Юродивый роман. Часть третья. Глава 20

Глава 20

Новый день выдался тёплым и солнечным. Лёгкий ветерок кружил в воздухе редкие снежинки, отчего казалось, будто сама зима решила ненадолго стать мягче.
На какое-то время Юле показалось, что она находится в самом обычном туристическом походе. Она почти забыла и о Нагорном Карабахе, и о том, что совсем рядом идут боевые действия, и даже о «страшном маньяке», который, закованный в наручники, шагал впереди колонны.
Ей казалось, будто сейчас не январь, а начало марта.
Весеннее настроение наполняло душу лишь потому, что рядом шёл Костя.
Они так увлеклись разговором, что почти перестали замечать окружающих. Даже Таню Голубеву.
Та шла немного позади и ревниво поглядывала на счастливую соперницу.
Анжелика замыкала колонну.
Жар снова усилился. Температура поднялась, ноги подкашивались. Борька нёс её сумку и что-то оживлённо рассказывал, но девушка почти не слышала его. Всё плыло перед глазами, а голоса звучали будто издалека.
Когда впереди внезапно раздался грохот, она даже не сразу поняла, что происходит и почему все вдруг бросились на землю.
Если бы Борька не сбил её с ног, пуля настигла бы девушку, словно неосторожную косулю.
Когда Паша и Ахмедов уже собирались выйти на подвесной верёвочный мост, перекинутый через бурную реку, с противоположного берега ударили автоматные очереди.
Каким-то чудом Павел успел пригнуться. Пуля лишь просвистела возле его головы.
Ахмедову повезло меньше.
Получив ранение в голову, он рухнул на камни.
Синицын и Полежаев мгновенно подхватили его и потащили за большие валуны, где уже укрылись остальные.
Сократов открыл ответный огонь из табельного пистолета.
Понимая, что одним «Макаровым» против автоматов долго не продержаться, он приказал Ахмедову передать своё оружие Павлу.
Третий пистолет — пистолет Мамедова — старший сержант пока не доставал.
На нём могли сохраниться отпечатки пальцев убийцы.
— Да какие сейчас отпечатки! — выругался Геннадий. — Ты хочешь, чтобы нас здесь всех перестреляли? Дай мне пистолет, пока мы ещё живы!
Сократов поколебался.
Потом нехотя протянул Чижу оружие погибшего товарища.
Но и трёх пистолетов оказалось явно недостаточно.
Слишком неравными были силы.
Тогда Павел предложил перебежками отойти назад, к каменному откосу, который они недавно миновали.
Первым вызвался Сократов.
В качестве живого щита он поставил перед собой Кравченко.
Они выскочили из укрытия.
Андрей бежал спиной вперёд, а Сократов прикрывался его телом.
Он видел вспышки автоматных очередей, яркие трассеры, летящие прямо на него.
Возле самых ног взлетали фонтанчики земли.
Одна из пуль просвистела буквально в нескольких сантиметрах от его лица.
Андрей невольно зажмурился.
Ему показалось, что следующая обязательно станет последней.
Но вместо удара он услышал лишь резкий металлический звон.
Пуля ударилась о камень позади него и, рикошетом уйдя в сторону, зарылась в землю.
Ещё несколько шагов — и они скрылись за спасительным откосом.
«Господи... — мысленно произнёс Андрей, закрыв глаза. — Я совсем перестал понимать Тебя. Когда я просил Тебя защитить меня — Ты молчал. А теперь, когда я уже почти смирился со смертью и захотел покоя... Ты снова сохранил мне жизнь.
Я словно слепой щенок, который на ощупь ищет мать и никак не может найти её.
Я не понимаю Тебя...
Но всё равно прошу...
Прости меня, грешного...»
Следом попытались прорваться остальные.
Но боевики открыли настолько плотный огонь, что группе пришлось снова укрыться за камнями.
Патроны у Павла и Геннадия закончились.
Кто-то предложил сдаться.
— Мы-то здесь при чём? — раздражённо сказал Чиж. — Если это армяне — пусть воюют с азербайджанцами. Если азербайджанцы — с армянами. Почему должны погибать мы?
Павел уже собирался поднять белую ткань, которую Юля нашла в своей сумке, когда над ущельем вновь появился военный вертолёт.
