

Ховра Первый объявил себя единственным законным наследником. Путь сопротивления он начал с отречения от христианства, принятия воинского культа Одина и прозвища — Мохцур.

После захвата МаIаса Бату отправил секретное донесение Хану: «Силою Вечного Неба и величием государя и дяди мы разрушили город Мегет и подчинили твоей праведной власти одиннадцать стран и народов и собираясь повернуть к дому золотые поводья, порешили устроить прощальный пир». Такое было донесение.

Кроме МаIаса Монголы захватили также и второй по величине и значению город Алании — «ГIуларийн саьнгарш», который также располагался на реке Сунже. Город этот был приблизительно в 1 километр и 300 метров длиной и в 1 километр шириной. Он был окольцован двумя большими рвами. Внешний — глубиной в 9 метров и внутренний — в 3 метра. По-видимому, во время обороны по современной им технологии, обороняющиеся расставляли щиты между теми рвами, чтобы создать дополнительную защиту и преградить путь наступающим. Вокруг города располагалось множество курганных насыпей — то были некрополи. Монголы подожгли город, в результате произошёл сильный пожар, который покрасил землю на полтора метра глубиной в ярко-красный цвет. Таким было пекло. В ГIуларийн саьнгарш располагался религиозный центр страны, чему свидетельствует огромнейшее количество курильниц, служивших инструментом в храмах.

Соьлжа всегда была «столичной» рекой и само слово это означало «соьлаш» — столы, то есть место, где располагались столицы, где чеченское слово «соьлжа», как и русское слово «столица» имеют корень «сол» (стол).

Существует предание, в котором говорится о клятве монгольского хана Менгу истребить всех взрослых Нахов, оборонявших МаIас и оставить лишь малолетних мальчиков ростом ниже колеса телеги, подобно тому, как прежде так поступил с Татарами Чингиз-Хан. Таким образом завоеватель намеревался стереть историю Нахов, дабы она не напоминала будущим воинам Монгольской империи об их прошлом.

Началось повсеместное преследование наследников, в результате которого от царского дома Орсой осталось лишь 3 мальчика, одним из которых был сын Эла Ховра — Чах. Именно от этих трёх мальчиков восстановился род Орсой.

Мохцур, желая застать врасплох Монголов, вместе со своей дружиной совершил восхождение на гребень хребта БIен-дукъ, чтобы напасть на войска противника, расположившиеся в ущелье ЧIаьнти-Орга. Дорога, по которой он поднялся на вершину, сегодня именуется — Мохцура бIо тIебаьккхина некъ.

Убийство Эла Хаси привело к усилению борьбы за власть в промонгольской администрации Алании. Как и прежде, главным фигурантом был Ботур (Бота, Ботар) из Дишний, а также родственники Эла Хаси. Для сохранения стабильности в стране, Монголы предпочли выходца из царского дома — агиштинского князя Орсу (Орс Эла, Эла Орс, Арс Эла), родоначальника Элистанжхойцев, христианина по вероисповеданию. Менгу лично возглавил отряд, который отправился за ним. Когда войска приблизились к городу Орса, тот смиренно явился к Монголам.

Менгу пожаловал ему собственноручный указ о его единоличном правлении над Аланами. Вместе с ним пришёл и его сын — «А-сань-чжень», которого Менгу приблизил к себе. Передача ярлыка на правление состоялась недалеко от селения МехкатIе (село Махкеты) в местности — Садойн мохк. На пути из города Орсу в ставку Менгу Асанчжен вступил в схватку с взбунтовавшимся отрядом — Ду-р-гэ и погиб. Тогда Менгу приказал обернуть его в ткани и возвратить тело сына отцу. В последствии Орсу сказал Менгу: «Мой старший сын умер, не мог он потрудиться для государства. Теперь отдам я вам второго сына, — Не-гу-лайа (Николая), чтобы вы воспользовались его услугами». Сказал Орсу.

Орс Эла вытеснил Садойцев и Пешхойцев, выступивших против него из-за его перехода к Монголам и установил свою резиденцию в Элистанжи, где есть место, именуемое Элан-жIаран-корта, что означает «княжеского креста вершина». На этой вершине он воздвиг огромный деревянный крест. Здесь же в Элистанжи есть место Менги басса, то есть склон Менгу, где, возможно, отдыхал царевич Менгу-Хан.

Без внимания не оставили и Ботура — самого верного союзника Монголов. Он, фактически, управлял равнинной частью современной Чечении и получил в имущество земли в районе современных Алди и Ведана, прежде принадлежавших Садойцам.

Ботур, для упрочения своего авторитета и власти, предпринял ряд хитростей для разобщения рода Садой.

Итогом его провокаций стало сражение между монгольскими частями и Дишнинцами (родственниками Ботара) с одной стороны и Садой (Садойцами) и Пешхой (Пешхойцами) во главе с Эла Ховрой с другой. Сражение состоялось на территории современного Веданан кIошта (Веденская область / район) и окончилось поражением последнего.

Восстание Эла Ховра длилось 12 лет и закончилось предательством и убийством его грузинскими князьями.

В 1239 году Монголы устремились к Дару-Банду после чего захватили его и горную область, а в1240 году пал Кумух. В эти же годы Монголы повторно совершали походы на Нахов.

На западе и востоке покорность Монголам изъявил целый ряд Нахских и Черкесских родов, а также владетели горного ДегIаста… укрепилось положение рода — Суракъа. В качестве ярлыка на княжение они получали ал-тамгу, то есть печать с начертанием рисунка. Её ставили на бумагах и изображали на строениях как символ власти. Таковая была у тюркоязычных народов на равнине Кавказа. Также ал-тамгой звали четырёхугольную печать монгольских ханов. В областях у ворот — Дар-ал-Лан сильное положение занял род — Эги, который был выходцем из Армян. Последний, заручившись поддержкой Монголов, собирал дань с представителей других обществ, которые пытались пройти через жизненно-важные для местных ассиновские ворота. Со временем, впадая в зависимость от них, местные общества почти полностью растворились (автор имеет ввиду наверное в слове растворились - как бы в их власти, сложные были времена), далее Амин Ангуни пишет - переняв их имя, угнетаемые властью сильных, так, что за одного убитого из них, следовало, по их мнению, убить двух прочих, дабы добиться примирения. Возглавив Галгайцев, эгинцы распространили свою власть над многими соседями.

В Аухе сопротивление ГIал-Макхойцам (Монголам) оказали группировки во главе Таймасхи. Последний погиб в одном из сражений, состоявшемся на берегу реки — Сирахьина.

Следует сказать, что Монголы знали о родстве Алан и Сасанов, разделённых лишь формой правления государством. В своих тайных донесениях, а также в летописях народы «Асут» и «Сасут» писари ставили рядом друг с другом, соединяя их союзом, либо в одном тексте писали — «Асут», а при описании тех же событий в другом месте писали — «Сесут». И так далее. (Статья — Амин Ангуни. Государственность народа Нохчий.)

