Море в степи

(Краткость сестра таланта)



               

  На берегу моря жил художник. Дом его стоял на каменном утёсе и совсем исхудал. Влага, приносимая ветрами, поселилась в каждой дощечке: половицы сгнили, многие картины превратились в труху, с крыши текло.
Старик недавно вернулся из леса и осмотрел свои владения. Вокруг дома лужи, большая вода вдали покойна, солнце жжёт. Он не любил штиль. Рисовал только буйное море, шторм, грозу. Занёс дрова в дом и больше решил не выходить, - смотреть не на что. Он уселся в кресло своё старинное и долго - долго глядел на картины.
  Старик рисовал с самого детства, всегда одно и тоже, однако считал, что ни одна картина на другую не похожа. Вот уже сорок лет он жил в отдаленьи, не имел жены, не имел детей. Когда не мог рисовать, - смотрел на картины и представлял, что за окном бушующее море режет скалы, чёрное небо утирает нос противному солнцу. Замечтался старик и уснул.


  Каждое утро он ходил за блинами. Любил блины не меньше моря. По другую сторону леса вытянулась полосочкой небольшая деревенька из пары домиков. На краю деревни, том, что ближе к его дому и берегу, стоял магазин.
В нём работала старуха, а может быть, и жила в нём. На стенах висели картинки, на них - степь, поля пшеницы, небо голубое. Противно старику было смотреть на них.
Каждый раз, когда заходил старик, она бросала всё и бросалась к нему. Из сорока лет не случилось ни дня, чтобы они не поговорили.
- Слыхал, старик, какие господа нынче жалуют? - спросила старуха, как только он зашёл. Она была рассержена.
- Нет. Говори. - Старик не любил её слушать и чаще любил говорить сам. Но вид старухи требовал внимания.
- Пришли ко мне вчера. Участки скупают, - продолжала старуха, -  будут курорт строить.
- Ну дела!
- Да-а... И до тебя доберутся скоро. - Старуха выдохнула, чуть ли не счастлива сделалась, - высказалась.
Старик задумался, замешкался, взял блины и поспешил уйти. Вслед бросил что-то вроде: «плохо дело».


  Он вернулся и бросился к берегу. Смотрел вдаль, как солнце поднимается над морской пустыней. Волосы его притом ни разу не шелохнулись от ветра, свежесть морская морщины не обласкала. Однако стоял он и смотрел, хоть и не любил штиль. До самого обеда простоял. Вернулся в дом, поспал в обед. Пообедал в ужин. К вечеру господа, обойдя наконец всю деревню, застучали к нему.
- Пришли? - спросил старик еле слышно с оттяжкой, открывая дверь
- Пришли!
- Сколько? - ему было безразлично. Все спрашивают, и он спросил.
- За рухлять твою, старик, два миллиона, не больше.
Старик заборолся:
- Он же у самого моря! Тут пять минимум. За такое море пять.
- Не продашь за два сейчас, потом полтора просить будешь, чтоб мы купили. - ответил господин в чёрном пиджаке. Вид у него был серьёзный, лицо твёрдое, голос уверенный.
Второй, чуть меньше, и, видно добрее, спросил:
- Продаёте? - и ткнул пальцем в картину.
- Нет. Я вас понял. Два.
Всучили старику бумагу, когда и куда явиться и ушли. Он отбросил её на стол, наелся от горя и уснул.


  Вся деревня собралась в одном из домов. Недлинная очередь тянулась к столику вчерашних господ. Старик увидел старуху. Подошёл и ждать стал, когда она заговорит. Она только этого и ждала.
- Ох, старик, - начала плакаться, - дом - то мой на сыновьях. Теперь меня в дом престарелых...
- Жаль мне тебя старуха, - отвечал старик, - однако не тебе одной худо.
- А приют этот в лесу. Я ведь, старик, весь свой век мечтала в степи жить. Это сыновья меня сюда определили.
- А я у моря. - Поник старик.
Старуха смотрела него так, будто пыталась достучаться.
- В приют, понимаешь, как собаку.
- Понимаю.
Старуха чуть не отчаялась но вспомила про магазин:
- Старик, слышишь старик, не будет меня больше в магазине!
- Это плохо... - ответил старик и покосился. Очередь двигалась медленно.
Старик взглянул на старуху, а она на него. Старуха вышла из себя.
- Дошло? - Спросила она наконец, - Дошло до тебя, старик, зачем ты в магазин каждый день ходишь? Не каждый раз продукты берёшь.
- Не понимаю. Это что получается, я любил тебя что-ли? Все сорок лет...
- Да! Глупый ты, старик. Ты как айсберг в море. - ответила старуха и расписалась в бумагах, таким жестом, как назло старику.
Старик затем расписался в своих. Ему выдали тут же деньги. «Мало, потому сразу дают», - подумал он. Старуха не получила ничего.


  Старик вышел с деньгами, на улице стояла старуха. Спросила она, сколько за дом заплатили старику. Сказал он и оба расплакались.
- Где жить то теперь? - думал вслух старик.
- Есть домик в степи...
- Да погоди, - перебил старик и замер, - денег не хватит ни на что.
Старуха поникла. Старик хотел было поддержать её, да не знал как.
- Сколько? - спросил он.
- Два с половиной... Это уже сторгованные.
Старик задумался, взглянул на старуху.
- Придумал! - бросил он, забегая обратно к господам. Через минуту вышел и побежали они вдвоём домой. Через полчаса старуха и старик стояли с картинами перед тем, что добрый. Отдали всю коллекцию за пол миллиона. Старик оживился, хоть и больно продавать было.


  Солнце горело в небе, как в последние дни над морем. Старик вышел во двор, оглядывая свои новые владения. Во весь горизонт стелилась золотая степь. Над ней синее небо. И больше ничего. Тишина.
Он поёжился на солнце, морщины его начали пропадать. Старуха позвала: «Блины готовы! Твои любимые». Старик вернулся в дом, прошёлся по коридору, - везде висели картины. Он рисовал старуху и степь. Он нашёл море в степи.