Я и есть Страх

Страх, сука, настало время нам серьёзно поговорить.
Я слишком долго терпел наши странные отношения, и ты мне вконец осточертел.
Прекрасно помню тот день, когда мы познакомились.

Мне было лет семь-восемь, не больше. Скорее всего, с тобой мы виделись и раньше, но мой юный разум поспешил об этом забыть.
Я спускался, нет, я бежал по лестнице с четвёртого этажа на первый. Внизу ждали друзья, мой драгоценный велосипед и какое-то уличное приключение, которое я никак не хотел пропустить.
Ты напал на меня в этом обличье, в таком, которое ранее вызывало у меня совсем другие эмоции. Огромная овчарка, один в один Мухтар из моего любимого сериала детства. Почему ты решил прийти именно в таком виде? Ты твёрдо знал, что это подействует и такое запомнится навсегда.
Выбегая из подъезда, я наткнулся на огромную пасть, которая тут же захлопнулась на моём локте. Боль и жжение появились сразу, а затем были и кровь, и испуг, и душераздирающий крик. Хозяин оттаскивал тебя, пока ты продолжал трепать мою худую и слабую руку. Я помню твои злобные, налитые алым глаза. Позже мы встречались ещё много раз, но наше первое противостояние ещё долго не выветривалось из молодой головы.
 Прошло ещё пару лет, в ходе которых я дёргался в сторону, даже если через дорогу выгуливали какого-то спаниеля. Для второго захода ты изменил облик, который теперь был вполне человеческим на вид, но так выглядело лишь с первого, неопытного взгляда.
  Мама часто рассказывала, что в городе распространилась новая болезнь, от которой практически не было спасения. Друзья и приятели со двора делились байками о том, что они уже не раз видели подобное собственными глазами. Я боялся нашей очередной встречи, чувствовал, что абсолютно к ней не готов.
  Ты стоял возле магазина, воплотившись в человекоподобное существо, которое осматривалось вокруг пустым взглядом. Наши глаза встретились, и я тут же перевёл своё внимание на невероятно интересную разметку автомобильной дороги. Ты же продолжал изучать меня, пожирать изнутри и питаться моими детскими переживаниями.
- Малой...Эй, малой! Мелочь есть? Я спрашиваю, есть деньги? - два неровных шага вперёд и протянутая ко мне рука.
 Тут же вспомнились кадры из дешёвого западного фильма, который я совсем недавно посмотрел на кассете. Безмозглые зомби точно так же тянули руки к главному герою, но тогда это не выглядело таким опасным. Мама как-то упомянула в очередной лекции об уличной безопасности, что у каждого наркомана с собой шприц со СПИДом.
Я понятия не имел, что это такое, но, судя по интонации её голоса, это было что-то смертельное.
Ты полез в карман, в котором, я практически на сто процентов уверен, хранился шприц с порцией СПИДа, заготовленный специально для меня. Я не стал ждать продолжения, ничего не ответил на твой вопрос, а просто дал дёру со всех ног. Я бежал около десяти минут, пока совсем не задохнулся. Несколько раз оглядываясь назад, я боялся увидеть занесённую надо мной руку с длинной иглой, зажатой в кулаке.
Трижды я видел подобные иглы прямо у себя в подъезде, разглядывал их издалека, но никогда не касался.
  Я прекрасно помню наше третье свидание, к которому каждый из нас подготовился как мог. Мне было около шестнадцати лет, я был тощим и долговязым мальчишкой, вся связь со спортом которого была ограничена завязанными шнурками на кроссовках.
Ты пришёл в виде двоих одиннадцатиклассников, каждый из которых легко мог сломать меня пополам, если бы захотел. Задирания в школьном коридоре, обидные слова, пинок по портфелю - ты пробовал достать меня по-разному, но каждый раз я сглатывал это испытание молча. Мне было стыдно и невероятно боязно за своё хрупкое здоровье, за дорогую оправу очков на носу, за сам, возможно, сломанный нос, стоит мне только ответить. Каждый день ты повышал планку, искал мой предел, пока в один прекрасный день не устал от моего бессилия и не заскучал от полного отсутствия сопротивления.
  Следующий твой ход был куда изящнее и тоньше, тут уж ты постарался. Мне стукнуло восемнадцать, и по какой-то неведомой причине родители в тот же день решили, что я резко стал невероятно взрослым. Один из знакомых семьи скончался после тяжёлого и долгого заболевания, и ты решил подобраться ко мне с его помощью.
Тело лежало в центре прохладного помещения в матовом чёрном гробу. Несколько человек, около десяти, стояли в очереди к нему и о чём-то тихонечко шептались. Я потерял родителей из виду, а пара бабулечек, стоящих сзади, заставляли двигаться вперёд. Когда пришёл мой черёд, я оказался с тобой наедине, лицом к лицу, бледный к ещё более бледному.