Чеченский историк Муртазалиев В. Ю. пишет — Первая запись выполнена В. Ю. Муртазалиевым в 1996 году в селе Алхазурово со слов Магомадовой Шумисат Абдкеримовны, 1920 года рождения. Информатор повествует об избрании первого из ныне известных устной народной традиции чеченских предводителей — эла-Хаси, о его правлении, а также правлении его сына, Ховра и внука, — Чаха. Вторая запись выполнена в станице Петропавловской в 1997 году со слов Рабуева Жабара, 1931 года рождения. Рассказчик подробно описывает события времён монголо-татарского нашествия через деятельность личностей: Хаси, Ховра, Чаха, Ховра Второго и сына последнего, Махма, который застал время нашествия полчищ Амира Тимура. Третья запись составлена в 1999 году в станице Петропавловской со слов старожила Баги Исраилова, 1885 года рождения. Информатор описывает историю супругов Ховра и Эсират, сын которых, Чах, становится наследником после смерти отца. Четвёртая запись выполнена в 1991 году в селе Комсомольском (Саади-котар) со слов Юсупа Муртазалиева, 1900 года рождения. Информатор описывает историю молодого человека из общины Пешхой, породнившегося с предводителем Садо, победив в объявленном им конкурсе. Далее — тексты исторических сообщений: ПЕРВАЯ ЗАПИСЬ. Шумисат рассказывает — У Дубы, бывшего наиба Шамиля, было три жены, от которых у него было 18 сыновей: они составили фамилию Дуби-некъе. После окончания войны с русскими было время, когда они выгоняли некоторых людей, побивая их плёткой, на работу на своих пашнях. Жили эти люди в кварталах нашего села [перечисляет кварталы]. А теперь говорят, что у нас никогда не было элий (господ) и лай (подвластных). Муртазалиев В. Ю. спрашивает — Как не было? Шумисат рассказывает — Было такое, но князь князю рознь. Например, князья Садой были людьми славными, достойными. Их княжение было ненасильственным. Муртазалиев В. Ю. спрашивает — Каким же оно было? Шумисат рассказывает — Они были благородны в питании, проявляли терпение, обладали большими знаниями (умели выходить из трудных ситуаций), умели правильно ставить вопросы (задачи). Как-то собрались люди на большой площади на (собрание мужчин) и сидя стали обсуждать, должны ли быть у чеченцев «элий» или не должны. Когда же эти разговоры умножились, пригласили одного молодого, но известного своим благородством, человека и стали расспрашивать его. Говорят, что происходило это в Нашхе. Так вот, ответы, которые давал этот человек, были очень мудрыми и ёмкими. Кроме того, он ответил на вопрос, на который многие годы не могли ответить люди. Все были под впечатлением. Потом этот молодой человек ответил на второй важный вопрос, на третий же раз он развернул свой ответ. Делал он это (видимо, речь идёт об обосновании необходимости избрания предводителей), сохраняя достоинство и честь всех соплеменников, что пришлось по душе собранию. Мысль его заключалась в том, что слава народа возможна лишь тогда, когда есть правитель, но такой, что не ущемляет никого: ни низших, ни высших. Когда же это действо закончилось, народным решением было заключено, что с этого дня он утверждается в качестве «эла» страны. То есть он получил титул князя. Это был князь Садо. (Муртазалиев В. Ю. подмечает — по-видимому, речь идёт об эла-Хаси). Шумисат рассказывает — Когда в «Дег1асте» (Отчизне) правил эла-Хаси явились монголы. Они захватили все земли, их было очень много. Хаси покорился монголам, а они укрепили его над своими родными владениями. Но Ховр-эла, сын Хаси, воспротивился отцу и продолжил борьбу с монголами. Монголы, возмущённые сопротивлением сына Хаси, с особой жестокостью казнили последнего, ослепив его и четвертовав. С тех пор до самого начала русского завоевания Кавказа эла-Хаси считался святым мучеником. Чах — сын Ховра — родился после падения главного укрепления чеченцев на равнине (крепость захватили монголы). Через сорок лет Чах организовал большой поход против монголов, но он окончился неудачей. Чах и его приближённые вынуждены были отступить в горы, за ними шла погоня. Так они добрались до земель выше озера Казеной-Ам. Поняв, что им не удастся уйти от погони, Чах и его свита на лошадях бросились в пропасть над речкой Казеной-ахк с возвышенности Сёса-Йист, дабы не оказаться в плену у кочевников. Рассказала Шумисат. ВТОРАЯ ЗАПИСЬ. Рабуев Жабар рассказывает — Садой были большим народом. Очень благочестивым народом. А то, что имеет честь, не плодится так, как бесчестное семя. Поскольку в крае том было мало земли, новые поколения спускались с гор на плоскость. Так, одни пришли в Сюйр-Корт (гора в черте Заводского района города Грозного), другие в Сесаноевский район (ныне — Ножай-Юртовский район), ещё кто-то — за Терек, где степи, именуемые Пана-мохк, или Бежа-аре-мохк. Муртазалиев В. Ю. спрашивает — Отчего же сегодня так мало Садой? Рабуев Жабар рассказывает — Вовсе нет, их не мало. Они разошлись по разным краям. Например, род Устрадой — из садойцев, они основали Устрада [аул], Ваштарой — тоже из Садой-мохка, а также другие. В Сюйр-Корт находился их главный центр. Из тех, кто ушли в Сесаноевский район (ныне — Ножай-Юртовский район) тоже уже выделились другие тайпы (общины), так они размножились. Было время, когда Садой создали государство, заботились о его жителях, а их предводитель, был правителем не только теперешних чеченцев, но и земель затеречных и людей, населявших их. Их страна называлась — Алани. Муртазалиев В. Ю. спрашивает — Алани? Может Албани? (Муртазалиев В. Ю. подмечает — Автору статьи в 1998 году было ещё малознакомо название страны Алания). Рабуев Жабар рассказывает — Нет, — Алани. Они вытеснили оттуда кочевников, черкесов и кабардинцев, а их правителя звали — Хаси. Затем явились монголы. К тому времени Хаси уже был немощным стариком. Он покорился им и они заключили договор. Монголы передали Хаси власть над своими землями (Муртазалиев В. Ю. подмечает — то есть над страной — Алани). Рабуев Жабар рассказывает — У Хаси был сын — Ховр. Он разругался с отцом из-за его соглашения с пришельцами. Ховр пошёл против воли отца и стал воевать с кочевниками, разъезжая по стране и объединяя чеченцев, собирая отряды, устраивая налёты на монголов. Тогда монголы за непокорность Ховра убили его отца — Хаси, хотя сами же утвердили его на правление. Они уложили Хаси оземь, положили на него ворота изгороди, устроив на них празднество и убили его. Тело Хаси отдали родственникам. Его унесли в горы и похоронили в родных местах. На всеобщем сходе народ признал Ховра — сына Хаси — и объявил его следующим правителем страны. Он продолжил совершать нападения на кабардинцев и монголов (Муртазалиев В. Ю. подмечает — информатор называет кочевников монголами и татарами). Муртазалиев