— Опять этот Ми-8... — тревожно произнёс Павел.
Чей это был вертолёт, никто не знал.
Никто не понимал и того, почему утром он стрелял по ним.
Но теперь винтокрылая машина неожиданно стала их союзником.
Тот самый усатый пулемётчик вновь открыл огонь.
На этот раз — по боевикам.
Те сразу переключились на нового противника.
На противоположном берегу вспыхнул настоящий бой.
Даже отсюда были слышны взрывы, крики и стоны раненых.
— За мной! — крикнул Павел.
Пользуясь тем, что внимание боевиков было отвлечено, группа выскочила из-под огня.
Соединившись с Сократовым и Кравченко, они немного перевели дыхание, а затем совершили почти двухчасовой марш-бросок, неся на себе раненого Ахмедова.
Наконец силы окончательно покинули людей.
— Всё... больше не могу... — простонала Юля, обнимая ствол дерева.
— И я... — едва держась на ногах, сказала Анжелика. — У меня всё перед глазами плывёт...
— Лучше пристрелите меня или оставьте здесь... — простонала Женя и демонстративно рухнула в сугроб. — Ой... как хорошо...
Геннадий внимательно осмотрел местность.
Они вышли к опушке небольшого леса.
— Думаю, лучше всего остановиться вон в тех кустах, — предложил Полежаев. — Соорудим шалаш.
— И река рядом, — согласился Чиж.
Шалаш построили довольно быстро.
Пока Павел разводил костёр, остальные парни собирали сухие ветки.
Девушки тем временем занялись ранеными.
Ахмедову повезло.
Пуля лишь рассекла кожу на лбу и ушла по касательной.
А вот Сократову раздробило голень.
Побледневший от боли, он сидел, прислонившись к дереву, и сквозь зубы ругался, обвиняя во всём Кравченко.
— Я же тебе орал: быстрее ноги переставляй! А эта гнида еле ползла!
Он зло посмотрел на Андрея.
Кравченко сидел у соседней сосны.
Руки его были заведены за ствол дерева и скованы наручниками за спиной.
Такое положение исключало возможность побега и заметно успокаивало остальных.
Когда костёр разгорелся, все собрались возле него на совет.
Нужно было решить, что делать дальше.
После недолгого обсуждения Павел предложил разделиться на три группы.
Две должны были отправиться в разведку в разных направлениях, чтобы осмотреть местность и, если повезёт, найти хоть какие-нибудь продукты — запасы еды уже полностью закончились.
Третьей группе предстояло остаться в лагере.
Когда девушки услышали, что Ахмедов тоже собирается идти в разведку, они заметно встревожились.
— Вы хотите оставить нас здесь... рядом с ним? — испуганно спросила Таня Голубева, кивнув в сторону Кравченко.
— Почему одних? С вами остаётся Муса, — ответил Геннадий. — У него есть оружие.
— Только без патронов, — заметила Люда Гончаренко.
Девушки вопросительно посмотрели на Чижа.
Тот улыбнулся.
— Зато у него есть отличный демократизатор.
Он показал на резиновую дубинку.
Несколько человек невольно усмехнулись.
— А может, всё-таки кто-нибудь ещё останется? — неуверенно попросила Юля.
— Да чего вы боитесь? Он надёжно пристёгнут к дереву, — успокоил девушек Сократов.
— А если всё-таки убежит? У вас же нога прострелена, — спросила Люда.
— Справлюсь, — коротко ответил милиционер.
Павел посмотрел на солнце.
— Сейчас ещё светло. Лучше дождаться темноты и только тогда выходить в разведку. Так безопаснее.
— Согласен, — поддержал Геннадий.
— И я, — сказал Сократов. — Под покровом ночи легче пройти незаметно...
Он помолчал и добавил:
— Только сначала помогите мне оттащить этого выродка подальше от лагеря. Хочу немного... поговорить с ним.
— Что-то вроде допроса? — усмехнулся Геннадий.
— Именно.
Сократов кивнул в сторону реки.
— Туда. Подальше. Девушкам лучше не слышать нашего разговора.
Павел и Геннадий молча переглянулись и направились к арестанту.