У семи нянек...

    Это случилось еще до эпохи СПИДа в которую презервативы стало можно купить в любом газетном киоске. Это произошло ещё до либерализации психиатрии, когда Андреас Лубиц, страдавший тяжёлой депрессией с суицидальными мыслями, получил лицензию пилота и покончил с собой, направив самолёт со ста пятьюдесятью пассажирами на гору Тет-дю-Травер.
Однажды в те годы, мой приятель - психиатр рассказал мне любопытную историю. Он был очень грамотным врачом высшей категории, заведующим мужским экспертным отделением крупного областного психоневрологического диспансера.
   В меру циничный как, впрочем, многие медики, мой приятель получил в своём отделении от пациентов прозвище «доктор аминазин» по названию лекарства, которое он часто использовал. Не многие, наверное, знают как действует это замечательное средство. Назначение его: подавить бред, галлюцинации, успокоить и расслабить. Прекрасное лекарство. Другое дело, что вместе с прямым действием, есть у него множество побочных: начиная от запоров вплоть до спазма мышц лица, неусидчивости, сильной боли в месте укола и импотенции.
   Что такое экспертное мужское отделение в психиатрической больнице? Это место, куда попали кроме прочих, хулиганы, психопаты и разнообразные насильники. Словом, всевозможные возбудимые мужчины, совершившие  преступление. Более того, некоторые из тех, кто там находится не в силах отличить реальность от бредовых фантазий, а другие от рождения или в результате травмы сильно отстают в умственном развитии.
   В отделении их всех порой трудно заставить вести себя спокойно. Но вот туда входит мой приятель. В ослепительно белом крахмальном халате, энергичный и подтянутый. К нему сразу бросается медсестра с жалобой на буйного пациента, которого в это время с трудом удерживают два дюжих санитара. Приятель выслушивает её и тут же произносит свою коронную фразу: «Пять кубиков аминазина!»
   Нужно сказать, что в отделении у него большую часть времени царил рабочий порядок и сцены с жалующимися сёстрами и борющимися санитарами повторялись, как правило, только при поступлении новичков...
Мы много общались, когда я только пришёл работать в этот диспансер, а он уже был авторитетным специалистом. Многие его мысли помогли мне понять сущность работы в психиатрии. Одна, похожая на афоризм, особенно часто приходит на ум в наше неспокойное время.
   Приятель мой говорил: «Разница между нами и нашими пациентами в том, кто сейчас составляет большинство. Пока нас больше, они сидят за решёткой (в то время окна в его отделении были защищены таким образом), когда их будет больше, за решёткой окажемся мы»
   Как-то он вернулся из очередной командировки на курсы повышения квалификации. Занятия проходили в Тбилиси, и мой приятель, большой любитель выпить, вернулся довольный. Однако, учёба, по его словам, прошла не совсем гладко. Один из курсантов обвинил соученицу, что она заразила его сифилисом.
   - Представляешь, - говорит мой приятель, - после свидания с этой женщиной, он рассмотрел на своём члене какое-то покраснение.
   -Зачем он вообще его рассматривал? - рассуждал далее мой товарищ, - я так свой вообще давно не видел...
   Разведённый любитель прекрасного пола, он строго придерживался требований защищённого секса со случайными партнёрами и, поэтому, искренне удивлялся.
   Конечно, медики тут же сделали необходимые анализы и установили, что женщина здорова. «Жертва», однако, не успокаивалась и продолжала писать обвинительные заявления во все инстанции.
-  Мы всем курсом его убеждали, - рассказывал далее мой приятель, - уговаривали, пока один из нас не обратил внимание на происходящее с профессиональной точки зрения. Представляешь, - он обескуражено продолжил, - двадцать пять психиатров высшей категории и никто не заметил, что один из нас шизофреник!...