В. Ю. спрашивает — Кто был над монголами? Известны ли имена? Рабуев Жабар рассказывает — Ховр воевал с монголами Менгу и Берке. Они были над ними. Ховр был очень любим народом, он собирал большие отряды и вёл постоянные войны. Было много тех, кто хотел отобрать у него и его рода первенство. Для этого они шли на соглашение с монголами, даже воевали с ними против других чеченцев, живущих в стране. Одним из тех, кто оспаривал лидерство Ховра, был — дишниец Ботар. Он безуспешно пытался разными путями взять правление в свои руки. На месте нынешнего Грозного, у Сунжи, стояла крепость. Это был их центр, его называли «туп». Ховр, Садой, — все они собрались в этом «тупе», укрепили крепость, расставили вокруг дозорных, воинов. Там ещё были женщины и дети. Не знаю из чего она была, из камня или саманного кирпича. Но кругом было ограждение и стража, а внутри — место собраний. Татарам велели взять её. Затем они напали на неё, долго осаждали, было много столкновений, но им не удавалось взять цитадель. Много людей погибло. Чеченцы не могли ни выйти из неё, ни войти. С ними была и жена Ховра, Эсйрат — племянница Ботара. Она носила ребёнка Ховра. Чеченцы вывели её из крепости потайным путём и отправили вверх по ущелью Басса в Чеберлой на земли садойцев. То сражение в крепости Ховр проиграл. Но ему удалось вырваться из окружения и уйти в горы. Потом он снова стал собирать свои силы. Муртазалиев В. Ю. спрашивает — Сколько лет сражался Ховр известно? Рабуев Жабар рассказывает — Он воевал 12 — 13 лет. После смерти Хаси и из-за непокорности Ховра монголы поставили над страной — Орс-элу. У него были свои земли за Тереком. Ботар, соперничавший с Ховром, стал плести интриги против Орс- эла и рассорил общину — Сада-Орсой, из-за чего часть их ушла в горы. Ботару удалось своими ухищрениями низложить Орс-элу, но убивать монголы его не стали. Всё это произошло из-за непокорности — Ховра, — сына Хаси. Он оказал самое жёсткое сопротивление татарам (монголам). Ховр погиб во время сражения на горе — в Садой-мохке. Муртазалиев В. Ю. спрашивает — Кто был после Хаси и Ховра? Что стало с ребёнком Ховра? Рабуев Жабар рассказывает — Сын Ховра воевал уже в горах. Его звали — Чах. Он тоже погиб, воюя с монголами. С ним были люди из тайпа — Пешхой. Они помогали садойцам, были в авангарде войск, собиравшихся под командованием — Чаха. Об этом рассказывали так, что казалось, словно никто больше кроме них и не был с Чахом во время войны с монголами. То есть они (люди из тайпа — Пешхой) были явными лидерами в оказании ему поддержки. Позже Чах со своими соратниками совершили неудачное нападение на татар и стали отступать. Многочисленная орда монголов пустилась в погоню за ними. Где-то близ Макажоя, когда они были недалеко от Садоя, у котловины, опустился густой туман и им удалось скрыться. Они сумели перейти ущелье и поднялись на гору. Тогда монголы оцепили эту территорию и стали сжимать кольцо. В отряде Чаха у кого-то уже не было оружия, были раненые, измотанные. Они не могли сопротивляться, но и сдаваться тоже не хотели. Тогда они бросились с обрыва в пропасть, не желая попасть в плен. Чаху было около 40 лет. Муртазалиев В. Ю. спрашивает — Значит с монголами всегда была война? Рабуев Жабар рассказывает — Не всегда. У Чаха был сын, тоже — Хаси (Второй). О нём говорили, что он был мусульманином и какое-то время подчинялся монголам. Через сорок лет после смерти Чаха, Хаси поднял масштабное восстание против монголов. Но я не знаю, подчинялся он монголам до или после мятежа. При нём чеченцы так и не смогли освободиться от татар. Потом у Хаси тоже был Ховр (Второй). Ховр прожил почти сто лет. Он организовал поход на столицу татар и они с ним считались. Ховр сблизился с монголами и был союзником их хана. При нём чеченцы снова начали спокойно заселять равнину. Ховр вместе с ханом участвовал в походе в далёкие земли. При Ховре в «Дег1асту» пришёл Тимур. У Ховра был сын Махам. Это уже во время Тимура. Махам управлял восточными областями между Аргуном и Яссой (Аксай). Предводители азиатов предложили Махаму власть и признание, если он покорится и станет мусульманином. Он поверил, сдался Хромому Тимуру и принял ислам. Ему дали под управление земли на равнине, а все горы назвали его вотчиной. Но несмотря на то, через какое-то время они убили его. Рассказал Рабуев Жабар. ТРЕТЬЯ ЗАПИСЬ. Бага Исраилов рассказывает — Ховр (Первый) — сын Хаси — совершил нападение на захваченный ранее врагами главный город страны на равнине и взял его штурмом. В городе он укрылся в городской крепости у Сунжи и длительное время удерживал её. В обороне также участвовали женщины, в числе которых была жена Ховра, беременная Эсират. Позже её тайно вывели из крепости и отправили в Чеберлой вверх по ущелью Басса. Вскоре у неё родился сын, которого нарекли именем Чах. Борьба Ховра продлилась 12 лет. После его смерти началась охота за всеми наследниками, которых осталось всего лишь трое, в том числе Чах. Они росли при постоянной угрозе, это закалило их. Уже в двенадцать лет Чаха признали наследником и предводителем страны. Рассказал Бага Исраилов. ЧЕТВЁРТАЯ ЗАПИСЬ. Юсуп Муртазалиев рассказывает — Садоевский князь объявил конкурс-состязание, победителю которого в жёны была обещана дочь князя, а также земельный надел. Смысл состязания был в ответах на вопросы, которые подготовил князь — Садо. Однако не многие решались попытать свою судьбу, неудачливых конкурсантов, согласно условию состязания, князь Садо лишал головы, которую для устрашения выставлял напоказ. Молодой юноша из гор общины — Пешхой, желая испытать судьбу, с трудом выпросив позволение матери на столь рискованное и возможно, последнее путешествие, попрощавшись с матерью и получив её благословение, отправился в Садой-мохк. Явившись во владения князя, видя головы неудачливых конкурсантов, водружённых на шесты, нисколько не колеблясь, Пешхо предстал перед князем и объявил о своём намерении. Князь Садо, увидев красивого, молодого юношу, боясь, что и он, на ряду с остальными, не сумеет ответить на вопросы, что обяжет его, выполняя обет, лишить юношу головы, обратился к нему с просьбой одуматься. Но смелый Пешхо был решителен и настоял на своём. Князь Садо поочерёдно задал ему три вопроса и к своему удовольствию, получил на них находчивые и полноценные ответы, что послужило причиной признания его победителем конкурса. Садо, как и было обещано, выдал за Пешхо свою дочь, выделил им земельный надел и с тех пор род молодого, но мудрого Пешхо породнился с родом князя Садо, поселившись в Садой-мохке. Родство это не прекращалось на протяжении сотен лет. Рассказал Юсуп Муртазалиев. (Статья — Муртазалиев В. Ю. Исторические предания тайпа Садой.)