  Ты выглядел как окоченевший мужчина в чёрном костюме, с аккуратно стриженной бородой и уложенными длинными волосами. Я совершенно забыл то, как тебя звали при жизни, да это было и неважно в тот момент. Я не знал, зачем я здесь нахожусь, что нужно делать дальше и что следовало говорить. Бабулечки сзади тихонько шепнули о том, что нужно попрощаться с покойником или сказать что-то хорошее о нём. Я же стоял в оцепенении от ужаса, не мог выдавить из себя ни звука, потому что только что увидел, как ты мне подмигнул правым глазом.
  Эта картина стояла у меня в голове на главной полке ещё несколько месяцев, пока ты не придумал для меня новую. Тебе стало мало попыток свести с ума в реальности, поэтому ты решил атаковать и с других незащищённых фронтов.
  Два последующих года ты отправлял мне разнообразные кошмары, в которых представлял сотни вариантов моей возможной смерти. Почувствовав, что нащупал самое больное место, ты давил на него как самый извращённый хирург-садист. Я десятки раз тонул, горел, падал с высоты и разбивался, замерзал в какой-то подворотне, меня кромсали и резали всеми возможными видами холодного оружия.
 Особенный сценарий, который ты оставил на десерт, заставил меня жить в тонусе ужаса долгих одиннадцать лет.
В том сне ты придумал то, что я ехал за рулём, управляя каким-то огромным автомобилем. Едва отпраздновав свои тридцать три года, я направлялся по каким-то срочным делам по скоростному шоссе, набрав при этом сто пятьдесят километров в час. Стрелка спидометра, уперевшись в красный сектор, недвусмысленно намекала, что это была очень плохая идея.
Размотавшись об фонарный столб, я как будто со стороны наблюдал своё истерзанное тело и размазанное до неузнаваемости лицо.
  Ты навязал мне этот кошмар, превратив его со временем в зловещее предсказание.
  Долгих одиннадцать лет ты продолжал держать меня на этом мокром пайке, собранном из моих растекающихся по панели машины мозгов. Лишь отпраздновав свой тридцать четвёртый день рождения в реальности, мне удалось полностью пережить и ликвидировать эту боязнь внутри.
Ты совершенно обленился и перестал придумывать что-то новенькое, однако потом тебе пришла несомненно гениальная идея. Раз долгое воздействие через сны не возымело должного эффекта и не добило меня, ты решил действовать по-другому.
  Твои крохотные частицы проникли в мой разум, засели где-то в подкорке и начали подрывную деятельность изнутри. Теперь я отлично спал, лишь изредка видя цветные сны, зато просыпался всегда в холодном поту.
 Едва открыв глаза, я сразу же проверял, на месте ли всё то, чем так сильно дорожил и что берёг в своей жизни. Повернув голову набок, я убеждался, что моя любимая девушка всё ещё существует, а не является плодом моего воображения. Заглядывая в комнату сына, я выдыхал второй раз, увидев его торчащие из-под одеяла ноги. Идя на работу, созваниваясь или встречаясь с друзьями, я успокаивался насчёт того, что они реальные и именно такие, какими я их помнил.
Ты продолжал это испытание на протяжении долгих шести лет, пока оно не превратилось в унылую рутину, которая уже совсем не цепляла. Мне не хватило ума и дальше притворяться, делать вид, что ты всё ещё у власти, держишь меня под контролем и способен добить в любой момент.
 Именно тогда ты и предложил сделку.  Ты предложил прекратить нашу многолетнюю борьбу и объединить усилия. Ты пообещал дать мне необходимые силы и возможности для того, чтобы сеять твои плоды как можно лучше и глубже, распространять семена по всему свету, искать человеческие слабости и пользоваться ими.
  Ты предложил мне стать твоим воплощением, злобной тенью среди людей, сущим дьяволом для безвольных. Мне кажется, что в один момент тебе показалось, что ты победил, что я сломлен и готов стать твоим безупречным орудием. Ты соблазнял меня властью, отсутствием боли, иллюзией тишины и спокойствия.

Овчарка. Наркоман. Задиры. Покойник. Кошмары. Подкорка. И вот теперь — партнёр. Нет. Ни сегодня. Ни завтра. Ни когда-либо ещё.

Дорогой Страх!
Обращаюсь к тебе, как к старому соседу, который уже изрядно надоел, который всю жизнь что-то портил, мешал мне спокойно дышать и действовать во всю силу.
Далее я сказал ему всего два слова, и всё тут же прекратилось. Я сказал это вслух, и тишина в комнате стала другой — не напряжённой, а пустой. И только где-то в углу, в тени, что-то шевельнулось, будто вздохнуло. Но я больше не смотрел туда.
"Иди нахуй".
*****