Чеченский сайт про садойского предводителя Чаха из рода Садой сообщает — ЧЕЧНЯ. Ущелье Ахкеты и трагедия Чаха: легенда о свободе, вписанная в скалы. На фотографии — живописное, но мрачное ущелье между горами Хьаркъарой-Лам и Садой-Лам, рассечённое руслом бурной реки Ахкеты. Слева — аул Хьаркъара, справа — Арсой и Садой. Это место, где природа дышит силой, а горы хранят голоса прошлого. Именно здесь, в конце 1270х годов, разыгралась одна из самых трагических и вдохновляющих страниц чеченской истории — последний бой дружины Чаха, человека, ставшего символом сопротивления монголо-татарскому нашествию.

Чах — вождь пешхойцев и герой равнин. Во времена оккупации чеченских земель монголо-татарами народ искал защитника. Этим человеком стал Чах, выходец из территории современного Веденского района. Он возглавил борьбу против захватчиков, организуя серии дерзких нападений на вражеские отряды, их скот и обозы. Его дружина, по преданиям, состояла в основном из пешхойцев — воинов с равнины, известных своей отвагой и независимым духом. Чах не просто воевал — он вдохновлял. Каждое нападение было ударом по моральному превосходству захватчиков, каждое спасённое стадо — актом возвращения достоинства.

После одного из таких рейдов Чах и его дружина не смогли уйти незамеченными. На этот раз монголы были готовы. Они пустились в ожесточённую погоню, преследуя отряд по ущельям и склонам. Отступая, чеченцы поднялись в район Чеберлоя, прошли через Макажой и окутанные густым туманом, сумели скрыться. Туман, опустившийся на котловину, стал их спасением — он позволил пересечь ущелье Ахкеты и выйти к Садою. Но это была лишь передышка.

Чах вывел своих воинов к одной из высот, видимой на фото. Но враг оказался опытным. Монголо-татары окружили область, начали сжимать кольцо, постепенно загоняя отряд в ловушку. Столкновение было неизбежно. Однако у Чаха и его людей не было шансов. После долгого боя и изнурительного отступления многие были ранены, измотаны, без оружия. Организованного сопротивления оказать они не могли. Сдаваться — значит стать рабами. А это было хуже смерти.

Тогда, понимая, что пути назад нет, дружина Чаха взобралась на утёс, известный как Совс-Йист — «Скала волков» или «Утёс последнего прыжка». Под давлением врага, не желая попасть в плен, все они бросились с обрыва в пропасть. Чах, которому было около 40 лет, погиб вместе со своими воинами. Ни один из них не сдался.

Эта трагедия не осталась забытой. Она стала символом чеченской чести, примером того, как свобода ценится выше жизни. Совс-Йист до сих пор стоит как мемориал безымянным героям, как напоминание: есть вещи, которые нельзя предать. Предание гласит: в тихие ночи над ущельем можно услышать стук копыт, шёпот воинов, шаги тех, кто выбрал смерть, но не рабство.

Чах не оставил письменных заветов. Он не построил крепость. Он не оставил потомков. Но он оставил память. И пока чеченцы помнят его имя — они не забудут, что значит быть свободными. (Сайт — ЧЕЧЕН-ИНФО. Статья — ЧЕЧНЯ. Трагедия 1270х: как чеченцы выбрали смерть вместо плена (легенда о мужестве).)

Чеченский сайт сообщает — чеченский историк Амин Тесаев пишет — ЧЕЧНЯ. На фото мы наблюдаем ущелье между горами Хьаркъарой-Лам и Садой-Лам, разделённым руслом реки Ахкеты. Слева расположен аул Хьаркъара, справа — Арсой и Садой. Здесь где-то в конце 1270х годов случилась трагедия.

В годы оккупации равнины монголо-татарами чеченцами, согласно преданию, руководил человек по имени Чах. Он возглавил борьбу против захватчиков и организовывал постоянные нападения как на самих недругов, так и на их скот и табуны. Говорят, что в дружине Чаха больше всего были выходцы из пешхойцев, хотя сам Чах был из нынешнего Веденского района ЧР.

После очередного нападения на татар Чаху и его сподвижникам не удалось уйти внезапно. На этот раз противник подготовился и пустился в погоню за героями. Отступая, Чах и его дружина поднялись в нынешний Чеберлой и уже оказались близ Макажоя. Тогда на котловину опустился густой туман, который позволил им скрыться и перейти через ущелье, выйдя к Садою. Далее Чах вышел к высоте, которую мы наблюдаем на фото. Однако враг был опытен.

Монголо-татары оцепили область и стали постепенно сжимать кольцо: скорое столкновение было неминуемо. Но у горстки выживших воинов Чаха после сражения и отступления кто-то уже был ранен, измотан, у кого-то не было даже оружия. Организованного сопротивления оказать они бы не смогли. Сдаваться чеченцы тоже не хотели. Тогда, взобравшись на утёс Совс-Йист, поджимаемые противником, все они бросились с обрыва в пропасть, не желая попасть в плен. Чаху было около 40 лет.

Амин Тесаев. (Сайт — ЧЕЧЕН-ИНФО. Статья — ЧЕЧНЯ. Монголо-татарское нашествие. Чеченский предводитель Чах и утёс Совс-Йист. Амин. Тесаев.)

Чеченский историк В. Ю. Муртазалиев пишет — АКХАРШ САДОЙСКИЙ ИЗ АУЛА ОРСОЙ: НАИБ ШАМИЛЯ В ГОСУДАРСТВЕ ИМАМАТ ЧЕЧНИ И ДАГЕСТАНА. Исторические события девятнадцатого века — период национально-освободительного движения на Северном Кавказе. Известно, что для Чечни это время было самое трудное. Но, оно выдвинуло на передовую линию представителей чеченского народа как руководителей отрядов ополчения, обществ и больших войсковых групп. Эти люди заставляли царские войска на Северном Кавказе терять силы, средства и человеческий ресурс, посредством, которых царское самодержавие проводило свою политику по захвату новых территорий и колонизации народов Северного Кавказа. В числе активных участников горского сопротивления много забытых имён, личностей, принимавших участие в сопротивлении — в исторических сражениях с колониальными войсками, проявлявших мужество и героизм при защите Отечества. Об этом свидетельствуют публикации конца девятнадцатого и двадцатого веков, изданные в нашей стране и за рубежом. Так, в конце 90х годов двадцатого столетия, талантливый историк Чечни Далхан Хожаев ещё при жизни подготовил и издал в издательстве «Седа» солидную книгу об участии чеченцев в Кавказской войне, в которой описываются отдельные сражения чеченцев с войсками царского самодержавия, их победы над экспедиционными отрядами, а также отдельные операции и сражения против войск Российской империи. В книге рассказывается о личностях, выступивших в период Кавказской войны организаторами военного дела и ставших хорошими полководцами, руководившие не только чеченскими отрядами ополчения в период национально — освободительного движения, но и находившихся на различных должностях: мудиров, наибов и кадиев государства Имамат Чечни и Дагестана. Так, на первой странице, где перечисляются наибы, мудиры и полководцы, первым в алфавитном порядке значится имя Акхарша Садойского, как одного из наибов имамата, сподвижника имама и военно-административного руководителя большого Чеберлойского общества Чечни. Благодаря работе Д. Хожаева, нам удалось установить ряд фактов из жизни Акарша Садойского, который с первого дня лидерства Шамиля принимал активное участие в войне с царскими экспедиционными войсками, был сподвижником и соратником имама Шамиля и влиятельным человеком в государстве — Имамат Чечни и Дагестана. В конце 1839 года Шамиль назначает Акарша Садойского Наибом Чеберлоевского общества, где он предводительствует всеми отрядами ополчения этой области. В период Кавказской войны, вплоть до своей гибели Акарш организовывал силы сопротивления колониальным войскам, постоянно формируя вооружённые отряды ополченцев. Он занимался снабжением и доставкой для ополченцев провианта, а также вооружения и военного снаряжения для Армии Имамата, выполняя тем самым, исключительно важные государственные задачи военного времени, представлявшие стратегическую важность и интерес военно-теократического государства — Имамата Чечни и Дагестана. В дальнейшем, собирая по крупинке информацию о Наибе Шамиля Акарше Садойском, нам удалось установить отдельные факты из жизни, а также личные качества и подвиги, совершённые им в период Кавказской войны, отстаивая свободу и независимость государства — Имамат Дагестана и Чечни. Старожилы посёлка Алды, села Алхан-Калы и станицы Петропавловской, сохранившие предания о наибе Садойском нам рассказывали, что Акарш прославился как один из первых предводителей чеченского ополчения, принимавший участие в сражениях против царских войск на территории Дагестана ещё до событий в Ахульго в 1839 году. Что он был лично знаком с Шамилем задолго до его перехода в Чечню, когда ещё Шамиль был только предводителем Дагестана. В боевое движение сопротивляющегося Дагестана, Акарш Садойский включился осенью 1838 года, когда он во главе большого отряда ополченцев из всех аулов и хуторов Чеберлойского плато, прибыл в ставку Шамиля для участия в войне с неприятелем и находился рядом с ним вплоть до падения крепости Ахульго под натиском царских войск. Писать об Акарше Садойском трудно, так как мало прямых письменных источников указывающих на детали его жизни и деятельности. Но известно, что Акарш становится знаменитым предводителем и верным наибом Шамиля. Открывая новые страницы из жизни сподвижников Шамиля занимавших должности членов Дивана (Государственного Совета) Имамата — мудиров и наибов и среди почётного списка людей, когда видишь имя Акарша Садойского, как одного из первых наибов Шамиля, испытываешь гордость за своего соотечественника. Удивляет его мужество, умение влиять на ситуацию, роль и место, которое он занимал в чеченском обществе государства Имамат. Поэтому с каждым днём у нас усиливалось желание полнее раскрыть образ и подвиги сына Исы, Акаршам Садойского, выдающейся личности эпохи Шамиля, славного выходца из чеченского древнего княжеского владения Садой, к которому восходят корни, множества чеченских тайпов. Акарш был высоким и статным мужчиной. Имел авторитет среди населения. В год его гибели Акаршу было около 29 лет. Он имел двух жён, одна из которых, происходила из Ховра овла (аула — Ховры). Со второй женой он познакомился на вечеринке, устроенной в честь Акарша по случаю его приезда к родственникам в село Кири — ныне Шаройский район. Там проживала и была замужем старшая сестра Акарша, которая почитала и очень уважительно относилась к своему славному брату, часто навещавшего сестру как старшую в семье из всех детей Исы. Акарш всегда передвигался на чёрном боевом коне. Был состоятельным горцем. Имел большой табун лошадей, стадо крупного рогатого скота и отары овец. В черте аула Орсой общества Садой, сохранились руины родовой башни — «Хастаршан Акаршан б1ов». Есть в черте аула Орсой и огромная пещера-овчарня, которая также принадлежала Акаршу. На стенах пещеры и сейчас обнаруживаются деревянные гвозди, вбитые Акхаршем высоко в стену, чтобы вешать там свою бурку и ружьё. Всего у Исы, отца Акарша, было четверо детей — одна дочь и три сына — Хастарш, Хада и Акарш. Сам Акарш был отцом четверых сыновей, которых звали — Алдам, Махьмуд, Абдурахман и Миси. Старший сын Акарша, Алдам, после Кавказской войны работал судьёй в крепости Шатой кадием. Но был сослан в Харьковскую губернию за применение правового прецедента в решении земельного вопроса в Шариатском суде. Алдам умер, будучи сосланный на каторгу в Харьковскую область. Родина героя село — Верхний Садой Веденского района. Здесь прошло детство и юность Акарша. Проживая в родовом имении Орсой в начальный период национально — освободительного движения, по призыву Шамиля, Акарш сформировал местный отряд и стал его командиром. С этой сотней он вошёл в пределы пылающего в огне восстаний горный Дагестан и влившись в массу воюющих горцев, участвовал в сражениях с неприятелем в районе аула Ахульго. Воины Шамиля оказали карательным отрядам царизма ярое сопротивление, но после тяжёлых боёв и продолжительной осады и обстрелов из пушек, героические защитники аула Ахульго плотно окружённые экспедиционными войсками вынуждены были отойти назад. В августе 1839 года аул Ахульго пал. Через четыре месяца после поражения Ахульго, зимой 1839 года в окружении Шамиля вновь стал подниматься вопрос о формировании новых отрядов ополчения для продолжения национально — освободительного движения и оказания дальнейшего сопротивления колониальной политике царизма. Акарш Садойский давно был готов снова встать в ряды защитников Отечества. Война к тому времени уже шла на Севере Чечни и пребывать дома ему пришлось недолго. К тому же, Шамиль, со своей оставшейся горсткой сподвижников, в числе которых были и чеченцы, к этому времени из пределов Дагестана перебрался на территорию Чечни и остановился лагерем в местечке — «Совсйистар ага» Садойского общества. Здесь, близ аула Орсой, на рубежной высоте, называемой «Совса йистар ага», свою первую остановку в своё время сделал и проповедник Абу — Муслим, когда он шёл в Чечню намереваясь возродить идеи ислама в чеченском обществе. Там проходит дорога, ведущая из Дагестана в соседнюю Чечню. В этом же месте поздней осенью 1839 года остановился и военный предводитель Дагестана и будущий Имам Чечни и Дагестана Шамиль. На этой возвышенности первым встретил и принял Шамиля Акхарш Садойский и он стал первым наибом назначенным Шамилем, после того как лидер газавата перешёл на территорию Чечни. В восточной части Чеберлойского плато разместилась первоначальная ставка Шамиля. Здесь вновь стали формироваться отряды бойцов, а сам Шамиль в сопровождении Акарша Садойского и небольшого отряда ополченцев передвигались по аулам и хуторам Чеберлойского округа. В своей первой резиденции Шамиль как будущий имам разъяснял верующим и всем интересующимся религией, вопросы о необходимости укрепления ислама и сплочения народов во имя его спасения. В имении Орсой, Садойского владения, в доме Акхарша, Шамиль собирал по два влиятельных старца от каждого тайпа из знатных людей Чеберлойского округа, делал им религиозные наставления и разъяснял порядок и необходимость организации борьбы с продвигающимися на Юг в Чечню карательными отрядами царского самодержавия. Проповедуя укрепление ислама, Шамиль повторял, что религия среди горцев в последнее время ослабла или вовсе забыта. Надо укреплять ислам во всех сёлах и неукоснительно исполнять все столпы и повеления Аллаха. Требовал единства всего мусульманского населения и запрещал им пить брагу, а также вести праздный образ жизни и есть кабанину. Но по разным причинам некоторые аулы воздержались от представления в ставку Шамиля своих делегатов и представителей. Так, на встречу с лидером газавата Шамилем отказались явиться представители села Хиндой, мотивируя свой отказ нежеланием слушать нравоучения по исламу. Их предводитель по имени Шаа, принял короткий бой и четырнадцать человек хиндойцев вместе с Шаой были расстреляны из пушек наступающих отрядов Шамиля. Будущий Имам Чечни и Дагестана, в сопровождении Акхарша Садойского передвигался сначала к северу в сторону аулов — Кезеной и Хой, а затем спустился в западном направлении в горные ущелья — Келойн-Ахк и Шаро-Аргун где расположены аулы — Келой, Ачалой, Дай, Саьрбалой, Багачарой и Нижалой. В этих населённых пунктах Шамиль назначил ответственных лиц и старост из числа влиятельных горцев. После чего, стал передвигаться лесистым хребтом в район Ведено. Оттуда Акарш проводил Шамиля в село Дарго в сопровождении большого отряда ополченцев, где новый предводитель расположил свою резиденцию. Акарш Садойский будучи назначенный первым наибом Чеберлоя вернулся к месту своей дислокации и продолжил формировать отряды ополченцев из этого округа. Помимо этого, Акарш по указанию Шамиля провёл на месте значительные преобразования не только в области организации войсковых групп, но и в инженерном плане, так как большая часть территории этого региона состояла из открытой холмистой местности. Накануне большой войны, здесь Акарш провёл небольшую реформу в отрядах ополченцев. Был создан в хорошо защищённом районе аула Буни пункт управления, предназначенный на случай осадного положения. Здесь же была создана группа из числа опытных джигитов, которые взяли на себя обучение горцев военному делу. Кроме того, за каждой создаваемой группой всадников были закреплены участки где они должны вести отражение врага в случае проникновения его на данную территорию. Было организовано хранение запасного пороха, приобретаемое горцами сами в порядке обмена. Отметим, что в ходе нашего исследования и проводимых полевых работ мы не смогли обнаружить каких-либо систематизированных данных о защитниках и их тактических планах. Но из рассказов наших информаторов нам стало известно, что они знают многих потомков участвовавших в боях людей и храбро сражавшихся с вражескими силами на подступах от Ичкерии до горных перевалов области Верхнего и Нижнего Чеберлоя. Следует также отметить, что по поручению Шамиля было подготовлено место для содержания перебежчиков и пойманных лиц, которые в дальнейшем отправлялись в сопровождении всадников, в трудно-доступные места Чечни и Дагестана. Становится очевидным, что одной из важных задач Акарша Садойского как наиба данного региона было надёжное обеспечение тыла воюющих ополченцев, обеспечение их всем необходимым и активное пополнение отрядов для защиты государственности горцев. Всю войсковую и административно-управленческую работу Акарш Садойский проводил умело и организованно. Кроме того, он сам лично возглавлял отдельные походы и смело сражаясь принимал участие в боевых операциях против неприятеля. Храбрость и непримиримость злу, ненависть к карательным отрядам, видимо он впитал в себя от славных предков, начиная от предводителя нахского народа Эла Хаси и Ховра Элы в борьбе с татаро-монгольскими завоевателями и полчищами Хромого Тимура. Уже через год в области Ичкерия позиции чеченцев стали укрепляться. В Верхней Ичкерии ополченцы брали в свои руки аул за аулом и восстанавливали свою власть. Позиции их с каждым днём и в каждом селе укреплялись и борьба продолжалась. Но, жизнь Акарша неожиданно прервалась. В 1841 году он погиб от рук неприятелей в самом рассвете сил. (Статья — В. Ю. Муртазалиев. АКХАРШ САДОЙСКИЙ ИЗ АУЛА ОРСОЙ: НАИБ ШАМИЛЯ В ГОСУДАРСТВЕ ИМАМАТ ЧЕЧНИ И ДАГЕСТАНА. ЖУРНАЛ — ИЗВЕСТИЯ ЧЕЧЕНСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА. 2019 год.)

Чеченский сайт сообщает — ЧЕЧНЯ. Чеченский военачальник времён Кавказской войны Акарш Садойский. Акарш Садойский (Садойн Аккхарш) (1812й — 1841й годы) чеченский военачальник времён Кавказской войны, наиб имама Шамиля.

Родился в 1812 году в семье Исы из тейпа — Садой. Родина Акарша село — Верхний Садой Веденского района. Здесь прошло его детство и юность. Всего у Исы, отца Акарша было четверо детей: одна дочь и три сына, Хастарш, Хада и Акарш.

Акарш был высоким и статным мужчиной. Имел авторитет среди народа. В год его гибели Акаршу было около 29 лет. У него было две жены, одна из которых происходила из аула Ховры. Со второй женой он познакомился на вечеринке, устроенной в честь Акарша по случаю его приезда к родственникам в село Кири (ныне Шаройский район). Там проживала и была замужем старшая сестра Акарша, которая почитала и очень уважительно относилась к своему славному брату, часто навещавшего сестру как старшую в семье из всех детей Исы.

Акарш всегда передвигался на чёрном боевом коне. Был состоятельным горцем. Имел большой табун лошадей, стадо крупного рогатого скота и отары овец. В черте аула Орсой общества Садой, сохранились руины родовой башни — «Хастаршан Акхаршан бIов». Есть в черте аула Орсой и огромная пещера-овчарня, которая также принадлежала Акаршу. На стенах пещеры и сейчас обнаруживаются деревянные гвозди, вбитые Акхаршем высоко в стену, чтобы вешать там свою бурку и ружьё.

Старший сын Акарша, Алдам, после Кавказской войны работал кадием в крепости Шатой. Но был сослан в Харьковскую губернию за применение правового прецедента в решении земельного вопроса в Шариатском суде. Алдам умер, будучи сосланный на каторгу в Харьковскую губернию.

Проживая в родовом имении Орсой в начальный период национально-освободительного движения, по призыву Шамиля, Акарш сформировал местный отряд и стал его командиром. С этой сотней он вошёл в пределы пылающего в огне восстаний горный Дагестан и влившись в массу воюющих горцев, участвовал в сражениях с неприятелем в районе аула Ахульго. Старожилы рассказывают, что Акарш прославился как один из первых предводителей чеченского ополчения, принимавший участие в сражениях против царских войск на территории Дагестана ещё до событий в Ахульго в 1839 году и что он был лично знаком с Шамилем задолго до его перехода в Чечню.

Помимо этого, Акарш по указанию Шамиля провёл на месте значительные преобразования не только в области организации войсковых групп, но и в инженерном плане, так как большая часть территории этого региона состояла из открытой холмистой местности. Накануне большой войны, здесь Акарш провёл небольшую реформу в отрядах ополченцев. Был создан в хорошо защищённом районе аула Буни пункт управления, предназначенный на случай осадного положения. Здесь же была создана группа из числа опытных джигитов, которые взяли на себя обучение горцев военному делу. Кроме того, за каждой создаваемой группой всадников были закреплены участки где они должны были вести отражение врага в случае проникновения его на данную территорию. Было организовано хранение запасного пороха.

Одной из важных задач Акарша как наиба данного региона было надёжное обеспечение тыла воюющих ополченцев, обеспечение их всем необходимым и активное пополнение отрядов для защиты Имамата. Всю войсковую и административно-управленческую работу Акарш проводил умело и организованно. Кроме того, он сам лично возглавлял отдельные походы и смело сражался в боях против неприятеля.

Акарш, вплоть до своей гибели организовывал силы сопротивления царским войскам, постоянно формируя вооружённые отряды ополченцев. Он занимался снабжением и доставкой для ополченцев провианта, а также вооружения и военного снаряжения для армии Имамата, выполняя тем самым, исключительно важные государственные задачи военного времени.

Храбрость и непримиримость злу, ненависть к карательным отрядам, видимо он впитал в себя от славных предков, начиная от предводителя чеченского народа Эла Хаси и Ховра Эла в борьбе с татаро-монгольскими завоевателями и полчищами Хромого Тимура.

Через четыре месяце после поражения Ахульго, зимой 1839 года в окружении Шамиля вновь стал подниматься вопрос о формировании новых отрядов ополчения для продолжения национально-освободительного движения и оказания дальнейшего сопротивления колониальной политике царизма. Акарш давно был готов снова встать в ряды защитников Отечества. Война к тому времени уже шла на севере Чечни и пребывать дома ему пришлось недолго. Шамиль к этому времени уже перебрался в Чечню и остановился лагерем в местечке «Совса йистар ага» Садойского общества. Здесь, близ аула Орсой, на рубежной высоте, называемой «Совса йистар ага», свою первую остановку в своё время сделал и проповедник Абу-Муслим, когда он шёл в Чечню намереваясь возродить идеи ислама в чеченском обществе. Там проходит дорога, ведущая из Дагестана в Чечню. В этом же месте поздней осенью 1839 года остановился и Шамиль. На этой возвышенности первым встретил и принял Шамиля Акхарш Садойский и он стал первым наибом назначенным Шамилем, после того как он перебрался в Чечню.

В конце 1839 года Шамиль назначает Акарша наибом Чеберлоевского общества. В восточной части Чеберлоевского плато разместилась первоначальная ставка Шамиля. Здесь вновь стали формироваться отряды бойцов, а сам Шамиль в сопровождении Акарша и небольшого отряда ополченцев передвигались по аулам и хуторам Чеберлоевского округа.

В ауле Орсой, в доме Акарша, Шамиль встречался с двумя старцами от каждого тейпа из знатных людей Чеберлоевского общества, с целью организации борьбы против царских колонизаторов. Шамиль в сопровождении Акарша передвигался сначала к северу в сторону аулов — Кезеной и Хой, а затем спустился в западном направлении в горные ущелья — Келойн-Ахк и Шаро-Аргун где расположены аулы — Келой, Ачалой, Дай, Сарбалой, Багачарой и Нижелой. В этих населённых пунктах Шамиль назначил ответственных лиц и старост из числа влиятельных горцев. Оттуда Акарш проводил Шамиля в село Дарго в сопровождении большого отряда ополченцев, где Шамиль расположил свою резиденцию.

Акарш будучи назначенный первым наибом Чеберлоя вернулся к месту своей дислокации и продолжил формировать отряды ополченцев из этого округа.

В 1841 году Акарш погиб от рук неприятелей в самом рассвете сил. (Сайт — ЧЕЧЕН-ИНФО. Статья — ЧЕЧНЯ. Чеченский военачальник времён Кавказской войны Акарш Садойский.)

САДОЙСКАЯ ЛЕГЕНДА ПРО СТАРИННЫЙ КОНФЛИКТ С ЧЕЧЕНСКИМ РОДОМ ЧЕРМОЙ.

Легенда гласит, что очень очень давно, садойцы жившие за речкой Тениг около местности Махкеты, были недовольны соседством новоявленных чермоевцев. Между Садой и Чермой впоследствии началась ссора, которая перешла в перестрелку. Чермой, зная, что выбить садоевцев оттуда будет стоить многих жертв, так как Садой непокорный, воинственный и не слабый тайп, тем-более их было больше, решили применить хитрости и всё-же вынудили садоевцев покинуть данную местность. Чермой сказали своим сородичам: «эти садойцы как и мы, агрессивны, непокорны и сильны, будут большие жертвы в открытом противостоянии и с нашей стороны и с ихней стороны, давайте их обманем.»

После очередной перестрелки чермоевцы пошли на хитрость. Они решили имитировать смерть одного из своих сородичей в ходе перестрелки. Чермоевцы собрали большое количество людей около двора пострадавших и на носилки, на которых несут на кладбище покойника, положили небольшое бревно и покрыли его буркой, которой обычно покрывают покойника. Один представитель чермоевцев тогда пошёл к садойцам и сказал им: «Наша ссора зашла слишком далеко. В перестрелке вы убили одного из наших и теперь мы с вами кровники».

И в этот же момент показалась «похоронная процессия», несущая «труп». Говорят, что на садоевцев это произвело большое впечатление.

Ночью же чермоевцы послали своего кунака из другого тайпа (рода) в качестве путника, который буд-то бы шёл в Шатой через Пешхоевские горы. По пути он передал садоевцам: «О горе вам, садоевцы! На помощь чермоевцам собираются одно-тайповцы из всей Чечни и очень много макажоевцев, их братьев по крови, они тоже идут сюда. Надо вам поскорее отсюда уехать». «Много собирается против вас представителей Чермой, Макажой и других!» Сказал путник.

В это же время чермоевцы с зажжёнными факелами переходили через возвышенность, называемую — г1алин дукъ, группами по 10, 20, 30 человек с зажжёнными факелами и переходя реку Басара-хи, гасили свои факелы и быстро возвращались обратно, чтобы повторить те же действия, которые они повторили несколько раз. Наблюдавшие с вершины Садойн-Корт (с вершины садойцев) садойцы подумали, что это прибывают всё новые и новые люди, на помощь чермоевцам, из числа макажойцев, их одно-тайповцев и других.

В эту же ночь, садойцы решили, что противник во много раз превосходит численностью, на данный момент смысла противостоять нет, не выйдет, нужно всё обдумать, подготовиться и действовать позже, сейчас смысла нет, поэтому садойцы ушли из своих родных мест, устав от надоевших ссор с чермоевцами и уходя от «мести» всех «собранных ими родственников и союзников.» Они поселились, к северо-востоку от села — Махкеты, образовав аул — Агишты.

В дальнейшем же, не смирившись с потерей земель и желая вернуться к своим родным местам, садойцы собрали Совет старейшин, мулл и уважаемых людей из разных сёл и тайпов и обвинили чермоевцев в несправедливом захвате их территорий. Чермоевцы в свою очередь ответили, что эта земля принадлежит им. Таким образом, чермоевцы, создав садойцам мнимую картину о большом численном превосходстве, обманули садойцев в своих интересах. Сами же садойцы говорят — «данная легенда требуется в более тщательном изучении и ни к чему не призывает ни в коем случае, она говорит лишь о том, что иногда надо уметь быть не только — сильными, но и — хитрыми. И в чём-то даже, благодаря этой истории, чермоевцы нас чему-то научили тогда!»

Так гласит «САДОЙСКАЯ ЛЕГЕНДА ПРО СТАРИННЫЙ КОНФЛИКТ С ЧЕЧЕНСКИМ РОДОМ ЧЕРМОЙ». История конечно и комичная и не очень.

Садой и Алания.

Интересно и то, что в Осетии, в Алагирском ущелье, есть ущелье, называемое — Садонское ущелье, а также в Алагирском ущелье, существует посёлок — Садон. Садонское ущелье образованно рекой Садон, левым притоком Ардона. Садонское ущелье находится в Алагирском ущелье. Садонское ущелье начинается в паре километров от посёлка Мизур. В ущелье находится полузаброшенный посёлок Садон. Садонское ущелье также можно рассматривать как боковое ответвление Алагирского ущелья. Всё это в целом имеет отношение к так называемым алагирским (ардонским) осетинам. Если заметить, эти названия также схожи с названием чеченского рода Садой, просто заметьте сами — чеченский род Садой — Садонское ущелье, чеченский род Садой — селение Садон. И не говорит ли всё это нам о том, что в древности, в Алагирском ущелье, могли проживать садойцы? Представители чеченского общества Садой? Более того, в Алагирском ущелье склепы и башни похожи на старо-чеченские, а также у садойцев есть те же гаплогруппы что у осетинских обществ: J2, J1, G2a и другие. К тому же сам же крупнейший осетинский историк и лингвист В. Абаев писал что в осетинском языке до его иранизации был нахский субстрат, но более близкий чеченскому языку. Особо мощное влияние чеченского языка Абаев также отмечал в дигорском диалекте, соседей алагирцев. Книга — В. И. Абаев. Осетино-вайнахские лексические параллели. 1959 г. Также по генетическим тестам было установлено, что гаплогруппа J1 и ветка Z1842 которая на территории Чечни распространена среди тайпов — Беной, Садой, Багачарой, Билтой, Терлой, Бовлой, Хачарой, Хакмадой, встречается также и среди осетинских фамилий, в осетинском днк проекте обнаружена у фамилий: Мерденов, двух Кабалоевых и Кибизова. Кабалоевы в Осетии считаются большим родом, как сообщает осетинский фамильный сайт Кабалоевы имели общее происхождение также с фамилиями Бязровы, Бязыровы, Кудзоевы, Дзагкоевы, Заккуевы. (Сайт: oss.kirimiti.ru.) Такие есть данные.

Интересно и то, что в осетинских преданиях известно, что некий правитель Алании и его родовая община в древности проживали в Алагирском ущелье, одну из его родовых общин осетины называли — Сидамонта, что возможно, могло иметь трансформацию и связь с родом Садой следующим образом — Сидамонта — Садамонта — Садой, либо Сидамонта — Садой. Мы хотим также напомнить, что в садойских преданиях также известно, «что среди рода Садой в древности также были личности, которые в какой-то период управляли Аланией, известной во всей исторической науке как одно из масштабных и воинственных государственных образований Кавказа. Также в этих же садойских преданиях известно, что Алания распалась из-за нашествия многочисленных войск монголов, а правитель Алании из рода Садой, в те времена, несмотря на потери и лишения, вместе с садойцами и другими чеченцами оборонялись против монголов на какой-то горе около 12 лет.» В общем, вкратце говоря, возможно, исходя из всех этих данных, что часть садойцев в древности проживали и в Алагирском ущелье и сыграли какуе-то роль в этногенезе данного осетинского общества. По крайней мере, одинаковые гаплогруппы садойцев и осетин, схожие строения старо-чеченских башен и склепов с башнями и склепами алагирского ущелья, а также посёлок Садон и Садонское ущелье которое находится в алагирском ареале как-то всё же намекает на это. Не стоит забывать, что ко всему прочему и среди самих садойцев бытуют предания, что «часть садойцев в прошлом мигрировала и осела в том числе и в Осетии».